После шторма/After the Storm

— Джеймс! — Осторожно переступая комья грязи и выступающие корни деревьев, Гранд повысил голос, продолжая свои попытки дозваться хотя бы к кому-то. — Аня! — Останавливаясь у ствола дерева, мужчина почти надрывает горло, уже слыша, как его зов разносится эхом по пустому и черному лесу. Тут ничего не видно, ведь он уже отошел достаточно далеко от машин, чтобы свет их фар больше не был ему помощником. Его же небольшой фонарик освещал только то, что было под ногами, которые уже увязли в непонятной каше из снега, воды и грязи. Но мужчине не было холодно, в этом было слабое преимущество протезов. Удерживая себя от того, чтобы не оглянуться назад, где, по идее, были люди, Кёрли идет дальше. Всё было под контролем, он не должен настолько сильно думать о том, что может случиться что угодно. Неизвестность не должна его пугать настолько сильно, чтобы чувствовать, как замерзают культи рук и ног, которые соприкасаются с протезами. Всё хорошо. Просто продолжай идти дальше. Земля неприятно чавкает под ногами, пока Гранд старается заметить хотя бы очертание фигуры, но холодный ветер больно бьет по его глазу, вынуждая отворачиваться и жмуриться, смотря на мир из-под тонких ресниц. Погода, очевидно, ухудшилась и своей нестабильностью грозила перейти в сильный снегопад. И он по-прежнему никого не видит. Не имея результата, в голову закрадываются мысли о том, не повелся ли он снова на слова Джимми? Что, если тот, будучи невменяемым, уже давно покинул этот лес — и теперь всё это лишь потеря времени, которое утекает не только у полиции, но и у... Ани? Эта мысль холодит всё нутро намного сильнее ветра. Капитан старается не допустить того, чтобы паника душила его сильнее цели — найти девушку и доставить в безопасное место. Что, если Аня мертва? Что, если он найдет её тело прямо сейчас? Мозг рисует ему самые худшие исходы, от идеи которых уже начинает покалывать сердце. Гранд не сможет пережить этого зрелища и остаться живым. Он не сможет с этим смириться. Никогда. Останавливаясь на относительно открытой местности, мужчина медленно выпрямляется в плечах, стараясь держать равновесие на неровной земле. Тут ветер дует намного сильнее и забрасывает холодный снег ему за ворот куртки. Передергивая плечами, он пробует снова. — Джеймс, выходи немедленно! Иначе я уеду без тебя! — Гранд делает еще несколько шагов вперед, подальше от деревьев, чтобы его точно было хорошо видно и слышно, заодно практикуя более грубую форму того, что можно сказать. Что, если это сработает? Стоя вот так, на открытом кусочке земли, запоздало приходит мысль, что так он еще более безоружный. Даже если кто-то выбежит — успеет ли он хотя бы увернуться? Испытывая нервозность и от этого, дыхание непроизвольно сбивается. Ему страшно умереть вот так. Даже если Гранд геройствует поначалу — стоя в темном лесу, без заметной поддержки перед глазами, — он уже не уверен, что действительно такой сильный. — О, вот как? — Надрывный и хриплый голос раздается где-то за спиной Кёрли, вынуждая того почти подпрыгнуть на месте и торопливо обернуться, интуитивно отступая назад, чтобы немедленно посмотреть на того, кто это спросил. По какому-то неясному замыслу собственное сердце так быстро забилось в груди, что мужчина непроизвольно почувствовал тошноту, которая подступила к его горлу как предшественник волнения. Будто ему уже было до смерти страшно, хотя еще ничего не случилось. Свет фонарика падает сначала в ноги говорящему, а после поднимается выше, охватывая его целиком. — Джеймс... — С горла капитана непроизвольно вырывается вздох. Удивлен ли он сам, что действительно смог увидеть второго пилота? Что тот действительно пошел ему навстречу и не сбежал еще дальше? Но что куда важнее... В руках у Грея было тело, укутанное в его куртку. Сам мужчина стоял почти раздетый, в легком свитере. Но, будто потеряв любой фокус, Кёрли не мог перестать смотреть на ношу в руках Джеймса. Черные пряди волос развивал ветер, а голова девушки лежала безвольно на плече бывшего коллеги. Аня... Желудок скрутило в плотный узел, который был то ли от радости, что Джеймс додумался её не бросить, то ли от страха, что жизни в расслабленном теле уже могло не быть. — Её ты тоже тут оставишь? — Грей спрашивает это с