Доктор Цзян забеременел от заклятого врага

- О, еще недавно вы были влюблены друг в друга, а теперь ссоритесь, - Тан Кэ весело посмотрел на Цзян Сюя и поддразнил его: Эй, я слышал, что Ли Ялей недавно купил четыре или пять домов в городе А, и, кажется, Хуо Чэнчунь собирается вернуться в страну. Почему бы тебе не связаться с ними? Один из них богат, а другой возвращается из-за границы. Возможно, они помогут тебе договориться с доктором Кенном и получить более низкую цену. Цзян Сюй прислонился к дивану у Тан Кэ, потирая поясницу. Его пальто было распахнуто, и на нем красовался черный свитер-водолазка, который отчетливо обрисовывал живот. По какой-то причине Сяосяо в последние дни была немного беспокойной и возбужденной, постоянно чувствовала себя неспокойно. Он положил руку на живот, чтобы успокоить её, и сказал: - Ты очень великодушен. - Я должен быть великодушным. Последние несколько дней ты приходишь ко мне каждый день. Мне нужно перестроить свое настроение, чтобы быть готовым к тому, что ты придешь, - с улыбкой ответил Тан Кэ. - Цзян Сюй, ты знаешь, что тогда Ли Ялей и Хуо Чэнчунь купили пирожные и чай с молоком для всех, чтобы сохранить это в тайне от Шэнь Фанъюя. Нам всем сказали держать язык за зубами перед Шэнь Фанъюем. - Тан Кэ не удержался и поддразнил: Думаю, только два человека в нашем классе не получили инструкции. Один из них - Шэнь Фанъюй, а второй - ты. Они, наверное, не ожидали, что ты продашь их Шэнь Фанъюю. Цзян Сюй вздохнул: - Это все судьба. Тан Кэ: - ... У этих двух богачей второго поколения действительно есть деньги, но их некуда тратить. Тан Кэ продолжил: - Но Цзян Сюй... - Он серьезно посмотрел на него и убрал улыбку: Я спрашиваю тебя, ты действительно доверяешь Шэнь Фанъюю? Рука Цзян Сюя, массирующая живот, приостановилась. Он понимал, о чем спрашивает Тан Кэ. Раньше, когда они с Шэнь Фанъюем не были влюблены друг в друга, Шэнь Фанъюй мог согласиться сделать ему операцию без особого психологического напряжения. Но теперь, когда они были влюблены, Шэнь Фанъюй должен был столкнуться с невообразимым психологическим давлением на операционном столе. Во время учебы в Медицинском университете А и работы в Цзихуа Цзян Сюй сталкивался со многими случаями, когда членам семей врачей требовалась операция. Но большинство врачей не стали бы лично оперировать своих близких, потому что давление было слишком велико. Они могли не сохранять спокойствие и принимать неверные решения. Это был естественный и нормальный инстинкт, который человеку трудно преодолеть и которому трудно противостоять. А ведь врач - одна из тех профессий, которые требуют наибольшей рациональности. Поэтому его наставник посоветовал ему не делать операции членам семьи без крайней необходимости. Но когда наступал этот "крайне необходимый" момент, каждый врач, набравшийся смелости и успешно завершивший операцию, действительно становился полноценным врачом. Потому что это означало, что он действительно усвоил все качества и навыки, необходимые врачу, и выгравировал их в своем существе. Это означало, что человек очень уверен в своих силах, а когда он встает перед операционным столом, он достаточно уверен и спокоен, чтобы даже пойти против природных инстинктов человечества с объективной рациональностью. За долгие годы учебы Цзян Сюй сталкивался со многими врачами, коллегами и учителями, но таких врачей было всего двое. Одному пришлось оперировать свою мать, которой удалили печень из-за рака, а другому - жену, которой удалили опухоль. На памяти Цзян Сюя чаще всего встречались главврачи с трясущимися руками, которых приходилось заменять во время операции, и профессора-преподаватели, которые даже не могли войти в операционную. Проанализировав все эти примеры, Цзян Сюй решил, что ему не стоит слишком сильно надеяться на Шэнь Фанъюя. Но когда дело дошло до этой операции, кроме Шэнь Фанъюя, Цзян Сюй не смог найти никого другого, кому бы он мог доверять больше. Доктор Альберт дал понять, что успех операции во многом зависит от состояния пациента, и если бы её проводил доктор Кенн, он мог бы быть не лучше Шэнь Фанъюя. Кроме того, доктор Кенн вдруг непомерно поднял цену, и хотя с одной стороны