Доктор Цзян забеременел от заклятого врага

После возвращения в отделение Цзян Сюй и Шэнь Фанъюй вернулись к своей рутинной жизни - хождению туда-сюда между больницей и домом. Вскоре после этого Шэнь Фанъюю позвонила его мать. После успешной операции он несколько раз звонил родителям и брату, неоднократно убеждая их отказаться от интервью в СМИ и не связываться с ним в течение следующих нескольких месяцев. Поначалу он опасался, что родители будут давать интервью за деньги, поэтому попросил Чжэн Ци присматривать за ними. Но, возможно, из-за того, что предыдущие конфликты вызвали такой большой шум, на этот раз родители прислушались к нему. Поэтому, когда ему позвонила мать, он не стал ничего говорить и положил трубку, спросив о здоровье членов семьи. К его удивлению, мать снова подняла тему его однополого партнера: - Фанъюй, мы с твоим отцом все обдумали. Независимо от того, кто он, мы готовы принять его. Если ты согласен, давай встретимся. - Ты хочешь встретиться? - спросил Шэнь Фанъюй у Цзян Сюя. Цзян Сюй играл с маленькой погремушкой и в шутку спросил: - Хочешь взять ребенка? - Решай сам... Я еще не говорил им о ребенке. Цзян Сюй кивнул и сказал: - Давай возьмем её. В день встречи Шэнь Фанъюй заказал столик в ресторане и отправился на вокзал, чтобы забрать свою семью. Цзян Сюй ждал в отдельной комнате вместе с Сяосяо. Когда семья Шэнь прибыла, он встал вместе с ней и поприветствовал двух старейшин. Увидев его, супруги растерялись и спросили у стоящего рядом Шэнь Фанъюя: - Кто это...? Шэнь Фанъюй взял ребенка из рук Цзян Сюя и сказал им: - Это мой партнер. Мужчина, стоявший перед ними, обладал стройной фигурой, тонкими чертами лица и был весьма приятен на первый взгляд. То, что он держал на руках ребенка, ничуть не повлияло на его прямой нрав, что было совсем не так, как представляли себе супруги. - Я думал... - Отец начал что-то говорить, но остановился на полуслове. Шэнь Байхань понял, что предположения отца были не самыми удачными. Он быстро сказал: - Давайте присядем. Сяоцин, ты тоже садись. Хань Сяоцин была женой Шэнь Байханя. Когда она вошла, ей показалось, что она уже где-то видела Цзян Сюя, и она несколько раз тайком взглянула на него. Шэнь Байхань вдруг заговорил, и она вынырнула из своих мыслей. - О... хорошо. - Невестка, - спросил её Цзян Сюй, - у меня что-то на лице? - Нет... нет, - заикаясь, пролепетала Хань Сяоцин, но не удержалась и спросила, - Могу я спросить вас кое о чем? Вы раньше учились в средней школе в городе Б? Вы очень похожи на одного способного старшеклассника, который был у меня в школе. Шэнь Байхань отреагировал: - Ты говоришь о том старшем, который дал тебе материалы для проверки? У Хань Сяоцин был старший, о котором она всегда говорила, что встретилась с ним в выпускном классе средней школы. В то время она несколько дней не могла нормально питаться из-за давления, и по дороге упала в обморок. Когда она пришла в себя в больнице, то узнала, что выпускник, который привез её туда, уже закончил школу. Он вернулся в кампус, чтобы выступить с речью о наборе студентов, и случайно столкнулся с ней. Узнав причину её болезни, старший взял адрес Хань Сяоцин и через несколько дней отправил ей по почте все школьные тетради и учебные материалы. Только увидев имя на тетради, она поняла, что она принадлежит лучшему победителю вступительных экзаменов в университет в прошлом году, известному академическому гению, которого бесчисленное количество раз хвалили учителя. В то время многие лучшие студенты продавали свои конспекты после экзаменов, причем фотокопии стоили десятки и даже сотни юаней, не говоря уже об оригинальных версиях. Хань Сяоцин всегда хотела лично выразить свою благодарность старшему, но благодарственное письмо, которое она отправила по оригинальному адресу, вернулось, потому что человека не смогли найти. Она не смогла получить о нем никакой дополнительной