Коктейль Молотова

      Кейтлин уже десять минут стояла у окна, наблюдая за происходящим во внутреннем дворике. Смотрела воровато, чтобы никто не обнаружил. Из открытого окна её обдувал приятный ветер и доносились голоса людей.       Погода выдалась солнечной, почти весенней, и миротворцы снова начали выходить покурить на улицу, они сбивались в группки, усаживались куда попало и за курением обсуждали разное. Кто работу, кто истории со службы, кто-то делился домашними проблемами, а кто-то громко шутил, активно жестикулируя и передавая друг другу зажжённую самокрутку. Именно за ними следила Кейтлин, за этой группой, за отрядом, которым руководил офицер Нолан, за отрядом, в котором теперь была Вай.       Кейтлин не ожидала, что миротворцы так быстро примут Вай, почти как свою. Но теперь стоят и слушают её шутки, искренне смеются, иногда хлопают её по плечу и по-свойски комментируют. А Вай сияет, Кейтлин бы даже могла подумать, что всё в порядке. Но она видит, как меняется её лицо, стоит только миротворцам отвести от неё взгляд. Видит, как она поправляет душащий ворот униформы, как пусто и блёкло упирается взглядом в землю и как хмурится. И это помогает Кейтлин чувствовать себя не единственной испорченной и чужой.       Потому что сейчас Кейтлин буквально в пчелином улье. В коридорах шёпотки, Амбесса устроила публичную выволочку, а Медди…       После того как Медди увидела документы о восстановлении Вай на службе, она со скандалом забрала все вещи из дома Кейтлин и съехала. А Кейтлин не стала её останавливать, хотя и чувствовала, что стоило сказать хоть что-то, чтобы не наживать очередного врага.       В кабинет зашла Кара, и Кейтлин поняла, что всё это время кусала свой большой палец. Ей не нравилось, что стали возвращаться старые дурные привычки, но Кейтлин старалась не акцентировать на них своё внимание. Она потёрла глаза, выбрасывая из головы картинку улыбающейся Вай в форме инфорсера, и главное, ту ночь, которую она провела в её камере.       Почему-то после того обещания Вай остановить Кейтлин, если она продолжит в таком же духе, она почувствовала, что стоит на ногах. Возможно, потому что теперь она знала, что не одна, а возможно, потому что верила, что Вай покончит с ней до того, как Кейтлин…       Перед глазами вспыхнула груда детских тел. Кейтлин неосознанно закрыла лицо руками и закусила губу. Запах дыма резко заполнил ноздри, прогоняя лёгкость уличного воздуха.       — Госпожа, — окликнула её Кара, Кейтлин открыла глаза и увидела, что девушка протягивает ей стакан воды, — если вы не опаздываете, то я могу подать чай через три минуты.       Кейтлин благодарно улыбнулась и залпом выпила воду. Стало легче. Нужно заняться решением рабочих проблем и делами Нолана.       Прошло не больше недели с тех пор, как Вай стала инфорсером, и с того момента у офицера Нолана открылось второе дыхание, он заявлялся к Кейтлин в кабинет без привычной робости, говорил ясно и по делу. Его волновало всё на свете, особенно то, как он может теперь работать с показаниями Вай.       Его главная идея была проста — лагеря могут стать прекрасным способом начать всё сначала для Пилтовера, но для этого Заун должен увидеть их реальную работу, как они наводят порядок. Им нужно заручиться поддержкой лагерей, чтобы в итоге они не объединились и не пошли против них.       — Если мы покажем им, что можем быть эффективными, что мы думаем о законе, а не о происхождении. — Нолан говорил на ходу, стараясь успеть достать её в редкую свободную минуту.       — У нас нет ресурсов. — ответила Кейтлин, стараясь не показывать раздражение.       — Для того чтобы остановить трафик по продаже людей, нам не нужно много ресурсов, госпожа Кирамман. — Нолан смутился, пожал плечами и заговорил тише, — Вы знаете, мы сможем, у нас, — он сделал акцент на этом слове, многозначительно кивая, — есть ресурс.       Ну конечно. Кейтлин нахмурилась, ей было противно, что все знают о её связи с Вай, что все знают, как Вай сильна и как продуктивна, и что Кейтлин никак не может принять решение, как лучше её использовать.       