наигранным безразличием. Но по ломкости в его голосе можно легко определить, что на самом деле мужчина давно уже на грани срыва, если не перешёл её уже. И Гранд совершенно не знает, что ему стоит ответить. Ситуация кажется до того безвыходной и глупой, что хотелось расплакаться от происходящего. В самом деле, его ничего в этой жизни не готовило к тому, что придётся вести переговоры в лесу с человеком, который, скорее всего, поехал крышей. Тактику приходится менять на ходу. Вынужденно отрывая взгляд от Ани, Кёрли напряжённо вглядывается в лицо Джеймса, которое казалось почти не поменялось. Общее состояние неухоженности не было чем-то новым, а обновки в виде запаха навоза и земли скорее дополняли этот новый образ невменяемости и непредсказуемости. Казалось, будто даже глаза в свете фонарика были какими-то дикими. Чувствуя себя неуютно от такого пристального внимания, Гранд нарочно держит себя уверенно, стараясь не показывать, насколько ему на самом деле страшно сейчас. Страшно, что любое его слово будет иметь последствие не только для него самого, а и для девушки, которая без сил лежала в небезопасных руках. Как он жил до этого, имея ответственность не меньше? — Нет, не оставлю. — Констатирует мужчина и делает шаг вперёд, ближе к Джеймсу, пытаясь ухватить взглядом, есть ли при нём оружие. Но сейчас обе руки пилота были заняты ношей, поэтому, даже если бы тот захотел сделать что-то глупое — в любом случае был бы зазор прочности. Кёрли говорит более уверенно. — Мы идём домой. — Грей не шелохнулся. Мужчина стоял на том же месте, внимательно рассматривая стоящего перед собой друга, после чего опустил взгляд вниз, на бледное в свете фонарика лицо девушки. — Я тоже иду с “вами”? — Джеймс не обращает внимания на то, как вводит в ступор этот вопрос, от чего теперь Кёрли выглядит как рыба, которую достали из воды. — Что насчёт меня? Ты же... уже придумал, куда пойду я? — Приходится снова брать собственное лицо под контроль и суматошно думать. Нет, он так далеко не думал. Давай, Кёрли. Едва ли это первый раз, когда Джеймс такой? Едва ли он будет вникать в правдоподобность теперь. — Для начала — мы идём домой. Включая тебя. — Расправляя плечи, мужчина твёрдо говорит это, мысленно едва ли не щёлкая языком на такую очевидную ересь. Лжец с Кёрли всегда был никудышный. И кажется, будто Грей на это действительно ведётся. Его лицо немного расслабляется, а дыхание будто выравнивается. Гранд почти ликует, прежде чем протягивает руку, не занятую тростью. — Идём? Я могу понести Аню и дать тебе куртку. Тут холодно... — Голос нарочно становится мягче, лояльнее, как поощрение за будущее послушание. Стараясь не думать о том, что это похоже на разминирование бомбы и общение с умственно отсталым человеком, у которого эта бомба в руках, Кёрли ждёт. Минута на обдумывание. Долгая, предолгая минута. — Хорошо... ладно. Домой, да? — В голосе Джимми — неуверенность, будто он не до конца понимает, куда конкретно они пойдут. Кёрли охотно кивает, борясь со слабостью в коленях. Он не представляет, как именно будет исполнять то, что сказал, но это не имело никакого значения. — Да, домой. — В голосе слышится тихий вздох, пока Джеймс до одури медленно решает передать ему Аню. Он отстраняет её от своего плеча, и сердце Гранда сжимается от того, как безвольно её голова клюнула в бок, ведь Грей не особо заботился о бережности. Ещё немного, и всё закончится. Его посещает мысль, что это оказалось куда легче, чем планировалось. — Вот так, давай её сюда... — Тихо шепчет капитан, не сводя взгляда с того, как тело подносят ближе, лишь руку протяни. Что-то за его спиной ломается и шуршит. — Блять! Ебучий барсук! — Грубый голос визгливо кричит это, заставляя обоих мужчин едва не умереть на месте от испуга. Челюсть Кёрли клацает от резкого закрытия, в то время как Грей почти роняет тело девушки на промёрзлую землю, стремительно бледнея лицом. Совсем недалеко от них, из своего укрытия почти вываливается один из медиков, роняя свой чемодан и с силой швыряя всё, что попадалось в руки, на семейство барсуков, которые в ярости продолжали атаковать свою цель, которая в очередной раз разрушила их берлогу за эту зимнюю ночь. Вскоре за мужчиной спешно выбежал другой медик, убегая от такой же агрессивной