информации, кроме того, что он учится в Медицинском университете А. В свободное время она, Шэнь Байхань и супруги обсуждали этот вопрос, и те тетради до сих пор хранились у них дома. Шэнь Фанъюй впервые услышал, как его невестка говорит о таких вещах. Хань Сяоцин была второй девушкой его старшего брата после того, как он уехал из города Б учиться в университете А, поэтому они почти не общались. Однако, если подумать, его невестка была младше его ровно на год, так что старшим, с которым она столкнулась, скорее всего, был Цзян Сюй. Размышляя об этом, Цзян Сюй вдруг повернулся к родителям и спросил: - В каком году родилась невестка? Подумав немного, мать сообщила год, и Хань Сяоцин кивнула в знак согласия. Цзян Сюй снова спросил: - А что насчет Фанъюя? Его тон звучал спокойно, другие могли не услышать в его словах никакого подтекста, но Шэнь Фанъюй был с Цзян Сюем уже долгое время, и он сразу почувствовал, что Цзян Сюй сердится. Цзян Сюй действительно был зол, и его ум работал быстро. Поскольку родители Шэнь Фанъюя знали, в каком году родилась Хань Сяоцин, то, услышав три ключевых слова "лучший бомбардир года" и "медицинский университет", они должны были легко соотнести старшего с сыном. И если бы они это поняли, то, скорее всего, спросили бы, знает ли Шэнь Фанъюй что-нибудь о другом лучшем бомбардире. В конце концов, даже если Хань Сяоцин не видела газету, Шэнь Фанъюй должен был её видеть. Кроме того, они учились в одном классе в университете. Но было очевидно, что Шэнь Фанъюй не имел об этом ни малейшего представления. Поэтому родители Шэнь Фанъюя могли не помнить, в каком году родился Шэнь Фанъюй и был ли он старше или младше Хань Сяоцин. Конечно, после вопроса Цзян Сюя родители Шэнь Фанъюя долго колебались, прежде чем дать неверный ответ. Наконец, Шэнь Байхань отреагировал и сказал: - Если подумать, то Фанъюй, похоже, учится в классе, опережающем Сяоцин. Фанъюй, - спросил он, - разве два лучших бомбардира не из твоего года? Цзян Сюй взял Шэнь Фанъюя за руку под столом и ответил первым: - Да, второй - я. - Он обратился к Хань Сяоцин: Имя в тетради - Цзян Сюй, верно? - Да, верно, - Хань Сяоцин в этот момент должна была быть очень взволнована, но она почувствовала, что в атмосфере что-то не так, и инстинктивно не решалась заговорить снова. - Это я, - сказал Цзян Сюй и продолжил смотреть на супругов, - В каком университете учился Фанъюй? В предыдущую секунду супруги все еще были шокированы мастерством и высоким уровнем образования Цзян Сюя. В следующую секунду по не слишком дружелюбному тону Цзян Сюя они поняли, что он их спрашивает. Отец прочистил горло и сказал: - Это медицинский университет Цзихуа. - Медицинский университет города А, - поправил Цзян Сюй. - Больница, в которой он работает, - это больница Цзихуа, связанная с Медицинским университетом города А. - Затем он повторил полную дату рождения Шэнь Фанъюя, оглядел четырех родственников семьи Шэнь и спросил: Можете ли вы её вспомнить? Шэнь Фанъюй смотрел, как Цзян Сюй ругает его родителей, словно учитель ругает ученика, и быстро дернул его за рукав. Но Цзян Сюй отпихнул его и сурово сказал: - Дядя, тетя, вы должны извиниться перед Фанъюем. Цзян Сюй и Шэнь Фанъюй были разными личностями. Будучи единственным ребенком, Цзян Сюй не всегда был тактичен и вежлив в общении со старшими. Он показывал свое недовольство на лице и злился, когда это было необходимо. Говоря проще, у него не было разницы между поколениями и родителями. Говоря прямо, у него не было чувства приличия. Оба брата были относительно вежливы с родителями, и даже когда Шэнь Фанъюй сердился, он никогда не говорил резко. Он даже не нахмурил брови, когда отец сказал ему "отвали", и даже не забыл почистить фрукты для родителей. Было очевидно, что супруги никогда раньше не сталкивались с таким человеком, как Цзян Сюй. Все были ошеломлены, даже Шэнь Байхань и Хань Сяоцин уставились