Она остановилась посреди коридора, сложила руки на груди и тяжело вздохнула.       — Офицер Нолан, у нас серьёзные проблемы с баронами и той религиозной шайкой на окраине, к тому же все силы уходят на поиски Джинкс. Я просто не могу прийти к генералам и сказать, что теперь мы защитники детей Зауна.       Нолан поджал губы, явно взял паузу, чтобы подобрать слова.       — Командующая, только вы сможете объяснить, насколько для нас в будущем будет важно не иметь проблем с Зауном. Мы же не хотим вечно жить с врагами за стеной? Если вы верите в практическую ценность Зауна, то вы понимаете, какой это ценный актив в будущем.       Кейтлин бросила взгляд на часы, ей уже грозило опоздание на совещание, где ей придётся отбиваться от нападок и колкостей, а тут ещё Нолан, с этой его идеей-фикс.       — Офицер Нолан, я вас услышала и обещаю подумать над вашим предложением. А пока готовьте план. Услышав это, Нолан приосанился, отдал честь и удалился, оставляя Кейтлин одну с колющей тревогой где-то в желудке.       На самом деле она не боялась услышать критику в свой адрес на совещании, она не собиралась оправдываться за своё решение восстановить Вай, уже подробно объяснила всё в рапорте. Но ей было страшно, что её лишат влияния и статуса. Ей нужно было разыграть свои карты верно, а главное — до того, как Амбесса успеет промыть головы каждому. Кейтлин нужно быть решительной, уверенной и бескомпромиссной.       Именно с такими мыслями Кейтлин отправилась на совещание, и хотя ухмылки и косые взгляды жгли, никто из генералов не пытался вступить в конфронтацию напрямую, и даже её объявление о формировании особого отряда офицера Нолана никто не принял в штыки. Хотя Кейтлин не стала упоминать, что отряд формировался вокруг заунской арестантки. В любом случае, это была крохотная победа.       Но Кейтлин прекрасно понимала: так просто всё не закончится. Она возвращалась в свой кабинет осторожно, следя за каждым шагом и вздрагивая на поворотах. Если внешне она сохраняла достоинство, то внутренне была напряжена, как рыба-шар.       У кабинета её встретила Кара, хмурая и встревоженная, она поймала Кейтлин за руку, что было для неё совсем не свойственно. Прежде чем Кейтлин успела её отчитать, Кара встала на носки форменных ботинок, чтобы приблизиться к уху Кейтлин, и быстро прошептала:       — Госпожа, генерал Медарда в кабинете, я не смогла её удержать, прошу прощения.       Вот чёрт. Кейтлин медленно выдохнула, кивнула Каре и прочистила горло, прежде чем зайти в свой же кабинет.       Нацепить маску спокойствия было просто, а вот сохранять её, когда ноксианский генерал сидит в твоём кресле в окружении своих солдат, почти невозможно.       Кейтлин решительно подошла к своему столу.       — Генерал Медарда, неожиданно видеть вас здесь. — несмотря на дипломатичные слова, тон Кейтлин сочился едва скрываемым раздражением.       — О, моя дорогая, не стоит мне врать. — привычно протянула Амбесса, — Ведь, судя по твоим решениям, ты только ускоряешь… эскалацию конфликта, скажем так. — её губы растянулись в улыбке, но глаза остались холодными, — Я тут слышала про ваш план с перехватом детей из гетто. Хотите заселить пустующий лагерный отсек?       Дыхание перехватило, как будто ударили в живот. Нельзя зажмуриться, нельзя зажать нос, нельзя даже отвернуться. Моргнула, но пылающие тела никуда не делись. Через силу, аккуратно, процедила:       — Рада, что вы уже ознакомились с инициативой офицера Нолана.       — Кейтлин, неужели вы таким образом стараетесь отмолить свои грехи? Или вы хотите таким образом понравиться Зауну? — она ухмыльнулась, — Или одной конкретной заунидке? Это какая-то сексуальная девиация — спать с сестрой девушки, убившей вашу мать?       Перед глазами вперемешку мелькали языки пламени, цветы, лежавшие на надгробном камне могилы матери, и поганые волосы Джинкс. И не закрыть глаза, и не перевернуть стол, ничего не сделать, пока Амбесса самодовольно смакует её боль под одобрительные взгляды своих шавок.       