Доктор Цзян забеременел от заклятого врага

У всех троих одновременно помутилось в голове. Первый отреагировал Шэнь Фанъюй, нерешительно сказав: - А, ты... Слова Шэнь Фанъюя вернули Чжан Чэна в чувство. Он посмотрел на упавший на пол стакан, тяжело сглотнул и, казалось, на некоторое время погрузился в транс, прежде чем вспомнил: - В кабинете сломался автомат с водой, поэтому я пришел на лестницу за водой. Шэнь Фанъюй отступил назад и указал на автомат с горячей водой у лестницы, притворяясь спокойным: - Давай. Чжан Чэн напрягся и механически, как робот, кивнул. Он сделал несколько шагов вперед в оцепенении, потом вдруг словно что-то понял, и выражение его лица изменилось на испуганное: - Если подумать, я больше не хочу пить. Спасибо! Сказав это, он быстро присел на корточки, чтобы поднять стакан, встал и, не дожидаясь слов Шэнь Фанъюя, убежал, исчезнув в мгновение ока. Увидев, что Чжан Чэн в панике убегает, Шэнь Фанъюй нахмурил лоб: - Раньше диспенсер для воды никогда не ломался, почему же это случилось именно сейчас? Цзян Сюй посмотрел на Шэнь Фанъюя, и тот понял, что был неправ, поэтому искренне опустил голову и сказал: - Прости, я люблю тебя Цзян Сюй: - ... Шэнь Фанъюй с надеждой спросил: - Как ты думаешь, сколько он видел? Мог ли он видеть, как мы целуемся под таким углом? - А если бы он ничего не видел, он бы так бурно отреагировал? - Цзян Сюй не выдержал. - Да, - тяжело вздохнул Шэнь Фанъюй, - а когда я трогал твой живот и разговаривал с Сяосяо... он тоже это слышал? Трудно было сказать. Цзян Сюй нахмурился и предложил Шэнь Фанъюй: - Найди его, давай поговорим. Шэнь Фанъюй, на плечи которого легла ответственность, торжественно кивнул. Он подошел к двери кабинета, толкнул её и позвал Чжан Чэна: - Выйди на минутку. Чжан Чэн крепко обнял свой стакан и сделал несколько шагов назад, как будто его жизни угрожала опасность. В панике он прокричал: - Я не выйду, не выйду, что бы ты ни говорил. Я ничего не видел, даже не думай заставить меня замолчать с помощью убийства. Я не выйду, даже если умру! Все присутствующие в кабинете непонимающе смотрели на них. Ю Сан злорадствовал: - Вы что, братья, друг против друга ополчились? У Жуй убеждал: - Не говори о жизни и смерти, пациентам вредно это слышать. Чжан Чэн застыл на месте, потеряв дар речи и задыхаясь. Ему хотелось напрямую рассказать о том, что он только что увидел, чтобы понять, смогут ли эти два человека так спокойно насмехаться над ним. - Я не убиваю людей, - сказал Шэнь Фанъюй, - Выходи, я просто хочу поговорить с тобой. - Поговорить, - Чжан Чэн не мог даже побеспокоиться о своем обычном красноречии в этот момент, - Если ты можешь сделать что-то подобное, то что еще ты не можешь сделать? Ю Сан заинтересовался и спросил у Шэнь Фанъюя: - Что ты сделал? Что он сделал? Похоже, он влюбился в своего заклятого врага и, возможно, даже завёл ребёнка! Чжан Чэн вспомнил, что он только что видел, и подумал, что еще не проснулся. Шэнь Фанъюй мог быть с Цзян Сюем, поэтому убить кого-то, чтобы заставить замолчать, тоже не представлялось невозможным. Черт возьми, он вспомнил, как не так давно рассказывал Шэнь Фанъюю, что слышал нелепую сплетню о том, что они с Цзян Сюем вместе. Тогда он не поверил в это и рассказал Шэнь Фанъюю в шутку. Теперь же он понял, что сам был клоуном. Недаром говорят, что чем невероятнее звучит слух, тем больше вероятность того, что он окажется правдой. Видя, что Чжан Чэн так сопротивляется, Шэнь Фанъюй вздохнул, вошел в кабинет, с силой выхватил у Чжан Чэна из рук стакан с водой, а затем взял за руку и потащил из кабинета. - О Боже, помоги мне! Удар, нанесенный