Четырнадцать чудес

      Юнги до середины ночи думал над следующим желанием. Точнее, он знал, чего желал, но хотел быть к этому моменту готовым. Вполне можно было бы загадать его ночью и не мучиться, но Юнги хотел добавить долю символизма. Раз уж полагался на волшебство, грех упускать возможность сделать все еще более особенным.       — А почему в доме пусто? — Чимин вошел на кухню, пока Юнги завтракал, включив себе видео на телефоне.       — И тебе доброе утро, — он улыбнулся, нажимая на паузу. — Родители на работе.       — Я думал, они не работают, — дух удивился, садясь на соседний стул.       — У моих родителей своя пекарня. Они редко закрываются на выходные, говорят, дома заняться нечем, а там им нравится.       — Ну да, они там вдвоем, хорошо им, наверное.       — А ты почему пришел? — Юнги поднялся, чтобы помыть за собой посуду и включить чайник.       — Лавка сегодня не работает, а ты говорил, что мы пойдем покупать украшения, — Чимин казался немного нетерпеливым. Сегодня на том снова неизменный свитер, только в этот раз бежевый.       — Шнурки завяжи, — и развязанные шнурки. Юнги даже немного умиляла эта стабильность. — За украшениями мы поедем вечером. А сейчас нужно будет сходить в другое место.       — Куда? — Чимин заинтересованно дернул бровями. Дух чем-то напоминал щенка, который активизировался каждый раз, когда слышал о том, что можно идти гулять. Юнги легко улыбнулся от такого сравнения в своей голове.       — Узнаешь. Хочу там загадать желание.       Чимин только кивнул, терпеливо дожидаясь, пока Юнги закончит завтрак и оденется. В этом году снега необычно много, давно на его памяти столько не было. Или, может, проблема в том, что в большом городе вообще зима ощущалась иначе.       На улице было довольно холодно, и Юнги выше завязал плотно связанный черный шарф, сжимая руки в карманах. Он не любил холод, хотя зима ему нравилась из-за своей необычной атмосферы. Чимину отвечать на улице, среди людей, которые джинна не видели, он не мог, поэтому тот болтал за них двоих. Дух рассказывал о своих старых владельцах, вспоминал необычные желания и постоянно задавал Юнги вопросы, но сам же сразу на них отвечал. Казалось, тому и вовсе собеседник был не нужен, но при этом Чимин постоянно следил за тем, чтобы его слушали. Юнги слушал и прятал в шарфе улыбку, расслабляясь.       Чимин заражал своей беззаботностью, от этого было даже немного завидно. Дух казался совсем не обремененным проблемами, и Юнги задумывался, каково это, когда ты не человек. Глядя на Чимина, это казалось легким, хотя он привык не делать поспешных выводов, ведь о самом себе джинн практически никогда не рассказывал. Хотя, даже с учетом того, что их плотное общение длилось четвертый день, Юнги же казалось, что они очень давние друзья.       С Чимином легко, от того такая беззаботная энергия, которая сжирала проблемы. Юнги не хотелось думать о плохом, когда это говорливое чудо рядом, не хотелось заставлять того переживать, видеть взволнованный взгляд белых глаз и гаснущую улыбку. Отчего-то это погружало в чувство вины, но, по правде говоря, когда Чимин был рядом, избавляться от гнетущего было слишком просто, Юнги даже не прилагал усилий, чтобы выглядеть лучше. Чимин просто имел особое влияние на все вокруг.       Они шли долго, ему понадобилось время, чтобы вспомнить все нужные повороты, а еще много сил, чтобы подняться по всем лестницам на пути. Когда-то он мог пройти эту дорогу с закрытыми глазами, проходя по ней несколько раз за день, пока детство не закончилось. В его случае слишком резко.       — Где это мы? — Чимин шагал по снегу, и Юнги от его вида становилось холодно, потому что тот все еще в свитере, джинсах и кедах, у которых снова развязались шнурки.              — Я тут часто проводил время в детстве, — они вышли в небольшую полосу леса, который в итоге стал большим парком, но люди редко заходили в крайние его части. — Мы с друзьями сбегали сюда, особенно летом. Надеюсь, он еще не развалился окончательно.       — Кто? — Чимин непонимающе шел позади, стараясь ступать по его следам, чтобы не оставлять свои. Юнги предложил ему просто перестать контактировать со снегом, но духу, видимо, нравилось.       — Дом, — он остановился около раскидистого дерева, ветви которого сильно росли в стороны, а ствол был деформирован. — Когда-то, лет пятнадцать назад, он был очень крепкий, хотя мы так и не узнали, кто его построил. Это была наша база.       — Для чего?       — Да для всего, — пожал плечами, отходя немного в сторону, чтобы лучше видеть дом. Туда уже не залезешь — там все доски рассохлись и пол провалился. — Мы тут складировали общие игрушки, потом, подростками, могли девушек сюда водить. Пока один в кино был, остальные устраивали тут все для романтики.       — Это было весело? — Чимин остановился рядом, тоже смотря вверх.       — Да, — Юнги кивнул, улыбаясь. — Помню, когда Намджун был на свидании, мы решили, что проломать дырку в крыше будет очень романтично. Типа звезды видно. Все было хорошо ровно до того момента, пока не пошел дождь, — Юнги стянул с шеи широкий шарф, отходя к стволу дерева, и кинул ткань на снег, садясь сверху.       — А зачем мы сюда пришли? — Чимин сел рядом, продолжая смотреть на остатки дома.       — Люди любят вспоминать времена, когда чувствовали себя счастливыми.       Юнги откинул голову на твердую кору дерева, тоже смотря на дом. Он был сложным подростком и доставлял родителям проблем. В какой-то момент с ним мог совладать только старший брат. Чудо, что в итоге они смогли с родителями договориться и сейчас Юнги спокойно приезжал домой, а мама была рада его приезду. Он вообще всегда такой был: влипающий в неприятности и не способный сидеть на месте ровно. Всегда куда-то бежал и что-то делал, влезал в проблемы и находил их решение. А потом резко остановился. Так резко, что тормозной путь был угольно-черным.       Ему просто было интересно, когда все пошло не так, ведь изначально Ёнсу казался тем, кто подходил ему во всем. Они разговаривали на одном языке и двигались с одной скоростью, но вдруг что-то изменилось. Юнги так сильно хотел понять, что именно. Когда-то он не спал ночами просто чтобы понять, что делал не так, и почему его отношения так рушились, а потом оказалось, что его отношения обросли целой жизнью, и она начала рушиться следом.       — Я тебе не рассказывал, почему был таким подавленным, да? — он не взглянул на Чимина, продолжая смотреть вверх.       — Ни разу.       — В университете я очень полюбил одного парня, мне казалось, что мы были идеально совместимы. Взгляды на жизнь, характеры, мировоззрение, темп жизни, цели — все было похоже. Мы жили вместе в общежитии, потом вместе переехали. Мои родители смирились с ним и моим выбором, я думал, что он стал моей семьей. Мы провели вместе десять лет, восемь из которых в отношениях, — вздохнул, понимая, что рассказывал об этом уже даже без оттенка прошлых эмоций. — И все в какой-то момент сломалось. Просто постепенно мы стали чужими людьми. Я всегда пытался найти, что сделал не так. Всегда старался ему угодить, чтобы он гордился человеком, с которым встречался. Давал ему уровень жизни, которого он хотел и к которому он привык, давал ему отношения с парнем определенного статуса.       — Ты говоришь об этом так, будто тебе самому так жить не хотелось, — Чимин звучал задумчиво. Юнги перевел на него взгляд, ловя чужое внимание.       — Не совсем, — покачал головой, — но это не было моей мечтой, мне просто нравилось делать его счастливым. Я думал, что мое подождет, потому что очень любил.       — А сейчас? — Чимин слабо наклонился в его сторону, будто стараясь не потерять зрительный контакт. — Любишь?       — Нет, — и ему даже не нужно было времени, чтобы подумать. — Совсем нет. Это чужой человек, которого я больше не знаю. Я не смог понять, когда все пошло не так, просто очнулся в какой-то момент. Понял, что мне всего двадцать восемь, а я чувствую себя, будто у меня вся жизнь за спиной, а впереди только остаток пути, который по инерции пройти надо. Люди в моем возрасте только строить что-то начинают, некоторые не знают, кем хотят стать, когда вырастут, а я так погряз в работе и смутных целях, что уже будто все закончил.       — Поэтому ты решил менять все? — Чимин улыбнулся, заразительно так, искренне.       — Ага, — усмехнулся, бросая взгляд на кольцо, которое уже так привычно ощущалось на пальце. — Честно говоря, я провернул его не потому, что поверил в чудо. Я думал, что это простая психология, будто мне нужна была точка, после которой я не могу повернуть назад.       — Это тоже своего рода чудо, — джинн задумался, постукивая пальцем по губам. — Ты хотел загадать здесь желание. Почему?       — Тут ностальгия, воспоминания меня такого, каким я был, так что показалось символично, — дернул плечами, протягивая ладонь. — Расчехляй свои магические штуки.       — Это кристаллы, — пробурчал, задирая рукав свитера, а подвески браслета приветливо застучали.       — Желаю узнать причину и момент, когда мои отношения и жизнь свернули не туда.       — Принято!       И снова привычное прикосновение к необычно мягкой коже и распад кристалла на искры. Веки Юнги потяжелели, и он поддался, закрывая глаза. Он будто видел кадры из фильма, встречи Ёнсу с друзьями и их разговоры. Тот всегда говорил, как устал от вечного отсутствия Юнги, но так не хотел этого говорить, потому что постоянная занятость сулит хороший заработок. Ёнсу говорил о том, что ему просто скучно и он устал от того, как все однообразно.       