Четырнадцать чудес

      Юнги казалось, что его личный джинн должен приходить при поворотах кольца и только когда нужно, но Чимин разбудил его тем, что готовил завтрак. На этот раз свитер был белый, а в сочетании со светлой кожей, волосами и почти белыми глазами — дух, казалось, практически светился. На часах было начало двенадцатого, поэтому Юнги выспался, никакого раздражения по поводу бардака на кухне не испытывал, но все еще был удивлен.       — Ты разве не должен днями в лавке сидеть? — он сел на высокий стул, который стоял около барной стойки на его кухне, и притянул к себе чашку с горячим кофе.       — Нет, там Чонгук, а у меня работа, — джинн только покачал головой, палочками ловко переворачивая кусочки мяса.       — И какая же?       — Ты, — весело улыбнулся, указывая на него палочками и сразу возвращаясь к готовке.       — Какая прелесть, — кивнул, просто смиряясь с этим фактом. В целом, не было никаких причин быть недовольным чашкой кофе и готовым завтраком. — А тебе в свитере не жарко?       — Нет, я же не чувствую температуру, — пожал плечами, — я вообще физически не чувствую так, как люди, особенно в вашем мире.       — Тогда зачем ты завтрак готовишь? — он посмотрел на духа с легким удивлением, понимая, что голод тот тоже вряд ли чувствовал.       — Просто, — перевел на него взгляд, — ты же голодный, а я хорошо готовлю. И, предвещая твой вопрос: был у меня как-то контракт с девушкой, которая загадала желание, чтобы я ей завтраки готовил.       — Она потратила на это целое желание?       — Ага, люди вообще часто загадывают странные желания.       — Я загадал украсить квартиру. Это считается странным? — Юнги подпер голову рукой, рассматривая духа, который закончил готовку, пододвигая к нему тарелку.       — М-м… нет, один человек заказал у меня пиццу. Вот это было действительно странным желанием, — Чимин сел напротив, а Юнги на несколько секунд засмотрелся в необычные глаза. Он видел его уже много раз, когда заходил в лавку на протяжении нескольких лет каждый декабрь, и всегда эти глаза будто гипнотизировали.       Чимин его всегда, если быть откровенным, гипнотизировал. Видимо, это просто особенность того, что тот не человек. Юнги не мог сказать, как насчет магии, а вот то, что Чимин буквально отражал собой Новый год — было очевидно. Джинн всегда улыбался, сколько бы раз они ни виделись, при этом он никогда не казался Юнги несерьезным или причудливым. Скорее просто искренне счастливым. Иногда Юнги ему завидовал.       Пока он принимал душ после завтрака, словил себя на мысли, что это впервые за последние несколько лет, когда он не чувствовал тяжести на своих плечах. Ёнсу так и не отписался, что доехал, а Юнги, честно говоря, все равно. Мысль о том, что эти отношения нужно разорвать, уже не казалась такой сложной. Скорее она казалась нелепой, ведь его буквально ничего не держало, и он не понимал, зачем был в этом месте. Поразительно, как всего два дня, отдых, светлые перспективы и «чудо» могли повлиять на настроение и собственное мироощущение.       Изменения уже не казались чем-то неподъемным, потому что у него была в руках буквально внеземная помощь, а Чимин своим настроением не давал погрузиться в какие-либо тяжелые мысли. Этот джинн сам был как самое настоящее чудо, а Юнги давно не чувствовал простой легкости общения с кем-то. Даже факт того, что дух приготовил ему завтрак просто так, хотя сам в еде не нуждался, не мог не отразиться на настроении.       Но больше всего радости он получил от матери, которая узнала о его приезде. Чужие эмоции приятно отозвались в нем самом, он искренне любил делать счастливыми тех, кто ему дорог, и когда-то от многого отказался, чтобы радовать Ёнсу, но по итогу тот лишил его такой возможности. Юнги стыдно перед родителями, братом и племянниками за то, что променял собственную семью на человека, который сам палец о палец не ударил, чтобы найти компромисс. Он понимал, что винить одного Ёнсу глупо, ведь Юнги сам принимал решения, но эта детская обида, которая не имела смысла, все равно сидела внутри. Ведь тот ни разу не предложил вариант, который учитывал бы их общие интересы, а не только его самого.       — А на чем мы поедем к твоей семье? — Чимин сидел прямо на полу, наблюдая за каждым его действием, пока Юнги собирал вещи.       — У меня есть машина, — он посмотрел на расслабленного духа. — Ты поедешь со мной вне кольца?       — Да, — уверенно кивнул, а Юнги показалось, что серебристые глаза даже заблестели. — Я так давно не видел чего-то за пределами города, в прошлом году этот актер вызывал меня только к себе домой.       — Я тебя тоже вызываю только к себе домой, но тебе это не мешает появляться просто так, — усмехнулся и сразу тяжело выдохнул, смотря на поникшего Чимина.       — Мне уйти?       — Не драматизируй, я этого не сказал, — закатил глаза, не сдерживая легкую улыбку. Чимин сразу довольно улыбнулся, оказывается, внеземные духи тоже могут быть провокаторами.       — Значит, тебе нравится, когда я тут?       — Этого я тоже не сказал, — на эти слова Чимин только уперся в него недовольным взглядом. — Ладно, я не против, что ты приходишь.       — Отлично. Только твоим родителям я показываться не смогу, — он задумался, слегка растрепав пальцами светлые, слегка завитые волосы. — Но я буду молча ходить рядом!       — Почему не сможешь?       — В такой атмосфере меня вполне может попытаться кто-то коснуться, все же я не продавец, а твой дом не лавка. Будет сложно объяснить, кто я, особенно когда мне нельзя этого делать.       — Но ведь про тебя знают те, у кого твое кольцо. Разве нет? — Юнги снова осмотрел шкаф, решая собрать все необходимое, потому что осознавал, что вряд ли вернется в эту квартиру, а забрать потом остатки вещей проще.       — Да, но я исчезаю из этого мира первого января. Ни лавки, ни меня, ни следов. Ты не верил, даже когда я перед тобой появился из ниоткуда, а простым рассказам о волшебном джинне в вашем мире на слово не поверят тем более, — Чимин тихо посмеялся, ложась на пол и расставляя руки в стороны. — Хотя наши люди про ваш мир знают.       — Вам можно, а нам нельзя?       — Ради нашей безопасности, — кивнул, становясь серьезнее. — У нас нет небоскребов, высоких технологий, интернета и прочего, наши миры объединяют лишь ваши книги. Вы называете это фентази, да? Нам от вашего мира ничего не нужно, потому что у нас есть магия. Одно лишь созидание может создать что угодно из чего угодно, — Чимин легко улыбнулся, переводя на него взгляд, уже менее серьезный и более расслабленный, — поэтому у нас есть много правил пребывания в вашем мире.       — А если нарушаете?       — Наказывают, — поднял руку так, что рукав свитера оголил запястье, открывая браслет. — Сейчас моя магия в этих кристаллах, и пользоваться я могу ею только для тебя. Могу, правда, в лавке еще использовать малую её часть.       — Кстати о малых частях, — Юнги не мог не признать, что его разрывал интерес. Он зачитывался в детстве книгами о магических мирах, это был его любимый жанр, и сейчас осознавать, что подобное реально — искренне будоражило. — Что это был за кот вчера?       — А… — Чимин снова сел, поправляя волнистые пряди. — Это был Тэхён, у него вообще и человеческая форма есть, но он ее принимает только когда Чонгук рядом.       — А Чонгук — ведьма?       — Да, у него магия проклятий, это считается силой ведьм, а Тэхён — буквально одно из его заклинаний. Фамильяр, который помогает, увеличивает силу и все такое. Они мои друзья и в этом году решили помогать в этом мире.       Юнги определенно нужно будет много времени, чтобы переваривать такую информацию, потому что это ощущается так, будто ему просто пересказывали книгу. Дальше уточняющие вопросы он Чимину решил не задавать, потому что чем больше тот говорил, тем больше этих самых вопросов появлялось. Дух, как Юнги понял, по натуре своей довольно болтливый, поэтому оставшееся время, пока он собирал вещи, Чимин продолжал говорить, быстро перескакивая с темы на тему. А Юнги внезапно понял, как скучал по разговорам в этом доме.       

