Четырнадцать чудес

      Юнги сидел за круглым столом на маленькой кухне в лавке, наблюдая за тем, как Чонгук пытался сдерживать смех. Он не мог осуждать ведьму, будь он на его месте, то даже не пытался бы сдерживаться. В этом они с Тэхёном были похожи, потому что тот и не пытался, смеясь в голос.       — Ты привел меня сюда для этого? — Юнги тяжело вздохнул, смотря на двух созданий другого мира, пока Чимин с абсолютно бесстрастным выражением лица делал свой мудреный чай.       — Нет, тебя я привел для помощи, — тот покачал головой, поставив перед ним кружку и глубокую тарелку с очищенными мандаринами. — А вот их — для этого.       — Жестоко, — вздохнул, притягивая к себе фрукты.       Ему все же пришлось потратить сегодняшнее желание на возвращение домой, но это вынужденная мера из-за его глупости. Чимин сначала хотел привести к ним Чонгука, который мог открывать порталы, но самому духу магии не хватило перенестись на такое далекое расстояние, чтобы с Чонгуком связаться. Юнги потом задавался вопросом, как они не обзавелись телефонами в этом мире.       Чимин, который сам тихо смеялся до середины ночи, не смог не рассказать об этом своим друзьям, и теперь Юнги вынужден просто с гордостью принимать свое поражение. Ну, опять же, винить он их не мог, сам дурак.       — На выходных клиентов будет очень много, поэтому нужно сделать гирлянды, покрыть блестками елочные игрушки и сплести новогодние венки из веток с деревьев нашего мира, — Чимин сел рядом, забирая из тарелки несколько долек мандарина, но Юнги с недовольным выражением лица отодвинул их подальше. — Будешь работать с блестками, для тебя они самые безопасные, — Чимин перевел на него взгляд, все же дотягиваясь до еще одной дольки.       — Я как-то упустил момент, когда устроился сюда на подработку.       — Ты же все равно поможешь, — Тэхён пожал плечами, открывая пачку печенья. — Так что не прибедняйся.       — Кто бы говорил, — он усмехнулся, делая глоток чая.       — В этот раз ты тоже будешь помогать, — Чонгук повернулся к своему фамильяру.       — Я уже помогал, когда мы ветки рвали.       — Ничего, и сейчас поможешь.       Тэхён сдался, показательно тяжело вздыхая, чем вызвал у Юнги легкую улыбку. Эта компания напоминала ему о временах в университете. Его друзья были примерно такими же, и даже Намджун, который старался быть голосом разума, затихал. Юнги скучал по ним, но сейчас кто-то занят завалом на работе перед концом года, а кто-то утонул в семье. Встретиться на пару часов лишь для того, чтобы поставить галочку, не хотелось, поэтому они соберутся позже, а пока Юнги вспоминал навыки коммуникации и терпения. Особенно терпения.       На улице опять шел снег, в этом году его непривычно много, а в лавке пахло мандаринами, которые Юнги медленно ел, пока кто-то их чистил. Наверное, для него, и, наверное, Чимин. Хотелось смеяться. Это чувство не было чем-то продиктовано, ему просто было хорошо. У него не было на душе никаких проблем, не было переживаний, с ним и его семьей все прекрасно, и оставался лишь вопрос, как задержать Чимина около себя, но и это решаемо, осталось лишь понять, как именно.       Когда Юнги проснулся утром, Чимин лежал рядом, играя в игру на его телефоне. В ту же самую, которая сподвигла его показать духу северное сияние. Юнги долго смотрел на джинна, пока тот не замечал его пробуждения, и думал о том, что вот так — было бы прекрасно. Просыпаться и видеть Чимина, который наверняка мог быть очень теплым, пахнуть домом и чем-то сладким, который тихо развлекал бы себя, не желая подниматься и будить Юнги, а потом позволял бы обнимать себя, пока он сам окончательно не проснется.       Чем дольше Чимин находился рядом, тем сильнее Юнги хотелось прикасаться. И эти желания постоянно становились все откровеннее. Ему уже не хотелось просто дотронуться, каждый раз загоралось желание увидеть, как на каждое прикосновение реагировал бы Чимин. Юнги просто чувствовал необходимость затопить духа в нежности, которую тот в нем вызывал.       Чимин принес ему целую коробку с елочными игрушками, которые были частично покрыты красками, а остальную часть Юнги должен был тонкой кистью покрывать белыми блестками. Занятие ему показалось даже в чем-то расслабляющим.       — На самом деле… — Чимин сел рядом с ним на диван в комнате, которая была в жилой части лавки, — мне неловко из-за того, что ты потратил желание, — джинн сплетал тонкую нить, нанизывая на плетение кристаллы, создавая неэлектрическую гирлянду.       — Я же сам виноват, — Юнги легко улыбнулся, старательно выводя ровные линии.       — Все равно, это ведь случилось из-за того, что ты и на меня потратил одно.       — Я бы потратил на тебя все оставшиеся, — усмехнулся и заметил, как руки Чимина дрогнули.       — У тебя есть уникальный шанс желать всего, чего только захочешь, — джинн не отводил взгляд от плетения, — а ты готов потратить это на меня?       — Ты как-то сказал, что ты здесь лишь инструмент для достижения чьих-то целей, — Юнги отвлекся, смотря на Чимина, который внимательно его слушал. — Но я так не считаю. Ты оказываешь помощь, а за помощь принято благодарить. Ты выполнил свою задачу, я действительно счастлив, но я хочу, чтобы и ты таким был.       — Спасибо…              Чимин смотрел на него с такой нескрываемой надеждой, что внутри от этого все стягивало. Он явно что-то упускал, что-то очень важное, о чем обязан был догадаться.

