После шторма/After the Storm

— Д-да, разумеется! Где ты… вы? Куда мне приехать? Кто-то ранен? — Джеймс непроизвольно подпрыгивает на месте, будто не ожидал, что на его вопрос моментально ответят — и сразу же спросят что-то в ответ. Приоткрывая рот, он оглядывается на притихшую девушку, совершенно не зная, что нужно сказать. Он ведь не планировал отвечать на звонки. Не планировал прятаться. Не планировал засесть в эту чертову нору. Просто должен был уйти — вместе с Аней,а после исчезнуть без следа. Всё пошло не так, когда началась погоня. Ты всё еще уверен, что сможешь идти сам?  Покрываясь мурашками, Грей старался смотреть только в телефон, чтобы не увидеть лишнего. Это куда страшнее, чем ужасы по телевизору, уже по голосу ясно, что он может увидеть.  Трус. Грей не слышал Кёрли безумно долго. Тот уже мог говорить — его голос совершенно не изменился, акцент остался тот же. Это ощущается слишком странно, неестественно, чуждо. Словно разговаривать с кем-то мёртвым.  Впрочем, ему же это не впервой, да?  — Джеймс? Ты тут? — Едва не кидаясь телефоном в Аню, мужчина запускает дрожащие пальцы в волосы, совершенно потерянный. Нет. У него не получится. Он не сможет выдавить из себя ещё что-то, потому что просто не знает, что можно говорить, а что — нельзя. Нет, он не уверен, что сможет идти сам.  Правильно. Иди домой, к своему брату. Который всегда поможет тебе и поддержит. Но точно ли? После всего, что случилось?  Очевидно, что девушка не успевает среагировать, и телефон благополучно падает на землю. Аня сразу поднимает его слабо гнущимися пальцами, боясь, что связь прервалась, но экран по-прежнему светится, а Кёрли на связи — стал только более встревоженным и злым. Джеймс сжимает виски, прикрывает уши ладонями. Всё вокруг гудит — голоса, листья, мысли, собственное имя. Он не выдержит. Это слишком громко. Всё верно, у него не получается справиться с этим. Ему нужно..чтобы всё было проще. Он снова не справился, взял лишнего.  Гранд говорит неразборчиво, телефон передает его голос не идеально, особенно сейчас. Однако.. Что-то внутри него, закопанное, вытесненное — словно приподнимается. И от этого страшно, но и — легче. Кёрли небезразлично. Он спрашивает. Значит, возможно, ещё имеет смысл говорить.  Может, правда есть шанс вернутся домой? Сколько было побегов, всегда брали назад.   — Что происходит?! Эй! Кто там есть ещё? — — Я есть. — Сжимая телефон в своих руках, Мусуме глубоко вдыхает и выдыхает, не сводя взгляда с притихшего пилота. С телефона идёт тихий выдох облегчения — сперва легко спутать с помехами. Но Аня знает, как это звучит. И всё же грудь сковывает напряжение. Они не могут говорить так, будто Джеймса тут нет. Чаще всего такие беседы заканчивались плохо. — Я слышу… тебя. Аня, ты можешь сказать, где вы и что случилось? — Голос капитана почти скрипит от напряжения. Он подбирает каждое слово, чтобы не доставить ей проблем. Но сам катализатор всех этих проблем — сидит рядом. Словно отстраненный, но одновременно — внимательно слушающий. — Мы… в лесу сейчас, возможно, на территории заповедника. — — Что?! Что вы… как так вышло? — На мгновение Кёрли теряет самообладание, откровенно повышает голос, но почти сразу гасит его. Явно прикусывает себе щеку или язык. Бог знает, что проносится у него в голове в этот момент. Лес. Что там могло быть? Что уже могло случиться? И тут Джеймс чуть шевелится. Осторожно убирает руки от головы. Глубоко вдыхает. Впервые за всё это время голову отпускает боль. Он слушает. Прислушивается к интонациям. В голосе Гранда — тревога. Сдержанная, почти контролируемая, но она есть. Его задевает происходящее. А это — шанс. Маленький. Но шанс. Он переводит глаза с земли на бывшую медсестру. В голове, утомленной, больной, начинает формироваться идея. Нет. Его не примут..