А потом пошли… измены? Наверное, того, что Юнги видел, было достаточно для этого названия. Ёнсу ни с кем не спал, но, гуляя в компаниях и отдыхая в клубах, постоянно кого-то соблазнял, заканчивая на поцелуях. Он знал эту его натуру, тому просто нравилось это напряжение, когда секса хочется, но до него еще не дошло. Даже у них первый раз случился с долгой оттяжкой, пока не начало искрить на максимум. Ёнсу четко излагал мысль о том, как ему стало со временем удобно от того, что Юнги просто есть, и что последние годы он вообще ничего не требовал, приходя домой с работы просто переночевать.       Юнги смотрел на эти кадры и казалось, что должен был ощущать как минимум горечь, но было только облегчение. У него теперь была весомая причина, чтобы просто уйти. Для самого себя была. Так, чтобы потом не дергать себя мыслями, мог ли он все изменить, чтобы не отвыкать от человека, с которым пробыл так долго. У него теперь было полное право послать все к черту и не испытывать ни грамма вины за это. Боги, как ему от этого было хорошо.       С облегченным выдохом он открыл глаза, смотря на Чимина.       — Спасибо, — улыбнулся, отпуская его ладонь.       — Было бы за что, — джинн опустил рукав свитера, обнимая руками притянутые к себе колени, опуская на них голову. — Я чувствую, что тебе стало намного легче.       — А что там по моей судьбе видно?       — Все идеально, — тихий смешок, и Чимин выглядел действительно расслабленным и удовлетворенным. — Ты увидел то, что хотел?       — Скорее то, чего ожидал, — кивнул, натягивая рукава куртки на замерзшие ладони. — Оставишь меня?       — Конечно. Если понадоблюсь, покрути кольцо.       Без лишних слов и вопросов Чимин медленно растворился в белом дыме, оставляя Юнги в гордом одиночестве. Ему не хотелось, чтобы дух был свидетелем его разговора. Номер Ёнсу он все еще помнил наизусть, но трубку тот поднял только на третий раз.       — Если я не отвечаю, значит, я занят, Юнги, — послышалось с долей раздражения.       — Если я звоню несколько раз, значит, это важно, — флегматично произнес, пытаясь побороть в себе какой-то непонятный прилив радости от того, что он сейчас собирался сделать.       — Что ты хочешь? — тяжелый вздох.       — Расстаться с тобой.       — Что? — эмоции резко сменились, а голос стал не таким уверенным. — В смысле? Зачем?       — Не строй из себя идиота, пожалуйста. Я не буду выяснять отношения с тобой сейчас. Тебе давно уже скучно с таким занудным трудоголиком, в которого я превратился, — процитировал слова о себе, услышанные в одном из видений. — А я устал от соседа, с которым делю квартиру. Почти все свои вещи я забрал, остальное приеду заберу после праздников. Или не заберу, там ничего важного.       — Такие вещи как минимум обсуждают двое, Юнги!       — Мне не нужно обсуждать с тобой свое желание разорвать отношения.       — А как же любовь? Тебе на мои чувства плевать?       — Боги, Ёнсу, прекрати разводить этот спектакль, я столько раз пытался за последние годы обсудить все, что происходило. Ты ни разу не сказал что-то о моей занятости, хотя я уделял тебе каждый свободный выходной и брал дополнительные, чтобы провести с тобой время. Было очень много времени, чтобы реализовать твое желание обо всем поговорить.       — Ты меня хотя бы любил когда-то?       Юнги от этой фразы только очень сильно закатил глаза, сдержавшись от желания выругаться. Когда этот парень вообще превратился в такую королеву драмы? Он явно упустил этот момент.       — Я не буду отвечать на этот вопрос. Раз он у тебя возникает, значит, даже разговаривать с тобой дальше смысла нет. Хороших праздников, Ёнсу.       Он сбросил вызов, отклоняя все попытки Ёнсу перезвонить, а потом просто заблокировал номер. И вдохнул. Медленно, глубоко, так, чтобы мороз начал колоть в груди. Захотелось засмеяться от той радости облегчения, которая на него накатила. Он несколько лет пытался разобрать себя на атомы и удержать любовь к человеку, грыз себя виной за то, что не мог добиться ответов и всё изменить. Отрицать свою вину не мог, потому что когда-то действительно стал уделять мало внимания, но он всегда старался разговаривать. Он бы сделал всё, чтобы исправиться, если бы только с ним откровенно поговорили.       Юнги виноват, да, но он сделал все от него зависящее, чтобы понять и исправить свои ошибки. Ёнсу не захотел, а Юнги потом просто остыл и отвернулся.       Ни сожалений, ни боли. Ему лишь немного грустно разорвать напрочь отношения с человеком, с которым прожил столько лет вместе. Это буквально его первая любовь. Но эта светлая грусть и не больше, а поведение Ёнсу только убедило его в правильности своих решений.       Юнги наконец-то чувствовал значительные изменения.

