Четырнадцать чудес

      Юнги буквально гипнотизировал стрелку часов, которая вскоре должна была отсчитать новые сутки. Ему уже хотелось спать, но в голове было лишь желание, засыпая, чувствовать, что Чимин настолько близко, насколько это возможно.       — Ты сейчас в них дыру прожжешь, — дух улыбнулся, крутясь в компьютерном кресле. — Я же никуда не денусь, не будь таким нетерпеливым.       — Чем бы ты хотел завтра заняться? — он решил отвлечься от разглядывания часов, потому что даже глаза начинали болеть.       — У вас же проводятся новогодние фестивали? — Чимин остановился, прекращая отталкиваться от пола ногой. — Я только со стороны видел, всегда хотелось поиграть в те игры на выбивание приза.       — Хорошо, сходим туда вечером, — кивнул, снова бросая взгляд на часы.       У него внутри все тянуло от этого предвкушения, ему так мало было прикасаться к Чимину тогда, под северным сиянием. Ладони все еще помнили линии чужой талии, которую сжимали в попытке прижать ближе, и ему, казалось, жизненно необходимо почувствовать это вновь. Он проведет с Чимином день, который явно будет самым лучшим за весь год, а потом подарит свободу. Внутри скреблась грусть и опасение чего-то, но он толкнул эти ощущения как можно глубже. В конце концов, он изначально знал, на что шел.       Стрелка на часах наконец-то преодолела путь, который казался Юнги бесконечностью. Он поднялся с кровати, на которой сидел, и подошел к Чимину. Дух улыбнулся, становясь напротив, и протянул ему свою ладонь, подтягивая рукав свитера, от чего три оставшихся на браслете подвески приветливо звякнули.       — Ты точно уверен? — Чимин аккуратно переплел с ним пальцы, слабо улыбаясь. — Я возьму от этого желания все, чего бы ни захотел, Юнги.       — Желаю, чтобы до самого конца ты оставался для меня осязаемым и видимым для всех, — слова слетели с его губ тихо, но уверенно, обрывая все опасения Чимина.       — Принято.       Кристалл отстегнулся от браслета, привычно рассыпаясь искрами, которые окутали тело джинна, оставляя на коже заметное белое свечение. Оно рассеялось через несколько секунд, а Чимин опустился плотно на ноги, словно до этого едва заметно парил в воздухе.       Юнги слабо дернул за руку, которую держал, заставляя сделать пару шагов, сокращая расстояние, и прижал к себе, сжимая чужое тело в своих руках, чтобы убедиться, что мог это сделать. Он чувствовал его рядом, наконец-то мог безостановочно касаться, ощущать на коже чужое дыхание и узнать, насколько мягкими были светлые волосы. Ему наконец-то все это было доступно. До этого он никогда не осознавал, насколько важен факт того, что ты можешь просто ощутить рядом того, кого любишь, и как сильно эта возможность обесценилась среди людей.       — Поверить не могу… — произнес Чимин, пальцами комкая его футболку на плечах.       — Чудо, — негромко позвал, заставляя духа оторвать голову от его плеча и посмотреть в глаза.       Поцелуй был не таким, как в первый раз. Теперь Юнги никуда не торопился, у него было не несколько минут, и волшебство не исчезнет, как только он отстранится от этих губ. Он целовал медленно и мягко, опуская ладонь на чужую щеку и прижимая к себе сильнее. Кончики пальцев касались мягких светлых прядей, заставляя Юнги слабо улыбаться в приоткрытые губы. Чимин жался к нему с такой же отдачей, путая пальцы в его волосах на затылке, пуская по телу приятную волну.       Ему просто хотелось замереть в этом моменте, чтобы время остановилось и больше никуда не торопилось, чтобы у них было намного больше, чем день или два. В голове не было никаких лишних мыслей, он просто чувствовал Чимина в своих руках и боялся разжать объятия. Боялся, что это все еще не больше, чем плод его воображения.              — Я несколько лет хотел к тебе прикоснуться, — Чимин смотрел на него своими серебристыми глазами, которые теперь имели слегка голубой оттенок и выглядели по-человечески.       — Несколько лет? — легко провел большим пальцем по щеке.       — С того момента, как ты впервые вошел в мою лавку, я часто вспоминал тебя и ждал момента, когда смогу отдать тебе кольцо, — кивнул, практически ластясь к его ладони. — Я думал, что просто хотел тебе помочь, пока не понял, что влюбился.       — И ты так долго ждал?       — Ага, а ты все отказывался верить в чудо и лишь заходил время потянуть.       Юнги только усмехнулся, оставляя новый короткий поцелуй на чужих губах. Он действительно даже близко не верил не то, что в чудо, а вообще во что-то хорошее. Если бы Чимин не решился отдать ему кольцо, в этом году его жизнь все так же продолжала бы утопать в болоте.       — Я, если честно, до сих пор не могу поверить во все, что происходит, чудо, — улыбнулся, отпуская Чимина, чтобы наконец-то лечь в кровать. Дети утомили его за день, и глаза уже просто слипались.       — А пора бы уже, — Чимин лег рядом, податливо подставляясь под прикосновения, пока Юнги медленно перебирал пальцами светлые волосы. — Юнги, а ты бы хотел увидеть мой мир?       — Если бы это было возможно, — кивнул, слабо улыбаясь и пытаясь затолкать глубже возникшую грусть. Ему и правда очень хотелось бы побывать в мире, про который Чимин говорил с такой любовью, но что-то ему подсказывало, что это мало возможно. Впрочем, наличие джинна, исполняющего желания, было в его понимании и вовсе недостижимым, поэтому он уже ни в чем не уверен.

