Боль означает, что мы всё ещё живы

      Они снова собрались за столом. Все вместе. Четверо из них — ожившие мертвецы. В закатном свете экрана Джимми до сих пор мерещилось, что каждый из них в крови. Он всё ещё не до конца поверил, что это не очередное видение, не бред его больного разума.       — И какого хуя вы оба натворили? — не стал подбирать слов Свонси.       Он смотрел со злобой, особенно на Джимми, будто знал, кто именно здесь больше всех виноват. Но Джимми этот взгляд совсем не пугал — перед глазами до сих пор стояла картина: всего одна пуля — и безвольное обрюзгшее тело с росчерком красного на лбу.       Он пытался всё это обдумать, но мысли метались туда-сюда. Его мутило. Экран на стене — проклятый закат! — раздражал глаза.       Кёрли отыскал ему где-то свою старую рабочую куртку. Её грубоватая ткань теперь цеплялась за бинты, тревожила ожог и всё ещё, еле уловимо, пахла своим прошлым владельцем.       Наверное, ему следовало обо всём тому рассказать, а начать с признания своей вины. Он уже проходил это в прошлый раз — строил из себя того, кем не являлся на самом деле. И чем всё это закончилось?       Кёрли должен был узнать о том, что ожидает его теперь…       — …Скорей всего произошла ошибка в автонавигации. — Голос капитана вырвал Джимми из раздумий. — Навигационный компьютер сообщал об аномалии в траектории астероидов. Я скорректировал курс судна ещё за день до аварии.       — Говоришь, что компьютер ошибся? — недоверчиво хмурился Свонси.       — Нас не было в кабине в тот момент. Я не могу утверждать наверняка, но автопилот ещё никогда не подводил прежде…       Кёрли врал.       Джимми уставился на него, не веря своим ушам. Почему он скрыл от них правду? Не легче было бы свалить всю вину на него? Просто сказать: «Этот придурок сошёл с ума!»? Ведь так оно и было на самом деле.       Конечно же, Кёрли покрывал его! Разве он не поступал так всегда? Когда-то, много лет назад, он защищал Джимми от гнева его отца, а позже: столько детских обид, подростковых неприятностей и взрослых проблем! Кто, если не Кёрли, всегда поддерживал его? Кто подставлял ему плечо в самые трудные моменты его паршивой жизни? И даже сейчас… Даже в такой ситуации…       — По какой бы причине не произошла авария, я беру всю ответственность на себя, — заявил Кёрли тем временем, и звучал он так решительно, будто до сих пор держал ситуацию под контролем.       Но внутри у Джимми всё, казалось, покрылось коркой льда.       Нет! Он не мог допустить подобного, только не в этот раз! Внезапно, с пугающей ясностью, он представил, что произойдёт, если Кёрли обо всём узнает. Скажи, что им не хватит еды, и тот без колебаний отдаст свою порцию. А если узнает, что их не спасут… Что он сделает, услышав об единственной рабочей криокапсуле? Непременно, с вероятностью в сто процентов, Кёрли пожертвует собой.       Джимми глянул на Свонси. Как тот поступит теперь? Скроет ли правду о капсуле от их капитана?       — Чего уставился, Джимбо? Если есть что сказать, так выкладывай!       «Скроет или нет?» — раскалённым железом крутилось в его голове, и Джимми не удержался от вопроса:       — Что с хозотсеком?       — Ты, блядь, думаешь о хозотсеке? Сейчас? — возмутился мужчина. — А что с кабиной пилота, не хочешь ли нам рассказать?!       — Это моя…       Что-то стукнуло о стол рядом с ладонью Джимми — Кёрли с силой поставил кружку, наполовину выпитую воду чуть не выплеснуло через край:       — Сейчас не время для ругани. Нам всем нужно взять себя в руки и успокоиться.       — Но что нам теперь делать? — подала свой слабый голос Аня.       