на Цзян Сюя с открытыми ртами. В их воображении однополый партнер, которого не любила семья, при первой встрече, по крайней мере, был бы скромен и старался угодить им. Они никак не ожидали, что этот новый член семьи окажется таким темпераментным и не захочет им понравиться. - Забудь об этом, Цзян Сюй, не злись. - Шэнь Фанъюй положил руку на спину Цзян Сюя и похлопал его по плечу. Однако Цзян Сюй продолжал неподвижно смотреть на людей в комнате, как будто он мог продолжать смотреть на них, если они не извинятся. Цзян Сюй потребовал извинения за Шэнь Фанъюя, так же как Шэнь Фанъюй требовал извинения за него. - Даю вам три минуты, если к тому времени я не получу извинений, мы с Фанъюем отправимся домой. - Сказал Цзян Сюй. - Ты... как ты можешь просить старших извиняться перед младшими? - не согласился отец. Неожиданно мать вдруг сказала: - Я прошу прощения. Фанъюй, не слушай отца. Мама извиняется перед тобой. Когда ты был маленький, я не должна была пренебрегать тобой или относиться предвзято. Я действительно не выполняла свои материнские обязанности. Прости меня. Я хочу загладить свою вину перед тобой, но... у меня не очень хорошо получилось, и я не знаю, как это сделать. Фанъюй, ты можешь дать маме еще один шанс? - Выражение её лица было очень искренним, а глаза даже немного покраснели. Через мгновение Шэнь Байхань тоже заговорил: - Мама... Мы не можем изменить то, что случилось в прошлом. Старший брат вырос и понимает, что был неправ. С этого момента мы будем поддерживать друг друга как братья. Я больше не буду выделываться перед тобой и не буду мешать тебе. Больше не сердись, хорошо? Увидев, что его старший сын и жена перешли на другую сторону, отец несколько раз фыркнул, но потом смирился: - Мне не следовало говорить тебе, чтобы ты убирался в тот день. Я был... не прав. Извинения прозвучали грубовато, но ему все же удалось их произнести. Пока они разговаривали, Шэнь Фанъюй смотрел на прозрачное стекло перед собой, его взгляд был неподвижен. Никто не знал, о чем он думает, пока Сяосяо на его руках вдруг не заплакала. Он резко обернулся и сказал родителям: - Пойду посмотрю, не нужно ли малышке сменить подгузник. Как только главный герой извинения ушел, в комнате воцарилась тишина и даже некоторая неловкость. Мать, которой было любопытно с самого их прихода, заметив отсутствие Шэнь Фанъюя, наконец спросила: - Этот ребенок...? Цзян Сюй посмотрел на неё, и стало ясно, что она не единственная любопытная. Все хотели знать, но не решались спросить. - Она дочь Фанъюя, - сказал Цзян Сюй, а затем добавил: Моя биологическая дочь. Все четверо были очень ошеломлены ответом. Они и представить себе не могли, что так бывает. С момента приезда и до сих пор Цзян Сюй говорил мало, но каждое слово говорило о том, что жизнь Шэнь Фанъюя очень счастлива, даже больше, чем они могли себе представить. У него есть прекрасная и здоровая дочь, а также красивый, выдающийся и любящий партнер, который его очень любит. Все посмотрели друг на друга, и в комнате снова воцарилась тишина, даже звук палочек и бокалов стал слабее. Через некоторое время, увидев, что Шэнь Фанъюй не возвращается, Цзян Сюй отложил палочки и отправился на его поиски. Он застал Шэнь Фанъюя в тот момент, когда тот открывал дверь. Сяосяо уже перестала плакать, но её глаза все еще слезились, и она выглядела немного жалко. - Подгузник не испачкан. Может, она проголодалась или хочет спать из-за долгого отсутствия, - сказал Шэнь Фанъюй Цзян Сюю. - Тогда пойдем обратно. - Хорошо. - Шэнь Фанъюй повернулся к сидящим за столом и сказал: Ребенку нужно отдохнуть. Мама, папа, брат, невестка, мы уходим. Наслаждайтесь едой. Я уже оплатил счет. - Эй, Фанъюй! - Мама окликнула его, но никто из них не обернулся. В ту ночь, когда Сяосяо уснула, Шэнь Фанъюй лежал в постели, погрузившись в раздумья. Цзян Сюй лег рядом и долго наблюдал за ним, а потом протянул руку, чтобы