Доктор Цзян забеременел от заклятого врага

Ночь была длинной. Как и Шэнь Фанъюй, Цзян Сюй не спал этой ночью. Утром они встали, встретились в ванной и увидели одинаковые темные круги под глазами. - Ты... - Шэнь Фанъюй потерял дар речи. - Разве ты не спал хорошо прошлой ночью? - Я хорошо спал. - Цзян Сюй посмотрел на зубную пасту и чашку с водой, которую Шэнь Фанъюй поставил для него на раковину, с ничего не выражающими глазами. - Сначала позавтракай. И не садись за руль, я отвезу тебя на работу. - Шэнь Фанъюй прислонился к дверному проему и наблюдал за тем, как он чистит зубы через отражение в зеркале. - Нет необходимости. - Мы все равно ездим по одному и тому же маршруту, так что нет необходимости ездить на двух машинах, это лишняя трата топлива, - сказал Шэнь Фанъюй и добавил с достоинством: Сейчас государство выступает за энергосбережение и защиту окружающей среды. Цзян Сюй выплюнул пузырек зубной пасты и прополоскал рот. Шэнь Фанъюй снова посмотрел на живот Цзян Сюя и сказал: - Ребенок становится тяжелее, поэтому ты, должно быть, устал от вождения. Цзян Сюй поднял голову и посмотрел на Шэнь Фанъюя в зеркале. На его губах все еще оставались следы от воды, и Цзян Сюй заметил, как взгляд Шэнь Фанъюя скользнул по его губам, а затем быстро отвел. Цзян Сюй поджал губы, взял салфетку, чтобы вытереть губы, и сел за обеденный стол с огнем в сердце. Шэнь Фанъюй сказал: - Я купил жареный рис, который ты любишь. Молоко также смешано с медом, попробуй. Цзян Сюй обмакнул немного риса в соус чили и съел его, но его язык как будто потерял сознание, он не чувствовал остроты. Через некоторое время он сказал Шэнь Фанъюю: - Спасибо. Шэнь Фанъюй был ошеломлен, а потом помог ему обмакнуть еще риса и сказал: - Не нужно быть со мной таким вежливым. Цзян Сюй покачал головой и отложил палочки. - Это все, что ты съел? - спросил Шэнь Фанъюй. Цзян Сюй посмотрел на золотистый жареный рис на столе и сказал: - Я не голоден. - Хорошо... - сказал Шэнь Фанъюй, - я вчера сходил в супермаркет и купил печенье и хлеб, возьму их с собой в больницу, чтобы у тебя было что поесть, когда проголодаешься. После еды он помог Цзян Сюю собрать посуду и палочки для еды, повертел в руках ключи от машины и сказал: - Поехали. В итоге Шэнь Фанъюй все же отвез Цзян Сюя в больницу. Прошлый самонадеянный и резкий поцелуй был как табу, о котором нельзя говорить, и хотя никто из них не говорил об этом, тонкая и неописуемая атмосфера окутала их обоих, и они чувствовали необъяснимое недоумение. В голове Цзян Сюя царил беспорядок, и даже после того, как он думал об этом всю ночь, он все еще не мог собраться с мыслями и чувствовал, что его мысли стали еще более хаотичными. В душе он ощущал смутное предвкушение и порыв, но эти эмоции были словно заперты во мраке ночи, окруженные бесчисленными блоками. Он вздохнул и заставил себя успокоиться, направляясь к операционной. К счастью, Шэнь Фанъюю пришлось сегодня сидеть в клинике, и был занят в операционной до пяти часов, поэтому не столкнулся с ним. Из-за снижения физических возможностей, вызванного беременностью, он сократил свою хирургическую нагрузку. Последняя операция в этот день должна была закончиться к четырем часам, но он как раз собирался сделать перерыв, когда в родильном отделении появилась пациентка с отслойкой плаценты. Отслойка плаценты была критической и прогрессировала очень быстро, одна ошибка могла легко обернуться кровотечением и дистрессом плода, что привело бы сразу к двум смертям. Цзян Сюй даже не успел выпить воды, как снова бросился в операционную. К счастью, ситуация в родильном зале была не слишком серьезной, плод появился на свет без проблем, а состояние пациентки постепенно