Доктор Цзян забеременел от заклятого врага

Несколько дней подряд Шэнь Фанъюй забирал и отвозил Цзян Сюя на работу, как он и обещал. После нескольких ночных смен психическое состояние Цзян Сюя значительно улучшилось, и его бессонница, вызванная Шэнь Фанъюем, постепенно прошла. В то же время Цзян Сюй постепенно принял факт, с которым ему пришлось смириться: обычная для беременных боль в пояснице, крестце и тазу была похожа на липкую жвачку, от которой он никак не мог избавиться. Он знал, что такая боль почти неизлечима, как мигрень, и даже периодический хороший отдых облегчает боль лишь на несколько дней, но потом она возвращается снова. Он уже диагностировал подобные проблемы у многих своих пациентов, и, поскольку такая тупая боль была настолько распространена и не представляла угрозы для жизни, мало кто из врачей воспринимал её всерьез, максимум - успокаивающе говорил пациентам "хорошо отдохните". Но когда Цзян Сюй сам столкнулся с подобными вещами, он понял, что постоянная тупая боль, которая была привычной для врачей, переносится гораздо тяжелее, чем он себе представлял. И что самое волшебное, когда Шэнь Фанъюй тихонько сопровождал его, боль на время немного утихала. После того как они поели горячего горшка, Шэнь Фанъюй больше не упоминал об их прежних отношениях и не просил Цзян Сюя подтвердить что-либо. Максимум, что он делал, это произносил несколько безобидных слов любви. Казалось, он действительно успокоился, и Цзян Сюй вздохнул с облегчением. Но после вздоха облегчения его не покидало тонкое чувство потери. Например, в этот момент Шэнь Фанъюй припарковал машину в углу Медицинского университета А и сказал ему: - Ты иди первым, я приду через десять минут. Не хочу, чтобы наши одногруппники думали, что мы пришли вместе, у них может сложиться неверное представление. Цзян Сюй вышел из машины, поправил пальто, чтобы прикрыть свое изменившееся тело, и понял, что Шэнь Фанъюй рассматривает его психологические чувства. Но на самом деле он больше не хотел скрывать свои отношения с Шэнь Фанъюем от одногруппников: их отношения и без того стали намного лучше, чем раньше. Университет был увешан красными баннерами, что особенно бросалось в глаза под голубым небом. Войдя в зал, Тан Кэ сразу увидел Цзян Сюя, удивленно посмотрел на него и прошептал: - Разве Шэнь Фанъюй не придет? - Если наш брат Сюй здесь, он не посмеет прийти! - сказал мужчина со стрижкой, внезапно ударив Тан Кэ по спине и собираясь сделать то же самое с Цзян Сюем, но Цзян Сюй увернулся и не смог вовремя остановить руку, поэтому неловко шлепнул себя по ноге. - Зачем ты подслушиваешь чужие разговоры, Ван Цзюнь? - неодобрительно сказал Тан Кэ. Ван Цзюнь промолчал. - Мы раньше были соседями по комнате и часто сплетничали друг с другом. Почему? А теперь, когда ты сплетничаешь с Цзян Сюем, я не могу слушать? - Он перевел разговор на Цзян Сюя и сказал: Брат Сюй, давно тебя не видел. Ты выглядишь похудевшим. Это потому, что Шэнь Фанъюй тебя злит? - Затем он в шутку спросил: Ну что, прошло несколько лет, вы свели счеты с жизнью? Тан Кэ, слушавший со стороны, быстро сменил тему: - Мы наконец-то собрались здесь, почему ты все время говоришь о Шэнь Фанъюе? Он знал, что когда бы ни собирались одногуппники, всегда поднималась тема соперничества между Цзян Сюем и Шэнь Фанъюем в прошлом. Однако сейчас все было не так, как раньше. Цзян Сюй и Шэнь Фанъюй больше не были простыми соперниками. Они были в некотором роде врагами. Сначала у них появился общий ребенок. Затем Шэнь Фанъюй подарил ему красный конверт в знак утверждения своего суверенитета. Они живут вместе, но теперь у Цзян Сюя есть ребенок, и, похоже, у него появились чувства к этому мужчине. Кроме того, после того позднего телефонного звонка, сколько бы Тан Кэ ни расспрашивал Цзян Сюя, тот молчал. Можно сказать, что за все приходится платить, когда человек общается с миром. Чистая личная история Цзян Сюя в школьные годы