***

      Юнги уже и забыл, каково это, когда кто-то рядом на протяжении целого дня, особенно если этот кто-то очень тактильный. Чимин оказался на редкость падок на прикосновения, и если до этого Юнги думал, что дух окажется стеснительным и скромным, то спустя часы нахождения дома уже совершенно изменил свое мнение. Джинн сокращал расстояние при каждом удобном случае, и Юнги солжет, если скажет, что ему это не нравилось.       В какой-то момент, пока дух лениво целовал его, сидя у него на коленях за компьютерным столом, мелькнула мысль, что они ни на какой фестиваль уже не пойдут. Но Чимин был слишком настроен и на то, чтобы до края Юнги довести, и на то, чтобы сходить погулять. В целом, он не против, просто штаны жать начинали, а Чимин лишь хитро улыбался на это. Удивительным подобное было лишь до того момента, пока он не вспомнил, с кем Чимин дружил. После этого все вопросы пропали, и у самого руки развязались.       — Если мы сейчас не остановимся, то на фестиваль точно не дойдем, чудо, — Юнги разорвал очередной поцелуй, которым Чимин прервал его процесс приготовления легкого ужина. — А я должен успеть поесть.       — Ты внушаешь мне муки выбора, — Чимин тихо посмеялся, так и оставаясь стоять спиной к столешнице, опираясь на твердую поверхность поясницей. — Но я ведь сказал, что возьму все, чего бы ни захотел. Поэтому давай быстрее, а то все самое интересное пропустим, — он все же отошел в сторону.       Юнги никогда не был знаком с понятием «тактильный голод», потому что особо тактильным человеком и не был. Ему нравились прикосновения, но он не испытывал какой-то необходимости в них. Но к Чимину руки тянулись сами, это происходило непроизвольно, словно что-то внутри все еще не могло поверить, что дух осязаемый, и требовалось подтвердить это самому себе.              Единственное, что постоянно дергало его разум черными нитями, так это то, насколько быстро бежало время. Он точно знал свое следующее желание и боялся его ровно настолько, насколько и хотел загадать. У них был всего день, и сейчас он уже заканчивался. За большими панорамными окнами темнело, и пусть у них была впереди еще целая ночь и остаток дня, этого все равно было чертовски мало.       — Так, у нас все же есть проблема, — Юнги завязал ботинки, рассматривая Чимина и вспоминая, что он теперь видимый. — Так тебе выходить нельзя.       — Почему? — дух удивился, осматривая себя.       — Потому что в одном свитере и легких кедах люди в снегопад мерзнут.       — Но ведь я не чувствую холода.       — Зато тебя теперь другие видят, не забывай, — он открыл шкаф, стягивая с вешалки белую куртку и доставая новую пару утепленных кроссовок. — Надо надеть это, чтобы не привлекать лишнее внимание.       — Хорошо, — Чимин не спорил, садясь на бежевый пуф и скидывая свою обувь. — Завяжешь?       — Чудо, — улыбнулся, опускаясь на корточки и ставя чужую ногу на свое колено. — Ты ведь сам умеешь.       — У меня они вечно развязываются, — пожал плечами, не скрывая легкую хитрость в глазах.       Юнги не против, он для него не только обувь зашнурует. У него чувство, что он и без магии способен достать и отдать Чимину все, чего бы тот ни пожелал.       Видеть Чимина в своей куртке было слишком очаровательно, поэтому выход из дома отложился еще на несколько минут, пока Юнги совсем не стало жарко в теплой одежде. Чимин после каждого поцелуя светился так, словно опять увидел полюбившееся северное сияние, и это заставляло в груди все сжиматься. Ему так сильно не хотелось отпускать это чудо даже на какое-то время.       