Доктор Цзян забеременел от заклятого врага

Влюбленные, которые только что держались за руки, скорее всего, будут разговаривать с опущенными головами, краснеть и улыбаться, произнося сладкие слова. Супругам, которые только что связали себя узами брака, лучше сопровождать свои сладкие слова поцелуями, объятиями и шепотом на ушко. Разбросанные документы остались нетронутыми, а безымянные пальцы, державшиеся друг за друга, были украшены одинаковыми кольцами. Когда их десять пальцев сцепились, они идеально дополнили друг друга. После глубокого поцелуя нужно переходить к неглубоким поцелуям, Шэнь Фанъюй среди негромкого дыхания поцеловал глаза, брови, кончик носа и пальцы Цзян Сюя. Его губы были мягкими и теплыми, с бесконечной нежностью. Он поцеловал все пальцы, от кольца на безымянном пальце до кончиков пальцев, это было похоже на маленькое перышко, парящее в сердце. Цзян Сюй прикусил губу и поднял взгляд, Шэнь Фанъюй отпустил его руку и снова поцеловал: - Ты можешь укусить меня, но не кусай себя. Цзян Сюй слегка кивнул, а затем прикусил губу Шэнь Фанъюя, и тот негромко рассмеялся, потирая подбородок. Прилив поднимался и опускался, нефритовое дерево расцветало. В какой-то момент за окном начался дождь, тусклые уличные фонари окрасились в цвета дождя, шелест дождя проникал в теплую комнату через слой стекла. Шэнь Фанъюй посмотрел в туманные глаза Цзян Сюя и вдруг сказал: - Помнишь, ты говорил, что если я действительно помогу тебе получить отпуск, то ты удовлетворишь мою просьбу? Цзян Сюй слегка охрип: - А? Какую просьбу? - Просто продолжай мне нравиться. - Шэнь Фанъюй прошептал ему на ухо. Цзян Сюй приподнял уголки рта. Наверное, не только он был влюблен по-детски. Он обнял Шэнь Фанъюя за шею и притянул ближе, целуя его губы: - Это вечная объективная истина, не нужно спрашивать. - Шэнь Фанъюй поднял брови и уже собирался спросить, не пытается ли Цзян Сюй его обмануть, как тот опустил ресницы, отвернул лицо и сказал: Давай поговорим о чем-нибудь другом. Шэнь Фанъюй поддразнил: - О чем еще? Меня не так-то просто обмануть. В спальне горел яркий свет, и Цзян Сюй, глядя на Шэнь Фанъюя из положения лежа, мог видеть его слегка выпирающий живот. Он опустил руки, обнажив небольшую родинку под глазом, которая слегка подрагивала, и глубоко вздохнул. Затем он сел, подошел к уху Шэнь Фанъюя и прошептал что-то с придыханием. Голос был очень тонким, а скорость - очень быстрой. Прошептав, он быстро лег на спину и накрыл лицо одеялом. Шел сильный дождь, шум дождя был немного шумным, но даже такой громкий ливень не мог скрыть сердцебиение Шэнь Фанъюя. Он услышал его. Шэнь Фанъюй тяжело сглотнул, подозревая, что медовая вода, смешанная с лекарством от похмелья, не была достаточно тщательной, и алкоголь все еще затуманивал его разум. Он повторял слова Цзян Сюя в уме бесчисленное количество раз, проверяя, не галлюцинирует ли он, но даже его речь стала запинаться: - Ч-что... ты имеешь в виду? Цзян Сюй протянул руку из-под одеяла и ударил Шэнь Фанъюя. Это было сделано с внушительной манерой и намеком на высокомерие. Но Шэнь Фанъюй видел только крошечную черную родинку на его руке и кончики пальцев, покрытые легкими поцелуями. Иногда приглашение или неожиданно смелое заявление было вызвано сиюминутным приливом гормонов. Возможно, именно благодаря довольно удачному опыту, полученному во сне, Цзян Сюй и решил попробовать. А может, все дело в трехдневном отпуске в стране М, который позволил Цзян Сюю на время вырваться из стремительного рабочего ритма. Когда разум расслаблен, легко задуматься о некоторых вещах. А может быть, он намеренно или ненамеренно видел, как Шэнь Фанъюй слишком часто терпел, и видя, что человек, который ему нравится, переживает так тяжело, вызвал у него сочувствие. Короче говоря, бесчисленное множество смешанных эмоций, которые Цзян Сюй даже не мог перечислить, заставили его поднять этот вопрос в эту дождливую ночь. Шэнь Фанъюй почувствовал, что его мозг не совсем ясен: - Но ты...