теперь превратилась в полный беспорядок. В глазах Тан Кэ Цзян Сюй стал похож на роковую женщину. - Это просто из любопытства, - Ван Цзюнь повел их в зал, на ходу угощая и представляя дерево, на которое планировал претендовать их класс. Здесь присутствовали многие учителя, которые вели занятия, а также их бывшие одногуппники, которые теперь стали успешными профессионалами, работающими в различных крупных больницах. Они стояли по двое или по трое, спокойно беседовали о зарплатах в городе А и с серьезным видом обсуждали будущее своей сферы деятельности. Как и следовало ожидать, в их разговорах не обошлось без воспоминаний о прошлом. Вспоминая прошлое, они, естественно, подтрунивали над заклятыми врагами - Цзян Сюем и Шэнь Фанъюем. Во время разговора кто-то заговорил о случае мужской беременности в стране М. Одногруппник в клетчатой рубашке спросил у Цзян Сюя, лучшего студента в классе: - Ты сталкивался с таким случаем в отделении акушерства и гинекологии? - Многие любопытные одногруппники посмотрели на него, ожидая ответа. Цзян Сюй не очень любил такие случаи. Когда он сказал Шэнь Фанъюю, что планирует посетить встречу выпускников, он был ошеломлен. Он говорил себе, что должен быть спокойным, но время от времени все равно говорил импульсивно и совершал импульсивные поступки. Тан Кэ посмотрел на выражение лица Цзян Сюя и вмешался: - Даже если и так, это конфиденциальная информация. Как он может сообщить тебе об этом до публикации статьи? Тот, что в синей клетчатой рубашке, по имени Гэ Чэн, сказал: - Почему брат Сюй скрывает это от нас? Мы не такие, как Шэнь Фанъюй, и не станем красть твою бумагу. В этот момент появился Шэнь Фанъюй и шутливо сказал: - Зачем мне красть бумагу? - Мы спрашивали Цзян Сюя о человеке, родившем в стране М. Но академический хулиган уклонился от ответа. Давно не виделись, Фанъюй. - Пояснил Гэ Чэн. - Давно не виделись, - ответил Шэнь Фанъюй с привычной улыбкой, но тут же ловко сменил тему: Я слышал, ты остался в университете в качестве руководителя. Поздравляю, у меня еще не было возможности сказать это. Во время учебы в университете Гэ Чэну не очень нравилась клиническая работа, и он сосредоточился на работе в команде. После окончания университета он несколько лет готовился к экзаменам на государственную работу, и вот теперь его наконец приняли в Медицинский университет А и он стал официальным преподавателем. - Какой большой руководитель? Я просто управляю оборудованием школы и иногда беру на себя административную работу, которую другие отказываются выполнять. У меня в подчинении больше оборудования, чем власти. Гэ Чэн понимал, что Шэнь Фанъюй ему льстит, поэтому сначала смирился, сказав несколько слов, а потом на его лице появилась довольная улыбка, и он на время забыл о том, что только что сказал. Другие люди знали, что Цзян Сюй и Шэнь Фанъюй никогда не ладили друг с другом, и, увидев, что пришел Шэнь Фанъюй, друзья Цзян Сюя окружили его и оттеснили в самый дальний угол площадки, насильно избегая Шэнь Фанъюя. Кто-то даже шепнул ему: - Сегодня у нас школьный праздник, драться нежелательно, ты не должен драться здесь с Шэнь Фанъюем. Цзян Сюй: - ... Он издалека посмотрел на Шэнь Фанъюя. Вокруг него было много людей, и он выглядел так, будто рассказывал им о делах в стране М. Как раз когда Цзян Сюй собирался отвести взгляд, Шэнь Фанъюй неожиданно оглянулся, и они посмотрели друг на друга через толпу. Цзян Сюй был застигнут врасплох, и его чувства внезапно стали сложными. Только когда Гэ Чэн подошел к нему, Цзян Сюй наконец понял, почему Шэнь Фанъюй вдруг посмотрел на него. - Только что наш старый классный руководитель сказал, что у него возникли непредвиденные обстоятельства и он не сможет прийти, - Гэ Чэн положил телефон и сказал ему: Учитель, отвечающий за церемонию, сообщил нам, что номер один нашего класса должен заменить его, чтобы повесить табличку на старое дерево. Однако в этом приказе была