После шторма/After the Storm

Обомлев от шока, девушка беспомощно смотрит на человека, встречу с которым не могла представить даже в худшем своём кошмаре. Её мозг был извращён в этом плане, генерируя множество неприятных и мерзких сновидений с одним и тем же человеком, каждую ночь, стоит ей накануне не устать достаточно.  Однако это - даже в подметки не годилось тому, что происходило сейчас. Перед ней определённо стоял Джеймс. Выбритый, одетый во что-то помимо комбинезона или джинсов — и даже не сильно измождённый таким, каким она запомнила его в прошлый раз. Это был именно он. Волосы отросли и теперь были собраны в короткий хвост на затылке, а под глазами легли глубокие тени, ещё сильнее подчёркивающие неподвижный взгляд, который трудно было описать иначе. Джеймс никогда не отличался эмоциональностью, однако сейчас его глаза пылали двумя яркими медными точками. Ей казалось, что если даже в теории такой день наступит, то она станет отбиваться, кричать, пытаться дать хоть какой-то отпор. Аня была уверена, что пересмотрев сотню роликов по самозащите — в моменте она сможет опрокинуть его на спину и задушить на месте. Разбить лицо до неузнаваемости, сломать в конце-концов кость. Может даже и не одну. В любом случае, клятву она никогда не давала, а значит и нарушать ей уже нечего.  В действительности же... Всё, что ей удавалось, это едва сдерживать набежавшие на глаза слёзы и удерживать безвольное тело в вертикальном положении. Или возможно, это он держал её вертикально, пользуясь стеной.  Ни о каком сопротивлении ни шло речи. Эффект неожиданности словно полностью лишал её способности думать, говорить, делать что-нибудь для спасения из рук психопата, который, каким-то образом, настиг её именно здесь. Этого просто не могло случиться.  — Какая же ты… Идиотка, — Но сам же Джеймс, не слыша ни отклика, ни хотя бы какого-то знака от неё, досадно вздыхает, поджимая сухие губы. Будто бы он ждал от неё чего-то другого. Рывком отстранив её от стены, мужчина волоком дотягивает бывшую коллегу до уборной, где, относительно тихо, прикрывает за собой дверь и закрывает её с щелчком на замок.  Аня же чувствует, как по позвоночнику бегут холодные мурашки от этого звука. Впервые она жалела, что замки, как и двери, вообще существуют. Одна стена сменяется на другую, а вместо запаха древесины в коридоре, она слышит что-то похожее на “морской бриз”, аромат которого вечно ставили в санузлы. А также... Запах духов, каких-то горьких.  И это то, что она поняла не сразу. Джеймс... Выглядит ухоженно и чисто. Он однозначно выглядит уставшим, но он ухоженный. Волосы чистые, от рук никаких посторонних запахов. Она... В теории может его укусить, позвать на помощь. Попробовать ударить коленкой, вырваться, но весь вопрос, не ударит ли он тогда её головой о стену? Тело прошибает неприятный мандраж. Что ей теперь делать? Мысли появляются в голове слишком медленно, цепляясь за мелкие и ненужные детали, вместо того, чтобы придумать что-то более рациональное. Она должна бежать, кричать и вырываться, но вместо этого стоит, словно олень в свете фар.  Джеймс оглядывается воровато, это заметно по тому, как он щурится и хмурится, прислушиваясь к коридору, а после медленно выдыхает, переводя взгляд на неё.  — Впрочем, не важно, какого черта ты сюда припёрлась. Мне нужно, чтобы ты меня выслушала, — Аня едва удерживает брови на месте, чувствуя, как в ребрах закипает возмущение — сильнее даже страха. Возможно, именно это её отрезвляет. С чего бы ей его слушать? Но она не в том положении, чтобы отказаться. Даже если мозг требует сделать хоть что-то, она... Не может пошевелиться. Хватка у него ужасно крепкая — такая же, как и у Кёрли, что девушка успела подзабыть за полгода. Удивительно, как второй пилот оставался сильным, даже с месяцами голодовок и стресса. Но даже если её стошнит от страха, она не может рисковать импульсивностью сейчас. Не когда её удерживает больной на голову мужчина. Она немного дёргает головой, изображая кивок. Даже если всё внутри сжимается от страха и отвращения, даже если она на грани потери сознания. Ноздри со свистом втягивают воздух, пока легкие выдыхают этот воздух назад. Аня терпела его уйму времени в закрытом пространстве, сможет и сейчас, до тех пор, пока он не полезет руками. В этот раз нельзя допустить того, что он сделал в прошлый раз. От воспоминаний по её хребту бежит холод, а внутренности разрывает на части, отчего кажется, будто это уже случилось. Её непроизвольно мутит. Если её стошнит — есть шанс захлебнутся в собственной рвоте.  — Смотри, мне срочно нужно кое-куда, и если ты поможешь мне туда добраться, то я помогу тебе, — Ежась от отвращения, Аня чувствует, как он наклоняется безумно медленно и близко, а потом шепчет ей на ухо — теперь она ощущает не только жар от его тела, но и запах изо рта вместе с тёплым дыханием прямо в ухо. Действие настолько пробирает её, что плечи непроизвольно вздрагивают, словно в предсмертной судороге, пока лицо корчится от неприятия. Ненависть вскипает столь стремительно, почти затмевая способность соображать, что именно он ей говорит. А Джеймс болтает почему-то слишком быстро и невнятно, глотая звуки, пропуская слова. Что он вообще хочет? Девушка снова вздрагивает, убирая голову подальше от его лица — не в силах выносить это. От него пахнет мятой и чем-то терпко-кислым. Всё смешивается с запахом кожи и пота, слишком глубоко въевшимся в память. Но когда её резко разворачивают обратно, стремясь установить зрительный контакт, Аня уже не выдерживает и со всей силы впивается зубами в его руку, достигая долгожданной свободы хотя бы в чём-то. — Ай! Твою мать, ты что, собака?! — Джеймс ожидаемо шипит, одергивая укушенную ладонь, торопливо осматривая её на наличие сильных повреждений. Его лицо мрачнеет, пока на светлой, но потертой коже выступают отпечатки зубов и виднеется слюна. Кривясь от брезгливости, он вытирает ладонь о брюки, цокая языком. Девушка проводит языком по губам, слизывая слюну и морщиться от горькости, которую оставила кожа руки.  — Х-хорошо, я отведу тебя, — Игнорируя его возмущение, хрипло предлагает Аня. Тем более, идти ей не далеко. Спуститься на первый этаж и сообщить, что в этом доме прячется псих. Однако Джеймс не понимает. Его лицо заметно вытягивается, будто её согласие было совершенно не то, что он ожидал. Возможно, ей стоит попробовать заорать? В теории, как хорошо тут можно услышать крики?  — Что, даже адрес не спросишь? — Чувствуя, как от неприятной догадки у неё сводит желудок, девушка наотмашь выдает, сдерживая дрожь в голосе, пока глаза быстро осматривают его настолько, насколько это возможно. У него точно нет оружия.  — Знаю, Boulevard des Croissants Perdus, immeuble Baguette. Что ты тут делаешь? — Маленький трюк с непонятным ответом и резким вопросом, но так она хотя бы попробует узнать права или нет. Но даже если она закроет глаза и уши — это нельзя никак оправдать. Джеймс не выглядел как голодранец. Он выглядел холеным и сытым, словно был тут приличное время. Наблюдая, как лицо мужчины сморщилось в непонимании, она поджимает губы. Её руки, которые он плотно держал в своей хватке, были сжаты так сильно, что кровоток стал проходить хуже, и пальцы уже становились холодными. Однако, этот ответ был настолько странный, что он поднимает на неё взгляд. Аня же ведет взгляд от его бедер до груди, после — до шеи. Голая, ничем не закрытая шея и выступающий кадык. В