***

             Чимин и правда не мог вспомнить, когда последний раз покидал пределы города, в который его забрасывало каждый год. Последние пару лет ему попадались совсем неинтересные люди, с которыми ему буквально было нечем заняться. Когда он увидел Юнги в своей лавке несколько лет назад, он уже знал, что когда-то подарит ему кольцо, но этот момент так и не наступал. Чимину нельзя ошибаться, он должен выполнять свое задание каждый год и не мог отдавать кольцо в руки тех, кто им не воспользуется.       Юнги был из тех людей, за которыми Чимин любил наблюдать. Он сразу понял, что этот человек был не в той реальности, в которой должен был быть, видел паутину его судьбы и знал, как все исправить, но это все должен был делать сам человек. Чимин ждал. Каждый год наблюдал за парнем, который заходил по вечерам в лавку, вел с ним небольшой диалог, и уходил, ничего не покупая. В этот раз, увидев Юнги на своем пороге, он понял, что время пришло. Что-то внутри этого человека дошло до крайней точки, и он готов был меняться.       Чимин до сих пор не знал, почему Юнги всегда выглядел таким уставшим изнутри, почему от него веяло печалью и что у того происходило, но ему и не надо было. Просто всегда хотелось помочь. Даже когда он искренне отдавал кольцо другим людям, все равно не мог выбросить Юнги из головы. Жаль, что собственную судьбу он был не способен увидеть. Где-то в глубине души ожила надежда, что, возможно, Юнги — его ключ, но Чимин ненавидел пустые надежды. Он просто научился ждать, потому что от него ничего не зависело, ему нельзя было влиять ни на что. Его задача — просто быть собой и выполнять работу. И когда-то… для него тоже все изменится.       — О, не ожидал тебя тут увидеть, — Чонгук вышел из комнаты, аккуратно неся в руках коробку с новогодними шариками. — Ты же вроде уехал с тем человеком.       — Да, но он с семьей, я пока ушел, все равно те меня не видят, — пожал плечами, пересыпая из колбы розовую пыльцу в прозрачный шарик. Она исполнит новогоднее желание всех, кто загадает его, находясь рядом с украшением.       — Я так и не поздравил тебя с тем, что ты наконец отдал ему кольцо, — Чонгук усмехнулся, бросая взгляд на пыльцу и сразу морщась. — Убери эту гадость…       — То, что ты криворукий — это только твои проблемы, — улыбнулся, не скрывая искреннего веселья. Чонгук со своей магией был далек от светлого добра, а под пыльцой очень стремился одарить проклятьем всех и каждого, считая, что магией нужно делиться с немагическим миром. Из добрых побуждений, конечно.       — Вы с Тэхёном мне не забудете, да?       — Никогда, — Тэхён появился из полупрозрачного тумана рядом, перевоплощаясь из кота. — И та девочка, которую ты превратил в цветок — тоже.       — Вырастет, будет думать, что приснилось, — Чонгука явно смущала вся эта ситуация, от чего Чимин только сильнее веселился. — И красивый был цветок.       — Конечно, кустовая роза прекрасна, если она не бывший человек, — Тэхён согласно кивнул, вытаскивая из ящика пачку печенья. — Как продвигается работа с очередным человеком?       — Хорошо, — Чимин плотно закрыл шар, привязывая ленту, чтобы его можно было повесить на елку. Когда он впервые оказался в этом мире, то долго не мог понять всех этих праздничных традиций здешних людей. — На самом деле пока он идет по самому лучшему пути. Думаю, что этот год будет удачным.       — Помню, как-то ты говорил, что он может стать ключом, — Тэхён сел рядом, шелестя пачкой сладости, к которым он пристрастился уж очень сильно.       — Говорил, — Чимин кивнул, тяжело выдыхая и поджимая губы. — Но я не надеюсь. Как кто-то вообще может сам догадаться до этого? И к тому же… зачем ему это?       — Это первый человек, о котором ты так часто думаешь, — Чонгук усмехнулся, садясь за стол напротив него. — Ты постоянно о нем вспоминаешь, разве нет?       — Ну и что?       — Ты ведь помнишь, что одно из самых важных условий — взаимность? Никто не мог подойти на эту роль до этого уже хотя бы потому, что ты сам ни на кого так не смотрел, — Чонгук потянулся к Тэхёну, воруя у него печенье и получая на это полный недовольства взгляд. Чимин обожал наблюдать за этими двумя. Самая интересная история, которая развернулась на его глазах, где своевольный фамильяр пытался отрицать и избегать собственных чувств к своему хозяину, пока не сдался под напором. Очень занимательно.       — Помню я всё, — дернул плечами, заполняя еще один шарик, — просто не хочу зря надеяться. Я ведь не могу даже намекнуть, он сам должен прийти к этому решению.       — Всегда считал, что с тобой жестоко поступили, — негромко произнес Тэхён, все же протягивая к Чонгуку печенье и отдавая пачку.       — Не думаю, что это уже имеет значение, — он только улыбнулся и сразу почувствовал, словно его тело становилось невесомым, а вокруг сгущался плотный туман. — Кажется, Юнги по мне соскучился. Присмотрите за лавкой.       — Как всегда, — Чонгук махнул ему рукой.

***

             Юнги даже не представлял, как на самом деле скучал по своим родителям. Он никогда не был привязан к ним в прошлом, и подростком был довольно сложным, но потом их отношения как-то потеплели. Ему нравилось приезжать в этот дом, который стоял в тихом районе недалеко от города, а все соседи приветливо улыбались друг другу. Путь сюда занимал всего несколько часов на машине, и это не такое большое расстояние, но Юнги с трудом находил время, чтобы приехать.       На улице снова шел снег крупными хлопьями, а Юнги грел замерзшие ладони о кружку с кофе, сидя в гостиной после того, как расчистил дорожку во дворе. Он планировал провести тут несколько дней, потом, может, вернуться к себе, чтобы переехать, и на праздники снова приехать сюда. И на душе был такой покой, какого он давно ощутить не мог.       — Я все спросить хотела, Юнги, — мама тихо обошла диван, садясь напротив него. — У тебя все хорошо?       — Конечно. Почему ты спрашиваешь?       — А у Ёнсу?       Юнги замолчал, не сдержав усмешку. Когда-то его родители прошли все стадии принятия его ориентации. Было много разговоров, попыток понять друг друга и объясниться, много ссор и непонимания. Все успокоилось, когда у его старшего брата родилась первая дочка. Мама тогда сама извинилась за все и сказала, что это его жизнь, отец к этому выводу пришел чуть позже. Он приезжал сюда с Ёнсу в начале отношений много раз, и мама прекрасно приняла его любовь, но даже она в какой-то момент поняла, что не все идеально.       — Думаю, что с ним уже просто ничего, — пожал плечами, спокойно улыбаясь. — Хватит, я правда пытался разобраться, что было не так.       — Вы совсем разошлись? — Юнха не выглядела расстроенной, Юнги показалось, что в голосе даже проскользнула надежда.       — Пока не обсуждали, но он уехал к матери, почти ничего не сказав. И в целом мы уже давно не пара, непонятно только, почему оба держимся за этот статус. Как минимум возвращаться в ту квартиру, чтобы жить, я уже не планирую, — он отставил кружку на небольшой стеклянный столик. — Вообще, пора что-то в жизни менять.       — Я рада, — она улыбнулась, протягивая руку, чтобы, как в детстве, погладить по голове. — Я давно не видела тебя таким спокойным, как сейчас. Ты всегда приезжал уставший от всего, даже не улыбался. Я переживала за тебя, Юнги. Ты знаешь, я не полезу к тебе в жизнь и советов без спроса раздавать не стану, но мне действительно не нравилось то, что с тобой происходило последние годы. Не таким поникшим я хотела видеть своего сына.       — Спасибо.       — Я оставила чистое постельное белье на твоей кровати, — Юнха ласково улыбнулась, поднимаясь с дивана, а Юнги только кивнул.       Они оба не сильно эмоциональны, открыты, для них всегда подобные разговоры проходили быстро и коротко. Именно поэтому постоянные попытки Юнги понять и разобраться в своих отношениях с Ёнсу были огромным шагом, который ни к чему не привел. Он наблюдал, как мама пошла на кухню, доставая большую коробку с лекарствами, аккуратно доставая несколько упаковок. Его родители уже совсем не молоды, и отец несколько лет хромает из-за больных суставов.       Видимо, банальные желания никогда не перестанут приходить в его голову. Первой мыслью, как, наверное, и у всех, было просто загадать деньги, много денег, чтобы до конца жизни все проблемы решать. А потом, послушав рассказ Чимина, он понял, что все не так просто. Держать у себя нескончаемые миллиарды — это хорошо, но это как играть в «Симс» с кодами — теряется суть игры. Жить жизнь, в которой совершенно нет цели, станет скучно, Юнги себя знал. Тем более у него хватало финансов. Его доход был более чем закрывающий все потребности, он не нуждался в деньгах, а с учетом его образа жизни тех было даже в избытке. Он мог позволить себе купить недвижимость, отправиться в путешествие, учиться, мог закрыть свои маленькие и большие потребности «для души», но это не сделало его счастливым. Отрицать, что если бы он ко всему прочему еще и едва концы с концами сводил, сложно, конечно, но все же.       Посидев еще немного на первом этаже и поговорив с отцом, Юнги поднялся к себе. Его комната не была такой же, как в подростковые годы, нет. Тут уже давно сделан ремонт, заменена мебель и даже изменено ее расположение, но ему все равно нравилось здесь оставаться. И почему-то проскользнула мысль, что Чимин тоже гармонично впишется в атмосферу этого дома. Вот кто-кто, а это жизнерадостное чудо точно бы понравился его матери.       Мысли об этом духе заставили улыбнуться. Они знакомы уже больше трех лет, но их знакомство всего состояло из нескольких диалогов в преддверии праздников. Чимин в итоге стал ассоциироваться с новым годом. Они мало разговаривали, не обсуждали жизнь и проблемы, но Чимин отчего-то казался уже привычным и словно старым знакомым. Это немного удивляло, но Юнги не чувствовал себя некомфортно с этим духом, хотя уже очень давно не заводил новых крепких знакомств. Им не обязательно общаться, он мог просто вызывать Чимина, когда хотел потратить желание, но слушать вечно говорливый сгусток магии было действительно занимательно.              Он откинулся на мягкую кровать, ощущая приятный запах стираного постельного белья, которое только что постелил, посмотрел на руку и не знал, о чем первее подумал: о том, что пора загадывать желание, или о том, что давно не слышал чужого голоса. В любом случае кольцо он провернул на пальце, не задумываясь.       — Волшебного вечера, — привычно произнес джинн, садясь на его кровать.       — Ходи тише, родители внизу не поймут, откуда тут четыре ноги, — усмехнулся, согнув одну ногу в колене.       — О, это твоя комната? — Чимин оглянулся, сразу поднимаясь с кровати, начиная все осматривать, и заглянул в окно. — Ого, как много снега! В Сеуле его намного меньше, к тому же еще и убирают везде. Эх, а тут нет всех тех украшений, пусто как-то.       — Твои мысли меняются со скоростью света, Чимин, — Юнги легко улыбнулся, наблюдая за этой суетой. — Завтра поедем покупать ёлку и украшения. Я могу что-то из лавки купить?       — Да, — тот кивнул несколько раз, — а дети тут будут?       — Будут, трое.       — Тогда обязательно принесу волшебных конфет и шариков с пыльцой, — Чимин на секунду задумался, — и еще что-нибудь.       — Не увлекайся, а то потом сложно будет объяснить концентрацию магии в доме, — Юнги не мог побороть у себя какой-то внутренний прилив радости. Все еще сложно поверить, как всего несколько факторов могут изменить состояние человека.       Он сейчас ощущал себя так, словно проснулся после двухчасового сна под противный будильник, а потом осознал, что выходной, постель все еще теплая, а он все еще может спать дальше, не выходя на холодную улицу.       — Мы будем желание исполнять? — Чимин снова сел на кровать, упираясь руками в матрас и наклоняясь так, чтобы смотреть ему в глаза.       — Тебе это так нравится?       — Конечно, это дает мне возможность использовать магию, — улыбнулся, а серебристые глаза снова буквально заискрились, забирая на себя все внимание Юнги на несколько секунд.       — Давай, — согнул руку ладонью вверх. Чимин вложил свою ладонь, а Юнги снова отметил, что прикасаться к коже духа очень приятно. — Желаю, чтобы у моей семьи до конца жизни было идеальное здоровье.       — Принято!       И снова отделился кристалл от браслета, рассыпаясь в воздухе, пока на душе у Юнги разливалось спокойствие. Он обеспечил свою семью как минимум отсутствием весомых проблем.       — А я вхожу в этот круг? — Юнги задумчиво произнес, анализируя произнесенное желание.       — Ты только сейчас это уточняешь? — Чимин удивленно посмотрел на него, откидываясь на спину и проходя сквозь его ноги. Ощущение странное, а на вид еще страннее.       — Ну, я как-то о себе не задумался.       — Входишь, это распространится на всех, кого ты сам считаешь своей семьей, — закатил глаза, покачав головой. — А почему именно такое желание?       — Каждый раз будешь спрашивать? — дернул бровью, потянувшись к телефону, чтобы полистать новостную ленту.       — Да.       — Не знаю, — пожал плечами, бросая на Чимина взгляд. — Слушай, это странно, когда твое тело разделено моими ногами.       — Какие вы, люди, нежные, — вздохнул, но поднялся, садясь так, чтобы опираться о стену, и притянул к себе колени. — Так, а все же? Ты не загадываешь без причины.       — Просто понаблюдал сегодня за своими родителями. Отцу ходить тяжело, у мамы с давлением проблемы. Если у меня есть возможность избавить их от этого, то нужно воспользоваться. А потом подумал про брата и его детей. Четырнадцать желаний все равно много для меня одного.       — Можешь со мной поделиться, — Чимин улыбнулся, но Юнги на секунду показалось, что в голосе проскользнула грусть.       — Обязательно.       Если Чимину когда-то понадобятся его желания — пусть забирает, ему не жалко. Джинн ему, казалось, и без желаний помог. И давно помогал.       Он надеялся, что завтра у отца прекратит болеть тело, мама забудет, где ее лекарства, а брат перестанет бегать по врачам с младшим сыном, который слаб здоровьем. Юнги чувствовал радость от того, что смог сделать дорогих ему людей счастливыми, а Чимин все еще казался ярким пятном в полумраке комнаты. У него к этому чуду огромная благодарность и еще одиннадцать желаний, чтобы дойти до своего счастья.