Чжан Чэну, был слишком сильным. В этот момент его голова была тяжелой, а ноги слабыми. Его ноги словно наступали на вату: маленькие шаги были не в силах бороться с Шэнь Фанъюем. У Жуй никогда не вмешивался в их конфликты, а Ю Сан был рад видеть, как эти двое настроены друг против друга, подливая масла в огонь: - Видишь, у нашего брата Сюя хороший характер, а у доктора Шэня - плохой, нехороший. Чжан Чэн посмотрел на Ю Сана, который все еще не знал правды, и слабо напомнил ему: - Я советую тебе не говорить плохо о Шэнь Фанъюе, особенно в присутствии Цзян Сюя, иначе ты пожалеешь об этом. Ю Сан "цокнул" и явно не собирался прислушиваться к его советам. Наконец Чжан Чэна вытащили из кабинета, и он увидел в коридоре Цзян Сюя со скрещенными руками, который, похоже, раздумывал, помогать Шэнь Фанъюю или нет. Их взгляды упали на голову Чжан Чэна, и Чжан Чэн вздрогнул. Он внезапно пришел в себя, быстро освободился от хватки Шэнь Фанъюя, прежде чем они оба смогли утащить его, и возмущенно сдался: - Пойдемте туда, где вы хотите поговорить, я могу пойти сам! В отдельной комнате Чжан Чэн с опаской посмотрел на полный стол блюд, взглянул на Шэнь Фаньюя, а затем на Цзян Сюя: - Вы что, собираетесь меня отравить? Цзян Сюй вздохнул, откусил несколько кусочков. а затем сказал ему: - Давай, ешь. - Черт, - Чжан Чэн не мог поверить в увиденное, ему казалось, что мир рушится. - Я больше не могу этого выносить, даже если я умру, я хочу умереть с пониманием. Он отложил палочки и обратился к Цзян Сюю: - Почему ты не увернулся, когда он тебя поцеловал? - Я не успел вовремя среагировать. Чжан Чэн снова посмотрел на Шэнь Фанъюя: - Так ты заставил Цзян Сюя? Шэнь Фанъюй посмотрел на Цзян Сюя и ответил: - Думаю, нет. Чжан Чэн глубоко вздохнул и с пепельным сердцем подтвердил: - Вы действительно встречаетесь? Цзян Сюй кивнул: - Да. Чжан Чэн не мог не обвинить Шэнь Фанъюя: - Черт возьми! Я поддерживал тебя столько лет, всегда был на твоей стороне, а теперь ты, блядь, идешь на сторону своего заклятого врага. Шэнь Фанъюй понял, что был неправ, и на мгновение задумался, прежде чем дать дружеский совет: - Хочешь тоже встать на сторону моего заклятого врага? - Ты, бля... черт возьми! Чжан Чэну не хотелось иметь с ними дело. Он сжал виски и долго пытался переварить новость, пока его руки и ноги не стали ледяными. Он поднял со стола чашку с чаем, намереваясь согреть руки, но вдруг вспомнил о чем-то и украдкой взглянул на живот Цзян Сюя. - О чем ты хочешь спросить? Просто скажи. - Сказал Цзян Сюй. Несколько фраз, которые он услышал, повторялись в его голове бесчисленное количество раз, почти до мозолей. Чжан Чэн осторожно повторил слова Шэнь Фанъюя и, дрожа от страха, спросил у Цзян Сюя: - Тогда могу я спросить? Что значит "Сяосяо уговори папу"? Глаза Шэнь Фанъюя потемнели. Как долго Чжан Чэн подслушивал их? Он все слышал слишком отчетливо. Шэнь Фанъюй наморщил лоб, его мозг быстро закрутился, пытаясь придумать историю, и он сказал: - Это... Цзян Сюй легонько сжал его руку, приказывая остановиться. Шэнь Фанъюй размышлял, не научился ли Цзян Сюй неожиданно придумывать истории, когда услышал, как тот прямо сказал: - Там ребенок. Треск! Раздался звук падения двух чайных чашек. Цзян Сюй молча вздохнул, глядя на отсутствие зрелости у этих двух импульсивных людей. Одна ложь требует бесчисленного количества лжи. Если бы Чжан Чэн ничего не видел и не слышал, все было бы в порядке. Но теперь, когда он все увидел и услышал, он будет внимательно наблюдать за ними из любопытства. Беременность вызвала изменения в теле и привычках Цзян Сюя. Работая в одном отделе, трудно было избежать