После шторма/After the Storm

Аня мимолетно поднимает уголки губ в улыбке, покачивая головой. - Возможно, в другой раз. Мне кажется, что лучше вернутся в дом. - Мужчина вздыхает, смиряя её немного сварливым взглядом. Иногда, совсем не часто, но он жалел, что Аня не искала легких путей и шла танком, даже если это неприятно. То, что было сейчас - не самое ужасное, по сравнению с тем, если бы жилья не было вовсе. Или в целом то, что с ними уже успело случится. Но сравнивать все невзгоды только по “Тулпару” было тоже не верным. Не стоило зацикливается на самом большом кошмаре. Но иногда ему хотелось, что бы она позволила закрыть для себя неприятные вещи. Аня не позволяет. - Мне..жаль, что так вышло. Скорее всего, там сейчас очень грязно, и это снова доставит тебе хлопоты. - Кёрли смотрит себе под ноги, когда идет. Так легче видеть, что под ними, и вместе с тем, чувствовать какой-то самостоятельный баланс. Конечно, основную опору он всё равно перекладывает на девушку, которая ведет его под локоть, но это можно было бы считать страховкой от падения. Однако, рассматривая асфальт под ногами, он так же избегает взгляда на Аню, чувствуя, как стыд заполняет его легкие, укоряя за неудобства. Стоило ожидать такого исхода, но это по прежнему неприятно и неожиданно. Возможно, наивность у него ещё осталась. - Грязь не самое ужасное, что есть в мире. Её можно отмыть, трещины - закрасить, и всё будет пускай и не таким же, но не хуже. - Она пожимает плечами,  неторопливо ступая в шаг с капитаном, когда его прыть немного гаснет, и движения идут более аккуратными, потому что впереди - небольшой бордюр, камешки, пара детских игрушек. Ему нужно время, чтобы преодолеть это всё, от чего они смолкают, сосредоточенные на дороге.  Гранд морщится, что видно даже через маску на нем. За время преодоления препятствий на дороге, он уже смог придумать ещё варианты, как упростить ситуацию. Поэтому, когда они взошли на финишную прямую, мужчина решается предложить другое времяпрепровождение. Он должен хотя бы попытаться отговорить, иначе это выглядит так, словно он и не против, что ей выпало еще проблем. - На самом деле, если хочешь, можешь пойти в кафе без меня, мы с Свонси и Дайске быстро управимся. Я..могу объяснить маршрут, тут рядом есть довольно спокойное место, и дать тебе деньги. - Он берет сразу несколько вещей, по которым она могла бы отказать в первый раз. Конечно, Аня подкрепила вескую причину, но..откуда ему знать, что это не банальная отговорка, чтобы не быть грубой? Потому что даже с его глупостью, в плане намеков и деталей, капитан может понимать, что разумеется, кто захочет идти в кафе с бывшим шефом и теперешним пациентом ? Это противоречит этике. В конце концов, он может ей быть банально не приятен в таком контексте, даже если выпить кофе - и вправду подразумевало просто выпить кофе. В конце-концов, какому человеку будет приятно выполнять неоплачиваемую и неприятную работу? Однако, Аня - тот человек, с которого такие нюансы как деньги или неприязнь нужно вытягивать клешнями. Она не скажет прямо о неудобствах, только если её не довести до крайней точки кипения. Гранд этого больше не хотел. - Но..я не против пойти вместе с Вами. - Брови девушки приподнимаются вверх, слыша такое предложение. На неё смотрят с полным непониманием, почти несчастным выражением лица, словно она растоптала его идеальный план или догадку. Они присаживаются на лавочку у подъезда, проделывая в целом, те же манипуляции с приседанием и подъемом как и в машине. Бедра и икры у него ноют, явно растревоженные такими нагрузками, как впрочем, и позвоночник с поясницей. Весь его вес и баланс уходил на новые мышцы и части тела, от чего даже такая короткая прогулка утомляла его. Досада разливается по горлу. Они молчат пару минут, потому что Аня обдумывает, что хочет сказать. Это видно по её сосредоточенному  лицу, и пальцах, которые в момент мыслей всегда живут своей жизнью. Она всегда такая, особенно, когда есть время на размышления. Его это немного нервирует, поскольку кажется, словно она жалеет его нежную психику, подбирая тщательно каждое слово и интонацию. Это было не так, никто его не жалел. Гранд умом понимает, что девушка сама по себе такая. Думает, прежде чем делает, особенно если есть возможность. Но это всё равно заставляет нервничать, сжимая тугую повязку где то на сердце. Он не ваза, чтобы его оберегать так сильно. И вопрос, что был поднят, не был таким уж..