ошибка: учитель не знал об особой ситуации в их классе - у них было два номера один. - Пусть Шэнь Фанъюй пойдет, - сказал Цзян Сюй. Услышав его слова, Гэ Чэн, казалось, заколебался и сказал: - Фанъюй только что сказал, чтобы ты пошел. Ван Цзюнь, слушавший неподалеку, сказал: - Пусть идут вместе. Что такого особенного в Фанъюе? Может, он просто ждал, когда ты согласишься. Цзян Сюй, где твой боевой дух? Ты не можешь быть таким пассивным. Это твоя честь. - Но идти вместе... - пробормотал Гэ Чэн. Если для других это была красивая сцена, когда они вместе вешают доску, то для этих двух людей это было не так. Гэ Чэн чувствовал себя немного неловко. По правде говоря, Цзян Сюю было все равно, кто повесит табличку на старое дерево. Когда человек достигает определенной стадии, такие пустяковые почести становятся не слишком привлекательными. Даже если бы он соревновался с Шэнь Фанъюем, показатели оценки, по которым они соревнуются, - это профессиональные звания, бонусы и уровень статей. Более того, если бы не Шэнь Фанъюй, сегодня его бы здесь не было. В тот момент, когда он думал об отказе, Шэнь Фанъюй тоже подошел и сказал: - Пойдем вместе. - Он явно обращался к Гэ Чэну, но его глаза были устремлены на Цзян Сюя. Ван Цзюнь сразу же почувствовал себя несчастным. Он хлопнул Цзян Сюя по плечу и сказал: - Значит, решено! Не скромничай, брат Сюй. Смотри, Фанъюй тебя провоцирует. Цзян Сюй: - ... Он мог сказать, что Шэнь Фанъюй не провоцирует его, но, возможно, их впечатление в глазах других одногруппников было слишком глубоким. Теперь все, что Шэнь Фанъюй говорил ему, воспринималось как провокация. Это чувство было довольно тонким. Одногруппники даже разделили их на две стороны, решив, что они враги, несовместимые друг с другом. Никто не знал, что Шэнь Фанъюй только что признался ему в любви, как не знали и о том, что они ждут ребенка. Цзян Сюй отвёл взгляд в сторону и сказал Ван Цзюню: - Тогда пойдём вместе. **** Когда Ван Цзюнь рассказывал о старом дереве, он лишь указал на карту. Теперь же, когда группа последовала за учителем к старому дереву, Цзян Сюй вдруг понял, что их класс выбрал гибискусовое дерево за учебным корпусом. В суровую зиму гибискусное дерево имело лишь голые ветви и выглядело немного заброшенным. - Изначально мы советовались со школой и хотели выбрать сосну, которая символизирует вечность, - Гэ Чэн потрогал свой нос. - Но, к сожалению, во время летних каникул они плохо следили за состоянием окружающей среды, когда ремонтировали бассейн с формалином в анатомическом корпусе, и несколько сосен у входа погибли от формальдегида. Остальные тоже достались предыдущим классам. Подумав, мы выбрали цветочное дерево возле учебного корпуса. Многие из наших одногрупников работают в больнице при университете, и они смогут взглянуть на него, когда придут преподавать в будущем. Дерево все еще красивое, - сказал Гэ Чэн, глядя на сухую ветку, которая, казалось, не соответствовала слову "красивое", и добавил: Будет хорошо, когда оно зацветет весной. Цзян Сюй, услышав это, подсознательно взглянул на Шэнь Фанъюя. Гэ Чэн ошибся: гибискус цвел не весной, а ранней осенью. Вообще-то он никогда не изучал ботанику и не помнил, какие цветы цветут в то или иное время года. Он знал только о самых распространенных. Но то, что гибискус цветет осенью, он запомнил потому, что когда его приняли в университет, и после регистрации его внимание привлек ряд цветущих гибискусов за учебным корпусом. В начале учебного года было не так много курсов и книг для изучения, и студенты, только что окончившие среднюю школу, были полны энергии и стремились увидеть все. Цзян Сюй любил фотографировать. Когда он увидел красивое дерево гибискуса, ему инстинктивно захотелось запечатлеть его. Но как только он выбрал ракурс, в кадр неожиданно вошла высокая фигура. Цветы гибискуса были яркими, насыщенно-красными, как огонь, как будто они хотели поджечь Медицинский университет. Молодой