Ещё одно слово, и…       — Госпожа Кирамман.       Кейтлин не заметила, как дверь в кабинет открылась, и из проёма показалась голова Кары. Девушка была бледная, вот-вот расхнычется, но выражение лица сохраняла деловым.       — Да, Кара. Ты что-то хотела? — глухо спросила Кейтлин на автомате.       — Прошу прощения, что прерываю вас, но вы приказывали напомнить вам, что вас ждут в пятой переговорной. Дело безотлагательное, если позволите.                         Ясно, решила спасти свою командующую, пытается не получить выговор за то, что пустила в её кабинет ноксианцев. Но как бы жалко это ни было, Кейтлин схватилась за её поддержку, как утопающий за соломинку.       — Да, точно. Благодарю, Кара. — снова повернулась к Амбессе, — Генерал, прошу покинуть мой кабинет. Как вы слышали, мне нужно быть в другом месте, так что…       Кейтлин жестом указала на дверь, достаточно почтительно, но уверенно. Амбесса с грохотом поднялась и направилась к выходу, задевая Кейтлин плечом.       — В любом случае, я буду здесь, если твои ошибки станут очевидны для всех, Кейтлин.       Угроза, замаскированная под участие, тошно.       Когда солдаты Амбессы вышли и за ними закрылась дверь, Кейтлин быстро подошла к окну и прижалась лбом к холодному стеклу. Нужно ощутить что-то реальное, что-то управляемое. Китель из прочной ткани, волокна гладкие, пальцам приятно проходиться, пуговицы с гербом Пилтовера, гладкое стекло на лбу и щеке, мягкий гул вентиляции. Это реально, остальное нет.       Отдышавшись, Кейтлин вышла из кабинета. Кара сидела за своим столом и старалась делать вид, что не видит Кейтлин рядом.       Кейтлин остановилась рядом с ней и нашла в себе совесть поблагодарить её. На что Кара только коротко кивнула, ей, как и Кейт, хотелось замять ситуацию, сделать вид, что этого не было.       — А что в переговорной? — вспомнила Кейтлин.       — А… Она забронирована для офицера Нолана… Это первое, что я вспомнила.       Кейтлин цокнула, конечно, это был именно Нолан. Но выбора не было, паранойя не дала ей возможности отказаться, казалось, у стен есть глаза и уши Амбессы, и если она не пойдёт именно в пятую переговорную, то ей донесут, что это был блеф.       Или же Кейтлин просто надеялась, что есть шанс увидеть Вай. Хотя бы на пару секунд. Просто проверить, как она посмотрит на неё.       Коридор до пятой переговорной был пуст, первая настоящая удача за день. В груди оседала липкая грязь после слов Амбессы. Но сейчас она действует профессионально. Просто работа. Просто функционирование. Дверь в переговорную была приоткрыта. Кейтлин толкнула её без стука.       Первое, что она увидела — спины. Несколько солдат развалились на стульях, парочка на подоконнике, кто-то даже сидел на столе. В воздухе висел запах табака, хотя курить в здании запрещено. Кто-то лениво потягивал из дымящейся кружки. Разговор был негромкий, но очевидно дружелюбный, не для всех.       Но стоило Кейтлин закрыть за собой дверь, кто-то словно включил свет, и все сразу напряглись.       Те, что сидели на подоконнике, спрыгнули и встали по стойке смирно. Сидящие за столом так же поднялись. Движения были не по уставу резкими, быстрыми — как у людей, которых застали врасплох, и теперь они пытаются вспомнить, как выглядит выправка.       Кейтлин кивнула им, особо не задумываясь. Её взгляд скользнул дальше, вглубь комнаты, к столу с картами.       Вай стояла, склонившись над разложенными листами, на ней была чёрная футболка и форменные штаны, на руках знакомые бинты, но чистые и аккуратно замотанные. Она что-то быстро говорила Нолану, её палец упирался в точку на карте, двигался, чертил невидимую линию. Голос был низким, уверенным, с той особой хрипотцой, которая появлялась, когда она увлекалась. Нолан слушал, кивая, и даже не сразу заметил, что в комнате стало тихо.       А Вай — заметила.       