у Стива Харрингтона

— Стив, подожди! Стиви? Эдди выползает с пассажирского сиденья, сразу падая на колени в траву. Она колется в колени и пачкает джинсы. Стив не дает ему даже перевести дыхание. Не останавливается. — Иди нахуй, Мансон. Можешь отлизать ей в толчке, она не будет против! Стив пинает листья под ногами, сгребая ботинком их в кучу. Хочется ломать ветки и пиздить ими по земле, как в детстве. Всё вызывает раздражение. Ветер бьет в лицо, хочется чихнуть, в носу начинает щипать. Он вот-вот расплачется как ребенок. Он спускается в овраг возле леса, топая ногами от злости потому что едва не падает от того, что ноги подкашиваются. Всё вокруг, кажется, приносит боль. Даже ёбанная земля. Ветка по-дурацки ударяет в лицо, бьет листиком по брови, почти заходя на глаз. Стив морщится и толкает её рукой со всей силой, заставляя несколько листьев свалиться. Он идёт дальше. Просто вперёд. Куда-то. Подальше от самого себя. Осень все ещё теплая, и пока совсем не желтеет. Зелень вокруг опадает раньше, чем листья становятся оранжевыми. Стив теряет контроль раньше, чем успевает осознать, что именно происходит. — Господи, куда ты идешь? Ты можешь просто? Стив? Стив слышит голос Эдди из-за веток, преследующий его, догоняющий ветер эхом через листья и деревья. Закат подсвечивает его, будто насмехаясь. Куда ты собрался, Стив? В самом деле — бросив машину посреди дороги возле заправки и дешевой забегаловки, куда он собрался? Бежать не хочется, но и останавливаться он не намерен. Деревьев становится все больше. Холодный воздух скребется в легких неприятно. Он хочет уже остановиться, чтобы вдохнуть медленно, но Эдди как раз цепляет его за плечо. — Я просто хотел получить бесплатный сэндвич и пиво, это ничего такого. — Я видел, как ты смотрел на неё, — сквозь зубы жалкое и злое. Стив толкает его в плечо. — Я просто притворялся, господи. Это же очевидно, перестань? Пойдем обратно, мы не закрыли машину, — Эдди гладит его по плечам, прикасаясь снова, пытается притянуть к себе. — Пиздуй, — Стив достает из кармана ключи и бросает в него. Они валятся в траву и ветки, в землю и грязь, теряясь на тёмно-оранжевом. Стив фыркает. Это твоя вина. Это всё твоя вина, думает Стив, но не говорит этого вслух. Внутри столько злости и обиды, что она вот-вот польется желчью изо рта. На языке влажно, слишком много слюней, он накрывает рот ладонью, чтобы сглотнуть. Из-за тебя мы застряли здесь. Из-за тебя у нас никогда ничего не будет. Из-за тебя мы будем жить в ебаной машине всю жизнь. Из-за тебя у меня не будет семьи. Мысли кружатся опавшими листьями, заслоняя радужку. Стив моргает, и слезы капают из глаз ему на ботинки. Он ненавидит плакать. Стив Харрингтон никогда не плачет. Стив Харрингтон сильный и всех спасает. У Стива Харрингтона не может быть проблем. Вот только в животе болит от обиды. Становится тошно и горло дёргается нервно, вот-вот склоняя упасть на колени и начать блевать. От собственной жалости и беспомощности. Стив никогда не скажет, о чем думает на самом деле. Никогда не скажет, что это он хочет быть глупой девчонкой на заправке, с которой заигрывают и улыбаются ласково словно это ничего не стоит. Словно это также просто, как дышать. Быть тем, с кем флиртуют. Быть тем, кого приглашают на свидание. Быть тем, кому дарят подарки. Тем, кто сидит на пассажирском и выбирает музыку. А не тем, кто ведёт, делает первый шаг, ухаживает, добивается, настаивает, умоляет, заботится и спасает. Стив Харрингтон хочет, чтобы впервые кто-нибудь спас его. От самого себя, возможно. Эдди смотрит на него растерянно, раскрывая огромные глаза кнопки. Стиву так всегда хотелось нажать на них пальцами, но не больно, а по-ребячески, в шутку. Коснуться губами, сжать между зубов. Стив сжимает челюсти, стискивает зубы, скрепя из стороны в сторону. Желание загрызть Эдди прямо сейчас становится не на шутку сильным. Совсем серьезным. Стив толкает его в грудь снова. И снова. Валит на землю, падая сверху. Что он собрался делать? Кулак не сжимается и не заносится, рвения ударить его нет. Он только смотрит в ответ этим поглощающим взглядом. Вот на что ведутся все девчонки. Наверняка. Вот на что ведется Стив Харрингтон. Эдди смотрит выжидающе, принимая каждый толчок за данность. Для него это всё, как сюжетный узел — надо подождать и он развернется, вот-вот размотается и представит ему картину во всей красе. Эдди ждёт. Стив роняет голову ему на грудь, ощущая себя самым жалким на свете куском дерьма. Под каменной плесенью, ядовитым грибом, белым мхом, похожим на налёт или болезнь. Стив ощущает себя болезнью, вирусом. Чем-то, что выедает других изнутри, высасывает все ресурсы и всю жизнь. А ему всё мало и мало. Ему нужно больше. Ему нужны записки пальцем на запотевшем стекле, ему нужны песни, посвященные только ему, ему нужны ночи на капоте с видом на звёздное небо, ему нужны подарки и объятия, ему нужно чувствовать желание. Ему нужно, чтобы за ним шли в лес и валили его на землю. Чтобы прижимали силой, не желая отпускать. Чтобы толкали в грудь, чтобы брали за волосы и держали крепко. Чтобы он чувствовал, что от него нельзя оторваться, что из него хотя что-то получить, чтобы… Ему нужно чувствовать себя нужным. Ладони Мансона гладят по затылку, успокаивающе прижимая к себе. Они спускаются по спине и ниже, заставляя согреться. Стив горит холодом от злости, дрожит и кривит лицо, покрываясь мурашками от контраста температур. От ласковых прикосновений он чувствует только разочарование. Оно скользит по коже осенним ветром, запутываясь в пушистых кудрях, которые касаются его лица. И даже этого, даже этого заботливого, натерпевшегося в своей жизни дерьма, доброго человека, он не заслуживает. Так отвратительно и унизительно понимать, что ты не заслуживаешь даже того, что тебе не нравится. — Стив, — Эдди давит губами ему на лоб, как будто собирается выдавить ему мозги. Заставляет посмотреть себе в глаза, прижимаясь нос к носу. — Мне нужен только ты. Клянись, обещай, смотри в глаза и кусай, оставляя клятву на коже. Держи меня крепко и не позволяй усомниться в этом. Тогда я поверю тебе. Тогда я поверю, что я чего-то стою. Стив думает. Слишком много. Молчит, ворочая языком в закрытом рту. — Я этого не чувствую.