Новогодние фестивали всегда казались Юнги красивыми, и в детстве он очень радовался, когда удавалось попасть на них. Поэтому наблюдать за радостным Чимином тоже было приятно. Несмотря на то, что вокруг было просто огромное количество людей, Юнги чувствовал нечто теплое от этой прогулки. За последнее время он стал слишком сентиментальным, если бы это увидел Хосок, до конца жизни не забыл бы.       — Судя по тому, как много здесь еды, люди очень любят есть, — Чимин осматривал многочисленные места с праздничной и не очень уличной едой.       — Особенно в праздники, — кивнул, сжимая чужие пальцы в своей ладони. — Я поэтому и поел перед выходом, находиться здесь на голодный желудок чревато несварением.       — Надеюсь, что Чонгук с Тэхёном сходят сюда, им бы понравилось, — дух бегал глазами вокруг, выискивая что-то. — У нас тоже в большие праздники проходит нечто подобное в столице. Чонгук несколько раз брал меня с собой.       — С магией это наверняка более зрелищно.       — Для нас привычно, мне нравится в вашем мире то, что вы делаете нечто прекрасное и красивое исключительно своим трудом, — пожал плечами, останавливаясь и указывая в сторону яркой вывески. — Нашел!       — Так вот что ты искал.       Юнги только улыбнулся, когда Чимин ускорил шаг, притянув его к игровой зоне, где можно выиграть призы за задания. Он планировал снисходительно понаблюдать за тем, как Чимин тщетно пытался справиться с местными играми, но по итогу стоял рядом и пытался уместить в руках каждую новую игрушку, которую дух выигрывал.       — Я и не подозревал, что ты такой меткий, — Юнги недоверчиво посмотрел на шарики, которые минуту назад Чимин лопнул, бросая в них дротики. В кучу игрушек на его руках отправился очередной заяц.              — Да будет тебе известно, я прекрасный лучник.       — Даже сомневаться не стану. Но зачем духу лук?       — Просто так, — пожал плечами, оглядываясь вокруг в поисках очередной игры, и в следующий момент пошел к автомату для вытягивания игрушек. — У Чонгука магия дальних дистанций, поэтому он должен быть метким. Я часто ходил с ним на тренировки и в итоге научился стрелять. Это еще одна вещь, за которую отец на меня зол до ужаса, — подошел к автомату, дергая за маленький рычаг. — Как в это играть?       — Удачей. Тут клешня сжимается один раз через несколько, так что навыков как таковых не нужно, просто удача. Монеты у меня в кармане куртки, — он повернулся так, чтобы Чимину было удобно взять мелочь.       Говоря про удачу, он напрочь забыл, что Чимин дух, который управлял нитями судьбы. Вспомнил он это на пятой игрушке подряд. Ему до сих пор было непонятно, зачем Чимину столько пылесборников, но если джинн счастлив получать эти призы, то пусть хоть весь автомат вытащит, Юнги не жалко. Он искренне наслаждался этой стороной Чимина. Той самой почти детской непосредственностью, которая скрывала всю серьезность его мыслей, которые тот прокручивал внутри каждую секунду. Юнги хотелось верить, что, вытягивая наружу такого Чимина, он немного заглушал гнетущие и тревожные мысли в чужой голове. Именно поэтому он молча держал больше десятка плюшевых зверей, наблюдая за тем, как Чимин выигрывал нового.       — Ты не устал их носить? — дух посмотрел на него с легкой виной.       — Нет, — покачал головой, дернув уголком губ. — Но зачем тебе столько?       — Детям сейчас раздам, — улыбнулся, забирая у него одного медведя, подходя к маленькой девочке лет четырех и протягивая той игрушку. — Подарки всем поднимают настроение.       