Наперекор луне

      К концу второй недели в Хогвартсе Римус окончательно перестал пытаться следить за меняющимся статусом межличностных отношений в общежитии. Только Джеймс и Сириус мирились, как из Лондона приходило новое письмо, которое снова ввергало Сириуса в угрюмое антигриффиндорское уныние. Что именно содержали эти письма, Римус мог только догадываться, но он заметил, что они были написаны тремя разными почерками. Был паукообразный, который, похоже, принадлежал матери Сириуса и который появлялся чаще всего, затем решительный, чёткий почерк и, наконец, изящный каллиграфический, которому Римус на самом деле завидовал. Последний, похоже, злил Сириуса больше всего, так что хорошо, что он также был самым редким.       Не особо помогало и то, что Джеймс постоянно получал посылки из дома. Он делился ими с благородной щедростью, но было до боли очевидно, что Сириус завидовал. Всё, что получал он, — это письма, и что бы они ни содержали, это явно было неприятно. Несмотря на одобряющие слова Дамблдора, Римус начинал отчаиваться в том, что эти двое когда-либо достигнут хоть какого-то прочного мира. Он проводил дни в тревоге, страшась неизбежного момента, когда Джеймс — который, казалось, всё ещё был настроен бороться за его внимание, — обнаружит, что Римус сделал свой выбор. Сириус Блэк был его другом, и он никак не мог это изменить, но он знал, что Джеймс Поттер не будет доволен.       В третью пятницу месяца первокурсники Гриффиндора и Слизерина собрались во дворе для вводного урока полётов. Мастер Авиан, худой, сморщенный старый волшебник с лёгкой улыбкой, уже ждал их, когда они пришли. На земле в четыре ряда были разложены мётлы, и ученикам было велено выбрать себе метлу и встать в ряд. Это заняло некоторое время, и в суматохе Филипп Эйвери и его приятели принялись дразнить Сириуса.       — Что, скоро упадёшь лицом в грязь, Блэк-предатель крови? — спросил Эйвери вкрадчивым, гнусавым голосом. — Упадёшь, и будет тебе бо-бо? Побежишь плакаться мамочке?       — Какая изобретательность, — лениво протянул Сириус. — Наверное, в твою бутылочку с молоком стали класть порошок из когтя дракона, а?       — Тебе следует проявлять больше уважения, Сириус, — упрекнула его Квинтилла Крауч. — В конце концов, Эйвери хотя бы смог попасть на нужный факультет, и не стал позорить всю свою семью. — Она театрально вздохнула. — Ты ужасный, злой, эгоистичный мальчишка! Ты не подумал о своих бедных кузинах, не так ли? Они едва могут смотреть людям в глаза в гостиной без того, чтобы их не спрашивали, не родственники ли они тебе.       — Если ты сплетничала с четверокурсниками, то, наверное, уже слышала, что я не испытываю угрызений совести, заколдовывая девочек, — непринуждённо сказал Джеймс, занимая место у метлы рядом с Сириусом. Его рука была сунута в карман, и Римус знал, что он держит палочку.       — Ты не посмеешь, Поттер, — прошипела Квинтилла, кивнув в сторону преподавателя, который без особого успеха пытался организовать отстающих.       — О, неужели? — спросил Джеймс с зубастой улыбкой. — Что заставляет тебя так думать?       — Если ты это сделаешь, Снегг проклянет тебя. Верно, Снегг? — издевательски произнёс Эйвери, неприятно ухмыльнувшись сутулому мальчику. — Весь месяц только и говорил, что обо всех этих проклятиях, которые ты знаешь. Хвастался, и больше ничего. Посмотрим, что ты можешь сделать.       Джеймс запрокинул голову и рассмеялся.       — Нюниус? — фыркнул он. — Это лучшее, на что вы способны? Он даже не настоящий волшебник. Если он рассказывал вам о своей славной слизеринской родословной, то он лжёт, вы же знаете. Как и староста Малфой знает. Спросите любого. Нет волшебной семьи с фамилией Снегг.       — Заткнись, т-ты, Поттер! — взвизгнул Северус. На его бледных щеках выступили яркие алые пятна, и он то и дело с тревогой поглядывал на насмехающиеся лица других слизеринцев. — Не смей называть меня лжецом.       — Вот только ты и есть лжец, — холодно произнёс Джеймс. — Это твой маленький грязный секрет: ты не принадлежишь к слизеринской элите и никогда не будешь принадлежать. Твоя родословная просто недостаточно хороша для них.       — Ты пожалеешь, что перешёл мне дорогу! — слабо запротестовал Снегг, словно не мог придумать ничего более зловещего.       Джеймс, конечно, не был впечатлён.       — Да неужели? — усмехнулся он. — А то ты на меня пистолет направишь, да?       Желтоватое лицо Снегга залилось ужасным румянцем.       — Цефорис! — закричал он. Из кончика его палочки вылетел сноп искр.       — ПРОТЕГО! — взревел Джеймс, и заклинание безвредно улетело прочь.       Окружающие ученики попятились, образовав кольцо вокруг сражающихся. Северус выкрикнул что-то неразборчивое, и Джеймс поспешно пригнулся, а затем встал с палочкой, выплёвывающей синие молнии. Северус крикнул: «Андус Мерикус!», и Джеймс снова заслонился. Раздалось третье проклятие. На этот раз оборонялся Снегг. Сила его защитных чар заставила Джеймса отлететь назад. Он тяжело приземлился на копчик, его палочка вылетела из его руки от силы удара. Северус бросился вперёд, явно не в себе, и ударил его ногой в рёбра с такой силой, что Джеймс выдохнул со странным хлопающим звуком и некоторое время лежал совершенно неподвижно, а потом начал хватать ртом воздух и издавать странные рвотные звуки.       Сириус взревел от ярости.       — Плохой тон! — завопил он, всем телом набрасываясь на Снегга. Они упали, Сириус бешено размахивал кулаками. Слизеринец попытался дать отпор, но он был не ровня более крупному мальчику и вскоре уже катался из стороны в сторону, вскинув руки, чтобы хоть как-то защитить лицо.       — Прекратите! Прекратите! — кричала Лили Эванс. Несколько слизеринцев смеялись. Питер зажал рот руками.       Римус опустился на колени рядом с Джеймсом и попытался помочь ему сесть.       — Что всё это значит? — потребовал низкий суровый голос. — Немедленно прекратите! Иммобулюс!       Сириус и Снегг внезапно застыли на месте. Мастер Авиан схватил первого за плечо и оттащил от второго.       — Фините, — коротко сказал он.       Северус лежал на траве, закрыв лицо руками. Из-под них текла кровь — вероятно, из носа.       — Профессор, он пытался проклясть Поттера и пнул его, когда он упал! — взревел Сириус. — Гадостная слизеринская сволочь!       — Достаточно! Вставайте… — Мастер Авиан вопросительно огляделся.       — Снегг, — ехидно подсказал Эйвери, ухмыляясь неудаче своего однокурсника. — Это Снегг.       — Вставайте, Снегг. И вы, Поттер. Все трое немедленно отправляйтесь в замок! Можете каждый явиться прямо к своим деканам, и пусть они сами определят ваши наказания. Никогда за все свои годы я не был свидетелем подобного зрелища — да ещё во время урока! Позор! Марш отсюда! — Он отпустил Сириуса и гневно подтолкнул его, чтобы тот пошёл.       Трое нарушителей ушли, и урок возобновился. Когда всем первокурсникам наконец разрешили вернуться в замок — в мантиях различных стадий измятости и с синяками и ссадинами на телах от падений — Римус был уверен, что ненавидит полёты больше, чем всё, что он когда-либо пробовал.       — Отработка? — с тревогой спросил Питер Петтигрю, переводя взгляд с одной темноволосой головы на другую.       — Так она сказала, — ответил ему Сириус, пожав плечами. — Сегодня в восемь, в зале трофеев.       — Ты был… довольно хорош сегодня, Блэк, — нехотя произнёс Джеймс. — У тебя неплохой удар.       Сириус удивлённо посмотрел на него.       — Спасибо, — резко сказал он. — Я… э-э-э… где ты научился этому блокирующему заклинанию?       Губы Джеймса изогнулись в улыбке.       — Я-то думал, ты вращаешься в богатых кругах чистокровных. Мой отец — показательный дуэлянт, не знали? Соревновался за Англию и всё такое.       — Правда? — с благоговением спросил Римус.       — Ага, — сказал Джеймс почти без хвастовства. — В общем, хочу сказать, как тут не усвоить трюк-другой.       — Ещё бы, — усмехнулся Сириус. — То выражение лица Нюниуса, когда его проклятие не сработало! Великолепно, просто великолепно! У тебя есть потенциал, Поттер, отдаю тебе должное.       — Не называй меня Поттером, — сказал ему Джеймс. — И не спрашивай, можно ли называть меня Джимом или Джимми, потому что ответ — нет! Я не люблю прозвища.       Сириус тихонько присвистнул.       — Ну ладно, — пробормотал он, немного оборонительно. — Как скажешь. Пусть будет по-твоему.       — Хорошо, — дерзко сказал Джеймс. — Потому что мне нравится, когда «по-моему».       — Вам, наверное, пора идти, если вы не хотите опоздать на отработку, — тихо сказал Римус. — Уже без четверти.       Сириус нахмурился.       — Где, МакГонагалл сказала, находится зал трофеев?

~discidium~

      Римус так и не узнал, о чём говорили двое первокурсников, пока счищали пыль с табличек и кубков, но в тот вечер они вернулись в десять часов, смеясь и шутя. На следующее утро они всё ещё были дружелюбны друг с другом, и четверо соседей по комнате спустились на завтра с видом почти ликующего счастья: и Римус, и Питер были вне себя от радости, что больше не живут в зоне военных действий, а Джеймс и Сириус пребывали в приподнятом настроении.       — Не могу дождаться! — сказал Сириус. — Я мастер летать на метле, знаете ли.       — Ага, конечно! — поддразнил Джеймс. — Чтоб ты знал, никто не может летать лучше меня!       — Ха! Можешь об этом забыть! — закричал Сириус. — Шесть сиклей на то, что я смогу обогнать тебя в спринте к Астрономической башне!       — Эй, это нечестно! — сказал Джеймс. — Мы будем использовать школьные мётлы. Все они дешёвые, половина — поломанные, а половина — практически новые! Я могу получить настоящую развалину, а ты можешь оказаться с метлой прямо из магазина! Мы должны поставить хотя бы галлеон.       — Два галлеона! — сказал Сириус. — Если не боишься сразиться со мной.       — Десять! — сказал Джеймс.       Глаза Римуса расширились.       — Это очень много денег, — пробормотал он. Все его школьные учебники, подержанные, но в хорошем состоянии, стоили тринадцать.       — Пфф, гроши! — фыркнул Джеймс. — Эй, вот это да! — он окинул взглядом стол с завтраком.       Сириус перекинул сначала одну ногу, потом другую через скамью и сел, потянувшись за кувшином тыквенного сока. Джеймс начал поливать сиропом стопку вафель. Римус потянулся за мягким, сладким персиком.       — Десять галлеонов, — сказал Сириус. — Как только Авиан позволит нам взлететь, мы направимся прямиком к Астрономической башне. Тот, кто первым приземлится на зубчатой стене, победит.       — Согласен, — сказал Джеймс.       