расчесать ему волосы. Шэнь Фанъюй, который был неподвижен, вдруг улыбнулся: - Не создавай проблем. Цзян Сюй проигнорировал его и продолжил расчесывать волосы. Шэнь Фанюй позволил ему долго трогать свои волосы, и когда Цзян Сюй уже заканчивал, он вдруг схватил его за руку и поцеловал. - Прекрати создавать проблемы. Он ласкал ухо Цзян Сюя, медленно и нежно целуя его. Он целовал его с легкой сладостью, нежно приникая к губам Цзян Сюя, пока тот не смог удержаться и не издал легкий вздох. Шэнь Фанъюй наклонился и прошептал ему на ухо: - Все хорошо? После операции прошло несколько месяцев, и тело Цзян Сюя полностью восстановилось. Все анализы показывали, что он в хорошем состоянии, и казалось, что он может заниматься другими делами. Глаза Цзян Сюя были влажными, а когда он услышал эти слова, его уши покраснели. Через мгновение он вдруг достал из прикроватной тумбочки кусок одежды и бросил его Шэнь Фанъюю. - Сначала объясни мне, что это такое. Шэнь Фанъюй обнаружил, что это была та самая толстовка с дыркой на груди, которую он тайком купил тогда. - Ты даже смог найти это? - Он был удивлен. Когда они переехали, Цзян Сюй убирался, одежда выпала из шкафа, и он увидел это. Шэнь Фанъюй спрятал её очень тщательно, и если бы он не был в это время занят на улице и не оставил шкаф полупустым, Цзян Сюй долго бы её не нашел. Но сейчас он не собирался ничего объяснять. Он предупредил Шэнь Фанъюя: - Не меняй тему. Шэнь Фанъюй тихонько захихикал: - Что ты хочешь, чтобы я объяснил? Хочешь, чтобы я сказал, что хочу увидеть, как ты её носишь? - Он опустил голову и поцеловал губы Цзян Сюя. - Я очень хочу, чтобы ты её надел, и я хочу, чтобы ты надел её, когда мы... Последнюю фразу он прошептал с придыханием. - Тебе не стыдно? - При последних словах лицо Цзян Сюя покраснело. Шэнь Фанъюй провел пальцем по бровям и сказал: - Чего ты стесняешься? Когда ты был беременный... - Заткнись! Шэнь Фанъюй тихонько рассмеялся и погладил мочку уха. - Когда ты купил эту толстовку? - спросил Цзян Сюй. Шэнь Фанъюй ответил: - Вы меня допрашиваете? Вы забыли фразу "признаться мягко, сопротивляться строго", офицер Сяо Цзян? Лицо Цзян Сюя вспыхнуло от его слов, и он ответил: - Ты можешь говорить серьезно? - Кто говорит серьезно в постели? - Шэнь Фанъюй внезапно поднялся с кровати, прошел в кабинет, чтобы что-то поискать, а через некоторое время вернулся, заложив руки за спину, и бросил на Цзян Сюя многозначительный взгляд. - Что это у тебя? Шэнь Фанъюй протянул левой рукой квадратный пакет, и Цзян Сюй взял его, чувствуя, как бешено колотится сердце. Шэнь Фанъюй, воспользовавшись мгновенным оцепенением, правой рукой выхватил наручники и пристегнул его к кровати, прежде чем тот успел среагировать. - Сегодня я научу тебя допрашивать. **** В голове у Цзян Сюя ничего не было, он лежал, прижавшись лицом к подушке, и тихонько пыхтел: - Почему ты до сих пор хранишь эту вещь? Тонкое бледное запястье мужчины украшала серебряная манжета, а одет он был в черную толстовку с капюшоном, оставлявший открытым небольшой участок белой груди. Красная родинка в центре была испещрена следами, словно слои цветов красной сливы, упавшие на заснеженную гору. - Я забыл выбросить их в тот момент, а потом у меня появились другие идеи. Цзян Сюй был немного ленив и не слишком задумывался над тем, что говорит, а затем задал вопрос: - Какие идеи? Шэнь Фанъюй отстранился и снял наручники с рук, глядя на возлюбленного со сладким чувством удовлетворения. - Идеи, которые мы только что воплотили в жизнь. Цзян Сюй издал "цок", и его лицо слегка покраснело. Шэнь Фанъюй легонько поцеловал его в лоб: - Может, отнести тебя в душ? Цзян Сюй ничего не ответил, только повернулся на бок и обнял Шэнь Фанъюя. Это был утешительный жест, и сердце Шэнь Фанъюй внезапно затрепетало. - Если у тебя что-то на уме, ты можешь сказать мне. Если захочешь поплакать, ничего страшного. Я не