ты беременный. Цзян Сюй откинул одеяло и серьезно сказал: - Когда ты даешь медицинские советы пациенткам, ты бы не сказал ничего подобного. Во время стабильной беременности в середине срока большая секреция гормонов может привести к увеличению желаний, поэтому для здоровых пациенток без отклонений и особых заболеваний советы акушера на этом этапе таковы: "уместно, умеренно и сохранять радостное настроение". Но то, что вы говорите пациенткам, и то, что вы говорите своему партнеру, - две разные вещи. Неожиданная фраза Цзян Сюя была, пожалуй, эффективнее сотни коробочек силденафила. Шэнь Фанъюю показалось, что он задыхается, когда говорит, как будто его мучает неизлечимая лихорадка. Шэнь Фанъюй использовал свой почти неработающий мозг, чтобы рассуждать: - Ты проверяешь меня, Цзян Сюй? Возможно, моя воля не так тверда, как ты думаешь, - признался он, - если ты говоришь такие вещи, я могу... я действительно могу не выдержать такого испытания. Цзян Сюй некоторое время смотрел на него, а затем протянул руку и расстегнул первую пуговицу на воротнике, сказав: - Кто сказал, что я тебя проверяю? Слегка прохладные пальцы коснулись его кожи, и Шэнь Фанъюй, который уже долгое время сдерживался, был ошеломлен, а затем нить в его мозгу внезапно оборвалась. Цзян Сюй только и успел воскликнуть, как Шэнь Фанъюй поцеловал его в губы. Руки Шэнь Фанъюя свисали вниз, крепко удерживаемые им, поэтому он мог лишь инстинктивно отвечать на поцелуй и не мог сделать ничего другого. В оцепенении Шэнь Фанъюй тихонько прошептал ему на ухо: - Ты можешь перевернуться? Цзян Сюй рассеянно ответил. Но как только он перевернулся, Шэнь Фанъюй поцеловал его в шею сзади. Тонкая шея была открыта, и Цзян Сюй вцепился в одеяло, а звук его сдерживаемого дыхания поглотила подушка. Его лицо покраснело, и он оставил лишь легкий намек: - В ящике есть... Шэнь Фанъюй сглотнул и слегка охрипшим от жары голосом прошептал на ухо Цзян Сюя: - Когда ты это купил? Мочки ушей Цзян Сюя покраснели, как красный гранат на снегу, и выглядели очень ярко. Возможно, потому, что Шэнь Фанъюй беспокоился о ребенке, он был очень осторожен. Мягкие волны бились о камни, но всегда мимо цели, как зуд, до которого невозможно добраться. Цзян Сюй поджал губы и негромко сообщил Шэнь Фанъюю: - У Ю Сана были планы на сегодня... поэтому я поменялся с ним сменами. Завтра у меня... выходной. Но в голове Шэнь Фанъюя уже царил беспорядок, и он явно не понимал смысла слов Цзян Сюя. Потеряв терпение, Цзян Сюй не мог не сказать: - Ты не можешь... поторопиться? - Но я беспокоюсь... Шэнь Фанъюй не успел договорить, как Цзян Сюй развернулся и сел. Теперь Шэнь Фанъюй совсем сбился с ритма, даже его дыхание и сердцебиение сбились. Дождь был сильным, и он видел только мокрые черные волосы Цзян Сюя, покрасневшие уголки его глаз, плотно прикушенную нижнюю губу, наклоненную шею и белый выпирающий живот. Его взгляд был свирепым, как тогда, когда он увидел его под деревом гибискуса, когда им было по восемнадцать лет. Если бы он был еще одет, то, наверное, в следующую секунду засучил бы рукава и ударил его по лицу. Но при ближайшем рассмотрении Цзян Сюй казался похож на лучший цветок гибискуса, распустившийся на верхушке дерева. Красный, красивый и яркий. Говорят, что цветок гибискуса меняется три раза в день: утром он белоснежный, днем - светло-розовый, а вечером - ярко-красный. Шэнь Фанъюй подумал, что эта фраза, похоже, описывает Цзян Сюя. Как говорили старейшины, в жизни есть три великих удовольствия. Встреча с дождем после долгой засухи. Встреча со старым другом в чужой стране. Ночь в брачном чертоге, миг славы и известности. А мужчина перед ним был его земляком в шумном городе, его сексуальным пробуждением и лучшим ученым, который стоял с ним на вершине. Они вливали свою любовь в жизнь друг друга, а также вливали свою жизнь во время друг друга. Обессилев, Цзян Сюй