Она подняла голову, и её лицо сменилось за долю секунды. Исчезла сосредоточенная, почти азартная складка между бровей. Исчезла лёгкая полуулыбка, с которой она объясняла что-то Нолану — не начальнику, а почти товарищу. Глаза, только что живые и острые, стали другими. Не пустыми — настороженными. Она выпрямилась, и плечи её развернулись, но не как у солдата перед командиром, а как у человека, который привык держать удар. Подбородок чуть приподнялся — вызов, замаскированный под субординацию.       — Командующая, — сказала Вай. Негромко, ровно. Не «Кейтлин». Не «Кексик». Просто звание.       Нолан наконец обернулся и тоже вытянулся.       Кейтлин смотрела на Вай и не могла отвести взгляд, как будто увидела её впервые после многолетней разлуки. Но в этом была противная горечь, потому что её внимание было не для неё. Она только что видела, как Вай была... не счастлива, нет. Но занята. Включена. Жива. А теперь это исчезло, потому что вошла она. Потому что Кейтлин принесла с собой холод кабинета, запах страха после Амбессы и причину, по которой каждому в кабинете стало некомфортно.       «Вот оно что», — пронеслось в голове, — «вот кто она для них. Вот что она для Вай, причина готовиться к нападению. Что ж, вполне оправданно».       — Продолжайте, — сказала она, и голос прозвучал глуше, чем она хотела. — Я только посмотрю.       Она отошла к стене, туда, где стоял свободный стул, и села, сложив руки на коленях. Солдаты переглянулись, но постепенно расслабились — не до прежнего, но хотя бы перестали напоминать статуи. Нолан, поколебавшись, снова склонился над картой.       Вай не возвращалась к объяснениям ещё несколько секунд. Она смотрела на Кейтлин, стиснув челюсть и прищурившись, а потом, как будто сделав выводы, вернулась к карте.       — Здесь, — сказала она, и голос её стал чуть тише, но твёрже. — Тут они держат товар перед отправкой. Если зайдём с севера...       Кейтлин пыталась сосредоточиться на плане, но слова теряли смысл, потому что голос Вай был гораздо важнее. Ровный, ниже обычного, но всё ещё мелодичный. Кейтлин смотрела на то, как двигаются её губы, как она иногда улыбается, той частью рта, где виден глубокий старый шрам, когда кто-то отпускает забавный для неё комментарий.       Интересно, как пахнут её волосы? Запах Вай обычно ветреный, травянистый, даже если пила без просыху неделю. Перебил ли его мыльный привкус дешёвого казённого шампуня?       С ужасом Кейтлин поняла, что подошла к столу, за которым уже собрался весь отряд. Впилась ногтями в свою ладонь, ругая себя за глупость.       Оставалось только надеяться, что все подумали, что она увлечена обсуждениями, а не шеей Вай.       С трудом Кейтлин сфокусировалась на карте и чертежах, разобраться в плане оказалось проще, чем она думала. В грубых и незамысловатых тактиках легко различался почерк Вай.       — Стойте, вы планируете окружить их прямо в порту?       Все затихли и повернулись к Кейтлин. Вай, приподняв бровь, пожала плечами, даже без вызова.       — Верно, командующая. — ответил Нолан.       Кейтлин закатила глаза и развела руками.       — И весь ваш план заключается в том, что вы надеетесь, что перед отправкой там будет основная часть группировки? Это всё? Кто-то удосужился подумать, как выводить оттуда гражданских?       — Конечно, — Вай с пылом начала показывать на план, — именно поэтому я и пойду первая, проверю, где гражданские, и доложу своим, пока будет заварушка, ответственные выведут их через заброшенные шахты прямо к лесу. А вход в шахту перекроем.       — И это весь ваш план? — резко выпалила Кейтлин.       Вай наконец перестала смотреть на неё как на пустоту, наклонилась ближе и говорила конкретно с ней.       — Да, почему нет? Нормальный план!       — Нормальный, для уличной бандитки. — язвительно бросила Кейтлин и моментально пожалела, но слова не вернуть, и не стереть разочарование и кипящую злость на лице Вай, — Миротворцы не полагаются на это.       Не дожидаясь реакции, Кейтлин пошла к выходу.       — Переделать и на согласование.       Отдала последний указ и на негнущихся ногах побрела в свой кабинет. Что ни слово, то яд, кажется, в ней не осталось ничего, кроме токсичной злости на любого, кто готов рисковать, бороться, действовать. Ничего для Вай, такой живой и яркой среди этих солдафонов.       