Боль означает, что мы всё ещё живы

      Он точно не знал, когда это началось.       Возможно, на второй год их совместного путешествия? Когда находишься рядом с кем-то вроде Кёрли каждый чёртов день в течение нескольких лет… Разве странно, если что-то между вами меняется?       Или, может, это случилось ещё в авиационной академии? Джимми был тогда всего лишь середнячком — парнем с вечными проблемами. Ну а Кёрли — талантливым старшекурсником с блестящей улыбкой и золотыми кудрями. У Кёрли тех лет было столько приятелей, что хватило бы заполнить небольшой стадион. Кто не испытывал бы некоторую гордость за то, что такой человек считает тебя своим лучшим другом?       Или всё это началось ещё тогда, на крыше старого соседского трейлера, много лет назад?       Детство Джимми — беспросветное и мрачное — внезапно изменилось, когда на краю трейлерного парка появился ещё один фургон. Мистер Кёрли не был очередным необразованным работягой или искателем новой жизни, бегущим от своего прошлого, как большинство здешних обитателей. Этот статный и серьёзный мужчина, работавший инженером, прибыл в Тонтон лишь для ремонта устаревших реакторов твёрдого теплоносителя на местном заводе. Но судьба распорядилась иначе, и всей его семье пришлось задержаться в этой яме на гораздо больший срок, чем те планировали изначально.       Неизвестно, что сталось бы с тем глупым мальчишкой Джимми, частенько убегающим из дома, не встреть он этого парня. В те годы Кёрли ещё не походил на своего отца. Он был старше Джимми на два года и выше на целую голову, но со своими кудряшками и светлым лицом походил на ангелочка со старых открыток в местной лавке старьёвщика. Он говорил со странным акцентом, приехавший из явно далёких мест. И каким-то чудом, стоило Джимми оказаться на улице, он вечно натыкался на его белозубую улыбку.       Уже тогда Джимми испытывал много противоречивых эмоций. С самой их первой встречи Кёрли бесил и притягивал его одновременно. Стоило ему лишь появиться перед ним и пристать со своими расспросами, как Джимми тут же хотелось его хорошенько побить. Но пропади тот хотя бы на пару дней, и к сердцу медленно и гадко подкрадывалась тревога.       Вот и сейчас, его так и хотелось хорошенько встряхнуть.       — Кто вообще додумался назначить её к нам в команду? — который раз возмущался Джимми.       Они только-только вновь покинули Землю. Тулпар — их старенький трудяга — гудел, разгоняясь до максимальной скорости. Экраны пульта управления горели зелёными огнями. И здесь, в кабине пилота, за плотно закрытой дверью, Джимми позволил себе наконец высказаться вволю.       — Фрэнка списали по возрасту, — тоже не впервой напомнил ему Кёрли.       В отличие от своего друга, тот и вовсе не был раздражён. Его пальцы ловко вводили команды на панели навигации, а на губах играла еле заметная улыбка. Которую так и хотелось немедленно стереть!       — Фрэнка списали, и хер бы с ним!       — Я уже говорил тебе, что мы не можем лететь без медика на борту.       — Медика, надо же! — не унимался Джимми. — Я и сам прекрасно смогу взять нужную таблетку из аптечки. Управились бы втроём и сэкономили на припасах.       — Джим. — Кёрли оторвался от своих мониторов и глянул на него, тепло, даже без намёка на упрёк. — Таков протокол.       — Но дать нам девчонку? На двухлетний перелёт?!       — Да что в этом такого? — не понимал его Кёрли.       Этому придурку всё и всегда давалось легко. Неудивительно, что и к жизни он относился точно так же. Наверняка та неприглядная сторона безденежной жизни в бедном районе, тёмных переулков за старым кампусом — вся грязь этой жизни осталась им не замечена.       Но Джимми — другое дело, он жил в этой трясине ещё с самого раннего детства. И не хотелось даже думать о том, насколько глубоко это затронуло его самого.       Они сидели сейчас в полуметре друг от друга, но чудилось, что пропасть между ними так никуда и не делась.       — А мне Аня кажется очень милой, — сказал вдруг Кёрли. — Нам сильно не хватало женского тепла на этой холодной посудине, ты так не считаешь?       И это чувство.       Джимми не знал точно, когда это чувство возникло в его и без того непростой жизни, но обострилось оно именно в этот момент.       Он вроде бы сильно разозлился тогда, хотя сам не понимал на кого. Захотелось тут же сделать что-нибудь — с силой ударить по кнопкам или встать и уйти. А может, он просто внезапно расстроился, как часто случалось с ним, не получи он желаемое в очередной раз. Так часто, что он сам уже сбился со счёта.       Это было в порядке вещей. Он видел Кёрли каждый чёртов день. Они буквально жили вместе уже третий год подряд. Тулпар стал их домом где-то на краю Вселенной. Миллиарды звёзд. Холодный безжизненный вакуум космоса. Изоляция, узкая койка и металлический потолок над головой. Возможно, для кого-то всё это и представлялось закрытой клеткой, но Джимми ещё ни разу в жизни не чувствовал себя так. На своём месте. Тулпар стал его маленьким мирком, воплощением мечты о доме и семье. Даже вечно недовольный Свонси и тот занимал своё место в их мнимой идиллии.       Разве желание, чтобы Кёрли остался неотрывной частью всего этого, не было естественным? Смотрел и дальше своим тёплым взглядом и улыбался, продолжая бесить. Но всё это — только для Джимми…       — Она показалась мне такой, знаешь, спокойной, — всё продолжал Кёрли. — А это ведь её первый перелёт. Руководство выдало очень хорошие рекомендации и…       — Перестань её нахваливать, — прервал его Джимми, прозвучав грубее, чем ему хотелось бы. В его голове, в районе затылка, начало нещадно стучать.       Он мог представить себе с неприятной лёгкостью, как хорошо те смотрелись бы вместе: счастливый придурок и эта Аня, да и любая другая из тех девчонок, что непременно вертелись поблизости от Кёрли все эти годы.       С послужным списком капитана, с его характеристикой, они без проблем осели бы где-нибудь на Марсе, в местечке для богачей, обжили бы своё семейное гнёздышко и непременно, без тени сомнений, завели бы детей.       А Джимми… Он попытался было вообразить, что сталось бы с ним самим, схлопнись однажды его маленький мирок на грузовом судне «Тулпар». Но ничего, кроме гнетущей пустоты, так и не возникло перед глазами. Чёрной как низкое и вечно затянутое тучами небо ночного Тонтона.       По коже поползли колкие мурашки.       Кёрли потянулся к нему, положил свою тёплую ладонь на его кулак — Джимми сильно сжал подлокотник своего кресла, а сам и не заметил.       — Вот увидишь, мы все замечательно поладим, — заверил капитан.       Тепло его руки было таким невыносимо приятным, что разом приземлило все закипевшие в Джимми эмоции. И он кивнул, хоть сам и не был до конца убеждён.       Экраны горели спокойным зелёным светом. Тулпар гудел. В кабине пилота всё оставалось таким же чётким и ясным, как всегда: только капитан и его второй пилот.       Они были лучшими друзьями уже столько лет. И было абсолютной нормой испытывать всё это.       Ведь так?