частых встреч с Чжан Чэном. Пока у Чжан Чэна были такие подозрения, они не могли их скрыть. Хотя они с Чжан Чэном не были близкими друзьями, они знали друг друга уже более десяти лет и понимали характеры друг друга. Что касается ребенка, то он был уверен, что Чжан Чэн не станет распространяться об этом. Хотя беременность была немного неловкой, это было не то, чего стоило стыдиться, особенно теперь, когда все изменилось. Имея перед глазами два подобных случая, Цзян Сюй и врачи отделения стали более благосклонно относиться к этому вопросу. После тщательного анализа он решил, что рассказ Чжан Чэну не повлечет за собой слишком серьезных последствий. Но Чжан Чэн не мог вынести стимуляции. Разбитый фарфор рассыпался по полу, а кипящая горячая вода намочила его брюки. Цзян Сюй протянул Шэнь Фанъюю несколько салфеток, Чжан Чэн тоже попросил у Цзян Сюя несколько, вытирая штаны и разваливаясь на полу: - Вы двое действительно что-то из себя представляете, встречаетесь и даже завели совместного ребенка? Чжан Чэн сразу же вспомнил прошлые события, запустив серию дрожащих параллельных предложений и напав на Шэнь Фанъюя: - Неудивительно, что ты расспрашивал меня о делах Хуо Чэнчуня и Ли Ялей, неудивительно, что ты уехал за границу специально для дела доктора Альберта, неудивительно, что ты сказал мне, что у тебя есть партнер... и отчет по делу доктора Кенна, который вы сделали вместе, не выглядит так, будто он был сделан за одну ночь... вы действительно планировали завести ребенка? Подождите, - сказал он, - вы написали этот отчет до того, как сказали, что у вас есть любимый человек... Черт, вы же не начали встречаться до этого, верно? Или вы действительно были возлюбленными детства, которые хранили это в тайне от нас более десяти лет? Цзян Сюй подумал, что ему, наверное, не нужно больше ничего рассказывать Чжан Чэну. Чжан Чэн не удержался и разразился еще несколькими ругательствами. Очевидно, его не слишком волновали причинно-следственные связи. Одного этого было достаточно, чтобы вызвать у него шок. Он сказал Шэнь Фаньюю: - Черт! Должно быть, я сплю. Ударь меня. Шэнь Фанъюй уже собирался поднять руку, но Чжан Чэн быстро сказал: - Забудь, забудь, не нужно. Я больше не могу, правда не могу. Я чувствую, что... это слишком чертовски сюрреалистично. Шэнь Фанъюй сделал паузу, достал телефон, перевел Чжан Чэну деньги и серьезно сказал: - Этих денег должно хватить на две игровые приставки. Не забуть держать язык за зубами. Ли Ялей и Хуо Чэнчунь купили одну игровую приставку и смогли держать рот Чжан Чэна на замке более десяти лет, а теперь Чжан Чэн получил две, что, по крайней мере, должно было обеспечить ему еще двадцать лет. Чжан Чэн безучастно покачал головой с ошарашенным взглядом: - Твой секрет не сравнится с тем, что сделали Ли Ялей и Хуо Чэнчунь... Могу я сказать им, что вы встречаетесь? Я не буду упоминать о ребенке, просто хочу, чтобы они тоже испытали шок. Это не может быть шоком только для меня. Цзян Сюй и Шэнь Фанъюй: - ... - Фанъюй, раз ты уже знаешь, что им обоим нравится Цзян Сюй, то не должно быть проблем с тем, чтобы сообщить им об этом, верно? Я умоляю вас, ребята, - сказал Чжан Чэн, - мне не нужны деньги, я клянусь, что больше никому и никогда не скажу, абсолютная конфиденциальность. Я просто очень хочу рассказать им, если я этого не сделаю, я взорвусь. Через минуту, получив разрешение, Чжан Чэн открыл новый групповой чат, который он создал вместе с двумя другими. В последних записях чата два богатых представителя второго поколения обсуждали, как порадовать Шэнь Фанъюя и не дать ему разозлиться из-за того, что его держали в