По залу прокатился негромкий гул, когда почтовые совы влетели в большие окна и устремились к ученикам. Одна из них подлетела совсем близко к Римусу, уронив письмо, которое едва не приземлилось в горшочек с мёдом. Узнав почерк матери, Римус спрятал конверт глубоко в мантии. Несколько дней назад он решил, что неразумно открывать эти послания рядом с друзьями: его мама была не очень осторожна в выражениях.       Джеймс радостно рассмеялся, когда большая сипуха передала ему пакет, завёрнутый в коричневую бумагу. Сириус, который обычно в этот момент начинал зеленеть от зависти, нетерпеливо захлопал в ладоши.       — Что это, Потт… Джеймс? — спросил он.       — Не знаю, — сказал Джеймс, самым бесцеремонным образом срывая бумагу. — Похоже на помадку! Ваниль, патока и шоколад!       — Дай сюда! — сказал Сириус, забыв о своих вафлях и потянувшись за сладостями.       — Мама делает лучшую помадку, — восхвалял Джеймс. — Попробуй, Римус. И ты тоже, — сказал он, кивнув Питеру Петтигрю.       Римус взял маленький тёмный квадратик и откусил от него. Он был очень хорош, нежный и ароматный, но также очень насыщенный. Римус откусил ещё немного, а затем отложил его в сторону, чтобы вернуться к своему персику.       — Эй, Блэк! Это тебе! — крикнул Джеймс. Римус и Питер оба напряглись. Письма для Сириуса никогда не были хорошей новостью для групповой динамики.       И действительно, его губы сжались, когда он увидел почерк адреса и вскрыл конверт. Его щёки начали терять цвет по мере того, как он читал, а когда он закончил, то разорвал письмо на маленькие квадратики.       — Гарпия, — пробормотал он. Затем повернулся к Джеймсу и выдавил из себя улыбку. — Но нет причин позволять ей портить нам утро, — сказал он. — Нам нужно придумать, как отомстить Нюниусу за то, что он тебя пнул.       Это было важной вехой.

~discidium~

      Когда занятия закончились, Джеймс и Сириус отправились на территорию для отработки полётов. По предложению Сириуса Римус вышел посмотреть. Он немного нервничал, но, выйдя на солнце, с облегчением увидел, что был не единственным, кто пришёл посмотреть. Питер Петтигрю следовал за ними, а Лили Эванс уже сидела на траве и разговаривала со своим бледным другом.       — Это очень весело, Сев, — говорила она. — В смысле, это сложно, и я не смогла подняться высоко, но это весело.       Северус пробормотал что-то неразборчивое и остановился на полуслове, когда в его поле зрения появились остальные мальчики.       — Всё хорошо? — спросил Джеймс, дружелюбно глядя на девочку.       — Отлично, — холодно ответила она. — Привет, Римус.       — Привет, — вежливо сказал он. — Как дела?       — Отлично, — сказала она. — Просто отлично.       — А. Все пришли вовремя — хорошо, — сказал мастер Авиан, подходя к группе первокурсников с тремя мётлами под мышками. Он разложил их на земле в ряд. — Итак, я надеюсь, что вы уладили свои разногласия, и ожидаю, что вы все будете вести себя подобающим образом. Стройтесь в ряд.       Три мальчика, которые прервали прошлый урок, подошли и встали рядом с мётлами. Авиан повторил лекцию, которую он читал другим ученикам, и Северус, казалось, внимательно слушал. Сириус и Джеймс, с другой стороны, обменивались многозначительными взглядами, которые, похоже, никто, кроме Римуса, не замечал. Затем Джеймс ухмыльнулся и украдкой кивнул, после чего вытащил свою палочку и указал в общем направлении на тощего слизеринца. Его губы шевелились, когда он бормотал заклинание. Затем он молниеносно спрятал волшебную палочку под мантией и устремил невинный и внимательный взгляд на инструктора по полётам.       — А теперь, — сказал Авиан, — Вытяните руку и позовите метлу.       