твари, в то время как полицейский пытался припугнуть обезумевших животных холостым выстрелом в землю. Переводя внимание на Джеймса, Кёрли видит, как меняется выражение лица мужчины за считанные секунды. Будто калейдоскоп, Гранд видит всё — от слепой, почти детской веры в чудо — в шок, разочарование, а после — почти звериное бешенство. Собственное сердце ухает в ноги, а до этого едва налаженный план рвётся на части. Отступая на два шага назад, Грей с силой прижимает Аню назад к себе, от чего та, скорее всего, больно ударяется лицом о его жёсткую грудь, приходя в себя и непроизвольно застонав от боли. — Ты притащил их сюда! Ты... лгал! — Голос мужчины срывается на болезненный, почти отчаянный крик, и Гранд не может сосредоточить своё внимание хоть на что-нибудь. Его до ужаса пугало то, что всё шло наперекосяк: боль Ани, и психи Джеймса, и неразбериха за спиной. Что ему стоило делать сейчас?! — Я... — Кёрли проглатывает колючий комок слюны, которая раздирает его горло. Глаза мечутся от одного лица к другому, а мысли разбегаются в разные стороны. — Это... это просто врачи, для безопасности... — Первое, что приходит ему в голову. Сжимая трость в бесчувственном протезе, капитан делает шаги навстречу, судорожно наблюдая, как Аня немного двигается, пытаясь интуитивно высвободиться. Но Джеймса больше не устраивала никакая ложь. Яростно мотнув головой, с его горла вырывается невнятный звук, который напоминал то ли всхлип, то ли стон. Поднимая наполненные слезами глаза на капитана, второй пилот плотно сжимает челюсти, будто не в силах сказать что-то ещё. — Джеймс, пожалуйста, это небольшое... недоразумение. Мы можем всё исправить, хорошо? Но на эти слова лишь сдавленно хмыкают, криво улыбнувшись. — "Недоразумение"? А сколько ещё таких недоразумений будет? Стоять! — Одно короткое мгновение, за которое, казалось, можно было только моргнуть, — и Грей отламывает острую ветку, прижимая её к горлу девушки, предварительно удерживая её так, чтобы острие точно касалось тонкой кожи на шее. Карие глаза сверлили людей за спиной Кёрли, которые действительно замерли. О, это плохо. Это очень-очень плохо. — Ещё шаг — и некого будет спасать. Опускай пушку! Давай! — Уже не оборачиваясь, Кёрли может слышать, как один из полицейских опускает оружие, а медики замирают на месте. Кто-то говорит невнятное "тише-тише", но это уже не поможет. Но ничего из этого не могло оторвать его взгляда от конца палки, который уже немного впивался в шею Ани. Собственное сердце больно сжимает иглами страха, и дышать почти невозможно. Это длится, пока одна из мыслей всё же доходит до мозга. Марсель... был прав. Это понимание приходит холодной правдой, которая прожигает в нём дыру. Ему не стоило сюда идти, не стоило геройствовать. В образование, которое имел Гранд, не входили навыки переговоров с такими людьми в таких ситуациях. Что теперь делать? Лишь надеяться, что Аня не станет шевелиться или паниковать, будучи теперь в сознании. С её приоткрытых губ идёт тёплый пар воздуха, а прикрытые до этого глаза теперь распахнулись, полусознательно глядя в черноту ночного неба. — Вот так ты поступаешь со мной? Лжёшь, бросаешь, даже в такой ситуации! Неужели... неужели тебе настолько плевать? Или тебе нужно только это? — И, считывая молчание за согласие, с горла Грея срывается лающий смешок. — Ну разумеется! Как я мог подумать, что после всего, что случилось, ты вдруг захочешь меня увидеть, помочь мне? Ведь... так очень удобно — просто свалить всё на меня, сказать, что я виноват, будто ты тут вообще ни при чём! Когда карие глаза ловят на виду Дайске, мужчина едва удерживается от размашистого жеста в сторону бывшего стажёра. У Кёрли темнеет в глазу, когда острие палки больно впивается девушке в шею. — Да ну, ты что, всех сюда притащил? Все хотят посмотреть на то, как зло карается по заслугам? Не страшно, что именно ты променял меня на бабу? Что именно ты пообещал мне хорошее будущее и не сдержал слова? — — Я не ручался за то, что так получится! Ты искал работу — я дал тебе её! Я ни на кого тебя не менял, ты сам принял это решение! И не я заставлял тебя делать то, что ты сделал! — Что-то внутри Кёрли лопается, будто шарик с водой, и то, что лежало за корнем языка, выходит наружу — через губы и его