просто так. Надо сделать что-то стоящее прощения. — У нас проблемы с мистером Голдмэном. Он угрожает и преследует нас. — Аня вздрагивает, ненадолго смолкая, и смотрит вперёд, наблюдая, как меняется Джеймс. Этот взгляд, эта тень решимости — они никогда не приводили к добру. Ей не стоило говорить этого? — Понятно. Я… я приеду к вам. Ты знаешь, какой это заповедник? — Молчание. Пару секунд — но оно разъедает нервы как кислота. Аня, чувствуя взгляд карих глаз, с досадой шепчет: — Нет… нет, не могу точно сказать. — — Тогда оставайся на месте. Я вызову спасателей и… — — Стой. — Покрываясь холодным потом, Аня медленно поднимает взгляд с телефона на Джеймса. Он торопливо подполз ближе, ухватив её за запястье, не дав возможности одернуть руку. Прикосновение слабое, руки не теплые. И она уже достаточно замёрзла, чтобы почти не чувствовать этого. Но тело вздрагивает, одергиваясь назад. — Отпусти. Сейчас же. — — Дай на минуту. — И не думая ни секунды, Джеймс выдёргивает телефон у неё из пальцев. Будто осмелев,  вцепившись в эту идею, как в последний выход, он сжимает гаджет дрожащими пальцами и, прикусив внутреннюю часть щеки, наконец говорит: — Я… я вынесу её отсюда. Прямо тебе в руки. В целости и сохранности. Если пообещаешь, что не сдашь полиции. Ты… ты обещал решить это. Помнишь? Ты сделаешь это для меня? В обмен на неё. Я могу быстро идти. Тебе… только подъехать к заповеднику. — — К какому? — Словно не слыша страха или рваных эмоций, голос Кёрли остаётся осторожным, натянутым. Он всё ещё думает. Он всё ещё оценивает.  — “Надежда, первый номер”. Возможно, это недалеко от частных секторов.  — — Адрес? Или хоть что нибудь.. — — Адрес… — Словно назло — ничего не приходит в голову. Джеймс замолкает, пытается сосредоточиться, но мысли выскальзывают, как стеклянные шарики. Почему сейчас? Он точно знал. Почему же теперь так тяжело назвать…адрес.. — Джеймс, ты здесь? — Поднимая почти недоуменные глаза на Аню, будто она должна была знать ответ, Грей невнятно мямлит. Собственная уверенность падает на глазах. Нет, нет, он совершенно не здесь. Но он же знал, что может забыть, а значит… — Я… да. Тут. Я не могу его вспомнить. Эм..постой, я.. мне нужно посмотреть, кажется, была записка…или..нет? Я..Ты помнишь, куда я её положил, Аня?— В ответ - почти шокированный взгляд, который тяжело передать словами. Будто он спрашивал элементарную вещь. Но ведь он правда помнил! Просто сейчас уже нет сил на это.  На той стороне — тяжёлый вздох. Какие-то невнятные слова. — Я буду там через двадцать минут и… дай мне на минуту Аню. — — Ты же поможешь мне, да? — Он не торопится отдавать телефон. Голос напряжённый, почти умоляющий. Его мозг его снова подводит. Гранд должен понять!  — Да, разумеется. — Ответ звучит ровно, почти безэмоционально. Слишком быстро отмахнулся, будто от назойливой мухи. Однако и этого достаточно, чтобы подчиняться. Но… Кёрли не стал бы врать. Верно? Они всегда были командой, и им никто не мог перечить. В конце концов, у него есть важный груз. Медленно телефон отдают назад девушке, и Гранд о чём-то говорит с ней так, что Аня только говорит “да” и “нет”. Ничего лишнего, и связь включена не на громкую. Понять, о чём они говорят, — невозможно. Он… мог бы потребовать включить. Это же его право. Будет ли это иметь смысл? Наверное, нет. Но что с его головой? Всё же было в норме… и тут намного теплее. Даже жарко. Оттягивая ворот, мужчина облизывает пересохшие губы. Почему его мысли скачут от одного к другому? О чём он только что думал? Аня привлекает его внимание осторожным вопросом, ломким, почти надрывным, будто переступая через себя. — Д-Джеймс, а ты можешь… взглянуть во внутренний карман своей куртки? Может, ты записку туда положил… Он записал координаты на случай крайней необходимости — но не для того, чтобы кто-то их нашёл. Теперь это оказалось их единственным шансом. Иначе — тут замёрзнуть, или их найдут… Неохотно пальцы вытаскивают скомканную бумажку, которую не без удивления приходится читать в этих потёмках. Может, это послышалось, но Аня тихо отмечает, что не понимает, что происходит. Но она всегда была слаба в понимании многих вещей, куда ей до этого. — Эм, ийкь… нела… М? Вход девять? — Скривившись, приходится почти уткнуться носом в бумажку, чтобы понять, что там написано. Букв не видно, они все сливаются в одну кашу. — …Джеймс, что с тобой?.. — Голос Мусуме звучит уже больше обеспокоенно, нежели напуганно, и это вызывает почти ощутимый гнев. Она думает, что он не умеет читать? — Да я ничего тут не вижу! На, посмотри