стабилизировалось. Перед тем как зашить разрез, Цзян Сюй, как обычно, исследовал двусторонние яичники пациентки. Хотя кесарево сечение было операцией по извлечению плода, это была редкая возможность осмотреть пациентку, поскольку операция требовала открытой лапаротомии, а значит, и поле зрения врача было больше. Именно поэтому после кесарева сечения врачи также проводят плановый осмотр состояния матки и придатков пациентки, чтобы на ранней стадии выявить повреждения, которые не так легко обнаружить при осмотре. Обычно такие проверки не дают никаких результатов, и большинство пациенток, перенесших кесарево сечение, остаются здоровыми. Однако чем больше вы чего-то боитесь, тем больше вероятность того, что это обнаружится, и Цзян Сюй имел несчастье увидеть кистоподобное образование в яичнике этой пациентки. Он только что закончил реанимацию, и его лоб вспотел так сильно, что даже стал немного холодным. Вскоре были получены результаты интраоперационной цитопатологии с большим подозрением на рак яичников. Он взглянул на пациентку и почувствовал некоторую беспомощность. Вероятность того, что это произойдет, была одна на несколько десятков тысяч. Ю Сан сказал в стороне: - Брат Сюй, я пойду и подготовлю уведомление об операции вместе с семьей пациентки, нужно ли нам готовиться к резекции придатков и хирургической обработке? Открытые лапаротомные разрезы были большими, так что им не нужно было делать еще один разрез, чтобы работать над проблемой. Цзян Сюй медленно и глубоко вздохнул и спросил у Ю Сана: - Который час? - Половина пятого. - Ю Сан взглянул на него, но заметил, что лоб Цзян Сюя слегка вспотел. - Что случилось, брат Сюй? Вчера он не спал всю ночь и чувствовал, что его физические возможности немного не выдерживают. Ребенок в его животе, который обычно не имеет такого сильного присутствия, казался сейчас очень тяжелым. Таз, казалось, разламывался от боли, а ноги были немного слабыми. В 5:30 Шэнь Фанъюй должен был только что закончить свои консультации. Цзян Сюй сделал небольшую паузу и сказал медсестре: - Позвони Шэнь Фанъюю и скажи, чтобы он пришел в течение десяти минут. Он не хотел уступать в такой момент, а тем более звать Шэнь Фанъюя на помощь в этот невероятно деликатный момент, когда между ними возникла неловкая ситуация. Но пациентка все еще лежала на операционном столе, ожидая лечения, а радикальная операция по удалению рака яичников была деликатной операцией, в которой не было места ошибкам. Через десять минут в операционную вошел Шэнь Фанъюй в халате, на лбу у него выступил тонкий слой пота. Его взгляд метался по операционной, как будто он что-то искал, и остановился, когда он увидел Цзян Сюя. Цзян Сюй коротко кивнул ему и начал вкратце рассказывать о внутриоперационной ситуации. Тем временем Ю Сан принес бланк согласия на операцию и ошарашено наблюдал, как Цзян Сюй покинул операционную, а медсестра зашла за Шэнь Фаньюем и начала надевать на него хирургический халат. - Сотрудничайте с доктором Шэном, чтобы продолжить операцию. - Цзян Сюй закончил свои объяснения и нашел в операционной стул, чтобы сесть. Перед группой врачей и медсестер Шэнь Фанъюй не стал больше ничего говорить, а лишь наклонил голову и мягко дал указание медсестре, попросив её принести бутылку с глюкозой. Раствор глюкозы передали Цзян Сюю, который сидел в углу, в стороне от операционной. Его голова была прислонена к стене и выглядела чрезвычайно усталой, даже рука, державшая бутылочку с глюкозой, была немного слабой. Набирающий вес ребенок давил на поясницу и крестцово-копчиковую область, боль ощущалась как тупой нож, врезающийся в плоть, не острая, но постоянно присутствующая. Цзян Сюй снял маску и медленно