голове проскальзывает идея. — Чего? Какого... — Едва успев произнести начало адреса, мужчина совершенно не ожидает выпада в свою сторону, который заканчивается совершенно неожиданно. На секунду его открытое горло обжигает теплое дыхание, а потом на нежной коже — прямо над кадыком — смыкаются зубы, заставляя взвизгнуть и инстинктивно разжать пальцы на руках девушки. Он пытается оттолкнуть её, упираясь грубыми ладонями ей в плечи, но почти сразу же судорожно прикрывает пах, едва колену удаётся промазать мимо цели и врезаться ему в бедро. С другой стороны мужчину резко дёргают за волосы, толкая назад мощным ударом колена вперёд, предварительно воткнув им в живот. Откинувшись назад под острым углом, Джеймс испуганно размахивает руками перед собой, прежде чем рухнет на пол спиной вверх, болезненно ударившись лопаткой об умывальник. — Я повторю вопрос. Что ты тут делаешь? — Вместо зубов, его горло холодит перочинный нож, который вжимается достаточно сильно, чтобы образовать небольшую царапину. Аня седлает его бедра так быстро, что он замечает это только когда на него смотрят мокрыми глазами, которые не успели пролить слез от испуга.  Его же самого трясёт от страха и неожиданности, пока горло сжимает удушьем и болью, будто она прокусила его насквозь. Выкатывая ошарашенно глаза, Джеймс шипит, чувствуя, как она надавила коленями на его кисти рук, прижимая к холодному полу туалета прежде, чем он захочет поднять их, чтобы ударить её или проверить свою шею.  — ...С-сумасшедшая, — го голос хриплый, почти надрывающийся. Испытывая головокружение от кратковременной нехватки кислорода, мужчина судорожно дергает горлом, пытаясь освободиться из её хватки или хотя бы перевернуться, но вес девушки придавливает его сверху, не давая сделать это быстро и безопасно. Трезвая — у неё сил куда больше. Убедившись, что усилия тщетны, Джеймс переводит взгляд на бледное лицо перед собой. Его глаза цепкие, внимательно изучают каждую деталь её тела, вызывая острое желание прикрыться и спрятаться. Словно на ней вовсе нет ни клочка одежды. — Ответь мне. Сейчас же, — — Ты блефуешь, — Губы дергаёт нервная улыбка — следствие сильного испуга. В противовес его словам она действительно делает надрез, заставляя покрыться целиком холодным потом. По большому счету, не имело значения, как и когда он умрет, но от рук этой девчонки.. Однако Ане вовсе не казалось это шуткой. Она смотрела на него теми же грустными от природы глазами — они мерцали от слез и одновременно особого внутреннего огня. Несмотря на то, что её саму трясло от адреналина, руки оставались совершенно спокойными. — Ты так в этом уверен? Я отрезала руки и ноги человеку, который был мне дорог. Без сожаления, без страха, — — И ты... Сделаешь это? Убьешь меня? — Джеймс скалиться, оголяя немного кривые по бокам клыки, пытаясь скрыть собственное волнение. — Думаешь, мне не хватит мотивации убить человека, который меня изнасиловал? — Его грудь тяжело вздымается, пока карие глаза затравленно смотрят в ответ. У неё никогда не хватит храбрости на это. Никогда. Сколько бы Аню не зли — она слишком хорошенькая для такого. — Думаю, ты слишком самоуверенная, — — Неужели? — Они смотрят друг на друга предательски долго, в молчании, прежде чем он снова попытался дернуться, перевернуть её ногами, которые плотно прижаты к полу. С губ срывается пыхтение, его удерживают плотнее. С губ Джеймса срывается смешок, а голова опускается на пол, больше не соприкасаясь горлом так тесно с лезвием ножа. Аня поджимает губы, молча зажимая нож снова ближе к шее, не понимая причину такой смены настроения. Разве он не должен бояться?  — Тебе весело? — — Конечно. Меня еще никогда не кусали за горло, — Смех у Джеймса чихающий, словно он выталкивал из горла эти звуки, совершенно впервые, не умея это делать. Видеть же кривую улыбку у него на лице — что-то из разряда фантастики, из-за чего её тело покрывается мурашками. Также спонтанно, как началось его веселье, так же оно и спало, возвращая на лицо привычную усталость. — А знаешь, что еще забавно? — — И что же? — — Твой прыщ прям над глазом. Хочешь покажу? — И едва ли дав ей время, чтобы проанализировать сказанное, в глаз летит что-то влажное и вязкое, с характерным харкающим звуком. Она не успевает отвернуться. — Putain de merde! — Взвизгивая, девушка отпрыгивает назад, быстро поднося свободную руку к лицу, но в ту же секунду второй пилот выдергивает руки, и выбивает кистью зажатый уже не так сильно нож. Оружие со стуком скользит по полу до ближайшей стены, а крепкие ладони Джеймса хватаются за тонкие кисти медсестры. Ухмыльнувшись, он интересуется. — Но ты же... Не настолько тупая, чтобы зарезать меня в доме у человека... К-который меня сюда и привёз, верно? Или ты по прежнему... Ха, чёрт... Думаешь, что Голдмэн такой идиот, что не заметил чужака у себя в доме... — Видя затравленный взгляд, губы дернулись в более широкой улыбке. Вот это ему уже начинало нравиться. Даже с тем, что он запыхался и заикался пока говорил.  — С-сраный верблюд... На кой черт ты нужен ему? — — Один-один, невежливая псина, — Хмыкая, он держит её крепче, не позволяя ударить себя в лицо или пах. — Давай-ка подумаем вместе... Ещё раз ударишь — дам в морду, и не посмотрю, что ты женщина. Но возвращаясь к теме... Зачем директору компании человек, который знает капитана судна, как себя самого? И этот капитан погубил уход директора тихо и без пыли, — Чувствуя, как её челюсти плотно сжались от намека, девушка неохотно выдавливает из себя ответ, который уже очевиден. Вместе с тем, пытаясь понять куда может его ударить, чтобы выбраться. Выходило, что некуда. Вдохнув побольше воздуха, она предпринимает другую попытку получить помощь. Как раз его руки заняты... — Помогите! Насилуют!!! — Надрывая голос так, как только может, Аня не без удовольствия видит как скривилось его лицо от вопля, а одна из рук отпустила её, чтобы потянуться и снова заткнуть.  Однако предвидев этот вариант, девушка со всей силы сжимает собственные пальцы и бьет кулаком ему в скулу, слыша болезненный стон. Не теряя ни секунды, она вскакивает на слабые ноги, решив попробовать достать улетевший нож, но спотыкается о его тело и падает, стоит ему ухватить её за край шарфа и потянуть на себя, завязывая удавку.  Аня теряет равновесие и снова падает на пол, больно ударяясь локтем и поясницей, пока на неё с рывком налетают сверху, прижимая всем туловищем к жёлтому полу. Над головой раздается тяжелое дыхание, наперебой со словами. Ей же дышать под его весом невероятно сложно. Волосы неприятно лезут в глаза, а руку больно заламывают за спиной. — Как же ты заебала орать... Ты же врач, можешь хоть раз выслушать? Или ты только своей дыркой слушать можешь? — — Ебись конем, — Хрипло выдыхает девушка, шипя от боли. Он давит на её руку так сильно, что может её сломать.  — Как вежливо с твоей стороны, — Скептически замечает второй пилот, осуждающе цокая языком. Его глаза смиряют белый шарф, и она видит в них что-то нехорошее, иначе бы он не поджимал губы в такую тонкую линию. — Но я попробую еще раз, маленькая сорока. Твоё счастье, что я тоже не хочу тут находиться, — Устало выдыхая, чтобы восстановить дыхание после борьбы, Джеймс цедит каждое слово так отчетливо, что она может это слышать даже через стучащий пульс, который отдает ей в уши от давления. — Голдмэн дал мне взятку, от которой я не мог отказаться без пули в голове. И если ты не хочешь закончить так же, как я — то поможешь мне добраться до места назначения, спасая заодно собственную трусливую шкуру. Я не заинтересован ни в твоем теле, ни в тебе самой. Это доступно для твоей огромной, но тупой головы? Можешь считать это выбором во благо, в конце-концов, от Кёрли ты ела этот кал с особым аппетитом, этот раз можешь считать таким же, —