прислонился к плечу Шэнь Фанъюя и закрыл глаза. Затем он медленно наклонился и лег в его объятия. Его живот выпятился, а живот Шэнь Фанъюя опустился. Снижение остроты зрения привело к повышению обонятельной чувствительности, и Цзян Сюй всегда чувствовал, что снова ощущает аромат на теле Шэнь Фанъюя. Легкий, элегантный, с затяжной и ласковой сладостью, как от долгой любви, которая течет как ласковый ручей. Всю ночь шел дождь, и когда задернули шторы, комнату залил яркий и ослепительный солнечный свет. Утро выдалось ленивым, и доктору Цзяну не нужно было идти на работу, а доктору Шэню нужно было пойти, чтобы заработать денег на сухое молоко. Цзян Сюй привык просыпаться в одно и то же время, поэтому, как только Шэнь Фанъюй выключил будильник, он открыл глаза. Шэнь Фанъюй поцеловал его в лоб, прикрыл глаза ладонью и негромко спросил: - Есть ли дискомфорт? Закончив вчерашнее занятие, они отправились в душ. Возможно, из-за того, что зеркало было слишком ослепительным, они не смогли удержаться и начали все сначала. Беременность уже истощила силы Цзян Сюя. После второго раза его ноги настолько ослабли, что он даже не стал пользоваться душевой лейкой и уснул, прислонившись к ванне. В итоге Шэнь Фанъюй помог ему вымыться и отнес обратно в постель. Цзян Сюй покачал головой, очевидно, он очень хотел спать и не хотел говорить. Шэнь Фанъюй не стал его больше беспокоить, надел тапочки и сказал: - Я уже встал. Ты можешь поспать еще немного. Я потом поставлю на стол завтрак. Цзян Сюй издал звук согласия. Шэнь Фанъюй долго смотрел на спящее лицо своего любовника, но все же не удержался и опустил голову, прижавшись лицом к губам Цзян Сюя: - Поцелуй меня. Цзян Сюй улыбнулся, закрыв глаза, и прижался губами к щеке Шэнь Фанъюя. С этого момента начался прекрасный день напряженной работы. Впервые доктор Шэнь не хотел работать сверхурочно или участвовать в крысиных бегах. Как только пришло время отправляться домой, он с легким сердцем вышел из больницы. Однако, дойдя до выхода из больницы в хорошем настроении, он увидел своего старшего брата, которого не видел уже много дней. - Вернись со мной в наш родной город. Я спросил в твоем отделе, завтра у тебя выходной. Поехали со мной сейчас, - сказал Шэнь Байхань, держа в руках черный портфель и преграждая Шэнь Фанъюю путь. Шэнь Фанъюй не хотел ехать. Человек, который ждал его дома после ночи страсти, не был тем, с кем бы он хотел внезапно расстаться. - Брат, - Шэнь Фанъюй сделал несколько шагов назад и отказался, - я устал от работы и просто хочу вернуться к себе домой. - Тебе все равно нужно вернуться и объяснить нашим родителям, на ком ты женился, чем она занимается, где работает, сколько человек в её семье и какова конкретная ситуация, - сказал Шэнь Байхань. Доктор Шэнь женился за границей, не посоветовавшись с семьей, а затем отправил родителям письмо, в котором объяснил, что нашел спутницу жизни и женился, и попросил их не беспокоиться. - Я вернул тебе деньги и деньги наших родителей, - сказал Шэнь Фанъюй, - зачем нам так много говорить об этом? Почему ты проверяешь мои проблемы? *[Шэнь Фанъюй говорит о деньгах, которые он занял, когда думал, что Цзян Сюй хочет, чтобы доктор Кенн сделал ему операцию.] - Я не проверяю твои проблемы, я просто беспокоюсь о тебе, Фанъюй. Сейчас ты ведешь себя безрассудно. Как ты можешь даже не сказать своей семье о таком важном событии, как женитьба? - Я им рассказал, - сказал Шэнь Фанъюй. - Только потому, что я сказал, ты пришел остановить меня, верно? Если бы я знал это, то не стал бы ничего говорить. Брат, если честно, после того как ты женился, я не беспокоил тебя и твою жену. А теперь, когда я только что женился и мой партнер ждет меня дома, ты вдруг хочешь, чтобы я вернулся в наш родной город? При этих словах выражение лица Шэнь Байханя изменилось. Он нахмурился и спросил: - Ждет тебя дома? Ты кого-то содержишь? Кого ты нашел? - Брат, помнишь, как ты без колебаний