человек со стройной фигурой стоял под деревом гибискуса. Он был красив и приятен глазу, ничуть не проигрывая цвету цветка. Затем юноша повернул голову и оказался прямо перед камерой Цзян Сюя. - Цзян Сюй? - Человек сразу же узнал его. Цзян Сюй на мгновение остолбенел, а затем медленно произнес имя: - Шэнь Фанъюй? Когда враги встречаются, их глаза становятся красными от ненависти. Художественный замысел, созданный деревом гибискуса, был разрушен в одно мгновение. Цзян Сюй отложил телефон и подошел к Шэнь Фанъюю. Убедившись, что перед ним действительно тот человек, с которым он познакомился в интернет-кафе, он воскликнул: - Что ты здесь делаешь? Шэнь Фанъюй явно не хотел уступать и закричал: - Почему я не могу быть здесь? Что ты фотографируешь? Они смотрели друг на друга, оба затаили обиду на прошлое лето и не желали ничего другого, как подраться под деревом. - На какую специальность ты подал заявление? - спросил Цзян Сюй. Шэнь Фанъюй невозмутимо ответил: - Клиническая медицина, восемь лет. Восьмилетняя программа "Клиническая медицина" - это специальность с самыми высокими вступительными баллами в Медицинском университете А. Поскольку Шэнь Фанъюй выбрал это учебное заведение, неудивительно, что он подал документы именно на эту специальность. В тот момент Цзян Сюй подумал: "Он действительно собирается изучать медицину?" А Шэнь Фанъюй тем временем думал: "После того как я ждал все лето, я наконец-то могу сказать ему, что я номер один". Думать было медленнее, чем говорить. Восемнадцатилетний Цзян Сюй был быстр, и когда он услышал слова Шэнь Фанъюя, то выказал нотку презрения: - Хорошо, Шэнь Фанъюй. Теперь, когда мы учимся на одной специальности, я скажу тебе, что вступительный экзамен в университет - это последний раз, когда ты занимаешь первое место. - Холодно заявил он. - Кто кого боится? Если кое-кто получит по морде, когда сдаст экзамен хуже меня, и будет плакать, мне будет все равно. - Ответил Шэнь Фанъюй. Не выдержав друг друга, соперники разошлись в разные стороны. Набравшись злости и боевого духа, оба направились в библиотеку. В тот год лишь темно-красное дерево гибискуса было свидетелем их юношеской бодрости. Спустя более десяти лет Цзян Сюй и Шэнь Фанъюй вновь стояли перед этим старым деревом. Их юношеское высокомерие и безграничная гордость оставили после себя глубокую связь, которую нелегко разорвать или распутать. Это было действительно ностальгическое ощущение уходящего времени. Как и ожидалось, в тот момент, когда Цзян Сюй оглянулся, Шэнь Фанъюй вспомнил их прошлую встречу под деревом: - Мы тогда встретились под этим деревом. - Ты заслужил побои, - коротко прокомментировал Цзян Сюй. Шэнь Фанъюй ответил: - А почему мы тогда просто не подрались под этим деревом? От их разговора сердце Гэ Чэна заколотилось, и он покрылся холодным потом. Камера вела запись, поэтому они не могли драться по-настоящему. Гэ Чэн был сотрудником школы, который занимался организацией мероприятия, и если бы они устроили беспорядок во время встречи выпускников, его бы уволили. Поэтому он быстро передал приготовленную табличку им двоим, убедившись, что центр таблички находится между их телами без единого сантиметра отклонения. Студенты, готовые снимать происходящее, настроили свои камеры. Цзян Сюй и Шэнь Фанъюй обменялись взглядами, а затем повесили ярко-красную табличку с их специальностью и годом выпуска на ветви гибискуса. Студенты, окончившие школу несколько лет назад, воссоединились, и большинство из них, вернувшись домой, почувствовали гордость за свои достижения. Аплодисменты Гэ Чэна были вызваны исключительно тем, что эти двое еще не начали драться. Поэтому, как только церемония награждения закончилась, он поспешил разнять их. Только когда в полдень начался банкет, Цзян Сюй ненадолго оторвался от светских бесед друзей и взглянул на Шэнь Фанъюя. Шэнь Фанъюй не принадлежал к тем, кто сидел, зарывшись с головой в еду. Вместо