***

— Возможно, многие не захотят вмешиваться, однако мы поступить так не можем. Теперь Вам известно, что наша компания занимается не только доставкой медикаментов и врачей через космос — она также стремится защищать людей от несправедливости, вызванной увеличением числа роботов. Безусловно, неплохо переложить тяжёлую работу на машины, но недопустимо оставлять человека на произвол судьбы, верно? Сейчас мы наблюдаем настоящее бесчеловечное отношение. Основная задача компании — предотвратить намерения Пони Экспресс. Конкретнее говоря — планы мистера Голдмэна. Нетрудно предположить, что он намерен остаться чистым перед законом, одновременно растаптывая человеческие права в грязь. Но допустить подобное развитие событий абсолютно невозможно! Тысячи людей лишились работы и компенсаций. Огромная масса судебных исков зависла без движения. Именно сейчас настал идеальный момент поймать нарушителей на горячем и помешать избавиться от ответственности безнаказанно, — Чашка, в которой медленно остывает зеленый чай немного подпрыгивает, когда по столу хлопают ладонью. Гранд поднимает взгляд на лицо женщины, которая на вид не сильно старше него. Возможно, они ровесники.  Миссис Флит была достаточно энергичной и эмоциональной женщиной. Не могло и быть иначе, ведь в бизнесе черепах не терпят. На него смотрят серые глаза с вкраплениями голубого, их обрамляет несколько морщин и стянутость лица, немного пухлые губы и острый нос, её волосы заколоты в аккуратный пучок. Сама она достаточно невысокого роста, возможно, метр шестьдесят, но Гранд не решится сказать точно, сидя на стуле.  Поступившее предложение о встрече от компании “По Планетам” было спонтанным и неожиданным для него. Это было последнее место, куда Гранд бы обратился даже за советом. Молодая и активная компания — росла безумно быстро, оправдывая название каждого судна. Но попасть в нее — всё равно что прыгнуть выше собственной головы. Такой рост шёл от молодого коллектива, шагающего в ногу уже с совершенно иными технологиями, к которым сам Керли не имел ни малейшего отношения. Их деятельность была столь многогранна, что попытаться втиснуться сюда с его профессией дальнобойщика представлялось абсурдом. Однако, если он сам не искал встречи с ними, это вовсе не означало, что они не ищут встречи с ним. Выяснилось, что раньше они не могли до него дозвониться из-за всех его проблем со здоровьем. Но они прекрасно знали его ещё с корабля «Молния», нашедшего пропавший «Тулпар». И вполне вероятно, что именно бесконечные уговоры Морана заставили его здесь оказаться. Теперь же, кроме намёков о возможном трудоустройстве, ему предложили ещё одно дело, от которого он вообще-то мог бы и отказаться. Но есть ли у него выбор? — И если Вы согласитесь выйти с нами против них — это очень поможет расследованию. Даже самые небольшие детали, всё, что угодно. Мистер Кёрли, прошу, не поймите неправильно… Мы наблюдаем за ними не первый год, и то, что мы видим — просто бесчеловечно. И Ваш случай — один из них, — — Значит, Вы хотите чтобы я выступил свидетелем? — — В Вашем случае - пострадавшим. Мы бы хотели так же поговорить с Мисс Мусуме на тему этого предложения, но уже в другой день, — Гранд уводит взгляд, чувствуя как притупившаяся тревога снова возвращается, неприятно царапая ребра. Предложение было неплохим, возможно, даже с условием, что ему и ей предложат что-то более достойное чем сиделка и инвалид на пособии. Но стоило ли это того? Какие шансы на то, что его просто не выкинуть, как случилось уже с Пони-Экспресс?   — А адвокаты? — — Мы полностью решим этот вопрос. Поверьте, мы бы не стали предлагать этот вариант без учета всех нюансов, — Кёрли вздыхает, немного елозя на своём месте. Ему не нравилась идея судиться с Пони-Экспресс, когда его финансы не располагали на такие вещи. А заиметь ещё больше проблем для себя и остальных хотелось вдвойне меньше.  Конечно, всё тут было иначе. Офис просторнее, светлее и чище, меньше логотипов, отсутствие дурацких плакатов, более дружелюбная атмосфера. Перечислять можно было долго, но он прекрасно знал, как мало имеет значения обёртка. Ему было безразлично, была ли это благая цель, как ему рассказывали, или это просто борьба двух компаний, которые старались перетянуть на себя свою долю клиентов. Его фигура была не более чем пешкой в шахматной партии. Ведь если Пони Экспресс падёт — По Планетам станут лидерами на рынке. И не только как дальнобойные судна, а и куда больше. Возможно, даже исследовательские экипажи. И тогда их прибыль будет невероятных масштабов. Желание добить хромую лошадь можно было понять.   Гранд делает глубокий вдох, немного постукивая пластиковым пальцем по белому столу. Но если он откажется — какие гарантии что он чего-то добьётся? Куда возьмут инвалида с его устаревшими знаниями ?  Сердце неприятно покалывает с разных сторон. Было глупо ожидать, что у него имелся настоящий выбор. Но... Даже так. Не лучше ли согласиться? Принять как есть и просто... Стерпеть. По крайней мере, так Аня сможет пойти учиться на врача. Игнорируя горящие внутренности, которые словно высказывали так свой протест, он слегка кивает головой. — Ну... Допустим. Хорошо. Хотя я не совсем понимаю, зачем Вам... Так срочно ввязываться в это дело. Пони-Экспресс доживает свои последние дни, — — Но не Вам ли не знать, что умереть можно не до конца? Особенно им, — Кёрли приподнимает на это бровь. О, ну разумеется, он знал как это бывает. Был ли это нарочитый подкол над его ситуацией или случайный — оставалось только гадать. Но даже если и нарочно — что он им скажет? — Кроме того, ходят слухи, что Мистер Голдмэн подкупает всех пострадавших, чтобы отбелить себя на предстоящих судах. А это уже не очень хорошо, — К ним вмешивается Мистер Флит, который был куда менее многословным, чем его супруга. Можно сказать, он был её мрачной тенью, о которой всегда забываешь, даже когда он находится рядом. Так было и сейчас, Гранд успел упустить его из слепой зоны, и теперь натягивается, словно струна, когда снова может его видеть.  Помешивая кофе в свой чашке, мужчина опирается бедрами об угол стола, поднимая глаза на капитана. В отличии от жены, у него нету такого оптимизма и желания помогать. — Откуда такая уверенность? Подкуп — это не шутки. Тем более обвинять в этом такого большого конкурента — довольно рискованно, — — Тем не менее, это куда дешевле, чем компенсация, — Лаконично замечает мистер Флит, отпивая свой кофе. Гранд поджимает на это тонкие губы, немного хмурясь. Сложно поспорить, однако... Не это ли происходит прямо сейчас? Чем “По Планетам” отличались от Пони, если вызвали его с тем же самым предложением, которое осуждали? Или доносы во благо — не считаются? — Возможно, Вы даже могли знать кого-то лично, кто столкнулся с этим? — На него выразительно смотрят зелёные глаза мужчины, русые волосы которого уже притрусило сединой. От его взгляда внутренности неприятно сжимаются, словно ему было что-то скрывать. Но было ли? Гранд не поддерживал отношений больше ни с кем, кроме своей команды. В них — он был почти уверен. И