***

      В это время года посещение магазинов — отдельный вид мазохизма, потому что людей немерено. Юнги это, конечно, знал, но каждый раз удивлялся этому потоку. Чимин же чувствовал себя прекрасно, пробегая сквозь людей, лавируя между стеллажами с различными украшениями и сувенирами. Дух настойчиво указывал на новые и новые наборы украшений, которые улетали к Юнги в тележку. Там уже хватит не только родительский дом украсить, но и еще парочку соседних, но он не хотел останавливаться. Все же на праздники приедет старший брат с детьми.       Юнги прекрасно знал, что у отца и матери сил не хватит украшать каждый угол, а Мингю приезжал слишком поздно, чтобы заниматься этим. Он так долго задвигал свою семью на второй план, что хотелось теперь хотя бы немного реабилитироваться. Тем более племянников он любил и помнил себя в детстве, кайфующего от всех этих гирлянд и мишуры.       — Вот это еще, и еще вот это! — Чимин звучал громко, чтобы Юнги точно слышал, где он. Правда, слышал только Юнги и очень старался выглядеть как можно более естественным, наблюдая за этим неугомонным. — О-о… бантики на елке будут красиво смотреться, у нас в лавке такие есть, как раз можно будет спрятать те, что с магией, среди этих. Бери!       Все же единственное хорошее, что в его серой прошлой жизни было, — это заработок, и хорошо, что Юнги умел копить. В целом он мог спокойно не работать еще пару лет как минимум, потому что, как только он перестал все деньги спускать на Ёнсу, отдавая лишь часть, которую тот просил, оказалось, что на себя Юнги вообще не тратил.       Чимин разошелся не на шутку, а Юнги сдерживался, чтобы не улыбаться, иначе выглядел бы по-идиотски. Беззаботность джинна очень заражала. Ему всегда нравились такие личности. Чимин веселый и шебутной, даже когда казался спокойным, все равно словно готов был вот-вот сорваться с места, и при этом джинн не был навязчивым. Это поведение было ребячливым, но Юнги отчего-то был уверен, что эта волшебная личность куда глубже и интереснее, чем могло казаться на первый взгляд. Для него, забившегося в серость и уныние, не контактирующего нормально с новыми людьми уже очень давно, это чудо как глоток свежего воздуха.              — Я могу позвать Чонгука, чтобы он тебе помог, — Чимин сел на переднее сиденье в машине, которая стояла на подземной парковке.       — Все нормально, не нужно, мне, честно говоря, нравится заниматься подобным, — пожал плечами, заводя машину.       — Кто бы мог подумать, что Мин Юнги имеет скрытую любовь к дизайну.       — Я никогда не скрывал, — бросил на Чимина быстрый взгляд. — На самом деле я мечтал о своей кофейне. У меня до сих пор лежит полностью готовый план помещения, оформления, логотипы и прочее. И вообще, я глава пиар-отдела, конечно, я понимаю многое в дизайне.       — Точно, я забыл, — тот тихо посмеялся, потянувшись назад и достав из пакета набор из елочных шариков. — Я много ваших традиций знаю, в разные страны меня дергало, но, честно говоря, Новый Год мне больше всего понравился.       — Поэтому ты только в этот период появляешься?       — Нет, так совпало, — Чимин улыбнулся, а Юнги уловил на чужом лице легкую грусть. — Но я рад этому совпадению, иначе заставить вас в чудо поверить совсем было бы тяжело.       — Что правда, то правда.       Чимин трогал каждый шарик, разглядывая блестки, которые оставались на пальцах, и делал это с таким интересом, будто перед ним какое-то невероятное изобретение.       — А сколько тебе лет, кстати? — Юнги давно задумывался над этим вопросом.       — Двадцать один, — сразу ответил, не поднимая на него взгляд. — А что?       — Просто интересно было. Разве у духов числа в возрасте не переваливают за сотни?       — Нет, — покачал головой, поправляя растрепанные светлые волосы, оставляя на прядях блестки. — Мы растем и стареем, как и люди, просто мы не вы. Нам не нужна еда, вода, мы неосязаемы для вас. Ну, по крайней мере тут. В своем мире я все же материален, но по своему желанию. Мы не чувствуем физическую боль, но намного острее воспринимаем душевную.       — А почему ты тут неосязаемый?       — Ну… для тебя я сгусток магической энергии и все, — поджал губы, закрывая упаковку с шариками. — Я ведь запечатан в кольце. Но лавка — это мой дом… Если не вдаваться в разные законы, которые противоречат вашему миру, то лавка — это внутреннее пространство кольца, но в вашем мире я и там нематериален.       — То есть мне не казалось, что дома этого нет в другое время года? — Юнги усмехнулся, убеждаясь в своем здравом смысле.       — Не-а, он вместе со мной уходит.       Ему понадобилось приложить усилия, чтобы избавиться от картины шагающего вслед за Чимином здания.       Факт того, что Чимин не столетнее создание иного мира, отчего-то порадовал, хотя Юнги никогда бы не поверил, что перед ним древний и умудренный опытом дух. Скорее и вовсе шкодливый, говорливый ребенок. Но он уже который раз ловил себя на мысли, насколько ему спокойно в его присутствии. Чимин просто не позволял каким-то тяжелым или мрачным мыслям закрепиться в голове, даже когда болтал без умолку, не ожидая ответа.       Они вдвоем потратили весь вечер, чтобы развесить все, что Чимин пожелал купить. Джинн притянул много украшений из лавки и отказался брать плату с Юнги в любом виде. По итогу сам он бесконечно устал, и единственное, чего хотелось — просто лечь и лежать, не двигаясь. Физическая активность — это совсем уж не в его стиле, а прыгать несколько часов со стремянкой по дому оказалось тяжело. Украшение наружной части он оставил на потом, когда появится желание снова совершить этот физический подвиг и залезть на крышу.       Когда Юнги выслушал все восторги мамы, поужинал с ней и отцом и наконец-то был отпущен с попутным ветром, сил хватило только чтобы сходить в душ и лечь в кровать, утыкаясь в телефон. Чимин сидел на его кровати, ближе к изножью, в свободном углу и старательно что-то плел. Юнги снова улавливал в джинне какой-то налет грусти, но не решался задавать вопросы. Это всегда бросалось в глаза. То, как в вечно счастливых глазах проскальзывала грустная задумчивость. Юнги не силен в чужих эмоциях и понимании других, но на всегда радостном Чимине эта тень была очень заметна.       — Что ты делаешь? — интерес к чужому занятию поборол усталость.       — Секунду, я почти закончил, — дух аккуратно завязал красную ленту в руках и протянул Юнги. — Держи, это тебе.       — Что это? — он вытянул ладонь, на которую сразу опустился тонкий плетеный браслет из красных лент.       — Это подарок, — Чимин улыбнулся, обхватывая руками согнутые колени, видимо, это была привычка так сидеть. — Браслет, сплетенный духом судьбы, приносит большую удачу.       — Спасибо, — он натянул его на запястье, почти не ощущая того, что на руке вообще что-то есть. Удобно. — Почему ты его сплел?       — Потому что мне кажется, что тебе он будет очень полезен, — пожал плечами, не отводя от него взгляд серебристых глаз, и Юнги был уверен, что те слегка подсвечивались в темноте.       — Это намек на то, что у меня тяжелое будущее? — усмехнулся, ложась удобнее и поворачиваясь на бок, смотря на Чимина из-под прикрытых век.       — Нет, — Чимин активно покачал головой, мягко улыбнувшись. — Просто очень захотелось оставить тебе что-то на память.       Юнги кивнул, ловя себя на мысли, что желание на сегодня уже загадал, и факт того, что он не прикоснется к мягкой ладони, неожиданно отозвался разочарованием. Это все наверняка от усталости и сильного желания поспать. После горячего душа и прогулок на свежем воздухе он явно проспит до завтрашнего обеда.       — Волшебных снов, Мин Юнги.       У него осталось десять желаний.