Все три мальчика повиновались и хором прокричали: «Вверх!» Сириус и Джеймс сделали это с большой убеждённостью, и их мётлы взмыли в их ожидающие руки. Приказ Северуса не вызвал никакой реакции.       — В-вверх! — повторил он. — Вверх, вверх!       — Давайте, садитесь, — сказал Авиан двум гриффиндорцам. Северусу он сказал: — Попробуйте ещё раз, мистер Снегг.       Пока Джеймс и Сириус плавно седлали мётлы, сжимая рукояти с такой небрежной лёгкостью, что казалось, будто они родились на мётлах, Северус снова попытался призвать свою метлу. Наконец, она оторвалась от земли и с такой силой влетела ему в руку, что он чуть не выронил её. Лили поднялась на ноги.       — Молодец, Сев! — подбадривала она.       — Садись верхом, давай, — сказал учитель.       Затем произошло нечто очень странное. Метла начала брыкаться. Она дёргалась вверх и вниз, мотаясь, как дикая лошадь. Глаза Северуса расширились, и он попытался удержать её неподвижно. Она дёргалась в его руках, и он изо всех сил пытался сохранить хватку.       — Давай. Покажи ей, кто здесь главный! — призывал Авиан. — Ну же, поторопись. Иногда с ними бывает немного непросто. Тебе просто нужно проявить твёрдость.       Северус отчаянно пытался взобраться на метлу. Без толку. Она раскачивалась взад-вперёд, дёргая его руки и ударяя по поднятой ноге. Лили зажала рот руками, не в силах сдержать смех.       — Ой, Сев, ты выглядишь так глупо! — сказала она.       Восклицание не было ни жестоким, ни насмешливым, её просто переполняло детское веселье. Тем не менее, на бледных щеках Сева появились ярко-алые пятна, и он прикусил нижнюю губу, снова попытавшись, безуспешно, взобраться на брыкающуюся метлу. Теперь его хватка на рукоятке была такой крепкой, что кончики пальцев стали отвратительно синюшно-фиолетовыми, а руки дёргались и тряслись, тщетно борясь с метлой.       Джеймс и Сириус посмеивались, а Питер начал хохотать во весь голос. Лили, всё ещё хихикая, героически пыталась сдержать себя.       — Давай, Сев. Это не так уж сложно, — сказала она с искренним ободрением.       — В чём дело, Нюниус? — усмехнулся Джеймс. — Никогда раньше не летал на метле?       Северус бросил на него взгляд, полный чистой ненависти, и предпринял ещё одну попытку забраться на метлу, слегка подпрыгивая, чтобы компенсировать крен транспортного средства.       — Можно мы уже пойдём? — заныл Сириус, обращаясь к Авиану, немного переигрывая в своём нетерпении. — Нечестно тратить весь день на то, чтобы дожидаться этого тщедушного придурка!       Мастер Авиан тоже начинал терять терпение из-за трудностей слизеринца.       — Возьми себя в руки, — строго сказал он. — Покажи, что ты контролируешь ситуацию.       Снегг дважды подпрыгнул на левой ноге, а потом запрыгнул на метлу. Он приземлился на ручку, согнувшись так, что почти лёг на неё грудью, и отчаянно вцепился в ручку обеими руками. На мгновение показалось, что у него получилось, но затем метла снова взбрыкнула так сильно, что поднялась почти под прямым углом. Северус соскользнул по прутьям и с грохотом приземлился плашмя на спину.       Лили перестала смеяться. Она подбежала к нему. Метла, теперь лишённая наездника, безропотно упала на землю. Авиан шагнул к упавшему ученику.       — Сев, ты в порядке? — с тревогой спросила Лили.       — Ой, Сев! — насмехался Сириус противным гнусавым голосом. — Ты упал и ушиб свою маленькую тощую задницу? Тебе нужно, чтобы твоя маленькая подружка поцеловала её, чтобы всё прошло?       — О-о-о, Нюниус плачет! — восторженно завопил Джеймс. Он оттолкнулся и ловко развернул метлу так, что завис в метре от земли, глядя сверху вниз на слизеринца. У Снегга действительно по правой щеке стекала слеза. Он так яростно смахнул её, что попал кулаком себе в глаз. Это, конечно, заставило двух гриффиндорцев рассмеяться ещё сильнее.       — Ах вы, мерзкие негодники! — воскликнула Лили, роясь в карманах в поисках носового платка.       — Твоя девушка поцелует её получше? — ухмыльнулся Сириус. — Будешь целоваться с хорошенькой гриффиндоркой, Нюник-слюник? Знаешь, нам не нравится, когда глупые маленькие слизеринцы пристают к нашим женщинам. Я бы поостерёгся, Нюниус!       — Достаточно! — строго сказал Авиан. — Вы оба быстро слетайте к буку и обратно — посмотрим, можете ли вы действительно сделать что-то, а не просто болтать!       — Так точно! — сказал Сириус. — Готов, Поттер? На старт, внимание, МАРШ!       Две метлы взмыли в воздух с невероятной скоростью. Римус инстинктивно пригнулся, когда его соседи по комнате пронеслись мимо его головы и устремились к Астрономической башне.       — Эй! Я сказал, к буку! — крикнул Авиан, но было уже слишком поздно.       Сириус Блэк и Джеймс Поттер неслись вверх, набирая высоту с головокружительной скоростью. Либо у них обоих были новые мётлы, либо же они оба были достаточно опытны, чтобы это компенсировало старые модели, потому что ни один из них не отставал. Они шли бок о бок, стремительно приближаясь к своей цели и призу в десять галлеонов. Питер и Римус изумлённо вытаращили глаза, а Авиан замолчал, наблюдая. Даже Лили Эванс смотрела, ошеломлённая, как они превратились в маленькие чёрные точки на фоне осеннего неба. Римус прищурился, чтобы разглядеть Сириуса, когда тот резко нырнул и приземлился на плоскую крышу Астрономической башни. Полсекунды спустя Джеймс коснулся ногами зубчатого края. Мальчики торжествующе ухватились за запястья друг друга, а затем снова взмыли в воздух, плавно снижаясь по спирали.       Лили восхищённо выдохнула, когда они приземлились на траву, но её лицо посуровело, когда Сириус издал победный клич.       — Как вам такое? — бахвалился он. — Что может быть лучше! Видишь, Нюниус? Видишь, на что способен настоящий волшебник?       — Я настоящий волшебник! — закричал Северус, внезапно покраснев до ужасного алого оттенка. — Настоящий! Только то, что с моей метлой что-то не так…       — Или с тобой, — усмехнулся Джеймс. Он повернулся к Лили. — Что думаешь об этих приёмах, а? — спросил он. — Почти уровня профессионального квиддича, ха!       Лили бросила на него уничтожающий взгляд. Авиан строго посмотрел на двух мальчиков.       — Блэк, Поттер, — сказал он, — Пять очков с Гриффиндора за неподчинение моим указаниям. Однако это был очень хороший полёт! Не много я видел первокурсников с таким уровнем контроля. Жаль, что вы не можете попробовать себя в команде своего факультета по квиддичу: любой из вас был бы полезен. Идите и наслаждайтесь остатком дня. Мистер Снегг, вы будете продолжать попытки, пока не сможете как следует сесть на метлу. Встаньте и попробуйте ещё раз.       Всё ещё красный от унижения, Северус встал и отряхнул мантию. Он украдкой бросил на мальчиков-гриффиндорцев полный ненависти взгляд и направился к упавшей метле.       — Давай, Сев, — тихо сказала Лили, выглядя более чем немного пристыженной. — Ты сможешь.       — Конечно, сможет, — фыркнул Сириус. — Когда гномы смогут летать!       — О, да ладно тебе, Блэк! Он не гном! — сказал Джеймс. — С таким носом он скорее нюхлёр.       Питер Петтигрю чуть не подавился от смеха — он всё ещё истерически хихикал, когда они добрались до дверей замка, изгнанные раздражённым мастером Авианом.