сама! — Вспылив, приходится сунуть к телефону и бумажку, чтобы девушка могла прочитать адрес совершенно спокойно, не без шока отмечая, что там же были координаты заповедника, входы и выходы. Всё верно, он ведь не совсем дурак, чтобы не сделать себе шпаргалку. Испытывая почти физическую гордость за себя, Джеймс слабо ухмыльнулся, слушая, как это всё диктует Кёрли. Вот же, смотри. Джеймс Грей снова герой. Но в конечном итоге телефон садится намного раньше, чем мужчина успел бы насладиться своим успехом. Оставляя их в темноте, можно услышать невнятное ругательство от Ани и её попытки реанимировать технику, которые в конечном счёте ничего не приносят, лишь отдаляют их от новой цели. Отворачиваясь от девушки, Джеймс без лишних движений отбрасывает мусор и листья в стороны, раскапывая им проход, лишь после замечая, что ему помогают, отбрасывая листья и землю дальше, чтобы процесс шёл быстрее. — Надеюсь, ты всё же посмотрела компас и знаешь, куда нам идти. — Хрипло нарушая тишину, Грей смиряет взглядом макушку девушки, которая заметно напрягается в плечах. — Знаю. Нам лучше поторопиться, пока всё затихло. — — Ничего не обещаю, я уже слабо ногу чувствую. — Цокнув языком, пилот лезет первым, прежде чем озадаченно нахмуриться, стоит ладони упереться во что-то холодное и мокрое. На улице куда светлее, чем в норе, и, поднимая голову вверх, Джеймс видит, как тучи принесли им снег.

***

— Вы уверены, что он вынесет её? — Вглядываясь в темноту леса, мисс Мюллер ненадолго отвлекается от того, чтобы распределить своих подопечных таким образом, что их не будет заметно любому, выходящему из небольшого арочного входа, который теперь не имел дверей в виде решётки. Уже через несколько минут после звонка от Дайске они смогли приехать и окружить лес так, что, независимо от того, выйдут ли потерпевшие правильно — их смогут увидеть. — Я могу… только надеяться на это. Но если мы будем ворошить лес — это может его спугнуть и принести Ане неприятности. — — Однако, если затянем — это тоже может принести проблемы. Возможно, даже летальные. Ветер крепчает, лучше не ожидать, пока снега станет слишком много, или он сорвётся из-за мелочи. — Кёрли отводит взгляд от полицейской, неосознанно закусывая язык, чтобы не сказать лишнего. Но Мюллер была права. Прошло уже больше двадцати минут, но никто так и не появился. К этому моменту приехала не только полиция, но и скорая, несколько спасателей и даже двое поисковых псов как самая старая и крайняя мера. Стоя около машины Дайске и используя её как временную опору, капитан напряжённо пробовал дозвониться снова, но, очевидно, что это больше не работало. — Я не хочу давить на вас, Гранд, но если ничего не произойдёт через десять минут, мы будем обыскивать лес, вне зависимости от того плана, который мы с вами обсудили. — Рука мисс Мюллер, одетая в кожаную перчатку, ложится на плечо мужчины, осторожно его сжимая. Смотреть на капитана было почти невыносимо, за считанные часы казалось, словно весь его прогресс по выздоровлению просто опустился до нуля. Он был заметно измотан и бледен, словно состарился на десяток лет от стресса. — Я понимаю. Вы видели что-то ещё? Следы преследования? — Но на этот вопрос лишь покачивают головой. — Пока что мы только стараемся достучаться до директора, но… ещё никто не открыл. — — Я бы на вашем месте, мисс Мюллер, всё же сосредоточился бы на поиске потеряшек. Если они там уже некоторое время — они могут замерзнуть насмерть. И пусть вас не смущает отметка в минус пять или семь градусов. — Щурясь от холодного ветра, в их разговор вмешивается закутанный по уши доктор, хмуро смеряя угольными глазами лица полицейской и капитана. На него смотрят с усталостью, словно озвученный факт был слишком очевиден. Складывая руки на груди, Мюллер спокойно добавляет: — Мы понимаем риски, но вас тут в целом не должно быть, Марсель. Ваша смена давно закончена, не было нужды ехать в такую погоду и время сюда… — — Мисс Мусуме и мистер Кёрли — мои пациенты. И я могу приехать в любое время, если это потребуется. Насколько всё плохо с… Джеймсом? — Обращаясь к Кёрли, доктор обходит машину, чтобы стать ближе и лучше слышать. Капитан