Она сидела с другой стороны от Кёрли. Живая. Они всё ещё были живы. После аварии прошёл всего один день, но минуты уже утекали. Постепенно кончалась вода и еда. Все они вдыхали воздух, ограниченный вышедшей из строя системой жизнеобеспечения.       — Поступим так. — Кёрли обвёл свою команду серьёзным взглядом. — Узнаем, в каком состоянии основные узлы. Посчитаем количество запасов. Я займусь системой управления и компьютером, надеюсь, удастся наладить связь. Свонси, проверь техотсек и общее состояние техники, нужно рассчитать, на сколько нам хватит энергии и кислорода. Аня, нам могут понадобиться лекарства и оборудование, хорошо бы знать точно, что у нас осталось.       — А что делать мне, капитан? — с готовностью вызвался Дайске.       Даже в подобной ситуации он выглядел самым активным и оптимистичным из всех собравшихся за столом.       — Ты под присмотром Свонси, так что помоги ему, чем сможешь. И я хочу, чтобы вы знали. Я обязательно что-нибудь придумаю, поэтому не нужно паниковать. Давайте все вместе приложим усилия.       — Так точно, капитан! — с готовностью отозвался Дайске.       Аня кивнула, заметно приободрённая. У Кёрли действительно был дар убеждения — все уважали его не просто так. Даже Свонси повременил со своими расспросами и, вставая из-за стола, лишь зыркнул подозрительно на Джимми, прежде чем забрать Дайске и уйти.       Джимми проводил последнего из них тяжёлым взглядом.       — Почему ты не сказал им правду? — спросил он у Кёрли, единственного, кто остался сидеть рядом с ним.       — И в чём твоя правда, Джим? — ответил тот уже совсем другим тоном, рассерженным и холодным. — Мне не нужны разборки на корабле. Не сейчас уж точно. Ты совсем спятил?       О да, он спятил, это точно! И Кёрли, даже в худших из своих догадок, не сможет понять насколько!       Джимми решил, что не станет ему ничего говорить. Возьмёт ответственность в свои руки. Если придётся… разберётся со всем. Снова.       — Куда ты собрался?       Он понял, что уже стоит на ногах, только когда Кёрли схватил его за руку. Чужие пальцы казались чем-то нереальным на его запястье.       Надо же, прошло всего каких-то пять месяцев, а стало таким естественным, что Кёрли — полностью, безропотно в его собственных руках. Это Джимми решал, куда им пойти, что сказать и что нужно сделать.       Многое из того, что творил, он помнил очень чётко, словно это случилось буквально минуту назад, а что-то спуталось в памяти — мешанина галлюцинаций и бреда.       — Мне нужно подумать, — ответил он.       Выдернуть свою руку из этих крепких, цельных пальцев казалось ему кощунством.       — Сейчас ты пойдёшь со мной в кабину, — всё так же строго возразил Кёрли.       Теперь капитан мог сам за себя решать. И, судя по всему, намеревался решать и за Джимми тоже.       — Ты на самом деле веришь, что сможешь починить компьютер?       — А что ещё нам остаётся? Мы вместе проверим каждый повреждённый дюйм. Будем решать проблемы одну за другой.       Его голубые глаза — оба глаза — пытливо уставились на Джимми. Искусственное солнце всё заходило за горизонт, чуть слышно шумело море в колонках. Могло показаться, на какой-то короткий безжалостный миг, что во всей Вселенной нет места спокойнее, чем здесь, на погибающем Тулпаре. Что между ними до сих пор всё могло быть, как прежде.       Но Кёрли уже отпустил его, отвернулся и, хмурясь, допил свою воду:       — Или ты до сих пор собираешься?..       — Нет! — возразил Джимми. — Нет, Кёрли, я… Я хотел бы…       «Всё исправить» — эти бессмысленные слова так и застряли у него в горле. Он знал, что ему не поверят.       По-прежнему не будет уже никогда.