никто не звал на сомнительные... встречи. Закусив щёку, капитан заметно мрачнеет лицом, перестав постукивать протезом по столу. Эти слухи нехорошо совпадали с тем, как Аню вызвали на разговор. Сколько бы Дайске ни пытался утешить его по дороге, сейчас это всё обнулилось до прежнего состояния. — Никого конкретно я не знаю, но моя... Бывшая подчинённая на днях получила приглашение на встречу. Примерно похожего формата, — Он смотрит, как они переглядываются. Это плохо? О, кажется, он упрекнул их в том же самом вслух. Теряет хват. — Мистер Кёрли... Возможно, в это сложно поверить, но мы действительно хотели бы Вам помочь. Это не бескорыстно, но точно не Вам в минус. Но говоря о Вашей подчинённая... — Миссис Флит тянет, складывая ладони между собой, словно заботливая мать, которая пытается успокоить маленького ребенка. И это почти раздражает его. Однако то, как быстро становиться еще более настороженным её супруг — переводит внимание. — Что ей сказали, чтобы она пришла? — Гранд молчит, чувствуя, что это переходит какой-то личный рубеж. Аня ведь только с ним поделилась, и до этого они никогда не выносили личные дела за пределы дома. Тем более это их не касается. Но с другой стороны — если эти слухи правда, ей могут грозить неприятности. Он... Так будет лучше. Просто перестраховаться, верно? Он обязательно извинится потом. — Что хотят рассмотреть её заявление на другого коллегу, который её... Изнасиловал. Это не совсем свойственно для этой компании, как Вы, должно быть, догадываетесь. Обычно дела в ней идут крайне... Медленно. Несмотря на название, — И он прекрасно помнил, как долго его прошлые коллеги собачились на тему этого заявления. Было ли всё так, как они рассказывали, или это была банальная клевета — он понятия не имел. Но в теперешних реалиях.. — Это... Необычно. Мы можем списать это на скорый уход компании? — — Исключено, это абсурд. Думаешь, компания на последнем вздохе будет тратить кучи денег по таким делам? — Чувствуя, как от короткого спора супругов Флит у него поднимается давление, Керли делает глубокий вдох, неловко переплетая клешни на телефоне, лежавшем у него на коленях. Совсем необязательно, чтобы это произошло именно с ней. В конце концов, Анна сказала, что встреча пройдет в офисе — следовательно, причин для волнений нет. Никому не придет в голову предлагать взятки и угрожать под прицелом видеокамер, верно? Сам он сотни раз бывал в офисах — там всё видно словно сквозь стекло. Прячутся буквально негде. От телефонного звонка вздрогнув, мужчина опускает взгляд и поспешно пытается отклонить вызов, даже не посмотрев, кто звонит: высветилось имя «Мюллер». Пусть подождет. Но звонок повторяется. — Мне жаль, дайте секунду... — С досадой шепчет Кёрли, хмурясь и сжимая зубы, снова и снова тыкая концом “пальца” по экрану, не сразу скидывая вызов в третий раз. Это всё было ужасно не вовремя, ему некогда было разговаривать сейчас о Марселе или давать дурацкие показания. За его неловкими попытками наблюдают не сразу, но видя настойчивость звонков, вздыхают. — Возьмите трубку, капитан, — Переводя взгляд на Мистера Флита, Гранд краснеет от такой снисходительности. Возможно, раньше он бы страшно возмутился на такие интонации и такие... Исключения для себя, но с тем, насколько его уже раздражает собственный рингтон... Со второй попытки и четвертого звонка он все же отвечает.  — Почему Вы не берете с Мусуме трубку? Я позвонила двадцать раз! — Немного опешив от такой нервозности в голосе, капитан отстраняет трубку от лица, чувствуя неприятное покалывание в животе от такого резкого начала. Что-то он совсем потерял стрессоустойчивость..  — Я сейчас на встрече. Аня забыла телефон дома, она тоже занята, — — Чем она занята? — Его перебивает так быстро, что брови так и сходятся на переносице. А какая ей разница? Разве кто-то из них сделал что-то, чтобы был запрет? Или что-то случилось? м В офисе у Пони-Экспресс. Что-то срочное? — — Сама? Она поехала туда и обратно сама? — — Ну, да. Сама. Разве ей нельзя? — Он... Разве должен ей это запретить? Почему? — А что случилось? Почему ей этого нельзя? — Мужчина мимолетно поднимает взгляд на директоров, прошептав губами неловкое “извините” за такую задержку и прерывание. Насколько велики шансы, что теперь его просто выставят за двери? Но сейчас это не самое главное. — Мисс Мюллер, я не могу говорить сейчас, если Вас интересуют новые показания... — — Джеймс сбежал. Его нет у нас и мы понятия не имеем, где он может быть. Вы можете назвать координаты офиса, куда поехала Мисс Мусуме, чтобы я могла отправить за ней машину? — Возможно, он ослышался. Неправильно понял. Потому что это просто нелепица. — Прошу прощения? — Его голос такой же спокойный, хотя внутри всё с треском отрывается, улетая куда-то в бездонную яму его желудка. Как это, сбежал? Как он мог куда-то деться из тюрьмы? Они ведь обязаны смотреть за ним, пока не пройдёт суд, и тогда всё будет как должно.  — Офис, капитан, Вы знаете в какой офис она поехала? — — Я... Нет, я не знаю. Почему Джеймс не под охраной? — Удивительно, как легко выходит это спросить. Словно это погода, а он выбирает, какую куртку надеть.  Совершенно всё равно, что о нём сейчас думают директора этой компании. Это безумно быстро меркнет, как и любые перспективы получить какой-то огрызок со стола. Его мир сужается до одного телефона и голоса в нем. Ведь всё остальное — лишь тёмная дыра, по которой он летит на своем стуле. — А как давно он не под стражей? — Кажется, Мюллер ему говорит что-то. О причине или варианте его побега, однако когда её не слушают и прерывают, женщина молчит. И это его нервирует. Нет. Наверное... Это всё же его злит. Но он не может ни кричать, ни плакать. Ничего из это не поможет ему справиться с этой новостью.  — Мисс Мюллер? — — Примерно... С момента, как Вы вернулись домой, — — Неужели? — И всё это время... Аня ходила на улицу с риском для жизни? За продуктами, к психологу, просто прогуляться, чтобы развеяться. Одна. По большому городе, в который сбежал её насильник, который ненавидел её ещё до всего. И никто им этого не сказал.  Совершенно никто.  Его горло такое сухое, что даже попытки несколько раз сглотнуть слюну не помогают, как впрочем, и убрать образовавшиеся пробки в ушах. Он не сделал ничего. На самом деле, не будь ему снова плевать на ту же проблему, он бы спросил, куда они дели Джеймса. Но ему было плевать. Слишком зациклился на новых впечатлениях, на более глобальных — и куда более серьёзных — проблемах, забыл, из-за кого всё началось. Из-за этого Аня или любой другой член экипажа могли пострадать вновь. Каждый день они жили с риском и даже не подозревали об этом. Его мутит. Во рту противный вкус подкатившей к горлу желчи, в которой он слабо чувствует вкус всех мерзких таблеток, от которых у него всегда отвратительная отрыжка.  А если Ани уже нет, или что то уже случилось? Этим же утром. Он мог что-то сделать, но не сделал ничего. Даже не попытался. Его еда стремительно ползет назад, выше и выше. — Мистер Кёрли? Ох... — Удивительно, как вовремя ему ставят ведро на колени и торопливо забирают телефон из протеза. Гранду неважно, кто именно подал ему пакет — это не имеет значения. В худшем случае его бы стошнило прямо на колени и чистый белый коврик. Наклонившись над пакетом и ведром, его выворачивает всем съеденным, пока уши звенят от осознания страшной истины. Мирного времени никогда не будет достаточно.