рот. То, что он не осмеливался сказать вслух. Ему стоит быть осторожнее. Что с ним не так? С кем он решил спорить? — Правда? И что мне сделать с твоим “не ручался”? Намазать его на хлеб? Хотя... ей ты тоже подобрал шикарный вариант — угробить молодость на человека, который сломал ей остатки карьеры... Я так понимаю, она живёт с тобой? И как? Многого добилась? Хотя, наверное, не многого — раз пришла брать взятку у бывшего шефа. — Его насмешливый тон пробивает всё внутри, будто заряд электрического тока. Едва не давясь от желчи, которая обжигает язык, капитан скрипит от гнева, который вызвала эта бессмысленная тирада. Ему стоило просто ударить Джеймса тростью — и всё бы кончилось. Стоило ли сохранять терпение и остатки толерантности? — Я пытаюсь помочь вам обоим. Это не всегда будет получаться, потому что я не бог и не могу знать всё. Я делаю всё, что могу, и сейчас лучше успокоиться, чтобы решить это мирно! Просто послушай меня, и всё будет в порядке. Я могу это исправить! — Затылок будто пробивают маленьким молоточком. Ещё немного — и Гранд потеряет рассудок за компанию, чтобы атаковать мужчину перед ним. — Ты уже достаточно всё “исправил”! Вон, уже ждут с наручниками — как бы “исправить” получше. Ты вообще бывал хоть раз в тюрьме, чтобы вешать мне такую лапшу на уши?! — Раздражённо подмечают в ответ, морщась от чего-то, после чего Грей трёт голову о своё плечо, будто сбрасывая боль. Кёрли выдохнул сквозь сжатые зубы. Чёрт. Почему, почему всё всегда так? Почему никогда нельзя решить как обычные люди? Потому что Джеймс нездоров. И ты это упустил. — Джимми... у этого есть другой выход. Тебе не нужно... ехать в тюрьму. — На самом деле, если бы сам Грей не молчал в этот момент, охрипший голос Ани можно было легко потерять в этой стычке. Но её бледная ладонь плавно скользнула по шее мужчины, прежде чем зарыться в его русые волосы и немного их сжать, чтобы он точно её слышал. — Помнишь, что я однажды говорила всем? Что… что не всегда люди становятся чудовищами. И каждый имеет шанс измениться. Ты тоже. — Её пальцы немного слабеют, прежде чем сделать мягкое поглаживание, от которого он покрывается мурашками и щурится, будто обдумывая это. Этот жест переключает внимание и обливает его гнев ведром холодной воды. — Ты ошибаешься. Со мной уже ничего не поделать. Но и с ними я не пойду. А значит… — Давление от палки на горло усиливается, и с губ девушки выходит тихий выдох. Это больно, возможно, там останется ранка. Возможно, переубедить его уже нельзя. — А как же больница? Туда… ты тоже не пойдёшь? Там принимают всех, кому тяжко. Кто потерялся. — На мгновение становится тихо. Так тихо, что каждый тут может слышать собственное дыхание. Обдумывая её слова, Джеймс настороженно переводит взгляд на людей перед ним. — Больница? По твоему, я больной? — В голосе слышится сомнение, которое не до конца его устраивает. Не теряя и секунды, Гранд охотно подхватывает эту идею, меняя гнев на милость. Заталкивая свою злость далеко, глубже. Ну же, представь, будто сочиняешь сказку для ребёнка. Забудь, кто перед тобой стоит, забудь всё, что он сделал. Это достойная цена для обмена на жизнь, не так ли? Этому его учили. Это Гранд умеет. — Ты… просто потерялся. Ты ведь на деле не такой, ты бы… не стал так поступать, как поступаешь сейчас. Ты устал, тебе тяжело, но это не конец. Это ещё можно исправить. Анины слова имеют смысл. — Это привлекает внимание. Вот они — карие глаза, которые когда-то не принадлежали насильнику и обезумевшему человеку. — И что со мной будет дальше? Какие гарантии, что это не враньё? Я не хочу… — Но едва успев договорить фразу, лицо Джеймса заметно бледнеет, а рот так и остаётся приоткрытым для того, чтобы так и не закончить уже заевшую на языке мантру. — Я не… постой…что это? — Он пробует снова, немного нахмурившись, но даже это получается сказать не сразу, рот безвольно хватает холодный воздух, пока взгляд расфокусируется, и горло не может протолкнуть его дальше, в дыхательные пути. Ещё попытка — со свистом, с которым обычно кто-то давится, и та провальная. Что это такое? Гранд растерянно приподнимает брови, оборачивается на людей за своей спиной, и они уже намного ближе, будто уже знают, что делать. Ему машут руками, невербально уговаривая продолжить