~discidium~

      Тем вечером Джеймс и Сириус развлекали публику в гостиной Гриффиндора рассказом о злоключениях Северуса Снегга. Римус ускользнул в середине второго вызова на бис. Он начинал чувствовать себя немного неловко. Конечно, было забавно за этим наблюдать, но продолжать смеяться над мальчиком казалось жестоким. Он сам в прошлый раз не особенно ловко управлялся с метлой, но в толпе первокурсников этого никто не заметил. Северусу повезло меньше, и теперь все насмехались над ним.       Римус работал над заданием по Трансфигурации, когда дверь общежития распахнулась, и двое непревзойдённых рассказчиков пружинистым шагом вошли в комнату.       — Ну, ты достаточно повеселился, Джеймс. Теперь плати! — сказал Сириус, демонстративно щёлкнув пальцами. — Я первым добрался до вершины Астрономической башни, ты мне должен десять галлеонов!       — А вот и нет! — сказал Джеймс.       — А вот и да! — закричал Сириус. — У нас был уговор!       — Конечно, — лениво пожал плечами Джеймс, — У нас был уговор, что тот, кто последний приземлится на зубчатой стене Астрономической башни, отдаст десять галлеонов.       — Верно! И я был первым, так что выкладывай деньги! — сказал Сириус.       — Нет, — отозвался Джеймс.       — Ты даёшь задний ход в пари? — спросил Сириус, его глаза злобно сузились. — Ах ты, жалкий мошенник!       — Я протестую! — сказал Джеймс, выпрямляясь во весь рост, что всё равно не делало его равным Сириусу. — Ты вообще не приземлился на зубчатую стену! Ты приземлился на крышу. Я был единственным, кто коснулся зубчатой стены. Ты мне должен десять галлеонов!       — Что? — взвизгнул Сириус. — Ты… я… это… Римус, разве это справедливо?       — Боюсь, звучит справедливо, — робко ответил Римус. — Ты не приземлился на зубчатой стене, а пари было очень конкретным.       Насупившись, Сириус порылся в своём шкафу и извлёк тяжёлый мешочек с деньгами. Он отсчитал десять золотых монет и передал их Джеймсу.       — Я их отыграю, — мрачно пообещал он. — Вот увидишь!       — Сильно сомневаюсь, — сказал Джеймс. Затем он снова расхохотался. — Вы видели лицо Нюниуса? — ликовал он. — Я всегда знал, что это проклятие мне пригодится!       — Это был ты? — ахнул Римус. — Это сделал ты, своей палочкой? Ты проклял его метлу?       Остальные его не услышали — они слишком громко смеялись. Внезапно Римусу стало почти плохо. Ему было не по себе от насмешек, но ещё хуже было осознавать, что проблема мальчика со Слизерина была вызвана намеренно. Он хотел упрекнуть ребят, но они выглядели такими весёлыми и беззаботными, и было замечательно видеть, что они наконец-то поладили. Он решительно отвернулся к своей книге, пытаясь заставить глаза снова сфокусироваться на словах.