ужасным? Он просто хочет как лучше. Но для Ани видимо, этот вопрос не был чем-то таким очевидным. Переплетая пальцы, она наконец начинает говорить, устанавливая с ним зрительный контакт. - Я просто хотела бы сделать сначало необходимое, а уже после что-то веселое. Но это вовсе не означало, что я не хочу идти, потому что Вы меня пригласили. - - А-а.. - Ему не хватает слов, чтобы прокомментировать это, только смотреть в ответ, отмечая привычно-спокойные черты лица, которые теперь были немного другими, отмеченные тенью удивления и растерянности. Словно его догадка о причине была самой странной, из всех. Но если не неприязнь, то что? - Тогда..если не это, ты могла бы там.. отдохнуть. Не хочу тебя нагружать сильнее того, что уже есть. - У него правда, правда нет идей, что с этим делать. Аня же снова отказывает, отрицательно покачав головой. Плечи капитана опустились. - Я не устала достаточно, чтобы желать отдохнуть сейчас. Капитан, есть что-то еще, что Вы не хотели бы показывать у себя дома, или Вы просто передумали? - Возможно, это звучит чуть более резко, чем она того планировала, но голос предательски кусает человека рядом, не в состоянии быть вне контроля её напряжения. Аня смотрит на землю перед собой, выказывая позой спокойствие, но заметно напрягается в спине и плечах, явно выдавая с потрохами то, насколько сильно её на самом деле обеспокоила его настойчивость. Вопрос, как и реакция,  бьет точно под дых. Мужчина торопливо приподнимает руку, то ли в защитном жесте, то ли чтобы потянутся к её затвердевшим плечам, чтобы утешить, а после одернуть себя за то, что хотел вторгнутся в личное пространство. Рука ложится на его колено. Живот сжало холодным страхом. Последнее, что хотелось Кёрли, это сделать впечатление, что при малейшей проблеме, он хочет её выгнать. - Нет! Я не передумал, и там нет ничего, кроме бардака и забитой канализации. - Едва заметно, но плечи девушки расслабляются. Аня кивает, смотря ему в глаз, словно пытается понять то ли он имеет в виду. Гранд осторожно выдыхает, заметно хмурясь. Это была очень тонкая грань, и нарушать её..было страшно. Голос девушки становится более ровным, и поглаживая костяшки пальцев, Аня медленно выдыхает, словно решает и понимает что-то для себя. Она переводит взгляд на свои руки. - Значит, всё будет в порядке. Это в любом случае не делает Вас в моих глазах хуже, если это то, что тоже Вас волнует, и если там будет грязно. Это же не Вы намусорили. - Под конец, её голос такой же спокойный и флегматичный. Капитан отводит взгляд, чувствуя себя неловко от такого точного анализа. С Аней в морской бой он бы точно играть не согласился. Молчание снова повисает между ними, прежде чем он находит в себе силы признать очевидное в слух. - Я просто не хочу эксплуатировать тебя . - Гранд чуть сжимает механической граблей подобие кулака, чтобы отвлечься от мысли, что у него плохо получается делать всё возможное, чтобы ей было хорошо. Аня фыркает, слабо улыбнувшись. - Я не шучу. - Кёрли хмурится, непонимающе смотря на её реакцию. Он был недостаточно серьезным в своих словах? - Знаю, Капитан. - Аня проводит ладонью по своим волосам, заправляя выбившийся локон за ухо. - Но вы не делаете ничего плохого. Моя инициатива такая же, как и у Дайске или Свонси. Мне бы не хотелось не принимать участие только потому, что я Ваша сиделка или ещё кто-то. Поэтому, пожалуйста, не отталкивайте меня от этого. Это хорошо, что Вам не безразлично мое благополучие, но я тоже могу знать, какой у меня придел. И я могу заверить, что смогу отстоять свои границы, если так случится, что Вы или кто-то другой перейдете черту. - Они оба знают, о чем идет речь, и ему многого стоит, чтобы не выдать боль во взгляде, какую вызывают у него эти слова. Аня не показывала, как ей больно смотреть на него, и он не смел лишать её того же. Никакой жалости или сожаления. Да, она больше не позволит обидеть себя. Им не нужно проговаривать все детали вслух, чтобы знать причины. По крайней мере, не сейчас. - Но как только уберемся, отпразднуем Вашу и мою выписку в том же кафе, как считаете? Это будет честно и мило. - Она поднимает на него уже более мягкий взгляд, как если бы смогла решить что-то важное в своей голове, что было поводом сделать её резкой на мгновение. Его не пугает разные её стороны, но беспокоит то, как резко и просто она переключается между ними. Но..