Коктейль Молотова

      В экипаже Вай была молчаливой, она смотрела в окно, на мелькающие мимо огоньки ночного Пилтовера, и, кажется, была где-то далеко отсюда. Кейтлин догадывалась, о чём она думает, и догадывалась, какой разговор их однажды ждёт. Ведь Вай впервые после начала зачисток увидела Заун. На её месте Кейтлин бы, наверное, не смогла так спокойно сидеть рядом с человеком, который разрушил её родной город.       Да, кажется, когда произошло нечто подобное, она объявила повсеместный поиск человека, чтобы наказать. А Вай сидит рядом, смотрит в окно и кажется настолько уставшей и мрачной, что Кейтлин даже не решается заговорить.       Когда они подъезжают к поместью, Кейтлин замечает, что только несколько окон горят, — это к лучшему, значит, их никто не встретит. Кейтлин не стыдилась своей компании, но хотела избежать лишних разговоров.       — Непривычно… — заметила Вай. — Не помню, чтобы хоть раз попадала в твой дом через главные ворота. Кейтлин взглянула на Вай, чтобы угадать её мысли. Девушка легко улыбнулась и качнула головой в сторону ворот.       — Ну что, принцесса Кирамман, веди.       На душе стало немного легче, но внутри всё равно сидели мысли о том, насколько несоразмерно благороднее и добрее Вай. Настолько светлее, что невообразимо больно даже смотреть.       — Эм, никто не будет против, что я напросилась? — неожиданно робко спросила Вай у самых дверей. — Мне не придётся драться с…       — Отец, скорее всего, не здесь, — от удивления Кейтлин вскинула брови.       — Кейт, — Вай закатила глаза и повела плечами, — я в страшном сне не ударю твоего отца, он же хилый. Я про лейтенанта-суку.       Неужели Вай думала, что Кейтлин оставит Медди рядом с собой после всего этого? Кейтлин сложила руки на груди и попыталась изобразить возмущение, хотя проще было бы показать обиду.       — Так вот какого ты обо мне мнения? — почти надменно спросила Кейтлин и открыла тяжёлую дверь, пропуская Вай вперёд.       — Да кто тебя знает…       Кейтлин хотела ответить — горечь в тоне Вай напугала её, — но не успела она открыть рот, как в холле послышался звук шагов.       Девушки замерли, как подростки, вернувшиеся поздно с вечеринки, и Кейтлин потребовалось несколько секунд, чтобы найти какое-то оправдание.       — Кейтлин, — Тобиас Кирамман стоял, прислонившись к одной из колонн, — Вайолет.       — Надеюсь, мы тебя не разбудили, — невпопад сказала Кейтлин. — Мы вернулись из штаба, нужно обсудить операцию.       Отец несколько раз задумчиво кивнул, но остался стоять у колонны, он смотрел куда-то сквозь Кейтлин, а затем перевёл взгляд на Вай. Она, как и всегда при встрече с Тобиасом, сжималась, и было заметно, что она не в своей тарелке. Это интересно, ведь с матерью Кейтлин она вела себя иначе, была смелее, иногда даже вызывающей, не стеснялась своего происхождения и могла хотя бы слово вымолвить. А при отце робела.       — Добро пожаловать, Вайолет. Не ожидал увидеть тебя, — спокойно, ровно, просто констатация факта.       — Господин Кирамман, — Вай почтительно кивнула, рука, спрятанная в кармане, дёрнулась, но она остановила движение, — рада вас видеть.       — Вай, ты можешь идти. Помнишь дорогу? — Кейтлин постаралась придать голосу уверенность, но получилось плохо.       Их взгляды встретились, Вай приободряюще улыбнулась, едва заметно, и ушла. Кейтлин и отец так же молча проводили её взглядом, и только когда силуэт Вай скрылся за поворотом на втором этаже, Кейтлин смогла выдохнуть.       — Как странно. Ты привела её домой. Я думал, вы обращаетесь с военными преступницами иначе.       — Ты против? — с вызовом бросила Кейтлин.       Отец внимательно посмотрел на неё, видимо, обдумывая вопрос. Его лицо не выражало ничего.       — Это твой дом, Кейтлин.       — Но ты против? — с нажимом повторила Кейтлин.       — Не против неё, — наконец-то он отошёл от колонны, сделал шаг к Кейтлин. — Но я не понимаю, что всё это значит. Как она может быть такой спокойной после всего этого? — он выдохнул, жестом показал, что не ждёт ответа. — Я собирался уходить, но увидел экипаж и решил дождаться. Не знал, что ты будешь не одна. Доброй ночи, Кейтлин.       Больше он ничего не сказал, но, проходя мимо, мягко сжал плечо дочери.       Оставшись в одиночестве, Кейтлин наконец перестала метаться в размышлениях. Внезапно и отец, и молчание в экипаже испарились. Испарилось всё, кроме едва различимого плеска воды где-то в глубине дома.       Как ей себя вести? Нужно подготовить для Вай отдельную спальню и чистую одежду. Едва ли она захочет делить постель с Кейтлин. Отец прав, чудо, что она вообще может на неё смотреть. И не нужно обольщаться — то, что было в кабинете, это всего лишь игра, манипуляция, чтобы не менять план. Большего быть не может, и Кейтлин выставит себя дурой, если даже допустит мысль, что между ними есть что-то, кроме ужаса, который Кейтлин устроила. Так что нужно просто подняться наверх и подготовить гостевую спальню к приходу Вай. Ещё стоит проверить, остался ли кто-то из слуг, — наверное, Вай ужасно голодная.       Эти маленькие заботы помогли Кейтлин вернуть ощущение реальности, выместить болезненное чувство утраты, давящее на грудь.       Комната была готова. Кейтлин зажгла пару ламп, взбила подушки, нашла в своём гардеробе несколько подходящих вариантов одежды и принесла из своей комнаты графин с водой. Она разглядывала комнату с тоской, даже не понимая, почему именно. Наверное, по всему и сразу, потому что впервые за долгое время Кейтлин остро ощутила, что она «утратила». Что она испортила. Кейтлин ещё раз пригладила ткань подушки и отошла назад, осматривая свою работу.       — Я искала тебя в твоей спальне.       От неожиданности Кейтлин вздрогнула, обернулась и увидела Вай. Она стояла на пороге комнаты, с волос ещё немного капало, и вода стекала на простую белую футболку. Вай проследила за её взглядом и объяснила:       — Нашла это в ванной. Надеюсь, твоё.       — Конечно, моё.       — Ты не против?       Кейтлин покачала головой, все слова потерялись. Она не могла отвести взгляд от Вай. Её кожа светилась румянцем после горячей воды, и убранные назад влажные волосы непривычно обнажали лицо. И всё, о чём могла думать Кейтлин, сосредотачивалось на ней. На её аккуратном лбу, изящных бровях с почти красивыми шрамами, на острых скулах, мягких губах, узком подбородке, шее, ключицах, на каждом миллиметре Вай.       — Так что не так с твоей комнатой? — снова спросила Вай.       — Я… Я подготовила тебе удобную кровать, сменную одежду и… Ты голодная? Слуги ушли, но на кухне должно быть… — Кейтлин не успела договорить, Вай оказалась рядом с ней, и её лицо не выражало ничего хорошего.       — Что за херня, Кейт? — Вай дёрнула губой. — Ты меня сторонишься? Или что? Не по статусу теперь спать в одной комнате с такой, как я?       — Нет, я не поэтому.       — Тогда объясни мне. Расскажи, — потребовала Вай.       — Здесь тебе не нужно делать вид, что всё в порядке, что ты не испытываешь ко мне ненависти за всё то, что я сделала.       Вай нахмурилась, она молчала, но сжатые челюсти двигались. Наконец она сделала шаг вперёд, вынуждая Кейтлин отступить, и шла, пока Кейтлин не оказалась прижатой к стене. Между ними всё ещё было расстояние, и Кейтлин чувствовала его. Это напряжение в воздухе не давало сосредоточиться, не давало обдумать, что происходит с Вай. Кейтлин разозлила её или развязала ей руки, напомнив, что перед ней враг? Кейтлин смотрела на её колени, она не боялась, не стыдилась, просто была не готова знать, чем всё закончится.       — Смотри на меня.       Уверенный приказ, и Кейтлин автоматически исполняет. Вай спокойна, но только внешне — детали выдают не то волнение, не то раздражение, но это что-то тёмное, что-то, что Кейтлин постоянно в ней пробуждает.       — Отвечай на мои вопросы, — Вай сохраняет дистанцию между ними, хотя Кейтлин уже чувствует жжение на коже от желания на секунду прикоснуться к ней или перенять тепло кожи. Как замерзающий человек инстинктивно тянет руки к огню, хотя пламя через секунду сделает больнее.       — Хорошо, — заставляет себя ответить Кейтлин.       — Ты считаешь, что меня можно заставить делать что-то, чего я не хочу?       — Нет.       — Ты думаешь, меня можно вынудить или запугать?       — Не знаю.       — Ты думаешь, я не встречала таких, как ты, раньше, в Тихом Омуте, в Зауне? Думаешь, ты страшнее, чем тюремщики?       — Не знаю.       Вай усмехнулась, устало провела рукой по мокрым волосам.       — А что ты знаешь тогда?       — Что ты должна меня ненавидеть и испытывать отвращение.       — О как… — Вай оглядела Кейтлин, её лицо приняло странное выражение, брови подняты, губы поджаты. — Ты теперь и за меня решения принимать будешь? Мало своих солдатиков?       — Вай…       — Слушай внимательно, — теперь Вай не играла, Кейтлин показалось, что она впервые видит Вай такой серьёзной и собранной. — Кейт. Ты, кажется, забыла, что с той ночи, как ты пришла ко мне в камеру, ты буквально принадлежишь мне. И я не про романтику или про то, что могу делать с тобой что пожелаю. Хотя я могу, если захочу. Я про то, что твоя жизнь теперь буквально моя. И твои ошибки теперь мои. И ты не можешь больше ничего решать в отношении меня. Ты даже как командующая теперь отчитываешься передо мной. Или ты забыла? Я вот помню и решение своё не меняла.       Кейтлин мелко дышала, во рту пересохло, руки безвольно болтались вдоль тела, и стояла она только благодаря чуду. Она внимательно слушала Вай, кивая в такт её словам, и даже на задворках сознания не появлялось желания воспротивиться её словам.       — Отвечай.       — Не забыла.       — Ты думаешь, я не знаю, что ты диктатор? Или что ты почти проебала Пилтовер?       — Знаешь.       Вай медленно выдыхает, как будто победила в сложной шахматной партии, и, кажется, мышцы на её шее расслабляются. Она всё ещё разглядывает Кейтлин — внимательно, тщательно и без привычного трепета. Её глаза не выражают ничего, кроме документирования.       Но вдруг рука тянется к её голове, и Вай тёплыми пальцами проходится прямо под раной на лбу. Кейтлин не отшатывается, а тянется, как уличная кошка.       — Что это? Кто это сделал?       — Я ударилась.       Рука почти резко цепляет Кейтлин за подбородок, Вай тянет её к себе.       — Где?       — На полигоне. Ударилась о стену, симуляция оказалась слишком реалистичной, и я потеряла над собой контроль.       — Кейт, — Вай облизнула губы, собираясь с мыслями. — Кейтлин, это стрёмно.       — Я не контролирую себя, — выпаливает Кейтлин. — Только ты.       — Да, — тихо и почти хрипло отвечает Вай. — Только я.       И тогда, неожиданно для себя, Кейтлин бросается к губам Вай, целует её порывисто и жадно. Тянется к ней руками, но Вай перехватывает кисти и прижимает к стене, не давая двинуться. Хочется только расплавиться, закричать, вырываться, чтобы почувствовать, что это не получится, что Вай удержит её, остановит, сделает всё, как нужно ей, не спрашивая. Но тело не имеет иммунитета, оно полностью парализовано, и Кейтлин успевает только цепляться за губы Вай, пока та целует её, чётко, не давая углубиться. Иногда она отстраняется и снова смотрит на Кейтлин, как будто даёт себе время, чтобы подтвердить что-то, и тогда Кейтлин глупо и беспомощно продолжает двигать губами, как будто надеясь дотянуться до Вай.       Но Вай возвращается сама, кусает, целует, не отпуская руки Кейтлин и не давая ей прижаться.       