хмурится, заметно поджимая челюсти, прежде чем ответить: — Сложно, доктор. Я не помню… чтобы с ним было всё так, как сейчас. Он путается в словах и не может… помнить вещи, которые запомнил ранее. — Замечая, как напрягается Марсель, грудь сжимает узлом. — Уже были галлюцинации, бред? — — Аня не знает точно, но он заметно не в себе. Эмоции шкалят, и он до ужаса боится полиции. Одно из условий — без неё. — Хмыкая, доктор становится спиной к ветру и лицом к Кёрли, ведя плечами: — Ещё бы он не боялся. Но если это срыв или психическая проблема — в полицию его действительно нельзя. — — Но это уже будут решать эксперты, а не мы. Наша задача — его найти и обезвредить. — Сухо корректирует женщина, наклоняясь ниже к собеседникам. Она намного выше Марселя, и чтобы не говорить сверху вниз, всегда клонит корпус ниже. — Если ты его напугаешь ещё сильнее — поедет в реанимацию или станет овощем. Вам оно нужно? Видя скривившееся лицо полицейской, губы врача дрогнули в едва заметной, почти победной усмешке. — Ну вот и ответ. — Отдаляясь от недолгого спора двух людей, Гранд судорожно перебирает то, что могло бы помочь в ситуации. Джеймс не разово чувствовал себя плохо, но это было уже совершенно новым уровнем. Что, если тот потеряется даже с бумажкой? Если Аня не сможет идти… или что похуже. Горло сжимает удушьем от волнения. Пока он стоит и думает — время продолжает идти. Аня может замерзнуть, Джеймс может окончательно сойти с ума, если уже этого не сделал. В этом его, Гранда, карма? Ждать, что это решится само собой, пока люди умирают мучительной смертью? Опуская глаза на свои ноги, в голове созревает абсурдная идея. — Я мог бы… зайти и позвать их. Мы выйдем вместе. — На него смотрят будто на умалишённого. Это было бы обидно, если бы не было правдой. Далеко ли уйдёт калека на протезах, который даже сейчас стоит с опорой от усталости? Его почти уносит ветер. Но это не важно. Толку от того, что с него сдувают пыль, если это не помогает ничему, лишь создаёт проблемы. — Это не рационально в вашем положении. — В голосе Марселя — почти сквозящее возмущение, которое капитан упорно игнорирует. Никакое решение тут не будет хорошим, так есть ли смысл осторожничать? Ожидание привело его к этому этапу, который можно было не проходить. Поднимая взгляд на разгневанное лицо доктора, мужчине хочется рассмеяться. Что с Марселем не так? Неужели тот совсем не понимает серьёзности ситуации? — Но тогда я найду их и не будем провоцировать Джеймса. Я… могу пойти не один, возможно, с кем-то из врачей или полиции, но они будут чуть подаль. Мы ведь уже поняли приблизительно, где они, значит, я могу зайти немного вглубь… или… Дайске! На секунду. — Оглядываясь, Кёрли ищет взглядом стажёра, который отошёл, чтобы поговорить по телефону, на который ему яростно звонили и родители, и Свонси, который, узнав о ситуации, намеревался ехать лично и решать этот вопрос. Каким образом — неясно, но явно не доброй силой. А ведь Гранд говорил не сообщать об этом и не тревожить других… Но много ли ему дало умалчивание? — Да? Подожди, Свонси, я перезвоню. — Подходя ближе, Дайске быстро сбрасывает звонок, засовывая телефон в карман куртки, которую уже, как и волосы, притрусило снегом. — Джеймса и Ани уже давно нет, тут стоит выбор: или ждать ещё, или войти в лес и попробовать их позвать. Ты… мог бы пойти со мной? Полиция и врачи будут с нами, просто немного дальше, чтобы его не спугнуть. — Чувствуя почти физический стыд за каждое своё слово, Кёрли может видеть, как легко парень соглашается на эту авантюру, едва ли подумав о рисках. Возможно, он их и учитывает, судя по серьёзному взгляду, но, обдумав слова, хмурится. — Вы хотите быть приманкой? Если Джимми правда опасен — это не лучшая идея… — — Даже ребёнок это понимает! Не глупите и позвольте решить это другим людям. — Отмахиваясь от неожиданно активного доктора, Гранд смотрит на бывшего стажёра. — Ну, почти. Мы просто выманим его и обезвредим. Ты только поможешь мне дойти до части леса, большего не надо. Да… так и сделаем, ты просто вернёшься назад, и… — — Я останусь с вами. Возможно, моя фигура покажется менее опасной, чем полиция. И если… с Аней что-то всё же случилось — я помогу её взять. Хорошо? — Дайске ободряюще улыбается, укладывая тёплые ладони на плечи мужчины, устанавливая зрительный контакт. Вглядываясь в настороженно-виноватый взгляд, молодой человек добавляет: — Если вам будет спокойнее, я спрячусь, и вы будете “одни”. Тем более, там будет полиция, врачи — и всё будет под контролем. — — Мне было бы спокойнее, если бы ты домой поехал… но ты ведь не послушаешься, да? — Вздыхая, Кёрли мягко сбрасывает ладони со своих плеч, прежде чем увереннее встать и опереться о трость. Дайске разводит руками, по-лисьи хитро щурясь. — Боюсь, что так. Будете ругаться? — — Ну, явно позже. — — А мы… могли дать вам рацию, и это даст ещё немного безопасности. — Мюллер, которая на мгновение притихла, неожиданно щёлкает пальцами, отходя к машине, чтобы взять рацию и отдать её Гранду, цепляя так, чтобы было незаметно и удобно её достать и связаться. Она делает это, игнорируя протесты Марселя, который оставался категорически против такой идеи и боролся за свой интерес так, будто от этого зависела его карьера. — Вы с ума сошли, он не может этого сделать! — — Это будет под контролем, и мы обойдёмся без лишней пыли. Тем более что я буду не один. — Глядя, как Дайске выдают такую же рацию, Кёрли переводит взгляд на доктора, совсем не понимая его беспокойства. — Что не так? Я не буду драться с Джеймсом, если вас это волнует. Не то, чтобы мне это тело позволило. — Криво улыбнувшись, Кёрли демонстрирует один из протезов, но мужчину напротив это совсем не веселит. Он выглядит почти напуганным, и это было максимально неестественным. — Дело не в том… — В голосе пожилого мужчины скрипит горечь, будто он не может точно назвать причину, которая бы объясняла его упрямство. Раздражённо растирая холодное лицо руками, будто хотел стереть этот страх с кожи, Марсель почти рычит: — Мне, как врачу, лучше знать, что вы выдержите, а что нет. И мой вердикт — вам не стоит видеться с Джеймсом. — — Я в любом случае увижу его на суде. Какая разница, случится это сейчас или через неделю-две? — Но не слыша ни одного аргумента, капитан хмыкает, отходя ближе к лесу. Дайске трусцой идёт за ним, неуверенно оглянувшись на заметно взволнованного медика. — Может, есть что-то, что он не может сказать? Всё же врачу правда виднее… — — Врачи тоже могут ошибаться. И пока что это не имеет никакой объективной причины. — Сухо отмахивается мужчина, уже отворачиваясь, прежде чем его схватят за рукав куртки, подтягивая ближе к себе. Оглядываясь, он едва сдерживает возмущение, которое поднялось по его горлу вверх, пока наблюдает заметно бледное лицо доктора совсем рядом с собой. — Что вы себе позволя— — Неужели всё нужно так усложнять? Вы как огромный ребёнок — всё нужно разжёвывать. Ваша психика не готова к такой встрече. Если вы его увидите, и если он навредит вам — у вас будет чудовищный регресс. А может, даже хуже. Не жалко себя — пожалейте Мусуме, ей же за вами следить. — Почти шипя эти слова, угольные глаза мужчины горят то ли от света фар пары машин, то ли от накатившей на них влаги, от холодного ветра. Гранд хмурится, слушая весь этот бред, и непроизвольно фыркает, отводя голову вбок. — Какая глупость. Я не боюсь Джеймса настолько, чтобы откатиться назад. Я знаю его с малых лет, как-то жил, и не страшно было. Что насчёт Ани… думаю, она переживёт, если я немного понервничаю. Это лучше, чем замёрзнуть насмерть или ещё что хуже. — — Вы — идиот. В упор не видите, что это риск куда выше, чем просто страх. — — Давайте вы расскажете мне о том, кто я, после того как мы закончим. — Не имея больше терпения слушать, Гранд выдёргивает руку из цепкой хватки тонких пальцев, стоит заметить полицейских и медиков, которые пойдут с ним. — И мне безразлично, умру я или буду деградировать. Аня вполне может бросить меня на попечение интернате или..что еще есть? Моё тело — кусок, сшитый из лоскутков одеяла. И если бы я решил вопрос правильно полгода назад — я бы не стоял тут, и вы бы меня никогда не узнали. — Уходя дальше, Кёрли чувствует, как его шею колет взглядами, которые прожигают его насквозь. Но это не имело значения. Перед ним открывалась немного протоптанная тропинка и темнота.