это была жадность, с другой... Цзян Сюй не мог не заподозрить, что доктор Кенн не был уверен в том, что сможет сделать эту операцию. Посмотрев прямую трансляцию доктора Альберта, доктор Кенн должен был понять, что в его успехе не последнюю роль сыграла удача. Теперь, когда его репутация стремительно росла, ему не нужно было усложнять жизнь пациентам из-за платы за операцию. Если бы он смог успешно провести еще одну операцию, пусть даже бесплатно, это было бы выгодно для него и еще больше повысило бы его ценность. Поэтому, требуя высокую плату за операцию, люди легко могли заподозрить, что он пытается отговорить пациента от обращения за медицинской помощью или оставить для себя выход на случай, если операция пройдет неудачно. Доктора Кенна сейчас слишком высоко превозносили, у него было много наград, поэтому он боялся упасть с такой высоты больше, чем кто-либо другой. Шэнь Фанъюй, делающий операцию за него, мог испытывать множество опасений из-за их отношений, но и доктор Кенн, делающий операцию за него, мог опасаться, что его репутация пострадает. Но кроме этих двух людей, Цзян Сюй больше не мог найти третьего человека. До неудачи доктора Альберта, возможно, нашлись бы коллеги, готовые попробовать, но теперь Цзян Сюй подумал, что, кроме Шэнь Фанъюя, никто больше не готов пойти на такой риск. Теперь это было еще более "неизбежно", чем само "неизбежно". Кроме того, если отбросить все рациональные рассуждения, то в эмоциональном плане Цзян Сюй всегда доверял Шэнь Фанъюю. Отчасти потому, что они соперничали уже более десяти лет, и никто не понимал профессиональный уровень и способность Шэнь Фанъюя реагировать на критические ситуации лучше, чем его конкурент. Другая часть была связана с тем, что он был его любовником. Эмоционально он безоговорочно доверял своему возлюбленному, и если Шэнь Фанъюй не думал, что не сможет сделать это, то он верил, что Шэнь Фанъюй точно сможет это сделать. Даже если что-то пойдёт не так, они вместе справятся с последствиями. В итоге он ответил Тан Кэ: - Если он осмелится сделать это, я позволю ему. Тан Кэ долго молчал, потом кивнул и сказал: - Раз уж ты ему доверяешь, дай ему еще немного времени. Шэнь Фанъюй не такой уж хрупкий, может, он скоро все поймет. - После долгих раздумий он пришел к выводу, что я его не люблю, и он даже продал дом. - Тихо вздохнул Цзян Сюй. Тан Кэ сказал: - Цзян Сюй, тебе стоит запомнить фразу "беспокойство приводит к хаосу". Он беспокоится, и в его голове царит хаос, ты тоже беспокоишься, и в твоей голове царит хаос. Ты жалеешь его, но на самом деле это заставляет его волноваться. На самом деле у вас обоих похожий характер. То же самое было, когда вы учились. Чем сложнее было что-то сделать, тем сильнее вы стремились к этому. Вот почему вы оба такие упорные. Я знаю, что ты предложил найти доктора Кенна, потому что Шэнь Фанъюй тебе небезразличен, но какой у него характер? - заметил он. - Внешне он кажется скромным, но в глубине души он высокомерен. Иначе он бы не враждовал с тобой столько лет. Шэнь Фанъюй сейчас борется с чем-то в своем сердце. Если бы ты не сказал этих слов, чтобы спровоцировать его, возможно, он бы понял это и преодолел через некоторое время. Но теперь, когда ты это сказал, он чувствует, что ты больше не веришь в него. Он волнуется, и ты тоже волнуешься, так что это просто беспорядок. Что касается дома... если он продан, значит, продан. Используй деньги для инвестиций и зарабатывай больше. В конце концов, ты не можешь жить в двух домах, раз уж у тебя теперь семья. Не сомневайся во мне. Хотя сейчас я холост, раньше у меня была девушка. Тан Кэ с видом опытного человека сказал: - Когда любишь кого-то слишком сильно, легко почувствовать себя неполноценным. К тому же он обещал сделать операцию, но теперь его психика испорчена. Он должно быть винит себя и чувствует себя недостойным тебя. Тан Кэ много раз сплетничал с Цзян Сюем о том, как они сошлись. Он сказал: - На месте Шэнь Фанъюя я бы тоже думал, что ты сначала отверг меня, но потом согласился, потому что я помог тебе победить Хуан Бина и прошел через ситуацию жизни и смерти ради документов. Я бы считал, что ты согласился, потому что был