Вай снова отстранилась. Её дыхание было тяжёлым, но взгляд — ясным и цепким. Она всё ещё держала запястья Кейтлин прижатыми к стене, не давая ей ни прикоснуться, ни отстраниться. Кейтлин видела, как блестят её губы, как поднимается и опускается грудь под мокрой футболкой. Она хотела податься вперёд, но хватка Вай стала лишь крепче, а потом Вай начала отходить, выставив руку вперёд в предупреждающем жесте.       Кейтлин так и осталась у стены, совершенно не понимая, что происходит. Вай наконец остановилась на довольно значительном расстоянии, правой рукой закрыв глаза.       — Что… почему ты меня не целуешь? — спросила Кейтлин, и щёки тут же вспыхнули от стыда.       Она сказала это добровольно, признала свою потребность. И теперь, что бы ни сказала Вай, это будет их реальностью, больше не получится отмахнуться, закрыть глаза и сделать вид, что всё идёт само по себе. Кейтлин не дышала, ждала ответа или не ждала, хотела забрать слова обратно, но в форме, в своём же особняке, она была совершенно обнажённой, и на неё словно светил огромный прожектор.       — Я не смогу остановиться. Не знаю, что сделаю, если не остановлюсь сейчас, — призналась Вай.       Внутри тела стало жарко, узел в животе натянулся настолько, что лопнул. Кейтлин не пошла за Вай, хотя ей казалось, что, если она прямо сейчас не прикоснётся к Вай, её выжжет изнутри.       — Ты не сделаешь ничего, чего бы я не хотела, — язык не слушался, а голос звучал, как будто на голове ведро.       — О, Кейт, я, пусть и была обдолбанной, но кое-что помню, — Вай убрала руку с глаз, попутно стряхивая с себя видение, и сложила руки на груди, и смотрела в сторону. — Я делала с тобой плохие вещи, так нельзя.       — Нет, Вай, ты не сделала ничего, чего бы я не хотела, — услышав это, Вай дёрнула головой. — Ты берегла меня, даже когда думала, что я галлюцинация. И, в отличие от тебя, я давала себе отчёт в том, чего хочу.       Пальцы Вай сильнее сжали собственные предплечья. Кейтлин оттолкнулась от стены и решительно пошла к Вай. Она не знала, что скажет и что сделает, но больше это расстояние между ними выносить было нельзя. Кейтлин остановилась прямо перед ней, прямая, с открытыми ладонями, без желания защищаться.       — Вай, ты не сделаешь мне ничего, чего бы я от тебя не приняла.       Вай выдохнула — резко, шумно, будто ей выбили воздух из лёгких. Её рука метнулась к затылку Кейтлин, пальцы зарылись в волосах, сжимая не больно, а как демонстрацию того, на что способна. Как шипят звери перед тем, как броситься, показывая: если не хочешь атаки — беги.       — Ты не можешь быть уверена, — хрипло прошептала Вай.       — Господи, перестань уже болтать, — выпалив это, Кейтлин притянула Вай к себе, и когда её губы коснулись шестерёнок на шее Вай, та издала тихий сдавленный стон.       Её кожа была мягкой, и Кейтлин, целуя, облизывая, втягивая каждое изображение, поняла, что она не потеряла волю. Её воля заканчивалась там, где начиналась Вай, а дальше — только она. Пальцы с трепетом и жадностью сминали мышцы на боках, пока губы изучали шею. Каждый шрам, каждый изгиб, и осознание того, что Вай это позволяет, окончательно сводило с ума. Она позволяет сдвинуть ворот футболки, позволяет кусать крепкие плечи и зацеловывать ключицы. Рука на затылке продолжает крепко держать, и это единственное, что подтверждает, что происходящее на самом деле с Кейтлин. Что она действительно здесь, а Вай в её руках, и её тело — не поле боя, а то, что хотя бы на пару мгновений, но её, и она может узнать, какой у неё вкус, как Вай шипит, когда Кейтлин проникает пальцами под футболку. Пальцы ледяные, кожа горячая, и Кейтлин цепляется за неё, боясь, что Вай передумает. Но её опасения не оправдываются, потому что Вай не отталкивает, она прижимает Кейтлин к себе, свободной рукой держась за её бёдра. Они борются за пространство, пытаясь захватить как можно больше.       — Сука, я больше не могу, — почти рычит Вай, оттягивая Кейтлин за        от себя. — Кексик, ты даже не представляешь, как я хочу тебя. Не дёргайся, или я порву твой китель.       Кейтлин всхлипнула — не от боли, а от того, как грубо и жадно прозвучал её голос. Она закивала, не в силах вымолвить ни слова, и Вай, не тратя больше ни секунды, стала расстёгивать пуговицы на её форме, не отрываясь от шеи.       — Вот так, — выдохнула Вай, стягивая ткань с плеч. — Господи, твою мать, Кейтлин.       Её ладони легли на грудь Кейтлин, сжали — не нежно, а требовательно, по-хозяйски. Кейтлин застонала, выгибаясь навстречу, и Вай тут же поймала её губы — кусая, проталкивая язык глубоко, не давая передышки. Она целовала так, будто хотела забраться внутрь, и Кейтлин отвечала тем же, хватаясь за её плечи, за футболку, пытаясь стянуть её.       — Пожалуйста, — прохрипела Кейтлин, и Вай, отстранившись ровно настолько, чтобы стянуть футболку через голову, швырнула её на пол. Кейтлин увидела её — обнажённую, с ещё влажной кожей, с татуировками и шрамами, с грудью, тяжело вздымающейся от дыхания. И потянулась губами к её соску. Рот сразу наполнился слюной, ощущать Вай на языке было фантастически. Кейтлин застонала от удовольствия, вдыхая запах Вай.       Она зашипела, хватая Кейтлин за волосы и прижимая к себе. Кейтлин вобрала сосок в рот, обвела языком, прикусила — и Вай дёрнулась, сжимая пальцы на её затылке.       — Блять, Кейт… — Её бёдра качнулись вперёд, ища трения. — Ты меня убьёшь.       Кейтлин оторвалась от её груди, посмотрела снизу вверх на раскрасневшееся лицо, закушенные губы, и её слова прозвучали как признание.       — Нет, я уже пыталась.       Вай ухмыльнулась, её глаза опасно блеснули. Кейтлин не успела понять, как они оказались у кровати, она упала на спину, а Вай уже нависала сверху, расстёгивая её брюки, стягивая их вместе с бельём одним грубым движением. Она изучала тело Кейтлин иначе, чем раньше. Тогда, в её каморке, всё в ней выдавало отчаяние, даже её грубость была отчаянной, а теперь, несмотря на то, что её нельзя было назвать нежной или ласковой, всё изменилось. И когда она развела ноги Кейтлин, она не стала торопиться. Вслушиваясь в её медленное громкое дыхание, Кейтлин старалась остаться здесь, рядом с ней, не только телом, но и разумом. Просто слушать, слушаться, ждать под её тяжёлым тёмным взглядом, под коленом, не дающим сдвинуть ноги, руками, бездумно блуждающими по её телу. Вай не церемонилась, она не стала деликатной, одной рукой она крепко держала Кейтлин за шею, не давая двинуться, а другой сжимала что придётся — плечи, кисти до хруста, живот, бёдра. Медленно проводила ногтями по рёбрам, заставляя Кейтлин стонать и извиваться, а после шлёпала, напоминая, что это её время, её тело. И Кейтлин не спорила, хотя каждое прикосновение доводило её почти до истерики.       — Вай, — простонала Кейтлин, — Пожалуйста, Вай…       — Что «пожалуйста»? — Вай мягко, едва касаясь, касалась клитора. — Мне остановиться?       — Пожалуйста, не спрашивай, — выпалила Кейтлин, и Вай, довольно рыкнув, наконец толкнула два пальца внутрь.       Кейтлин вскрикнула, выгибаясь, и Вай двигалась в ней — резко, глубоко, задавая быстрый, грубый ритм.       — Ох, Кейтлин…       Вай наклонилась, кусая её шею, не сбавляя темпа. Её большой палец нашёл клитор, надавил, и Кейтлин закричала, цепляясь за простыни.       — Тише, — Вай крепче прихватила шею, не останавливаясь. — Ты же не хочешь, чтобы слуги услышали, как командующую Кирамман трахает заундская бандитка?       — Мы одни. — всхлипнула Кейтлин.       Вай, услышав это, потеряла последние ограничения, не отпуская шею Кейтлин, она сжала её лицо и впилась в губы яростно, не церемонясь и не беспокоясь, будет ли Кейтлин больно. Она упивалась её вскриками и остановилась только когда почувствовала вкус крови.       — Тогда сегодня я возьму всё.