выпил всю бутылку глюкозы, пока его силы немного не восстановились. Он поставил бутылку на пол и, подперев голову рукой, посмотрел на Шэнь Фанъюя, чтобы хоть немного отвлечься. Цзян Сюй уже не в первый раз наблюдал за работой Шэнь Фанъюя. Они оба учились в одной школе и были коллегами, так что даже если в прошлом они и враждовали друг с другом, это никак не повлияло бы на их обучение друг у друга. Поэтому он дотошно наблюдал за операциями Шэнь Фанъюя бесчисленное количество раз, будь то просмотр видеозаписей или личное наблюдение, поэтому он был знаком с его хирургическим стилем, вплоть до техники завязывания узлов и привычек хирурга. Но впервые его внимание было сосредоточено не на самой операции, а на Шэнь Фанъюе, который её проводил. Объективно это объяснялось тем, что он находился слишком далеко, чтобы видеть точные детали операции, а субъективно, возможно, именно это и было его первоначальным намерением в данный момент. В операционной было тихо, только механический звук инструментов. Светло-голубая маска закрывала нижнюю половину лица доктора Шэня, открывая лишь пару черно-белых глаз. Эти глаза не смотрели на операционный стол с сиянием или улыбкой, как обычно, а смотрели на него с предельной сосредоточенностью, когда он держал в руке серебристо-белый острый скальпель и неторопливо оперировал. Внезапно он понял, что Шэнь Фанъюй очень красив. У него были длинные ноги, ровный нос, красивые брови и глаза, даже в маске, закрывающей лицо, можно было разглядеть очертания нижней половины лица с характерными линиями и острой челюстью. Возможно, дело было в том, что он не ладил с Шэнь Фанъюем, или в том, что он был немного слеп, но раньше он никогда не обращал серьезного внимания на внешность человека, тем более Шэнь Фанъюя. Он даже не мог сказать, почему в его голове возникла эта странная мысль. Это было едва уловимое чувство, как песня, которая играла в случайном порядке более десяти лет, но вы даже не помнили её названия, и вдруг однажды, когда вы были в хорошем настроении, вы услышали её в своем сердце. И вдруг вы понимаете, что это необычно, и даже думаете, что это очень хорошо. В то же время могут возникнуть и тонкие эмоции, например, удивление, почему раньше это не казалось таким хорошим. За все время знакомства с Шэнь Фанъюем он впервые подумал, что Шэнь Фанъюй красив, когда проводит операцию. И дело было не только в том, что Шэнь Фанъюй так хорошо оперировал, его операции были настолько приятны для глаз, что они безмолвно и тонко приковывали его внимание. Желание победить, вероятно, было заложено в ДНК мужчин. Опытному хирургу-мужчине трудно признать, что другой хирург-мужчина выглядит красивым, когда проводит операцию, так же как и мастерам боевых искусств, достигшим пика своего развития и собравшимся, чтобы сравнить мастерство владения мечом, - кто захочет похвалить своего соперника за мастерство? Даже когда зрители одобряют или приветствуют их, единственное, о чем они думают, - это одолеть другого. Но в данный момент Цзян Сюй думал об этом без чьего-либо давления или влияния. Сам того не осознавая, его сердце начало биться чуть быстрее обычного. Он даже не заметил, как долго смотрел на Шэнь Фанъюя, и не заметил, что боль постепенно исчезла. После того как операция закончилась, люди в операционной один за другим ушли, а Шэнь Фанъюй, закончив собирать свои вещи, подошел к нему. - Ты долго ждал? - Спросил Шэнь Фанъюй. Цзян Сюй покачал головой, он тоже не ждал, а просто восстанавливал силы. - Позволь угостить тебя ужином, я сегодня тебя утомил. - Сказал Цзян Сюй. - Будет лучше, если я угощу тебя ужином. - В этот момент никого не было, и в глазах Шэнь Фанъюя появилось беспокойство: Ты