разговор. — Ты в порядке? — Кёрли уточняет, подходя вплотную, будто риск безрассудных действий от пилота стал ниже. Подняв руку, капитан держит за его запястье, и единственное сопротивление — сжатые крепче пальцы на оружии. И взглянув в лицо Джимми — можно увидеть, как на лбу выступает немного пота, а зрачки словно расширены. Дыхание мужчины сбивается, становясь короче и чаще. — Мне п-плохо… — Сипло говорит Грей, непроизвольно делая шаг вперёд, к не ожидающему этого Кёрли. Боясь за палку, Гранд пробует осторожно её отвести, замечая, как Аня выставляет руку и придерживается за его плечо, желая воспользоваться шансом на свободу. Другая её рука всё ещё на шее Грея, слегка блуждает пальцами по ней, будто что-то пытаясь найти, и..находит. Пальцы девушки плавно скидывают небольшой дротик, ампула которого уже была пустой. Лишь когда маленькое, словно клубника, не больше, оружие падает на землю, девушка перестает трогать шею пилота, отпуская её. — О-он сейчас может упасть. — Тихо предупреждает Аня, и будто по её команде это начинает происходить. — Джеймс? — Кёрли едва удерживает обоих, обнимая Аню за талию и одновременно подставляя плечо Джеймсу, чтобы тот не упал лицом вниз. — Джимми, ты меня слышишь? Тело пилота подгибается, как будто внутри что-то отключилось. Руки ослабевают, пальцы всё ещё машинально цепляются за ткань — но уже без силы. Палка падает из ослабевшей руки. — Эй, он сейчас рухнет! — позади снова раздаются шаги. —подойдите кто-нибудь! — Но и оглядываться не нужно, чтобы услышать, как двое мужчин-медиков подбегают ближе, а Дайске берёт Аню под вторую руку и забрасывает её себе на плечо, помогая поддержать её. Кёрли отступает назад, позволяя уже подбежавшему фельдшеру подхватить Джеймса за подмышки и осторожно уложить на спину, под которую шустро подложили носилки. Второй медик бросается к их чемодану, расстёгивает и что-то достаёт. Они переговариваются между собой, управляя ослабевшим мужчиной так шустро, что едва ли проходит две минуты, как Джеймс распластался на земле, с раскинутыми в разные стороны руками и мутным взглядом в небо. С его горла хрипло идут такие же короткие выдохи и вдохи, а безвольное тело взяло слабый озноб от холода. Это происходит настолько быстро, что у Кёрли не хватает слов или мыслей, чтобы это прокомментировать. В одну минуту то, что угрожало нескольким жизням, просто лежало пластом на земле, без сил даже на дыхание. Он никогда не видел Джеймса таким. Он никогда не видел, чтобы вопрос решался вот так!  — Прошу прощения, позвольте мне осмотреть мисс Мусуме. — Едва не упав от неожиданности, Гранд оборачивается на того, кто его постучал мягко по плечу. Ещё один фельдшер, который подбежал чуть позже, уже как подкрепление вместе с коллегой за его спиной. Не противясь и секунды, мужчина с стажёром передают девушку в руки медику, позволяя проделать почти те же манипуляции. Дайске возвращает Кёрли его трость, которую капитан принимает механически, не обдумывая, что ему дают. С таким же успехом он мог принять змею, не моргнув глазом. Стоя среди этой суматохи, Гранд глупо смотрел вокруг себя, силясь понять. Всё закончилось? Просто… закончилось вот так? Переводя взгляд на Аню, он смотрит на неё при более ярком свете, который пришёл вместе с подмогой, и лишь теперь видит, насколько сильно ей хуже по сравнению с тем, как он видел её перед выходом. Её также спрашивают, слушают, проверяют давление, но в отличие от Джеймса, Мусуме может отвечать на вопросы.  На минуту, Гранд пересекается с девушкой взглядом. Глядя на него в ответ, Аня приоткрывает бледные губы, чтобы устало предупредить его о чем-то. В карих глазах плескалась жалость и что-то еще...  — Ох, только вниз не смотрите… — — Что? — Кёрли нахмурился, не до конца понимая, о чём идёт речь, но осмотрев Аню с ног до головы, внимание крепко привлекает то, что джинсы девушки в районе паха были прилично пропитаны темной кровью. Чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота, а мир начинает вращаться вокруг своей оси, капитан прикрывает глаза. Ему нужно сойти с этой карусели. Собственное тело качнулось в бок. Кажется, его кто-то придерживает за плечи, и пытается усадить на ближайший пень, но это уже так далеко, далеко под водой, которая шумит в его ушах.