компромисс от Ани звучит достаточно приемлемо. Пускай это и не окупает сил, которые будут потрачены, это хотя бы сглаживает мерзость ситуации. Мужчина кивает. - Да, это..звучит мило. - Потом Аня помогает ему поднятся, и они приходят к выводу, что ему стоит брать с собой костыли, как только он сможет обуздать протезы рук получше. Впереди неприятная лестница, и чуть менее неприятный пандус. Выбор очевидно падает на второе, потому что сегодня у него уже нет никаких сил преодолеть несчастные пять ступенек. Поднимаясь наверх в лифте, Гранд глубоко вздыхает. - Прости меня, если я тебя обидел. Я не думал, что это будет выглядеть таким образом, и хотел как лучше. - Девушка поднимает на него взгляд, а после улыбнувшись уголками губ, кивает, мягко сжав на секунду предплечье в той части, которую не закрывало крепление протеза. Предворительно, она смотрит на ту часть, к которой хочет прикоснутся, и получает невирбальный ответ согласия.  - Хорошо, Кёрли. Спасибо, что хотели позаботится обо мне. Можно в следующий раз, когда почувствуете, что хотите проявить заботу или помощь, спросить, подходит ли именно такой метод? Я с радостью предложу что-то еще, если это не подойдет. - Капитан немного неуверенно улыбнулся на это, заметно расслабляясь в спине и плечах, насколько это позволяло его вертикальное положение. - Хорошо, Аня. Я так и поступлю в следующий раз. - Воздух между ними становится легче. Они выходят из лифта, подходя к двери его квартиры и стучат в неё, ожидая пока кто-то откроет. - Там есть две гостевые спальни, на них - один санузел. Если хочешь, можешь забрать вторую спальню под кабинет для учебы. - Мужчина решает немного рассказать, прежде чем им кто-либо откроет. Аня заметно ободрилась, слыша про возможность иметь личное пространство, и он закусывает щеку, чтобы не улыбнутся. Конечно, у неё будет место, где она может уединиться. - Не надо, мне будет достаточно и спальни. - На её щека проступает едва заметный румянец, он почти незаметен за тем, что она немного замерзла на улице. - Ну, может быть позже? Я не тороплю с решением, но просто знай, что это возможно. - Даже если это никогда не случится, он считает важным сказать об этом выборе. Ему кивают, и это помогает почувствовать себя чуть более полезным. Им открывает Дайске, который держит огромный черный пакет для мусора, полный от всего, что есть в нем. Брови у обоих ползут вверх. - Эм, о, Вы уже погуляли, да? Я вот хотел спросить, а что мне сделать с.. вот этим?..- Парень протягивает кулек поближе, открывает его, что бы они могли заглянуть вовнутрь, и все трое почти одновременно отстраняются, кривясь в лицах. - Это легче Выкинуть, Дайске. - Даже через маску, мужчина чудесно почувствовал стойкий смрад рвоты, желчи, пота и перегара от постельного белья и одеяла с подушкой, которое было так и брошено в пакет. Ему не надо спрашивать, чье это и почему так выглядит.  - Уверены? -   Но тем не менее, юноша завязывает тугой узел, прежде чем уточнить. Ему кивают. - Да, тут..уже едва ли стирка что-то исправит. Матрас в таком же состояний? - Когда они оставляют пакет в тамбуре, в месте с ещё рядом таких же мусорных пакетов, Кёрли пропускает в дом девушку и входит последним, смотря как Аня закрывает за ним дверь. - Ну, почти, на нем есть пара пятен и запах, в целом, тот же.- Слушая в пол уха ответ бывшего стажера, мужчина придирчиво оглядывает прихожую, стараясь отметить любые следы необратимого вандализма. В квартире было так же холодно, как и на улице, а из-за открытых окон можно было слышать улицу.  