***

      Чимин уже спустя три часа понимал отношение всех собравшихся к этому кружку рукоделия и едва сдерживал веселье, Юнги это по его глазам видел. Вообще это все можно было быстро сделать магией Чонгука и тем, что есть у духа, но тот сказал, что так неинтересно и в игрушках совсем никакой души. Его собственные пальцы уже полностью были покрыты блестками. Чонгук обвязывал тонкими лентами ветки, пока Тэхён, который все же превратился в кота, подталкивал лапой нужные цвета лент, а Чимин кропотливо сплетал неизвестно какой километр ниток.       — Хочу есть, — Чонгук со вздохом опустил очередной венок в коробку, — давайте закажем еду.       — Согласен, — Юнги кивнул, ставя на подставку шарик, чтобы просох.       — Я могу приготовить, — Чимин быстро перевел взгляд с одного на второго.       — А ты не устал? — он подпер голову рукой, откладывая кисточку в сторону. — Я могу и доставку оплатить.       — Нет, наоборот, хотя бы отвлекусь от этого плетения, — дух только с готовностью и без сожаления откинул незаконченную работу в сторону, поднимаясь. Видимо, у самого закончился и интерес, и душа, которую надо было вкладывать.       Как только Чимин скрылся за поворотом, уходя на кухню, Юнги почувствовал на себе два пристальных взгляда, а Тэхён даже обернулся человеком.       — Что? — он потянулся за новым шариком, продолжая работать. Через такое количество времени он успел пройти через все стадии и теперь это монотонное занятие даже казалось ему успокаивающим.       — Между вами что-то изменилось, — Тэхён говорил так, словно не сомневался в своем выводе.       — Он рассказал мне про проклятье.       — А как снять, рассказал? — Чонгук отодвинул в сторону новогодний венок, явно не собираясь больше страдать.       — Нет.       — Вот же упертый.       — А вы знаете? — он взглянул на обоих, видя синхронный кивок. — Но не расскажете.       — Я бы хотел, но он попросил этого не делать, — Чонгук откинулся на спинку стула, убирая назад темные волосы. — Да и опасно это немного, нам он сам рассказал, потому что мы вот никак ему не помощники, но мы понятия не имеем, какова вероятность, что наши слова как-то повлияют на само проклятье. Официально запрет стоит только на него, он не должен говорить, как себя освободить, тому, кто собирался это сделать, но духи — своеобразные существа, непонятно, что его отец мог выкинуть.       — Разве духи и люди не должны жить в каком-то мире? — Юнги еще из рассказа Чимина не совсем понимал этой внутренней проблемы.       — Это ваши люди духов придумали для того, чтобы те помогали, и задабриваете их по-разному. У нас все наоборот. В нашем мире есть магия, а она берется от природы, мана, которая в нас есть, сродни воздуху, и мы лишь имеем возможность обладать ее частью. Духи же буквально из нее созданы, они словно дети, которых природа сотворила из своих же сил, — Чонгук развел руками, усмехнувшись, — поэтому они всесильны и не водятся с людьми. Мы смертны, уязвимы и в их понимании слабы. Только и можем, что тратить ману на войны, споры, достижение собственных целей и подпитку своего эгоизма.       — Говоришь прямо как Юна, — Тэхён лениво фыркнул, накручивая на палец цветную ленту.       — Ну так это же ее слова.       — Но ведь, если я правильно понял, Тэхён тоже дух. Разве нет? — Юнги перевел взгляд на фамильяра.       — Да, но я питаюсь магией Чонгука, точнее, магией такого типа, но у него она оказалась настолько сильна, что он способен обладать фамильяром.       — Я тут после его рассказа задумался, а Чимин вообще хочет быть духом?       Юнги прокручивал чужой рассказ в голове, пытаясь ухватить эту мысль. Чего же вообще хотел Чимин? Если ему было лучше сейчас, чем в прошлом, нравилось ли ему вообще то, кем он являлся. Чонгук с Тэхёном переглянулись, замолчав на несколько секунд, а Юнги понимал, что этот ответ для пазла в его мыслях довольно важен.       — Нет, — Чонгук покачал головой, поджимая губы. — И никогда не хотел. На самом деле духи, которые живут среди людей, не редкость. Да, их немного, но они есть. Те, кто не испытывает неприязни к людям, кто оберегает и заботится. Чимин всегда хотел быть в их числе, но его увлечение людьми было даже чуть сильнее. Собственно, это и привело к тому, что мы имеем.       — А дух… может стать человеком?       — Магия вообще многое может, — Тэхён улыбнулся, и в его глазах была неприкрытая хитрость.       Картинка определенно стала чуть более понятна.