одолжил мне денег? Я был очень тронут, но сейчас мне очень не хочется ехать домой. Ты можешь меня понять? - сказал Шэнь Фанъюй. - Это для этого человека ты одалживал деньги раньше? - спросил Шэнь Байхань. В то время Шэнь Фанъюй неожиданно пришел занять у него денег, сказав, что они нужны ему для операции партнера. За все эти годы его младший брат ни разу не упоминал о поиске партнера, и, поскольку он наконец-то готов был открыться и поговорить с ним, он не решался задавать слишком много вопросов, боясь сделать его несчастным. Он не ожидал, что его младший брат не приведет своего партнера домой, чтобы познакомить с их семьей, а просто скажет им, что женился. - Это было ради этого человека, - сказал Шэнь Фанъюй, - но не для того, чтобы содержать его. Шэнь Байхань дважды прошелся взад-вперед по одному и тому же месту и сказал ему: - Мы можем позволить тебе делать все, что ты хочешь, но когда речь идет о таком важном деле, как брак, ты не можешь поступать так, как тебе вздумается. Фанъюй, будь осторожен, иначе тебя обманут. Шэнь Фанъюю не понравилось, что Цзян Сюя так подозревают, и его лицо стало холодным: - Я знаю, что делаю. Он хотел сказать: "Раз уж ты не беспокоил меня столько лет, не нужно приходить и беспокоить меня сейчас". Но, взглянув на тонкие морщинки на лице старшего брата, он проглотил эти слова. - Тогда вернись со мной и объясни все маме и папе. Если ты нашел достойного человека, твой старший брат ничего не скажет и подарит вам обоим по большому красному конверту. Фанъюй, когда мама и папа узнали, что тебе нужны деньги, они так волновались, что даже сняли свои пенсионные сбережения. Мы все заботимся о тебе... пожалуйста, подумай хорошенько. - Сказал Шэнь Байхань. - Я тогда пришел занять у тебя. Зачем тебе нужно было говорить маме и папе? - спросил Шэнь Фанъюй. - Ладно, это была моя вина. Но теперь я умоляю тебя вернуться со мной. Мама и папа так переживают, узнав, что ты внезапно женился, что даже не могут нормально поесть. Иначе я бы не взял отпуск и не приехал сюда, чтобы найти тебя. Я знаю, что по телефону ты можешь придумать множество отговорок, но сейчас я здесь. Ты можешь вернуться со мной? Глядя на искреннее выражение лица Шэнь Байханя, Шэнь Фанъюй отвернул лицо в сторону и некоторое время молчал. Как бы искренне это ни звучало, в душе он все еще держал обиду на родителей и брата. В прошлом родители и брат отдалялись от него, но теперь, когда они начали заботиться о нем, он просто хотел держаться от них на расстоянии. Через некоторое время он сказал Шэнь Байханю: - Подожди минутку, я позвоню. Он отошел в сторону и позвонил Цзян Сюю, тот ответил и спросил: - Ты уже едешь домой? - Мои родители узнали, что я женился, и хотят, чтобы я вернулся, - ответил Шэнь Фанъюй. На том конце провода наступила долгая пауза, прежде чем Цзян Сюй сказал: - Тебе нужно, чтобы я поехал с тобой? - Не нужно, не волнуйся, я справлюсь. Я вернусь завтра. - ответил Шэнь Фанъюй. - Хорошо, иди и возвращайся пораньше, - сказал Цзян Сюй и, прежде чем Шэнь Фанъюй повесил трубку, добавил: Говори вежливо и не спорь. Шэнь Фанъюй, испытывавший необъяснимую досаду из-за того, что его заставили вернуться домой, вдруг почувствовал успокоение. В скоростном поезде, возвращаясь домой, братья были особенно молчаливы. Чувства Шэнь Байханя к младшему брату всегда были сложными. Когда они были моложе, а он и его родители находились в городе А, родители всегда скучали по младшему сыну. Шэнь Байхань даже несколько раз слышал, как они говорили, что хотели бы вернуться или привезти младшего сына к себе. Но даже в раннем детстве чувство собственничества было очень сильным. В те дни, когда родился его младший брат, он уже чувствовал себя обделенным вниманием родителей. Когда другие покупали детям игрушки, а он хотел их тоже, родители говорили, что им нужно заплатить *штраф за его младшего брата и они не могут позволить себе купить эти игрушки. С тех пор он