могу видеть с этого ракурса, - неожиданно сказал Цзян Сюй. Шэнь Фанъюй обнял его и пригрозил: - Кто хочет плакать? Эй, Цзян Сюй, если ты снова распустишь слухи о том, что я плакал, то в следующий раз я запишу тебя плачущим в постели. Цзян Сюй сразу же ударил его коленом. Шэнь Фанъюй сказал: - Ой, ой, ой... прекрати... Беру свои слова обратно. Я ничего не говорил. - Он помолчал немного и признался Цзян Сюю: Просто мама прислала мне сообщение... когда я лежал в постели. - Я видел, - ответил Цзян Сюй. Если бы он не увидел, что Шэнь Фанъюй стал необычно молчаливым после того, как посмотрел на свой телефон, Цзян Сюй не стал бы доставать толстовку, чтобы уговорить его. Шэнь Фанъюй взял руку Цзян Сюя и прижал её к сердцу. - Она сказала... она хотела сказать, что гордится мной, что я успешно завершил операцию и опубликовал статью. Раньше мама гордилась только моим старшим братом. Сейчас она впервые сказала, что гордится мной, она также сказала, что хочет устроить банкет в Чэнцзя, чтобы отпраздновать это событие. - Шэнь Фанъюй глубоко вздохнул. Пропустив банкет в Чэнцзя более десяти лет назад, супруги наконец-то вспомнили, что нужно загладить свою вину. - Но я отказался и сказал ей, чтобы она не делала из мухи слона, - он облегченно рассмеялся. - Я не расстроен и не обеспокоен, просто у меня в душе такое тонкое чувство, которое трудно описать, и они извинились передо мной сегодня... Я... я чувствую себя совершенно сбитым с толку. Моя мама также сказала, что если никто не поможет позаботиться о ребенке, она может прийти и помочь. У неё теперь есть время, и она будет хорошо о ней заботиться. Все долги, которые она мне задолжала, будут погашены через нашу дочь. Цзян Сюй, - он вдруг поднял руку Цзян Сюя и поцеловал его, - может, я скажу что-то пошловатое, но, честно говоря, я действительно чувствую... - Он сильно надул адамово яблоко и задыхающимся голосом сказал: Встреча с тобой - самая большая удача в моей жизни. - Кто сказал, что это пошлость? Цзян Сюй погладил его по влажным от пота волосам и поцеловал покрасневшее лицо. - Я думаю, что для меня это самое большое подтверждение того, что мне повезло встретить тебя. **** Но доктор Шэнь не ожидал, что вскоре после того, как он произнесет эти слова, их произнесет кто-то другой. С момента рождения Сяосяо прошло девять месяцев, зима в городе А наступила, как и было запланировано. Цзихуа также начал готовить небольшие мероприятия ко дню рождения доктора Линь Цяочжи. Цзян Сюй специально приготовил два букета белых хризантем и ждал телефонного звонка. - Доктор Цзян, я Рен Мяо, - голос в трубке был знакомым и четким, - Вы меня помните? Девушка, которая, казалось, стала выше ростом, обнимала цветы и наконец встретилась с Цзян Сюем под статуей доктора Линя. Её болезненный вид, казалось, значительно улучшился, а цвет лица стал румяным. Она постоянно смеялась, когда говорила. Она передала цветы Рен Хань, которая пришла с ней, и повернулась лицом к Цзян Сюю: - Видите, я все еще жива. Цзян Сюй приподнял уголки рта: - Хм, я тоже жив. Рен Мяо сладко улыбнулась: - Значит, мы оба выполнили свои обещания и больше не должны быть как щенки. Рен Хань тоже поприветствовала Цзян Сюя. Она немного поколебалась и спросила: - С доктором Шэнем все в порядке? Если увидите его, передайте ему привет от меня, пожалуйста. Я... слишком сильно его обидела. Когда Цзян Сюй впервые увидел Рен Мяо, он почти не узнал её. Её волосы были в беспорядке, а одежда уже не была такой нетрадиционной. Как и любая девушка в расцвете сил, она была полна жизненной энергии, словно утренний цветок. - Я передам ему, - спросил Цзян Сюй, - ты все еще хорошо себя чувствуешь? - Угу, - ответила Рен Мяо, - я жива и прыгаю! Все трое положили цветы перед статуей доктора Линь. Статуя доктора Линя выглядела очень величественной и святой. - Спасибо за благословение, - поклонилась Рен Мяо доктору Линь Цяочжи, а затем