Запах мороза перемешался с чем-то кислым и затхлым, что уже успело выветрится, но не до конца. Скорее всего, ему придется отдать почти всё, что возможно, в химчистку, ведь стойкий перегар и затхлость банально впитались в шторы, ковры и мягкую мебель. Ему оставалось только молится, что бы деревянные полы и мебель не впитали в себя это, иначе в будущем точно быть ремонту. А у него не было на это ни сил ни возможностей сейчас. - Тогда, его тоже вынесем. - - Но его можно было бы почистить, и будет обычный  матрас. - Аня, до этого увлеченная рассматриванием того, что ей доступно с прихожей, подключается к разговору, ненадолго отвлекаясь от своих наблюдений. Капитан не может скрыть собственного интереса к тому, как она воспринимает то, что видит. Ей нравится тут? Ну, возможно и нет, с тем, что тут воняет и грязно. На самом деле, это выглядит самой холостой квартирой, какую можно представить, за исключением ремонта, который явно делали с большой любовью. Может только это и спасает квартиру от того, что бы она не выглядела совсем уж уныло. - Не надо, он..он давний. и скорее всего, пахнет. - Гранд неопределенно ведет плечом, прежде чем медленно, но самостоятельно пройти дальше, стараясь не думать о том, что другая его часть против выбрасывать вообще что либо. Она шептала, настаивала что : лучше оставить всё как есть, ведь кто может быть уверен в завтрашнем дне? Возможно, всё ещё можно изменить и исправить. Но это нужно было сделать, иначе тут бы лежали вещи, которые пахнут, и возвращают туда, куда больше дверь открывать не стоит. Гостиная..разочаровывает. Его плечи поникли от вида перевернутых кресел, разбросанных книг, грязного пола и уничтоженного ковра, который дотошно, но с любовью выбирала ему мама. Он был идеальным и мягким, пушистым и белым, самое то, после работы. Разуться и после купания запустить туда босые ступни.  Тут всё было сделано его родителями, но были детали, которые отложились в памяти больше всего. Родителей, как и ковра, как и ступней, у него больше не было. Настроение стремительно падает, когда капитан также молча идет на центр гостиной, чтобы с кряхтением попытаться поднять хотя бы одну книгу. Но всё, что у него выходит, лишь уцепится за спинку стоящего дивана и просто дернуть книгу за корешок. Недовольство разливается по его плечам и спине, заставляя нахмурится. Он пробует ещё раз, и ещё, но пластиковые клешни только скользят по предмету, и ничего у него не выходит. Дурацкие клешни. Дурацкие ноги, которые не могут держать равновесие, дурацкий Джимми, который в этот раз сделал всё хуже, чем за всё время, что его знал Кёрли. Он может чувствовать, как за его жалкими попытками молча наблюдают Аня и Дайске, не решаясь вмешиваться в такой деликатный момент. Возможно, они чувствует, что он едва сдерживает желание то ли разозлится, то ли расплакатся от стыда и бессилия. В помещении повисает неловкая тишина, которую нарушают только звуки проезжающих машин с улицы, чавканье вантуза из санузла, и безуспешные попытки мужчины поднять книжку хотя бы двумя руками. Из-за эмоций, у него ничего не получается, от чего некоторое время Гранд молча сверлит взглядом тонкую книжку, с унылым названием “Рекомендации по использованию новых космических летательных  аппаратов в кратком издании.”  Выпрямившись в спине, он медленно вдыхает и выдыхает, прикрыв уцелевший глаз, мысленно считая про себя на французком до десяти. Злость и боль от увиденного сжимают горло так крепко, что воздух идет в его легкие неохотно, словно через сито. С Джеймсом случалось, что иногда он не мог поддерживать порядок. Он мог не убирать у себя в комнате, но общая территория всегда была в относительной чистоте и ухоженности. Но такого не было ни разу. Он понимал, догадывался, что так будет, но догадываться и видеть - это две разные вещи. Дело было даже не в том, что Джеймс - свинья, а в том.. что это не просто мебель, не просто пятно на паркете и ковре,  не просто помятые книги и поцарапанные кресла. Это было время, когда его отец, возможно, ещё не знал о своем диагнозе. Поэтому тратил уйму сил и времени, делая собственными руками каждую доску этого пола. Внося и собирая в месте с сыном мебель, устанавливая её. У них не было денег на лишних рабочих, после покупки квартиры и всего для неё, поэтому разумеется, что большая часть - сделана в ручную, от того кое-где были ошибки. Но это не важно. Важно то, с каким посылом это было сделано. Эти малые детали интерьера выбирала его мать, со всей