Две души

...Мир вокруг Гарри превратился в хаотичный вихрь света и теней. Он почувствовал, как его тело обволакивает густой туман, а сердце учащённо бьётся в груди. Том всё ещё держал его за руку, его пальцы казались горячими, слишком реальными. Это прикосновение странно успокаивало Гарри, хотя он знал, что не должен доверять ему. Когда вихрь стих, они оказались в совершенно другом месте. Перед ними был старый, холодный приют, стены которого покрывали облупившаяся краска и паутина. Запах сырости и затхлости ударил Гарри в нос. Он огляделся и тут же понял: это то самое место, где Том провёл своё детство. — Это твой приют, — пробормотал Гарри, повернувшись к Тому. — Зачем ты привёл меня сюда? Том не ответил сразу. Его взгляд, обычно холодный и расчётливый, казался необычно мягким. Он смотрел на старое здание, как на рану, которая так и не зажила. Казалось, он борется с чем-то внутри себя, пытаясь решить, стоит ли говорить то, что крутится у него в голове. — Я хотел, чтобы ты увидел, с чего всё началось, — наконец произнёс Том. Его голос был тихим, почти хрупким. — Чтобы ты понял, почему я стал тем, кем стал. Они вошли внутрь. Гарри почувствовал себя неловко, наблюдая, как Том водит его по коридорам, наполовину разрушенным временем. Том двигался медленно, его пальцы скользили по потрескавшимся стенам, словно он вспоминал что-то важное. — Здесь я понял, что отличаюсь от других, — начал Том, не глядя на Гарри. — Они меня боялись. Даже тогда, когда я ещё не знал, что я волшебник. Я был... одинок. Гарри хотел сказать что-то в ответ, но остановился. Он вдруг увидел мальчика, едва старше десяти лет, сидящего на полу в углу комнаты. Его лицо было бледным, а глаза — полными скрытой ярости и боли. Это был маленький Том, и Гарри ощутил, как что-то переворачивается у него внутри. Он не ожидал увидеть Тома таким: уязвимым, почти невинным. — Это я, — сказал Том, который стоял рядом. Его голос звучал странно, как будто он сам удивлялся тому, что показывает Гарри. — Ты думаешь, я был монстром с самого начала? Нет. Монстром меня сделал этот мир. Он сделал шаг ближе к Гарри, и его глаза загорелись почти страстным блеском. — Я хочу, чтобы ты понял, Гарри, — произнёс он, его голос стал тише, но обрёл какую-то напряжённую искренность. — Ты ведь знаешь, что значит быть чужим. Быть тем, кого никто не понимает. Мы с тобой одинаковы. Гарри посмотрел на него, пытаясь понять, зачем Том говорит это. Разве он не манипулятор, разве он не пытается просто использовать его? Но то, как Том смотрел на него сейчас, было слишком... личным. — Мы не одинаковы, — наконец ответил Гарри. — Да, я знаю, что значит быть одиноким. Но я нашёл людей, которые любят меня. Ты отверг их. Ты отверг всех. Том резко повернулся к нему, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на боль. — Потому что любовь делает слабым! — почти выкрикнул он. Но тут же его голос снова стал мягким, почти шепчущим. — Или, по крайней мере, я так думал. Он шагнул ближе, и Гарри почувствовал, как что-то сжимается в груди. Том смотрел на него так, будто он был единственным, кто мог понять его, единственным, кто мог спасти его. — Но ты... ты другой, Гарри. Ты смог победить меня, потому что ты никогда не боялся своей слабости. Это... восхищает меня. Гарри почувствовал, как его дыхание перехватило. Том никогда не говорил таких вещей раньше. Его голос звучал так, будто в этих словах была настоящая искренность. Гарри шагнул назад, пытаясь держать дистанцию, но Том не позволил ему уйти. — Ты думаешь, что я играю с тобой, — произнёс он, делая ещё шаг вперёд. Теперь между ними оставалось всего несколько дюймов. — Но это не игра, Гарри. Я больше не могу смотреть на тебя, как на врага. Ты слишком... важен для меня. Эти слова выбили Гарри из равновесия. Он никогда не думал, что услышит нечто подобное от Тома Риддла. Воландеморта. Его сердце стучало так громко, что он едва мог дышать. — Ты должен отпустить меня, — прошептал Гарри, но голос его звучал неуверенно. — Ты не можешь... чувствовать что-то ко мне. Том слегка наклонил голову, его губы изогнулись в едва заметной улыбке. — Почему? Потому что это неправильно? — тихо спросил он. — Но разве ты сам этого не чувствуешь? Том отступил и снова повернулся к маленькому мальчику, который теперь стоял у окна, глядя в пустоту. Гарри вдруг понял, что это не просто воспоминание. Это была душа Тома — его самая уязвимая часть, та, что он так долго скрывал. Том хотел, чтобы Гарри увидел это. Чтобы понял его. — Я никогда не просил кого-то понять меня, — произнёс Том, его голос был глухим. — Но, возможно, ты можешь. Ты всегда видел меня таким, каким я боюсь быть. Ты видишь меня лучше, чем я сам. Гарри молчал, не зная, что ответить. Его разум кричал, что всё это — часть игры, но сердце говорило иначе. Том Риддл смотрел на него так, как никто другой никогда не смотрел. Это был взгляд человека, который увидел в Гарри спасение. Гарри хотел сказать что-то, что-то важное, но вдруг мир снова начал вращаться, и они оказались обратно в Хогвартсе. Том больше не был перед ним, но его слова эхом звучали в голове Гарри, оставляя за собой странное тепло.