тронут. Теперь он понимает, что ничего не может для тебя сделать, поэтому, естественно, начинает волноваться. - Тан Кэ посоветовал: В отношениях, если он думает, что ты его не очень любишь, больше хвали его, делай комплименты, дай ему почувствовать, что он тебе действительно нравится Цзян Сюй, очевидно, не был человеком, который легко выражает эмоции, поэтому ему было трудно хвалить Шэнь Фанъюя. Он опустил ресницы, не обращая внимания на предложение Тан Кэ, и честно сказал: - Я согласился, не потому что был тронут. Тан Кэ сказал: - Я знаю, что ты согласился, не потому что был тронут. Цзян Сюй, ты такой гордый человек. Как ты мог согласиться на чье-то ухаживание только потому, что тебя это тронуло? Когда ты сказал мне, что вы встречаетесь, я понял, что ты действительно высокого мнения о нем и он тебе нравится. Но быть в отношениях самому и наблюдать за отношениями других - две разные вещи. Трения, недопонимание, столкновения характеров - все это нужно лично пережить и прочувствовать. Кто может гарантировать, что ошибок не будет всегда? Иначе почему говорят, что те, кто может поддерживать длительные эмоциональные отношения, - способные люди? - Закончив говорить, он самоуничижительно рассмеялся с ноткой горечи в шутке: Если бы я был так же разборчив в своей личной жизни, как сейчас в разговоре с тобой, я был бы женат уже два года назад. У меня была бы жена, дети и теплая постель. У кого бы нашлось время на то, чтобы быть твоим эмоциональным наставником? У Тан Кэ были очень хорошие отношения с его девушкой, и Цзян Сюй виделся с ней много раз. Изначально Цзян Сюй должен был стать шафером на свадьбе Тан Кэ, но они внезапно расстались. По словам Тан Кэ, докторская диссертация девушки была отложена из-за её руководителя, и дата свадьбы постоянно переносилась. Девушка переживала, а Тан Кэ был занят зарабатыванием денег и подготовкой к покупке дома, пренебрегая её чувствами. Давление росло, конфликты становились все глубже, и девушка сказала: "Давай не будем жениться". Они планировали пожениться, но из-за свадьбы расстались. В это время Тан Кэ почти каждый день оставался у Цзян Сюя и плакал в его объятиях. Поплакав, они час за часом анализировали и разбирали месяцы, предшествовавшие разрыву Тан Кэ с его девушкой, пытаясь понять, в чем была проблема. - Общение важнее всего остального, - снова сказал Тан Кэ Цзян Сюю, выбросив из головы ответ на проблему, возникшую тогда. После минутного молчания Цзян Сюй вздохнул и сказал: - Именно это я тогда и сказал тебе. Зачастую человек, с которым это связано, находится в замешательстве. Когда вы состоите в отношениях, легко забыть о самых элементарных вещах. Вдоволь просветив Цзян Сюя, Тан Кэ почувствовал, что пора остановиться. Он встал, чтобы налить себе стакан воды, намереваясь прополоскать горло, но неожиданно раздался звонок в дверь. Цзян Сюй испуганно оглянулся, но тут же отвел взгляд. Тан Кэ бросил многозначительный взгляд на Цзян Сюя, затем посмотрел в дверной глазок и сказал Цзян Сюю: - Человек, которого ты ждал, прибыл. - Я его не ждал, - сказал Цзян Сюй. Тан Кэ рассмеялся: - Ты даже не взял с собой багаж, неужели ты собирался остаться у меня? Разве ты не ждал его приезда? Цзян Сюй: - ... - Скажи-ка мне, - догадался Тан Кэ, - он пришел, чтобы принести твой багаж? Хотя Цзян Сюй знал, что это маловероятно, но Шэнь Фанъюй в последнее время вел себя странно, поэтому он необъяснимо забеспокоился. Когда Тан Кэ пошел открывать дверь, он был готов выгнать Шэнь Фанъюя из дома, если тот действительно принес чемодан. К счастью, Шэнь Фанъюй не взял с собой чемодан, а просто принес коробку фруктов для Тан Кэ. Тан Кэ улыбнулся, принимая подарок, а затем, как миротворец, поднял Цзян Сюя с дивана: - Смотри, он даже знает, что нужно приносить подарки, когда приходит в гости. Иди, иди с ним, я хочу спать. Цзян Сюй посмотрел на Шэнь Фаньюя, которая сначала избегал его взгляда, но через некоторое время снова посмотрел на него и тихо спросил: - Ты вернешься? У нас дома уже есть фрукты... яблоки и дурианы. Тан Кэ не знал, что за загадку они разыгрывают, но было очевидно, что после того, как Шэнь Фанъюй закончил говорить, Цзян Сюй вдруг сделал