серьезностью, с какой подходила к любому делу. Тогда ещё отец был жив, и у неё было желание творить, радоваться и улыбаться. Выбирать глупые вещи, которые на тот момент ему казались ненужными  и несерьезными. Но теперь, Гранд был готов хоть на сто дурацких ковриков или фигурок у себя дома, если бы их выбрала его мать. Теперь это всё - только выкинуть, потому что никакая мастерская не восстановит стеклянных парных лебедей из редкой коллекции, и никакая химчистка не выведет эти пятна с его ковра. Дело было не в вещах. А в памяти о родителях, которой с каждым годом становилось всё  меньше и меньше, словно таких людей и не существовало вовсе. Словно он никогда не был сыном, ребенком, и детства у него тоже не было. Гранд Кёрли не мог быть маленьким мальчиком с молочными зубами и огромными глазами. Он не мог не менять что-то в жилье, само собой что-то ломалось, требовало замены, и так по мелочи, но осталось до того мало их вклада, что он не решался трогать оставшееся. Хоть что-то, но должно было остаться ему на память. И если бы это сделал кто-то посторонний, он мог бы просто злится. Но это сделал человек, который знал не меньше Кёрли, с каким трудом это все сделали его родители. Их родители, которые сделали эту квартиру для своих детей. Джеймс называл его уйму раз “сентиментальным плюшкиным”, из-за его трудностей расстаться с чем либо, что ему очень нравилось.  Но таких вещей было до того мало, что Гранд не обращал на такое заявление внимания. Было ли это “много” если он оставил одну или две фигурки на столе или пару красивых фотографий на стенах? Тем более, что так его называли только после того, как он начинал злится на сломанную безвозвратно вещь. Но вот честь и память родителей это не ваза и не помятый капот машины, это уже неуважение. И от понимания этого становилось больно. Открывая глаза, его настигает непреодолимое желание уединиться и побыть одному, спрятать получше свою уязвимость, чтобы после сделать вид, что это его не тронуло. Голос звучит почти спокойно, когда Гранд прекращает попытки поднимать книги. - Я уберу это потом. - Он  идет на выход из гостиной, стараясь не смотреть на Аню или Дайске. Его послушно пропускают, позволяя медленно идти по коридору, направляясь к спальням, предварительно заглянув к Свонси, который мучался с гостевым санузлом. - Что, уже сходили в кафе? Она сказала “да?” - Не оборачиваясь, техник агрессивно дергал руками, пытаясь вытащить вантуз, который крепко присосался к стоку душевой, и не хотел её отпускать. Мужчина изрядно взмок и устал, под подмышками и на шее его рубашки проступили пятна пота, а шею и поясницу, которую было видно, когда он сидел, орошали капли выступившей влаги.  Гранд цокает языком, невнятно пробормотав “нет.” чтобы после позвать Дайске. - У меня в кладовой есть средство для чистки канализации, стоит ближе к стене, на полу. Синее, с ракетой нарисованной. - Когда Свонси оборачивается на него, с непередаваемым выражением покрасневшего, от усилий,  лица, мужчина пожимает плечами, прикусив щеку, чтобы не прыснуть. - Надо было спрашивать. - - Мы обыскали всю квартиру..черт. - Техник утирает лицо предплечьем, отпуская вантуз, который стал раскачиваться из стороны в сторону. Кёрли щурится, стараясь скрыть легкое веселье от этого. Можно было просто спросить, и он бы подсказал где что лежит. Он озвучивает это вслух. - Могли бы просто спросить.   - Решив послушать ворчания позже, Гранд идет дальше, попутно показывая Дайске где кладовая и как найти нужное средство среди всего остального. Ему стоит также задуматься, куда выкинуть половину, или..то что осталось от Джимми, чтобы..что бы освободить место Ане. Ей нужно пространство для вещей. А где её вещи? Оглянувшись назад к тамбуру, мужчина не видит ничего, кроме её рюкзака и пакета с продуктами. Там же огромный кулек с всеми его бумагами и зарядная станция для протезов. Но никакого чемодана или ещё чего нибудь. Возможно, конечно, вещи лежат в машине, и они принесут их попозже. Но вряд ли ей хватит одного рюкзака на всё время с ним. Сама Аня, судя по всему, немного застряла в гостиной, но он не торопит, решив закончить осмотр первым. Вероятно, над ним просто сжалились, ведь его спальня осталась нетронутой. Всё в ней было так, как он оставил. В ней тоже открыли окно, поэтому было холодно, как на улице. Но по крайней мере, запах уже частично выветрился. Настроение от этого заметно улучшается, и капитан проверяет также комнату Джеймса, которая, ожидаемо, выглядит не самым лучшим образом. Матрас он всё же выкинет, просто ради того, чтобы пересилить противную пиявку в мозгу, которая просит этого не делать. Мы в любом случае не будем жить вместе. А консервировать это..