***

             Чимин снова убивал время с помощью телефона Юнги, пока тот что-то печатал в компьютере. Он не интересовался, но человек выглядел очень сосредоточенным. Сегодня вечером у него не было даже прикосновения к чужой ладони, но то, что сделал Юнги ночью, было намного дороже. Внутри надежда теперь даже не собиралась гаснуть, а Чимин верил, что именно в этот раз все изменится. Ведь Юнги мог жертвовать чем-то для него.       Он думал об этом весь день, вспоминая условие проклятья. Ведь человек, который способен его освободить, должен был отдать нечто уникальное, а желание — прекрасный пример. И не важно, что Юнги уже ничего для себя не загадывал, главное, что свои уникальные шансы тот тратил именно на него. Отец хотел ему доказать, что ради бесплотного духа человек никогда ничем не пожертвует, особенно в этом мире, но даже сейчас чужие слова разбивались о стену реальности.       Он не знал, что будет, когда проклятье будет снято, но точно знал, что окажется свободным и сможет найти способ сохранить свои чувства к Юнги и его самого. Чимин даже готов был остаться в этом мире, потеряв абсолютно все свои силы, только бы всегда видеть, как Юнги на него смотрел.       — Послезавтра мы поедем обратно к моим родителям, — Юнги закончил, закрывая крышку ноутбука и откладывая тот в сторону. — Со мной поедешь?       — Конечно, — кивнул, смотря на того снизу вверх.       У Юнги пальцы все еще в блестках, а из-за того, что тот постоянно трогал волосы, темные пряди тоже слегка блестели, и это выглядело красиво. Для него вообще весь Юнги красивый. У него размазанное понятие красоты, он все иначе видел, но этот человек был во всем красив. Чимину нравилось все, от голоса до характера, то, как он себя чувствовал рядом с Юнги, было чем-то слишком хорошим, буквально идеальным. Ему просто хотелось оставаться рядом, а в голове постоянно проскальзывали мысли о прикосновениях.       Он завидовал людям вокруг, очень. Каждый раз, когда на глаза попадались семьи, друзья, знакомые или влюбленные — он завидовал. Даже Чонгуку, который мог прикоснуться к Тэхёну, когда хотел, а Чимин мог лишь довольствоваться прикосновением к ладони. Этого мало, слишком мало даже для него — того, кто умел ценить минимум, но не в этот раз.       Видя, как кто-то на улице обнимался, Чимин не мог не думать о том, каково это — обнять Юнги. Словно все чувства, которые скапливались внутри, должны были выходить через касания, но не могли, от этого все будто горело в груди. Моментами ему хотелось признаться, рассказать все, что он чувствовал, но слова будто были слишком тусклые. Будто их попросту не хватит, чтобы передать все, и обязательно нужно дотронуться. Чтобы показать, что все это реально.       — Я должен тебе кое-что отдать, — слова Юнги вывели его из мыслей, когда тот встал с кровати, выходя из комнаты. Чимин поднялся, садясь и откладывая чужой телефон. Человек вернулся быстро, протягивая ему белую коробочку, обшитую мягкой тканью.       — Это что? — Чимин удивленно обхватил пальцами приятную на ощупь коробочку.       — Подарок, — Юнги скрестил ноги, улыбаясь. — Я не уверен в том, что смогу подарить тебе его на Новый Год, и вообще не могу быть уверен в следующих днях, поэтому хочу отдать сейчас.       Чимин, не скрывая удивления, медленно открыл коробочку. На аккуратной подушечке лежал браслет, сплетенный из тонких красных нитей красивым узором, а в середине маленькая подвеска в виде снежинки.       — Ты отдал мне свои красные нити, мои, конечно, совсем не волшебные, но я хочу, чтобы и они у тебя были.       Чимин достал браслет, расстегивая замок, и протянул тот человеку, подставляя запястье. Юнги аккуратно застегнул украшение, которое едва ощутимой тяжестью теперь обхватывало его руку. Это такой простой жест — купить подарок к празднику, но Чимин сейчас получил нечто бесценное, и речь даже не о браслете.       — Я сейчас… — он посмотрел на Юнги, который выглядел очень спокойным и будто чуть счастливее, чем утром, — очень сильно хочу тебя обнять.       — Я бы тоже этого хотел, чудо, — кивнул, не отводя от него взгляд, пока у Чимина внутри целый мир переворачивался.       Он не мог понять, что именно, но что-то в его человеке очень изменилось. И спокойствие, которое он ощущал, передавалось ему самому.       — Я же смогу это сделать, да? — это вырвалось неконтролируемо, и надежду в голосе спрятать не получилось.       — Обязательно.       И Чимин даже не мог сомневаться в том, что такой шанс у него будет. Пока у его человека осталось целых пять желаний, которые он готов был тратить на свое чудо.