20 лет до крушения
20 декабря 2024 г., 22:16
Кровь капала из разбитого носа. Вытирая её раз за разом, Джимми сильно вымазал рукав своей поношенной кофты. Этот рукав волновал его сейчас гораздо сильнее полученных синяков — придётся по-тихому застирывать в раковине, чтобы отец ничего не заметил.
Надо же было ввязаться в чужие проблемы! Ведь старался же никуда не лезть, но наткнулся на разборки буквально у входа в трейлерный парк и дёрнуло подойти поближе. А всё из-за светлой макушки новенького. Белобрысых у них тут отродясь не водилось.
Он уже видел его за неделю до сегодняшней перепалки, только издалека. У прибывшего семейства был дорогой с виду трейлер. Припаркованный на окраине, он так и приковывал к себе всё внимание местных, Джимми тоже не был исключением. На его памяти новые жильцы ещё ни разу здесь не появлялись.
И всё же никакое любопытство не стоило его будущих проблем с отцом. Не из-за драки, на неё тому будет плевать, а вот за кофту теперь точно попадёт. И всё ради кого? Какого-то придурка, шагающего рядом с ним?
Джимми глянул на нового знакомого исподлобья. Таких чистеньких и ухоженных парней в Тонтоне не встретишь. Неудивительно, что местная шпана решила побить его при первой же возможности. Вы только посмотрите на эти кудрявые волосы и недешёвую куртку! За одни его ботинки у здешнего барыги удалось бы выменять не меньше ста кредитов.
— Я так и не понял, чем так сильно их разозлил, — новенький говорил, странно растягивая гласные, а ещё — ну надо же! — вытирал разбитую губу белоснежным носовым платком.
Кто вообще носит с собой платки?!
Джимми и сам бы такого избил, если б не старался как можно реже влезать в неприятности.
— Посмотри на себя! — раздражённо ответил он. — Твой вид уже бросается в глаза, а как откроешь рот, так и тянет сразу же заткнуть!
Даже в своём юном возрасте Джимми давно уяснил для себя: хочешь спокойной жизни — не выделяйся из толпы. Одевайся, говори и веди себя, как и все остальные и, может быть, тебе повезёт остаться незамеченным.
Но теперь его уж точно не ждало ничего хорошего. Джимми знал обоих парней, с которыми влез в драку. Один из них водился с местной шайкой и, будь он проклят, непременно приведёт своих дружков, поквитаться за разбитую морду.
А проблем и без того хватало!
— Держи.
Придурок тем временем протянул ему свой платок. В окружающей серости скорого вечера, затянутого тучами неба и всей здешней грязи этот кусочек ткани, хоть и был уже вымазан красным, казалось, так и светился своей белизной.
У Джимми в жизни не было подобных вещей — белоснежных и абсолютно необязательных. Наверное, такое в порядке вещей где-нибудь в больших городах или в тех семьях, что собирались за обеденным столом и ели натуральную пищу, а не мусор вроде порошковой дряни.
— У тебя кровь идёт, — пояснил свой жест новенький, не дождавшись какой-либо реакции. — Возьми.
Но Джимми лишь мотнул головой:
— Ещё запачкаю.
Он был раздражён, а ещё больше раздосадован и совершенно не ожидал, что в следующее мгновение белобрысый шагнёт к нему ближе и сунет дурацкий платок прямо под его разбитый нос. Пахну́ло чем-то свежим.
— Держи вот так, — сказал новенький, игнорируя его возмущённый взгляд. — Тебе бы приложить холодного.
— Ладно!
Если тот так желает, Джимми вымажет всю эту тряпку своей кровью. Сам виноват!
Он грубо выхватил чужой платок, но новенький совсем не рассердился. Даже разбитая губа не портила его миловидное лицо: прямой аккуратный нос, густые светлые брови и эти глаза, голубые и глубокие, словно далёкое чистое небо. Он был красавчиком, что тут сказать, а когда улыбнулся, внезапно и ярко, то сердце в груди у Джимми и вовсе пропустило удар.
— А ты очень крут! — заявил белобрысый.
— На себя посмотри, придурок! — вскинулся Джимми. Пусть только попробует смеяться над ним, получит такой трёпки, что нескоро заново раскроет свой болтливый рот! — Они оба были на голову ниже тебя, а ты даже сдачи дать не смог!
— Я ведь серьёзно, — удивлённо посмотрел на него новенький. — Ты хорошо дерёшься!