инстинктивно невзлюбил своего младшего брата. *[Штраф за рождение лишнего ребенка.] Позже, когда их семья из трех человек наконец уехала в город А, оставив младшего брата в родном городе, он не позволил родителям привезти брата, несмотря ни на что. Каждый раз, когда поднимался этот вопрос, он устраивал истерику или симулировал болезнь, заставляя родителей думать, что они и так перегружены одним ребенком и у них нет времени на другого. Позже он наконец повзрослел, стал разумным и начал понимать, что его младший брат - тоже член семьи. Он понял, что иметь брата, которого можно поддержать и на которого можно положиться, - это счастье, но к тому времени между ним и братом уже была нанесена непоправимая рана. Когда он учился в старших классах, то сказал родителям, что хочет чтобы Шэнь Фанъюй вернулся к ним, но Шэнь Фанъюй отказался. Позже Шэнь Фанъюй сдал вступительные экзамены в университет, после окончания университета устроился на работу и даже не сказал, в какой отдел его распределили. Он знал, что в долгу перед братом, и хотел восстановить их отношения, но его болтливый брат, который всегда казался безобидным перед посторонними, был похож на ежа с колючками, когда находился дома. На расстоянии он казался безобидным, но стоило подойти ближе, как он неосознанно выставлял свои защитные колючки. Когда они добрались до дома, на улице уже стемнело. Шэнь Фанъюй вошел в дом вслед за Шэнь Байханем и увидел своих родителей, которых давно не видел. Он передал родителям фрукты, купленные перед входом в дом, и очистил мангустин для каждого из них. Затем он насухо вытер руки бумажным полотенцем, сел на диван и посмотрел на родителей и брата так, словно ему предстоял судебный процесс. Он прямо сказал: - Папа, мама. Если у вас есть вопросы, просто задавайте. Отец взглянул на него, и беспокойство, которое он собирался выразить, было проглочено. Мать вздохнула и намекнула, посмотрев на старшего сына. Шэнь Байхань сделал глоток воды, прежде чем спросить: - Сначала скажи нам, кто именно этот человек? - Кто-то вроде меня, - ответил Шэнь Фанъюй. - Врач? Врач - уважаемая профессия. Может, она и занята, но в остальном все хорошо. Но нам нужно с ней поговорить. - Шэнь Байхань вздохнул с облегчением. Мама немного заколебалась и сказала: - Фанъюй, когда ты собираешься привезти её, чтобы мы могли с ней встретиться? Я не хочу вмешиваться, я просто хочу её увидеть. В конце концов, она моя невестка, и я хочу с ней познакомиться. - Наша семья очень покладистая. Если она боится, что будет неловко, пусть Байхань тоже приведет свою жену, и мы сможем поужинать все вместе. - Добавил отец. Шэнь Фаньюй посмотрел на них троих и продолжил: - Кто-то вроде меня, врач и мужчина. Рука отца, державшая мангустин, дрогнула, и он упал прямо на пол, а мать прикрыла сердце, как будто не могла понять, что он говорит. Шэнь Байхань, казалось, не так сильно отреагировал, но его глаза все равно были шокированы. - Ты пытаешься довести меня до сердечного приступа, да? Что ты делаешь? Женишься на мужчине, ты что, с ума сошел? - сказала мама. Шэнь Фанъюй схватил салфетку, завернул мангустин и выбросил его в мусорное ведро. Затем он вытер с пола сок фрукта. - Не надо так преувеличивать. Я каждый год провожу ежегодный медосмотр. Я выбираю пункты для обследования, так что как я могу не знать о вашем физическом состоянии? Если бы я не знал, что вы оба здоровы, я бы не сказал вам об этом так просто. Шэнь Байхань: - Как ты можешь так говорить, Шэнь Фанъюй! Шэнь Фанъюй поджал губы и посмотрел на родителей. Отец успокаивал мать, глядя на Шэнь Фанъюя с несколько разочарованным выражением лица. Шэнь Фанъюй опустил голову и слегка усмехнулся, не слишком заботясь об этом. В любом случае, родители никогда не возлагали на него никаких надежд. Если они были разочарованы, то пусть будут разочарованы. - На дворе 21-й век. Ваш сын уже не учится в школе, так что вы не можете этому противиться. - Сказал он.