несколько шагов вперед. Но Цзян Сюй по-прежнему настаивал: - Я не ем дурианы. Может быть, он не знал, как начать, а может быть, для хорошего общения всегда нужен буферный период, но дорога домой была очень тихой. Двое влюбленных, которые только что поссорились, вышли из машины и, не говоря ни слова, пошли к своему дому. Через некоторое время, когда они уже собирались войти в лифт, Цзян Сюй вдруг протянул руку и взял Шэнь Фанъюя за руку. Шэнь Фанъюй, который был напряжен всю дорогу, больше не мог сдерживаться. Как только двери лифта закрылись, он повернулся и крепко обнял Цзян Сюя, а его сердце стало кислым и терпким, как будто его вымочили в лимонной воде. Позже лифт ненадолго остановился на двенадцатом этаже, а затем автоматически вернулся на первый. И только когда лифт поднялся на двенадцатый этаж во второй раз, они вдвоем наконец вышли из лифта. - Это моя вина, - сказал Шэнь Фанъюй, - я не должен был продавать дом без твоего согласия. Прости меня. С теплом в груди Цзян Сюй открыл дверь, посмотрел на Шэнь Фанъюя и сказал: - Что я тебе говорил в прошлый раз? Шэнь Фанъюй на мгновение замешкался, а затем с некоторым колебанием изменил свои слова: - Я... люблю тебя. - Повтори? - Я люблю тебя. - На этот раз Шэнь Фанъюй произнес это без колебаний, как будто это было инстинктивно. Он посмотрел на лицо Цзян Сюя и повторил: Я люблю тебя, Цзян Сюй. Слова "Я люблю тебя" прозвучали так решительно и властно, что мозг Цзян Сюя на мгновение остолбенел. Неожиданно дверь в его сердце, независимо от того, была она открыта или нет, оказалась настежь. Он отвел взгляд, но через некоторое время снова повернулся, чтобы посмотреть на него. Слова, тяготившие его сердце, теперь лились ровным потоком. - В последнее время ты находишься в состоянии сильного стресса, и я очень за тебя беспокоюсь. - Сказал Цзян Сюй. - У меня в голове какой-то хаос. Мне постоянно снятся кошмары, - сказал Шэнь Фанъюй. - Я добавлял снотворное в твою чашку, - признался Цзян Сюй. - Я видел баночку снотворного в прошлый раз. Мне самому нужно было его принять. - Сказал Шэнь Фанъюй. - Я не хотел искать доктора Кенна. Я просто хотел, чтобы ты немного расслабился. - Сказал Цзян Сюй - Значит, ты все еще доверяешь мне? - спросил Шэнь Фанъюй. Цзян Сюй на мгновение замолчал, а потом вдруг достал из сумки флешку. Он открыл проектор в гостиной, вставил USB-накопитель и вывел на экран призентацию. Зазвучала романтичная, успокаивающая музыка. Цзян Сюй включил автовоспроизведение и сел рядом с Шэнь Фанъюем. - Это то, что я хотел показать тебе в день твоего возвращения из страны М, но ты первый мне признался, и я не стал показывать. Теперь ты можешь посмотреть его, - сказал он, положив руку на руку Шэнь Фанъюя и глядя на экран. В гостиной было темно, и проекционный свет падал на лица двух людей, четко очерчивая их черты. Призентация Цзян Сюя была простой, в обычном формате, который он использовал, с фотографиями, сопровождаемыми датами каждого снимка, и источником цитат в правом нижнем углу. Здесь были все фотографии, начиная с 18-летнего возраста и до сегодняшнего дня, на которых он и Шэнь Фанъюй были вместе. На некоторых было много людей, на некоторых - только они двое, в основном с официального сайта университета, а некоторые были скачаны из других сайтов. Первая была газетной вырезкой о том времени, когда они стали лучшими стипендиатами на вступительных экзаменах в старшую школу. Юношеские лица 18-летних парней, расположенные рядом на газетной полосе, идеально сочетались друг с другом. Вторая - их фотография на первом курсе Медицинского университета А, где все студенты восьмилетней клинической программы были одеты в военную зеленую форму. В то время они проходили военную подготовку, и двух врагов заставили стоять вместе перед камерой, притворяясь улыбающимися. Они выглядели героически, но при ближайшем рассмотрении их руки исчезали там, где они были прижаты друг к другу. Но Шэнь Фанъюй помнил, что до того момента, как была сделана фотография, их с Цзян Сюем скрытые руки сражались за спиной. Потом была групповая фотография, на которой они впервые принимали присягу в белых халатах: на памятнике из темного камня была выгравирована