~discidium~

      Римус скоро забыл о своём огорчении по поводу унижения Снегга. В тот день произошло нечто чудесное — вражда между Джеймсом Поттером и Сириусом Блэком полностью прекратилась. Объединившись в своей взаимной неприязни к Снеггу, они достигли той точки, когда никакие предрассудки о факультетах их родителей уже не могли повлиять на их отношения. Они стали верными друзьями.       На самом деле, Римус знал, что это Сириус принял свою принадлежность к Гриффиндору. Когда он прекратил порочить факультет, Джеймс перестал высмеивать слизеринское происхождение Сириуса. Высмеивание слизеринцев, с другой стороны, считалось в рамках правил, и оба мальчика пользовались этим на всю катушку.       Время шло. Защита от тёмных искусств была ужасна. Трансфигурация была такой сложной, что казалась почти невыполнимой. Астрономия была совершенно изматывающей. Чары и история магии быстро становились любимыми предметами Римуса. В первом он был довольно хорош, и хотя на втором предмете лектор был скучным, материал был достаточно интересным, чтобы это компенсировать.       Пару недель спустя стало очевидно, что Джеймс и Сириус были одними из самых способных учеников первого курса. Они быстро усваивали материал на уроках МакГонагалл, и на всех остальных предметах преуспевали одинаково хорошо. Они были безусловно лучшими на еженедельных уроках полётов. Римус тоже начинал схватывать материал, но ему это не нравилась так, как его соседям по комнате. А вот Северус продолжал испытывать трудности. Его усилиям не способствовали насмешки, которые раздавались всякий раз, когда он пытался оседлать метлу — чаще всего их начинали Джеймс и Сириус. Никто не собирался позволить ему забыть об инциденте с брыкающейся метлой так быстро.

~discidium~

      Наступил октябрь, и полнолуние неумолимо приближалось. Хотя Римус чувствовал себя спокойнее насчёт мер безопасности, чем в прошлый раз, эта трансформация показалась ему гораздо более жестокой. Видимо, в сентябре волка немного успокоили неуверенность в новой обстановке или интерес к новшеству. В этом месяце, однако, он, как обычно, был ужасно агрессивным и самим собой. Несмотря на все старания мадам Помфри его подлатать, всё равно, когда Римус вернулся на уроки на третье утро после полнолуния, в его внешности была странность, которую он не мог скрыть.       — Откуда у тебя этот синяк? — потребовал Сириус в тот день за обедом. Было очевидно, что ему не терпелось задать этот вопрос всё утро.       Римус неловко поднял руку к глазу, веко которого было воспалено и изменило цвет. Усилия мадам Помфри помогли лишь уменьшить отёк настолько, чтобы он мог открыть глаз. С болезненностью и безобразным фиолетовым цветом ничего нельзя было поделать.       — Я… я… — пробормотал он, запинаясь.       — Откуда? — повторил Сириус тоном, не терпящим возражений. Римус отвёл взгляд. Джеймс попытался более дипломатично подойти к делу:       — Римус, что случилось? Ты можешь нам рассказать, и это останется между нами.       — Останется между нами? — усмехнулся Сириус. — Назови мне имя этого мерзкого… — Питер Петтигрю, сидевший рядом, ахнул от красочного выражения Сириуса, — …который с тобой это сделал, и он пожалеет, что на свет родился!       — Это ничего, правда, — пробормотал Римус, пытаясь придумать оправдание — хоть какое-нибудь. Как это часто бывает под давлением, всё, что он смог придумать, было жалкой ложью. — Я… я просто врезался в дверь, вот и всё.       — Ты не можешь просто подчиняться хулиганам, Римус! — закричал Сириус. — Скажи мне, как его зовут, и я ему так вдарю, что до следующего вторника ходить не сможет!       Как ни странно, в этот раз его выручил Питер.       — Просто оставьте Римуса в покое, — тихо сказал он. Он редко высказывался, когда другие мальчики разговаривали. — Вы называете его лжецом?       Сириус замолчал, но после этого и он, и Джеймс пристально и неотрывно следили за Римусом, бдительно высматривая потенциальных зачинщиков и агрессоров. Их беспокойство, хотя и ошибочное, было очень утешительным. Римус начинал чувствовать себя так, словно был частью их компании, словно он был их настоящим другом, а не просто тихим мальчиком-серой мышкой, живущим с ними в одной комнате. После стольких лет без товарищей своего возраста это пьянило, и он был только рад последовать за Сириусом и Джеймсом.