Наверное, в этот момент Юнги полностью осознал, что в их мире Чимин действительно не сможет. Точнее, тот приспособился бы, смог адаптироваться, очерстветь, подстроиться, но потерял бы вот эту пропитанную добротой непосредственность. Этот дух соткан из настоящего чуда, в которое люди верили крайне редко. Значит, Юнги принял верное решение по поводу желания, и оно будет единственным верным.       Чимин в итоге раздал все игрушки детям, которые встречались на пути, и искренне радовался, когда те улыбались. У Юнги было стойкое чувство того, что он влюблялся заново, или просто это чувство становилось только сильнее. Это тяжело, потому что представить, что духа больше не будет перед его глазами, слишком сложно. За две недели этот вид стал буквально родным, и Юнги все еще с трудом верил в то, насколько сильно и быстро привязался. Внутри клубились чувства, которые на джинна хотелось выплеснуть разом, чтобы затопить в них и не позволить всплыть, оставляя рядом с собой.       Пройдя основную улицу, они вышли к храму, у которого было гораздо меньше людей. Юнги снова сжимал в своей ладони чужую, держа обе у себя в кармане, потому что холод уже начинал обжигать кожу. Начавшийся снег сильно добавлял атмосферы праздника, и в этом году, в отличие от многих прошедших лет, Юнги наконец-то чувствовал этот праздник. Его для него создал Чимин, который теперь навсегда закрепится в мыслях как истинное чудо.       — Я освобожу тебя завтра, — негромко произнес, когда они остановились у большого дерева, увешанного гирляндами и разными ленточками. Видимо, кто-то загадывал желания. — Думаю, ты понял это.       — Да, — Чимин подошел к нему, сильнее сжимая пальцы в его кармане, и уперся лбом в плечо. — Я не знаю, что именно ты загадаешь, но должен предупредить. Юнги, я…              — Пропадешь, — кивнул, опуская свободную руку на светлый затылок, чувствуя прохладу снежинок под ладонью. — Я знаю.       — Я бы очень хотел пообещать, что я вернусь.       — Но ты не можешь, — прикрыл глаза, утыкаясь холодным носом в мягкие пряди. От духа пахло зимой. — Я знаю это, но уверен, что всё решаемо. Не верю, что мое чудо может просто исчезнуть.       — Я люблю тебя, — глухо произнес в ткань куртки, прижимаясь к нему сильнее. — Меня настолько переполняет это чувство, что, если бы мог плакать, я бы разрыдался.       — Не думаю, что любовь ко мне должна вызывать слезы, — не сдержал смешок, чувствуя, как внутри что-то лопнуло от этих слов, распространяя по телу обжигающее тепло. Видимо, теперь он действительно счастлив.       — Это от счастья, — поднял голову с плеча, смотря ему в глаза. — Я… могу остаться. Мы просто завершим цикл желаний, и я приду в следующем году. И буду приходить каждый год, исполнять чьи-то желания и проводить с тобой время…       — Мне кажется, этот вариант отдает садизмом для нас обоих, — вздохнул, понимая всю абсурдность этого варианта. — Не хочу, чтобы свободу тебе потом подарил кто-то другой.       — Никто не сможет, — покачал головой, улыбаясь так счастливо, что завораживало. — Нужна взаимность, и я уже очень давно знаю, что никого кроме тебя я полюбить не смогу.       Юнги, игнорируя людей, которые то и дело ходили около них, подался ближе, затягивая Чимина в мягкий поцелуй. Он не всегда мог хорошо говорить, и зачастую свои чувства проще было выражать действиями.       — Мы же останемся тут до фейерверка? — дух улыбнулся в его губы, оставляя еще один короткий поцелуй, и отстранился. — Я хочу посмотреть.       — Останемся, конечно, только нам нужно будет пройти к реке, там лучше видно.       — Тогда пошли, я так увлекся играми, что не рассмотрел все зоны. Мне интересно, как готовят уличную еду.       