неведении. Ли Ялей сказал, что уже попросил своего секретаря забронировать самый труднодоступный ресторан в городе А, чтобы Шэнь Фанъюю не пришлось тратить деньги на ужин. Хуо Чэнчунь пообещал привезти Шэнь Фанъюю бесценное красное вино высшего сорта из-за границы, что, несомненно, заставит Шэнь Фанъюя простить их. Чжан Чэн с усмешкой наблюдал за их разговором и холодно написал: - У меня для вас большие новости. Ли Ялей: - ! Хуо Чэнчунь: - ? Чжан Чэн ответил: - Вы знаете, почему Шэнь Фанъюй пригласил вас двоих на ужин? Он вместе с Цзян Сюем. Ли Ялей: - !!!!!!!!!! Хуо Чэнчунь: - ?????????? Чжан Чэн продолжал печатать без выражения: - Я своими глазами видел, как он целовал Цзян Сюя, и Цзян Сюй не избежал этого. Вскоре Ли Ялей отправил 998 восклицательных знаков, а Хуо Чэнчунь - 999 вопросительных, после чего на Чжан Чэна обрушился шквал бешеных телефонных звонков. Чжан Чэн, видя, что на него обрушился поток восклицательных и вопросительных знаков, спокойно заблокировал телефонные номера этих двоих, наконец-то почувствовав облегчение, так как эмоциональное давление было снято. Он положил телефон, улыбнулся Цзян Сюю и Шэнь Фаньюю, взял палочки для еды: - Давайте поедим. Цзян Сюй слегка повернул голову и серьезно сказал Шэнь Фанъюю: - В твоем общежитии самые гармоничные отношения, которые я когда-либо видел. Шэнь Фанъюй дважды хихикнул: - Правда? Наверное, все в порядке? Наконец, прекрасным вечером. Не сумев связаться с Чжан Чэном, Хуо Чэнчунь намеренно поменял билет на самолет и вернулся в Китай на два дня раньше. Сразу после выхода из самолета он встретил Ли Ялэя в амбулатории больницы Цзихуа, где тот заблокировал Шэнь Фанъюя, только что закончившего консультацию. Они были одеты в японском и корейском стилях: в темно-зеленом берете - Хуо Чэнчунь, а в деловом костюме с бирюзовым галстуком - Ли Ялей. После долгой разлуки трое соседей по комнате воссоединились. Шэнь Фанъюй посмотрел на них, поднял брови и поприветствовал: - Давно не виделись, вы двое очень гармонично сочетаетесь в зеленом. Это новая тенденция весенних цветов? Хуо Чэнчунь прочистил горло и спросил с угрожающей улыбкой: - У тебя есть время сегодня вечером? Господин Ли хочет угостить тебя ужином. - Садись в машину, - Ли Ялей прищурил глаза и скрипнул зубами, - Мастер Хуо принес для тебя красное вино. Шэнь Фанъюй взглянул на них и нанес убийственный удар: - Нет, я должен отвести Цзян Сюя домой. - Ты урод, - рухнул Хуо Чэнчунь, - вы действительно вместе? - Проклятье! Я не верю, - сказал Ли Ялей, - Позвони ему сейчас же. Шэнь Фанъюй достал телефон, включил громкую связь и набрал номер Цзян Сюя. - Что случилось? - раздался голос Цзян Сюя. - Я включил громкую связь, - напомнил ему Шэнь Фанъюй, а затем пожаловался: Хуо Чэнчунь и Ли Ялей заставляют меня ужинать с ними, ты непротив? Выдержав паузу, Цзян Сюй ответил: - Хорошо. Я поеду домой на такси. - Цзян Сюй не хотел вмешиваться в их слишком сложные и пугающие отношения в общежитии. - Все нормально? - Я не ребенок, - Цзян Сюй сделал паузу и добавил: Возвращайся пораньше. - Хорошо, - Шэнь Фанъюй посмотрел на двух своих соседей по комнате, которые позеленели от зависти, и улыбнулся, сказав Цзян Сюю: Береги себя. Услышав, что собеседник положил трубку, он убрал телефон, раскрыл руки и положил их на плечи двух своих хороших друзей, сказав: - Он одобрил, куда мы пойдем ужинать? Хуо Чэнчунь и Ли Ялей посмотрели друг на друга и увидели в глазах друг друга один и тот же инфаркт миокарда. ...*Это убийство людей и уничтожение сердца. *[Фраза передает идею наказания или возмездия тем, кто совершил отвратительные поступки или злодеяния.]