будет странно. Для всех. Игнорируя ноющую пустоту под ребрами от этих мыслей, Кёрли проверят пустующую гостевую спальню, в которой давно никто не жил, и которая была самой маленькой из всех в квартире. Там всё осталось прежним, голый матрас, кровать, стол и табурет, шкаф у стены. Они иногда использовали это как склад для разного, или как кабинет, если гостиная не подходила для этого. С носа срывается вздох. Тут очень мало места, как по его мнению. Хватит ли Ане этого пространства? Если нет, стоит задуматься, как устроить всё так быстро, что бы спальня Джеймса..могла достаться ей. Если она, конечно, захочет. Ты просто отдашь это? Отдашь его место? Ему будет больше некуда вернутся. Он будет в бешенстве, что ты так поступил. Ты ведь даже не знаешь, насколько она с тобой тут, а уже готов отдать место своего брата. Последней частицы от твоей семьи. Тогда у тебя точно ничего не останется. Что, если она уйдет, как и другие до неё? Имеет ли смысл оберегать осколки уже разбитой вазы? По спине мужчины бегут неприятные мурашки, а к горлу подступил тошнотворный страх что-то менять. Ошибится в этом. И столкнутся с тем, что он больше не хотел, чтобы с ним случалось. Это глупо. Я идиот. Аня никуда не уйдет так быстро. Ей в любом случае нужно комфортное место для отдыха.  В конце концов, она теперь тут работает, и даже если она передумает, она не обязана мне ничем, потому что мы не…не.. “Не”..кто, Кёрли? Ему нужно сделать глубокий вдох и опереться плечом о проход в комнату, чтобы удержать свое неожиданно ватное тело на ногах. Он точно что придурок, раз уже воспринимает всё происходящее - не как вынужденную работу. Аня здесь не потому, что..нет, она хочет, но хочет помочь ему. Это значит, что потом, когда ему станет лучше, она уйдет домой. Это логично. Также она заработает денег и..и будет жить дальше. Не этого ли он хотел? Что бы она была счастлива в своей медицинской школе, с кучей друзей, может, парнем?.. Парнем? Сможет ли она когда нибудь снова доверять мужчинам достаточно сильно? Если она не справится? Если ей снова попадется какой нибудь урод, который.. - Вам плохо? Вы бледный весь..- Когда его зовут, а после тянут за край одежды, мужчина едва не подпрыгивает от неожиданности, оборачиваясь на торопливо отошедшую Аню. Они смотрят друг на друга, прежде чем Кёрли покачивает головой. - Нет, всё хорошо. Я просто задумался. М-м..ты что-то хотела? - Кислород снова поступает в его легкие, тем самым после стимулируя мозг начать думать, думать и снова думать. - Почти, у нас в сумке лежат продукты, которые лучше положить в холодильник. Вы уже смотрели кухню? - На него смотрят знакомые карие глаза, едва заметно, в них затаилась тревога, отчего его осматривают более подробно, выискивая причины поломки или изменений. Ему стоит быть аккуратнее с такими моментами, не стоит тревожить её сильнее того, что уже есть. А ещё у неё два кулька из магазина в руках, очевидно, тяжелых, и он ничего с этим не делает. - Не смотрел ещё, но я думаю, что холодильник должен работать. Позволь мне..- Его рука уже тянется взять тяжелый пакет, но..он может это сделать? Аня смиряет его протянутую руку взглядом, и подумав, отдает более легкий пакет, ожидая когда мужчина сожмет пальцы. Кёрли сжимает, и медленно опускает руку с кульком, смотря что тот вполне себе висит на двух “пальцах”. Вес ещё ощущается немного странно, он однозначно есть, но мужчина банально не чувствует ни текстуры ручек, ни что либо ещё. Только давление, которое скрепляет его культю и протез. Как если бы ему повязали этот кулек на запястье. Гранд смотрю на девушку, и ему улыбаются едва заметно, уголками губ. - Спасибо. - Возможно, всё не так ужасно. До тех пор пока под обувью Ани не хрустит фарфор.