***

             Чимин сидел на полюбившемся компьютерном кресле, гипнотизируя стену. Он так сильно хотел остановить время и остаться в этом уютном доме, где пахло деревом и новой мебелью. Хотелось остаться с Юнги, который каждым прикосновением, даже самым мимолетным, вызывал столько новых эмоций, что голова шла кругом. Наверное, дело не в прикосновениях, а в человеке, потому что никто заменить Юнги не сможет. Таких просто не существовало, и Чимин давно это знал.       Они вернулись домой несколько минут назад. Ему нравилось проводить время с Юнги не зависимо от того, где это было, в путешествии по всему миру или на новогоднем фестивале в центре шумного города. Однако больше всего он любил оставаться с человеком один на один, когда складывалось ощущение, что время и правда останавливалось.       А еще его безумно забавляла реакция Юнги на его собственные прикосновения. Чимин откровенно наслаждался тем, как человеческое тело реагировало на него, а то, что Юнги на протяжении дня ограничивал области прикосновений, еще больше разжигало внутреннюю необходимость. Он перевел взгляд на дверь, за которой шумела вода. Его человек ушел в душ после долгой прогулки, чтобы согреться, и был в ванной уже больше десяти минут. Чимин по своей натуре не любил отказывать себе в своих желаниях, что привело его в нынешнее положение, но эту черту никак не исправило. Поэтому, поднявшись, он снял через голову свитер, помня, что пока он осязаемый, одежда на нем тоже поддавалась воздействию окружающих факторов.       Обнаженная кожа чувствовала легкость без прикосновения тяжелой одежды, и это было приятно. Ощущения были очень похожи на его духовную форму. Дверь Юнги не запер, видимо, отвык за ненадобностью это делать, поэтому Чимин тихо открыл ее, цепляясь взглядом за силуэт, скрытый запотевшим и мокрым стеклом. Юнги его не заметил, даже когда он отодвинул дверцу в сторону, заходя под воду. Поэтому человек мелко дернулся, стоило Чимину опустить ладони на его живот, обнимая со спины.       — Не получается ждать, когда ты не рядом, — выдохнул в заднюю часть шеи, не сдерживая хитрую улыбку.       — И почему-то я не удивлен, что ты здесь.       Юнги повернулся к нему, скользя по его телу таким взглядом, от которого дыхание перехватывало. Чимин так сильно хотел увидеть в чужих глазах это восхищение и жадный трепет, что провоцировал на протяжении всего дня. Его тело сковывало тяжестью от этого взгляда, от которого ноги слабели. Чувствовать себя тем, кем так восхищались — одно из лучших ощущений, которое подарил ему человек.       — Я все еще красивее северного сияния? — провел ладонью по крепкой груди, поднимаясь на шею и вплетая пальцы в черные мокрые волосы.       — Намного красивее, — выдох обжег губы, и в следующий момент Чимин ответил на глубокий поцелуй, расслабляясь в крепких руках.       Контакт кожи вызывал у него внутри необъяснимую эйфорию, от которой тело становилось совсем ватным и податливым, словно он сам его не контролировал больше. Он касался своим языком чужого, не желая разрывать поцелуй, который заставлял дыхание сбиваться. Юнги целовал медленно и глубоко, делая несколько шагов, чем заставил его упереться спиной в стекло. Слабый стон вырвался из груди, стоило только чужим ладоням двинуться по его телу. Кожа, отвыкшая от прикосновений, реагировала так, словно чувствительность увеличилась в разы. Самое невесомое касание отзывалось приятной негой во всем теле, давя тяжестью на низ живота.       Чимин с наслаждением ощущал собственное возбуждение, податливо подставляясь длинным пальцам, сжимающим его бедра. Он разорвал поцелуй, откидывая голову слегка назад, сжимая пальцами темные пряди, когда губы Юнги опустились на его ключицы. Прикосновения влажного языка пробивали волной возбуждения, которое будто растекалось по его венам. Легкий укус на груди заставил Чимина вздрогнуть, а покраснение сразу появилось на тонкой коже.       — Сделаешь так еще? — он выдохнул, рассматривая след на своей груди. — Мне нравится, что остаются… метки.       Юнги только усмехнулся, сразу кусая рядом и следом медленно зализывая укус. Чимина плавило от каждого касания, особенно когда влажный язык добрался до возбужденных чувствительных сосков. Он не контролировал голос, который вырывался из горла мягкими стонами, и сдерживать их не хотелось. Его тело реагировало на каждое действие, а оставленные чужими губами следы будто сохраняли в себе прикосновения. Чимин боялся представить, что будет дальше, если такая ласка уже заставляла его разум плыть. Все его эмоции все еще были усилены из-за его сущности, и он искренне наслаждался тем, что чувствовал.       — Мое чудо, — Юнги довольно выдохнул ему в шею, оставляя очередной поцелуй, а ладонь с талии медленно опустилась на член, заставляя Чимина неосознанно толкнуться бедрами в чужую руку. — Твоя чувствительность меня с ума сводит.       — Меня тоже… — кивнул, тяжело дыша и сразу срываясь на стон, когда Юнги обхватил пальцами твердый член, скользя по влажной от воды коже. — Я знал, что чувствовать тебя так близко будет хорошо, но не думал… что настолько.       — До сих пор не верю, что касаюсь тебя, — наклонился к приоткрытым губам, коротким поцелуем заглушая его стон, пока Чимин прижимался к прохладному стеклу, сосредотачиваясь на прикосновении к члену. У него мысли путались от того, как сильно его топило возбуждение. — Судя по всему, ты сегодня кончишь не один раз, — растянул губы в улыбке, свободной рукой прикасаясь к его груди, с нажимом обводя сосок.       Чимин был в этом уверен, потому что даже сейчас его накрывало, но остановить он это не мог и не хотел. От простой ласки ему было слишком хорошо, а Юнги так идеально правильно касался его, контролируя движение ладони на члене, что Чимин не мог сопротивляться собственному удовольствию. Очередной поцелуй, выбивающий устойчивость из-под ног, и нарастающее возбуждение перелилось через край. Чимин довольно простонал в чужие губы, сжимая пальцами мокрую кожу на плечах, пока тело сводило от вспышки наслаждения.       — Черт, от твоего голоса я и сам готов кончить, — Юнги улыбнулся, убирая с его члена ладонь и подставляя ее под воду, смывая сперму. — Все хорошо?       — Мне тяжело стоять, — сглотнул, тихо проскулив, когда человек пальцами снова провел по соску, обводя его в дразнящей ласке.       Юнги только кивнул, выключая воду и выводя его из душевой. В комнате дышалось лучше, чем в душной от горячей воды ванной, а простынь приятно прикасалась к телу, которое и без того остро реагировало на контакт. Чимин чувствовал, что у него слишком много сенсорных ощущений, но в этих чувствах хотелось утонуть. Потому что каждый раз, когда он реагировал на чужие действия, глаза Юнги вспыхивали жадностью и восхищением.       Чимин с каждой секундой сильнее удивлялся, как чужие касания могли совмещать в себе жадность и аккуратность, потому что от этой смеси его тело становилось словно кукольным и безвольным. Он податливо развел колени, скользя взглядом по телу человека, чувствуя, как слегка остывшее возбуждение снова обжигало. Юнги обильно выдавил на пальцы прозрачную смазку, откидывая бутылочку в сторону, и наклонился к нему, одновременно с этим проводя влажными пальцами между ягодиц. Чимин всхлипнул от приятной волны, которой отозвалось это действие, и сильнее развел ноги в стороны, полностью открываясь. Он сам удивлялся тому, что смущение, до которого его иногда доводил Юнги, даже не проснулось сейчас.       — Ты можешь не быть таким осторожным, я все еще дух, — выдохнул в поцелуй, чувствуя, как Юнги надавил пальцем на вход. — Нужно лишь растянуть, чтобы мое тело не причинило боль тебе.       — Если делать это аккуратно, то тебе тоже будет приятно, — тот снова наклонился к его груди, обводя языком несколько следов от укусов и засосов, которые оставил в душе.       Юнги растягивал его аккуратно, медленно двигая пальцем, чтобы расслабить мышцы. Губами выцеловывал кожу на животе, оставляя там несколько новых укусов и медленно зализывая следы. Чимин снова ощущал слишком много, ломаясь внутренне от того, насколько ему было приятно. Он даже не заметил, когда в нем двигалось уже два пальца, а Юнги медленно провел языком по тазовой кости. Кожа в местах укусов приятно пульсировала, заставляя его член ныть от возбуждения, и ему снова слишком хотелось, чтобы его коснулись.       Только он не был готов почувствовать на головке члена теплый язык. Чимин всхлипнул, срываясь на стон, а Юнги провел языком до самого основания. Он терялся в ощущениях и удовольствии, которые ему приносил человек. Мышцы ощутимо растянулись на трех пальцах, пока Юнги топил его в удовольствии, скользя губами и языком по твердому члену, вынуждая его стонать громче и несдержаннее.       — Я сейчас… опять кончу, — сбито произнес, срываясь на новый стон, когда пальцы вошли в него глубже.       — Я ведь не запрещаю, — растянул губы в удовлетворенной улыбке, снова обхватывая головку, медленно вбирая в рот его член.       Чимин думал, что чувствовал себя хорошо, пока Юнги с абсолютно дьявольским блеском в глазах не надавил на какую-то точку внутри него. Удовольствие пробило его тело словно электричество, принося с собой мелкую дрожь и новый оргазм, который Чимин даже не сразу осознал. Голова кружилась, а Юнги продолжал двигать пальцами в нужном месте, будто продлевая его удовольствие.       Прикосновения прекратились, и Юнги вытянул из него пальцы, слизав остатки спермы с члена, но Чимин все еще чувствовал топящее его тело удовольствие, от которого что-то внутри него рассыпалось в пыль. Судя по всему, это был самоконтроль, от которого ничего не осталось. Ведь Юнги снова им любовался, будто он — самое красивое явление природы.       — Теперь для меня нет ничего лучше твоего удовольствия, — наклонился за очередным поцелуем, поглаживая ладонью его бедро и заставляя слегка приподняться.       — Никогда не прекращай на меня так смотреть, — постарался сфокусировать взгляд, обвивая ладонями его шею. — Пожалуйста…       — Как «так»? — усмехнулся, а Чимин почувствовал давление головки члена на растянутый вход. — Как на что-то прекрасное?       — Да.       — Не прекращу.       Юнги входил плавно, полностью заставляя его плавиться от этого чувства заполненности. Лишь от одной мысли, насколько они сейчас близки, внутри все сжималось. Юнги сделал ему самый лучший подарок, подарив самого себя и свои чувства. Он терялся в том, сколько всего ощущал, пока с каждым поцелуем и с каждым толчком Юнги поселял в нем чувство того, насколько же он человеку теперь принадлежал. Это разрывало его изнутри, заставляя ластиться к горячим рукам и подаваться на каждое движение. Словно даже того, что происходило, было мало и хотелось еще больше.       Не нужно было слышать, как Юнги тихо говорил, что любит его. Тот сделал все, чтобы Чимин тонул в этом осознании и без слов. Казалось, что магия чужими словами дала ему тело, чтобы Юнги смог окончательно взять его душу. Чимин многое слышал про секс от людей, но сейчас ему просто показывали физическое проявление любви. Юнги пожелал его тело не для того, чтобы выплеснуть похоть, а для того, чтобы утопить в наслаждении.       Возбуждение не накрывало его неконтролируемой волной, скорее оно просто безостановочно лилось и затапливало каждую клетку. Он ощущал каждый толчок внутри себя и разбито всхлипывал, толкаясь в длинные пальцы на снова твердом члене.       — Мне мало… — произнес сквозь стон, смотря поплывшим взглядом в темные глаза. — Юнги, я хочу еще ближе…       — Мое чудо… — опустил ладонь на его щеку и мягко провел большим пальцем по его нижней губе, одновременно с этим плотно сжимая пальцами член. — Твоя жадность еще прекраснее твоего удовольствия.       Чимин пытался сдерживаться, оттягивая собственный оргазм, и снова искренне желал, чтобы время остановилось. Все, что он сейчас чувствовал, будет выжжено на его разуме и теле, чтобы он никогда не смог этого забыть. Все его воспоминания, мысли и чувства будут пропитаны Юнги, потому что Чимину казалось, словно он даже дышал этим человеком. Настолько сильно тот заполнил все внутри собой во всех смыслах.       Сколько бы он ни пытался сдерживаться, но ощущений было слишком много, и на очередном поцелуе он не выдержал, срываясь на громкий стон. Тело пробила мелкая дрожь от сильного оргазма, а все, что он чувствовал, слилось в одно неразборчивое, но сводящее с ума месиво. Его сперма каплями растекалась по животу, оставляя влажные следы. Юнги сделал еще несколько толчков, кончая внутрь, от чего Чимин снова довольно простонал, испытывая отдельное удовольствие от этого факта.       Лежа на мягких простынях и отходя от оргазма со своей чувствительностью, он осознавал себя абсолютно счастливым. Ему было все равно, что будет дальше, он уже знал, что потратит все силы и время, что у него будут, но найдет способ, как снова увидеть Юнги. Он просто не мог позволить себе больше не увидеть этого человека. Это невозможно.       — Спасибо, — Юнги лег рядом, прижимая его к себе. Чимин перевернулся на бок, утыкаясь носом в изгиб шеи и прикрывая глаза.       — За что?       — Ты сделал меня самым счастливым, Чимин.