повернулась к Цзян Сюю и сказала: Также... спасибо вам, доктор Цзян. Спасибо, что позволили мне жить. Встреча с вами - самое большое счастье в моей жизни. - У тебя впереди еще долгая жизнь, - сказал ей Цзян Сюй, - ты обязательно встретишь много людей и вещей, которые заставят тебя почувствовать себя счастливой. Доктор Шэнь, узнавший об этом позже, тут же съел два ведра выдержанного уксуса и пошутил: - Похоже, мне придется научиться говорить сладкие слова. Почему это звучит так многозначительно, когда другие говорят об этом вскользь? Цзян Сюй бросил на него легкий взгляд и сказал: - Что бы ты мне ни говорил, это все сладкие речи. - Эй... - воскликнул Шэнь Фанъюй, - Цзян Сюй, я вижу, что у тебя это получается все лучше и лучше. Я начинаю чувствовать угрозу. Думаю, скоро ты превзойдешь меня. - Глупости, - усомнился Цзян Сюй, - когда это ты меня превосходил? **** Сменялись времена года, шло время. В день первого дня рождения Сяосяо она наконец-то стала зарегистрированным ребенком. Ответив на звонок Чжэн Ци, Цзян Сюй облегченно вздохнул и сказал Шэнь Фанъюю: - Я пойду за свидетельством о рождении Сяосяо вместе с Чжэн Ци. Поскольку Шэнь Фанъюй был занят подготовкой к банкету по случаю дня рождения Сяосяо, он не мог уйти. Он взял Сяосяо на руки и отправил Цзян Сюя к двери, сказав: - Хорошо, возвращайся скорее, мы проведем церемонию первой стрижки Сяосяо, когда ты вернешься. Перед уходом Цзян Сюй спросил его: - Ты уже выбрал имя? При оформлении свидетельства о рождении Сяосяо нужно было вписать в него имя ребенка. Решив, что ребенок будет зарегистрирован в семье Цзян Сюя, естественно было дать ему фамилию Цзян. - Да, - сказал Шэнь Фанъюй, - как насчет "Цзян Шэнь"... После некоторого времени это звучит неплохо. Цзян Сюй кивнул, взял документы и спустился вниз. Благодаря помощи Чжэн Ци весь процесс оказался не слишком сложным. Единственная небольшая проблема заключалась в том, что после того, как Цзян Сюй сказал сотрудникам имя ребенка, он вдруг передумал и попросил изменить его. Чжэн Ци взглянул на измененное имя в свидетельстве о рождении и многозначительно улыбнулся. Вернувшись домой, Цзян Сюй положил свидетельство о рождении на чистую одежду, сложенную Шэнь Фанъюя, затем повернулся и взял ребенка из его рук. - Скоро придут гости, почему бы тебе не переодеться, чтобы потом мы могли сфотографироваться вместе? - Хорошо, не торопись. - Шэнь Фанъюй передал ребенка и пошел в спальню переодеваться. Цзян Сюй спокойно сказал "ммм", и как только Шэнь Фанъюй вошел внутрь, он взял ребенка на руки и осторожно заглянул в маленькую щель в слегка приоткрытой двери спальни, засекая время. Через двенадцать секунд Шэнь Фанъюй воскликнул: - Цзян Сюй, ты... Как ты... - Его голос был несколько неуверенным. На чистой одежде лежал желто-зеленый сертификат, который он медленно поднял. В первой строке было написано имя ребенка. Три слова. "Цзян Му Шэнь". *["Му" означает "любить и восхищаться", так что Цзян Му Шэнь - это все равно что сказать, что Цзян любит Шэнь.] Ресницы Шэнь Фанъюя слегка затрепетали, а сердце растаяло вместе с ними. За дверью Цзян Сюй поджал уголок рта и прошептал улыбающейся малышке на руках: - Посмотри на своего отца, он как будто никогда не видел мир, его так легко удивить. Цзян Му Шэнь покачала головой и хлопнула в ладоши, похоже, соглашаясь с его мнением. - Тебе нравится твое новое имя? - спросил он, а затем добавил, не оставляя места для отказа: Но если нет, то придется подождать, пока ты вырастешь, чтобы сменить его. Цзян Му Шэнь: - ... Цзян Сюй посмотрел на надувшуюся девочку и не удержался, чтобы не поцеловать её пухленькое личико. Время летело, и за окном наступила очередная пора весны. Трава росла, птицы летали, а золотые цветы рапса распускались по расписанию. "Если уж нам суждено использовать свои фамилии, то пусть я буду тем, кто выразит свою любовь в этом имени" - подумал Цзян Сюй.