торжественная клятва студента-медика, а молодые студенты в белых халатах выглядели полными жизненных сил. Когда Шэнь Фанъюй увидел эту фотографию, он вспомнил, как мимо него, смеясь, прошли Цзян Сюй и его друзья, а ветер поднял уголки белого халата Цзян Сюя, подчеркнув его хорошо сложенную и стройную фигуру. Это был Цзян Сюй, юноша, которого еще нельзя было назвать врачом. Шэнь Фанъюй не ожидал, что после более чем десятилетнего ношения белого халата вспомнит, как Цзян Сюй выглядел в первый раз. Призентация продолжала показывать фотографии, где они вместе на баскетбольном матче первокурсников, держат кубок за первое место в одинаковых баскетбольных формах, но не желают смотреть на друг друга. Фотографии церемонии награждения победителей конкурса дебатов, зала, где вручались стипендии, и групповой снимок волонтеров из Ассоциации по защите прав и равноправия женщин. После церемонии вручения дипломов двое выдающихся выпускников в красных докторских мантиях стояли по обе стороны от учителя, чтобы сфотографироваться, похожие на молодоженов, получающих благословение. На выпускной фотографии, символизирующей окончание их студенческой жизни, они, как и восемь лет назад, стояли вместе, не желая сдаваться из-за тупика. После они поступили в дочернюю больницу Цзихуа Медицинского университета А, прошли путь от ординаторов до лечащих врачей, а затем до младших главных врачей, снова и снова, всегда аккуратно выстраиваясь в ряд на доске представления врачей в отделении акушерства и гинекологии. На всех фотографиях он улыбался ярко, солнечно и уверенно, как солнце в час дня. Память - загадочная штука. Многие вещи, которые, как вам казалось, вы забыли, возвращаются к вам фрагментарно, когда вы видите фотографию. У Шэнь Фанъюя было ни одной групповой фотографии, и кто знает, сколько усилий приложил Цзян Сюй, чтобы собрать их отовсюду. И среди всех фотографий только две не были помечены источником. Потому что Цзян Сюй сделал их сам. На одной фотографии они сидели в кабинете Цзян Сюя. Другая фотография не была групповой. На экране презентации, который до этого был заполнен людьми, внезапно остался только один человек. Профессор Шэнь, одетый в черный костюм, был спокоен и элегантен на научной конференции. Музыка постепенно стихла, и пальцы Цзян Сюя, лежавшие на руке Шэнь Фанъюя, внезапно переместились вниз, сжимая пять пальцев последнего. Шэнь Фанъюй не успел опустить взгляд на сцепленные руки, как на экране, где до этого были только изображения, появилась первая строка слов. "Сравню ли я тебя с летним днем?" *[Это было на английском] Сердце Шэнь Фанъюя заколотилось, как камень, брошенный в пруд, а затем его охватил трепет, который никак не удавалось унять. Это был второй раз, когда Цзян Сюй говорил о своих чувствах, и еще раньше он признался в этом. Шэнь Фанъюй считал, что Цзян Сюй просто соперничает, когда говорил об этом вскользь. Но сегодня он окончательно поверил, что действительно нравится Цзян Сюю. Он даже тайком фотографировал его уверенный вид. Он мог бы сказать, что похож на летний день? Цзян Сюй был очень откровенен в своих словах, и Шэнь Фанъюй знал, что это самое искреннее признание, которое он мог сделать. Его сердце необъяснимо заныло, неописуемые эмоции разбились о грудную клетку, заставив ресницы слегка затрепетать. Слова не задержались надолго, и экран потускнел вместе с их появлением. Но тут до его слуха донесся голос Цзян Сюя: - Доктор Кенн - отличный врач, но я хоть и верю в него, но не доверяю ему. В глазах Цзян Сюя отразился Шэнь Фанъюй, и, прежде чем поцеловать возлюбленного, он мягко ответил на вопрос Шэнь Фанъюя, заданный ему перед просмотром призентации: - Пока ты думаешь, что можешь это сделать, мы с Сяосяо всегда будем доверять тебе. Любовь - чудесная вещь. Она может заставить пассивных людей стать активными, а общительных - чувствовать себя неуверенно. Но в конечном итоге хорошие отношения обязательно позволят бабочкам выпорхнуть из кокона, фениксам возродиться, а людям поверить в то, что они самые лучшие. Наконец доктор Шэнь больше не мог сдерживать свои эмоции. Во время долгого и нежного поцелуя он еще раз пообещал Цзян Сюю: - Обещаю, я смогу.