***

Утро принесло с собой только растерянность. Гарри открыл глаза, но в голове всё ещё звучали слова Тома, а сердце продолжало стучать так, будто он только что выбежал из темноты к свету. «Ты слишком важен для меня.» Эти слова никак не уходили из памяти, словно застряли где-то глубоко внутри, на грани между страхом и странной, почти нежной теплотой. Гарри вскочил с кровати в своей комнате в Гриффиндоре, надеясь, что завтрак и общение с друзьями помогут прогнать эти мысли. Но даже после душа, смены одежды и множества глубоких вздохов Том всё ещё занимал каждый его мысленный уголок. В Большом зале Гарри нашёл Гермиону и Рона за их обычным столиком. Гермиона углубилась в очередную книгу, тогда как Рон с аппетитом поедал омлет, явно наслаждаясь едой больше, чем нужно. — Утро, — пробормотал Гарри, садясь напротив них. — Гарри, ты выглядишь ужасно, — сразу заметила Гермиона, отрываясь от своей книги. — Спасибо, — сухо ответил он, наливая себе чаю. — Что-то случилось? — спросила она, присматриваясь к нему. — Ты такой... рассеянный. Рон, не отрываясь от тарелки, пробормотал: — Наверное, снова думал о Джинни. — Нет, Рон, — огрызнулся Гарри, чувствуя, как его раздражение начинает вырываться наружу. Но когда он увидел обеспокоенный взгляд Гермионы, быстро сменил тон. — Просто… плохо спал. Гарри отвёл взгляд, глядя на полную тарелку перед собой. Он хотел рассказать им, что случилось, хотел спросить у Гермионы, знает ли она что-то о магии, которая могла бы оставить Тома здесь. Но как объяснить всё это? Как признаться, что он чувствует, будто его враг не просто манипулирует им, а тянет к себе каким-то необъяснимым образом? — Ты точно в порядке? — тихо спросила Гермиона, опуская руку на его плечо. — Да, да, всё нормально, — быстро ответил Гарри, даже не глядя на неё. Но это было ложью, и Гермиона это знала. День тянулся медленно, и Гарри старался сосредоточиться на обычных делах. После завтрака они вместе с Гермионой и Роном отправились на прогулку по территории Хогвартса. Осенние листья кружились под порывами ветра, золотистые и алые, словно огонь в воздухе. Но даже красота природы не могла отвлечь Гарри. — Ты опять молчишь, — заметил Рон, пихнув его локтем. — Что происходит? Гарри задумался. Он мог бы рассказать друзьям о Томе. Гермиона, вероятно, начала бы искать ответы в книгах, а Рон точно бы устроил сцену о том, что Том снова пытается захватить его разум. Но что, если это не так? Гарри сам не понимал, почему он так боится поделиться этим, но чувствовал, что это его личная тайна, слишком сложная, чтобы её объяснять. — Просто думаю, — ответил он уклончиво. — О чём? — не унималась Гермиона. — О том, как всё изменилось, — солгал Гарри. Гермиона кивнула, будто соглашаясь, а Рон только пожал плечами, но явно не был впечатлён. — У тебя есть причина радоваться, Гарри, — начала Гермиона, ободряюще улыбаясь. — Война закончилась. Мы все здесь. Всё плохое позади. — Да, конечно, — ответил Гарри, пытаясь выдавить улыбку. Но в голове продолжали звучать слова Тома: «Я понимаю тебя, как никто другой.»

***

После прогулки они вернулись в гостиную Гриффиндора. Гермиона села в любимое кресло у камина с книгой, а Рон растянулся на диване, задумавшись о чем-то своём. Гарри сидел в углу, не отрывая взгляда от оконного стекла. За окном закат медленно сменялся тьмой, и Гарри почувствовал, как в груди разгорается странное чувство: желание снова увидеть Тома. Эта мысль ужаснула его. — Гарри? — голос Гермионы вывел его из транса. Она выглядела обеспокоенной. — Если тебе нужно поговорить, ты можешь сказать нам всё, ты же знаешь это? Гарри отвёл взгляд. — Спасибо, Гермиона, — тихо произнёс он. — Но я правда в порядке. Она вздохнула, явно не веря ему, но больше ничего не сказала.

***

Этой ночью Гарри снова оказался один. Он долго сидел на краю своей кровати, чувствуя, как внутренний конфликт разрывает его на части. Том Риддл был его врагом, но в то же время он стал кем-то больше. Гарри не мог понять, что именно он чувствует. Всё было запутано. «Ты важен для меня.» Эти слова звучали в голове, как заклинание. Гарри закрыл глаза, чувствуя, как его тянет назад, к Зеркалу Еиналеж. — Это всё глупость, — прошептал он себе. Но в глубине души он знал, что снова встретится с Томом.