Если Джимми и стушевался от подобных заявлений, то внешне этого никак не показал, а только недовольно проворчал:
— Они расквасили мне нос. А ты стоял, как дурак, и смотрел!
— Прости, это была моя первая драка.
— Первая? — усомнился Джимми. — Да сколько тебе лет?
— Мне двенадцать.
— Как можно прожить столько и ни разу не подраться?!
— Папа всегда говорит, что любую ссору можно разрешить словами.
Джимми не верил своим ушам. И этот странный парень, и его слова были такими нелепыми, что стало вдруг даже смешно. Он рассмеялся, прижимая к носу чужой платок, и сам не понимал, весело ли ему на самом деле или грустно.
Но новенький и не думал обижаться, а лишь продолжал сиять своей белозубой улыбкой.
— Я ведь так и не поблагодарил тебя за помощь, — сказал он, когда Джимми немного успокоился.
— Ну так благодари!
— Спасибо! Мне пришлось бы туго без тебя.
Вот она — цена его глупой помощи незнакомцу — простое «спасибо». И вроде не стоит и половины кредита, а на душе, где-то в груди у Джимми, стало вдруг действительно хорошо. Ему нечасто платили и таким обычным словом.
Новенький протянул к нему свою ухоженную руку:
— Я, кстати, Орион. Орион Карлинг.
Растерявшись, Джимми разглядывал его ладонь ещё какое-то время, прежде чем всё же пожать.
Он думал тогда, что этот пацан не протянет здесь и месяца, но уже через каких-то полгода тот обзавёлся приятелями даже среди своих бывших обидчиков и умудрился понравиться буквально всем и вся.
И только отец Джимми невзлюбил всё их семейство с самого первого дня. Стоило ему увидеть сына в компании нового приятеля, так тут же начинались проблемы. Как часто Джимми слышал в те дни: «Знаю я подобную шваль. Вырастет таким же педиком, как и его паршивый папаша. Думаешь, я ни черта не смыслю в этой грёбаной жизни? Я прожил побольше твоего! Так что слушай сюда, пацан, ещё хоть раз увижу тебя рядом с ним, пеняй сам на себя!»?
Но всё это было уже потом, а в тот вечер Джимми больше волновал испорченный рукав кофты. Добравшись до своего трейлера, он как можно тише прошмыгнул внутрь. Он боялся разбудить отца, но застал в кухонном уголке совсем другого человека.
На стуле у крошечной раковины сидела худощавая женщина и курила дешёвые вонючие сигареты, стряхивая пепел прямиком в слив.
— О, это ты, — хрипло сказала она, а стоило ей повернуться, так тусклая настенная лампа высветила свежий тёмно-лиловый фингал на бледном измождённом лице. — Не беспокойся, малыш, твой папаша навряд ли очухается до утра.
Все звали её Старушкой Сью, но Джимми не был уверен, настоящее ли это имя и сколько той на самом деле лет. Будь его воля, он подобных гостей и на порог бы не пустил.
— Вырубился, так и не заплатив мне, — пожаловалась Сью без особых претензий в голосе, словно уже давно привыкла к подобному. — Навряд ли ты знаешь, где он хранит кредиты, так?
Джимми мотнул головой и всё же прошёл к раковине, чтобы замочить окровавленный рукав в холодной воде. Сью наблюдала за его стараниями ровно три затяжки и продолжила говорить сама с собой:
— Не повезло же тебе родиться здесь. А я ведь знала твою мамашу ещё задолго до того, как та повстречала этого урода. Ты сердишься на неё, малыш Джимми? Не стоит, она правильно сделала, что сбежала.
Холодные, словно у покойника, пальцы внезапно вцепились в его запястье, заставив повернуться и посмотреть прямо в покрасневшие, ничего не выражающее глаза. Эта женщина, нет, весь трейлер пропах куревом и кислым пойлом.
— Лучше послушай меня. Как только станешь немного постарше, беги отсюда так далеко, как только сможешь, и никогда не возвращайся назад. Понял? — Сухие губы на пару секунд прижались к сигарете. — Иначе однажды утром ты проснёшься и увидишь в собственном отражении своего папашу.
Джимми вырвал руку и снова отвернулся к раковине.
Сам не понимая зачем, он принялся отстирывать дурацкий носовой платок, который новенький так и не попросил вернуть.
Но сколько бы Джимми ни старался, сколько бы мыла ни использовал, платок так и не вернул свою прежнюю белизну, навсегда оставшись таким же грязным, как и вся его паршивая жизнь.