этого он уверенно держался среди лидеров, а его одежда и волосы источали восхитительный аромат. На лице Шэнь Фанъюя играла вполне уместная улыбка, она смешалась с бокалом вина. Одни льстили Шэнь Фанъюю, другие - власть имущим. Весь банкетный зал был наполнен льстивыми словами, а за несколькими столами слышался фальшивый смех. По какой-то причине Цзян Сюй находил все это немного утомительным. За его столом сидело много хороших друзей Цзян Сюя, и они весело болтали, в основном о пациентах больницы. Поначалу они наслаждались жизнью, пока за стол не сел Хуан Бин. Его присутствие сделало стол менее гармоничным. Хотя и Шэнь Фанъюй, и Хуан Бин стремились расширить свои связи, за столом Шэнь Фанъюя царили смех и беседа, не было ни скромности, ни властности, в то время как Хуан Бин казался незваным гостем, и стоило ему открыть рот, как он начинал рекламировать лекарства своей компании. Цзян Сюй отвернулся от Хуан Бина. С одной стороны, ему не нравились такие мероприятия, а с другой - он не хотел много разговаривать с Хуан Бином. Хотя Ян Жуи не пострадала в телесном плане, Хуан Бин обманул её чувства. Выглянув в окно, Цзян Сюй увидел, что дерево гибискуса колышется на холодном ветру, а красная дощечка раскачивается на ветру. Вероятно, почувствовав его плохое настроение, Сяосяо внезапно пошевелилась, заставив Цзян Сюя подсознательно посмотреть вниз. Это привлекло внимание Ван Цзюня, и он пошутил: - Тоже проверяешь, не растолстел ли ты? Они как раз обсуждали, что врачи относятся к группе людей, наиболее подверженных "трем высоким показателям" (высокое кровяное давление, высокий уровень сахара и липидов в крови) из-за своего ненормированного графика и склонности пропускать приемы пищи, поэтому не успев оглянуться, они набирают вес. - О, даже не говори, ты действительно набрал вес. - Сказал Ван Цзюнь, оглядываясь по сторонам. Была зима, поэтому Цзян Сюй носил много одежды. Свободное пальто скрывало его выступающий живот, поэтому прибавка в весе была не так заметна. Однако было видно, что он немного прибавил в весе. Тан Кэ попытался прикрыть его, но Хуан Бин вдруг ехидно заметил: - Как Цзян Сюй мог потолстеть? Он постоянно вмешивается в чужие отношения и пытается соблазнить девушек. У него должно быть очень большое эго, чтобы растолстеть. Цзян Сюй отпустил руку, поддерживавшую его голову, и бросил на Хуан Бина хитрый взгляд. Учитывая характер Хуан Бина, Цзян Сюй сначала удивился, что тот решил сесть за их стол, а не за стол Шэнь Фанъюя. Теперь он понял, почему. Хотя Ян Жуи утверждала, что удалила их разговор, неудивительно, что Хуан Бин подозревал, что он что-то ей сказал. Если бы в тот день Хуан Бин не связался ни с кем другим, он, несомненно, стал бы главным подозреваемым как единственный человек, получивший контактную информацию Ян Жуи. Тан Кэ был ошеломлен: - О чем ты говоришь? О какой девушке? Хуан Бин усмехнулся: - Некоторое время назад моей девушке понадобилась помощь, и я попросил Цзян Сюя подсказать. Я передал ему её WeChat, но вскоре она сказала мне, что хочет расстаться. Цзян Сюй, я не верю, что ты не вмешался. Он оглядел ошеломленные лица за столом, а затем снова повернулся к Цзян Сюю. - Я не понимаю, Цзян Сюй. У тебя нет проблем с поиском девушки с твоими условиями, почему ты должен красть мою? Или тебе нравится разрушать чужие отношения, и поэтому ты до сих пор ни с кем не встречался? В этом заявлении было слишком много информации, и все присутствующие, услышав его, с веселым выражением лица посмотрели на Цзян Сюя. На лице Цзян Сюя не отразилось никаких эмоций. После того как Хуан Бин закончил говорить, он безразлично посмотрел на него, а затем сказал Тан Кэ, который стоял между ними: - Позволь мне разобраться с этим. Тан Кэ уже был зол из-за необъяснимых слов Хуан Бина. Хотя он не понимал, что происходит, он все равно встал. Неожиданно в тот момент, когда он встал, Цзян Сюй прямым ударом ноги опрокинул кресло Хуан Бина.