Крикнуть бы ей: «Очнись, они такие же, как я, миротворцы Пилтовера, сгнившие машины, выполняющие приказы не задумываясь».       А что, если она не права. Уже в кабинете, рухнув в кресло, ещё хранящее вонь масел Амбессы, попыталась вспомнить реакцию членов отряда. Что там было? Недоумение? Непонимание?       Явно что-то, что не испытывают отупевшие машины. Неужели для них это было важно?       Её размышления прервал знакомый голос за дверью.       — Скажи, чтобы никто не заходил, она занята.       И с громким хлопком в кабинет почти влетела Вай, без надуманной вежливости и попытки показаться неуязвлённой. Кейтлин даже не успела осознать, что происходит, а она уже посреди кабинета и явно не настроена слушать оправдания.       — Я всё правильно поняла. — голос оказался неожиданно тихим от напряжения, Вай излучала угрозу, но Кейтлин не могла возразить, вжавшись в кресло, — Ты сказала при своих людях, что я — бандитка. Я правильно поняла?       — Вай, твой план… — строить из себя командира не получилось, сжатые волнением связки дрогнули.       — Ой, давай мне тут. Нормальный план. Ты мне скажи, нахера я расхаживаю тут в форме, что-то из себя строю, если моя «начальница», — на этом слове она почти сорвалась на крик, — при моих же сослуживцах меня в грязь втаптывает. А? Давай, напоминай им, что мы, из Зауна, только и умеем, что грязь месить. Отлично. Ты хочешь, чтобы я вела себя как бандитка?       Кейтлин поперхнулась воздухом, Вай оказалась почти у стола. У Кейтлин дрожали пальцы, и дыхание стало быстрее, но дело было не в страхе.              Присутствие Вай пригвоздило её, прибило к стулу, но одновременно с тем в теле ощущалась лёгкость, как будто все мышцы разом расслабились, вызывая почти болезненное жжение.       Вай облизнула губы, и её взгляд задержался на Кейтлин дольше обычного, и иначе.       — Хочешь, чтобы я вела себя как бандитка?       И она обошла стол, медленно, как хищник. А Кейтлин замерла, вслушиваясь в звук шагов, утопающих в ковре. Она зажмурилась, сама не понимая зачем, и до боли сдвинула колени.       За спиной ощущался жар присутствия Вай, и Кейтлин не знала, что будет дальше, но готовилась к чему угодно.       Стыд какой, дрожит перед ней, как… Как те спятившие люди из ямы в Нижнем городе, при виде флакончика с мерцанием.       Вай резко дёрнула стул, без особых усилий поворачивая Кейтлин лицом к себе. Наклонилась над ней, уперевшись руками в подлокотники.       — Я спросила: ты хочешь, чтобы я была бандиткой? Потому что бандитки не просят. Они берут. Они не ждут разрешения. Они заходят и трахают пилтоверских сучек прямо на их драгоценных столах с гербами. Такой ты меня видишь? А?       Кейтлин открывает рот, но слова не идут, а Вай явно ждёт. И тут, как будто притяжение работает по новым законам, Кейтлин чувствует, как её тело дёргается навстречу Вай, и она нелепо целует её в губы, руками продолжая держаться за свои колени, как будто это важная точка опоры.       Вай не отталкивает её, позволяя Кейтлин пытаться углубить поцелуй, унизительно вылизывая, как будто пытаясь заслужить.       Господи, как бы Кейт хотела, чтобы ей было так же трудно. Как бы она хотела, чтобы Вай дала знать, что она тоже чувствует животную потребность просто разорвать пространство и стать одной частью, изобрести новый способ сказать «Я здесь», показать, что она имеет на это право, потому что это её территория.       — Встань. — приказывает Вай, отстраняясь.       Кейтлин секунду смотрит на неё, отупев, переводя дыхание. Но потом, почти автоматически, поднимается, ожидая нового приказа.       — Повернись к столу.       Снова нужна секунда, чтобы осознать и перебороть себя. Но выполняет. Взгляд останавливается на карте Пилтовера, щедро украшенной вензелями и тонкими гербами.       — Прижми грудь к столу. — эта команда оседает дыханием прямо на шею, и Кейтлин быстро ложится на стол, заводя руки за спину, как и хочет Вай.       