плохо спал прошлой ночью, верно? Это я должен загладить свою вину перед тобой. Он помог Цзян Сюю подняться с кресла. Рука Шэнь Фанъюя была твердой, а движения - легкими, не причиняя Цзян Сюю дискомфорта, но заставляя его чувствовать себя намного сильнее. - Я не хочу есть в Сянжу. - Сказал Цзян Сюй. Прозрачный суп и сытная еда показались ему почти безвкусными. - Тогда давай поедим в другом месте, - любезно проговорил Шэнь Фанъюй, объезжая несколько небольших переулков, и наконец остановился перед рестораном в конце переулка: Хочешь горячего горшка? Я часто сюда хожу, вкус настоящий, а хозяин из города Б, тебе должно понравиться. Они вошли в ресторан, и как только босс увидел Шэнь Фанъюя, он узнал его и спросил: - Доктор Шэнь? Как всегда, или мне дать вам утиный горшочек по-мандарински? *[Мандариновый горшочек с уткой - это горшочек с перегородкой, в котором с одной стороны находится острый суп, а с другой - мягкий.] В городе Б был тяжелый вкус, и местные жители всегда ели очень острую пищу и не ели горшочки с мягким супом. - Да. - Шэнь Фанъюй посмотрел на Цзян Сюя. Беременным нежелательно есть слишком острую пищу. Цзян Сюй жил в городе Б уже восемнадцать лет и, очевидно, имел такой же вкус, как и обычные жители города Б. Он посмотрел на Шэнь Фанъюя, затем на босса и сказал: - Не нужно. Босс, которому приходили разные сообщения, почесал голову и посмотрел на Шэнь Фанъюя, который опустил голову, улыбнулся и сказал: - Тогда послушайте его. Принесли кастрюлю, полную красного, жирного и острого супа. Ярко-красные чили обжигали жаром, а золотистое ароматное масло смешивалось с мягким уксусным соусом. Шэнь Фанъюй бланшировал жирную говядину и требуху для Цзян Сюя, по очереди накладывая их в его миску. Цзян Сюй давно не ел горячего горшка, и от сегодняшней поблажки губы у него покраснели, а сам он чувствовал себя сытым после сытного обеда. - Хочешь рисовые лепешки с коричневым сахаром? - Шэнь Фанъюй предложил ему закуску. Цзян Сюй откусил кусочек мягкой сладости. - Этот ресторан настоящий, верно? - Шэнь Фанъюй сказал это с легким самодовольством. Острый, кислый и сладкий вкус был как нельзя кстати, и Цзян Сюй кивнул. Шэнь Фанъюй ответил: - Ты довольнен? Я тоже много ел, когда только нашел это место. Наверное, нет ничего лучше, чем есть еду с аутентичным вкусом родного города вдали от дома, и Цзян Сюй явно был в хорошем настроении. - Как ты нашел это место? - спросил он. Ресторан был довольно скрытым, и хотя он находился недалеко от Цзихуа, Цзян Сюй никогда о нем не слышал. - По моей любви к жизни, - сказал Шэнь Фанъюй, а затем продолжил проповедь: Когда речь заходит о еде в окрестностях Цзихуа, никто не знает больше меня; я действительно не могу вынести, когда ем лапшу каждый день и даже не меняя её вкус, как ты, - сказал он: Я забочусь о качестве жизни. Цзян Сюй, которому было сказано несколько слов: - ... Шэнь Фанъюй как бы невзначай бросил на него взгляд и осторожно сказал: - Если в будущем ты захочешь часто ужинать со мной... я расскажу тебе обо всех этих ресторанах. При этих словах Цзян Сюй медленно опустил палочки. Слова прозвучали двусмысленно, словно подросток уговаривает понравившуюся ему девушку, и Цзян Сюй чувствовал, что Шэнь Фанъюй пытается проверить его отношение. Его отношение к поцелую и к их отношениям. Цзян Сюй посмотрел на Шэнь Фанъюя, лицо которого выглядело спокойным, но, присмотревшись, он увидел, что тот постоянно подбирает в кастрюле один и тот же кусок картофеля и бросает его обратно. Он немного нервничал. Цзян Сюй поджал губы, перебрал в уме все свои соображения за прошлую ночь, пытаясь извлечь из них что-то важное, и начал так: - На самом деле я очень рад, что встретил тебя.