В таком положении ей не увидеть лицо Вай, не понять её реакцию и не найти опоры. Перед глазами только интерьер кабинета, дипломы, грамоты и благодарности в рамках по стенам, а сама она лежит на столе, подставляя задницу и спину разозлившейся на неё заунидке. Позор не успевает дойти до осознания, потому что рука Вай ложится на лопатки.       — Молодец, хорошая командующая.       Вай не двигалась. Её ладонь всё ещё лежала на лопатках Кейтлин — тяжёлая, горячая, придавливающая к столу. Кейтлин слышала её дыхание, неровное, сбившееся, и своё собственное — частое, поверхностное, как у загнанного зверька.       Пальцы Вай сдвинулись. Она помечала на ней территорию, оставляя следы — от лопаток вниз, до поясницы, задерживаясь на изгибе. Кейтлин вздрогнула, но не от холода. Ткань кителя казалась слишком тонкой, слишком ненадёжной преградой. Она закусила губу, чтобы не выдать себя.       И в тот момент, когда Кейтлин ждала, что почувствует пальцы Вай под формой, та издала странный, сдавленный звук — не то рык, не то стон, — и резко ударила ладонью по столу рядом с головой Кейтлин.       Грохот прокатился по кабинету, и Кейтлин дёрнулась, вжимаясь щекой в полированное дерево. Бумаги подпрыгнули, одна скатилась на пол. А потом повисла тишина, нарушаемая только рваными вздохами Вай.       Кейтлин замерла. Она не понимала, что происходит. Она разозлила Вай, разочаровала? Что она сделала не так? Что Вай собирается сделать? Неужели всё это снова воображение Кейтлин?       И наконец Вай наклонилась, её дыхание коснулось уха Кейтлин — тёплое, электрическое. Губы почти касались кожи.       — План переписывать не буду, — прошептала Вай, нарочно задевая мочку уха губами, — Ты согласуешь его завтра. И всем скажешь, какой я талантливый стратег. Поняла?       Кейтлин сглотнула. Язык казался чужим, ватным.       — Да, — выдохнула она. Собственный голос прозвучал как будто издалека. — Поняла.       Вай резко выпрямилась. Тяжесть исчезла, и Кейтлин почувствовала себя до отвращения пустой, лёгкой, как сдувшийся воздушный шар. Она не успела осознать, что происходит, как сильные руки подхватили её под мышки и легко поставили на ноги.       Колени подогнулись, Кейтлин покачнулась, хватаясь за край стола, но Вай уже придержала её за локоть — крепко, надёжно. Развернула и усадила в кресло. Движения были отрывистыми, деловыми, как будто она помогала знакомой после простенького падения.       Кейтлин вцепилась в подлокотники. Голова кружилась. Она смотрела, как Вай обходит стол и встаёт напротив — по другую сторону, на безопасном расстоянии. Между ними снова легла полированная столешница с разбросанными бумагами, картами, гербом Пилтовера.       Вай поправила ворот футболки. Провела рукой по волосам, убирая упавшие на лицо пряди. Её грудь всё ещё вздымалась чаще обычного, но лицо постепенно разглаживалось, принимая выражение спокойное, почти официальное.       — С вами приятно вести переговоры, командующая, — сказала она ровно, без улыбки, но с едва уловимой издёвкой в уголке губ.       Вай развернулась и пошла к двери. Шаги мягкие, уверенные — утопали в ковре. Кейтлин смотрела на её спину, и в одурманенном рассудке звенела только одна фраза. Сейчас она уйдёт. Снова оставит её одну.       — Вай.       Кейтлин сама не поняла, как это вырвалось. Вай остановилась у двери, но не обернулась. Только плечи чуть напряглись.       — Тебе нельзя идти одной, — сказала Кейтлин. Слова давались с трудом, как будто она выталкивала их через вязкую жижу. — На операцию. Нельзя одной. Даже на разведку.       Пауза. Вай стояла неподвижно, рука уже на дверной ручке. Потом она медленно повернула голову — ровно настолько, чтобы Кейтлин увидела её профиль: изящный подбородок, тонкий нос и острые скулы.       — Потому что ты боишься за меня? — спросила Вай тихо, но отчётливо. — Или боишься, что сбегу?       Кейтлин открыла рот. Закрыла. Ответа не было — ни в голове, ни в горле. Только пустота и гулкий стук сердца где-то в висках.       Вай усмехнулась — коротко, криво и горько.       — Жду ответ до завтра, командующая.       Дверь открылась и закрылась. Кейтлин осталась одна.