Почему?

Но через несколько дней этого не достаточно. Вернее, у него больше нет опоры в виде Феликса, потому что он уехал на показ мод вместе с Хëнджином. — Я привезу тебе хрустящий багет и мягенький круассан, — обещает Ли, на что младший лишь хмыкает и обнимает сильнее. Он справится. Это всего лишь неделя. ~ — Зачем ты ходишь за мной по пятам? — спрашивает Сынмин в который раз за день. Минхо ни на шаг его от себя не отпускает, везде хвостиком ходит, — что случилось, хëн? — Я же тебе говорил, что ты можешь поговорить со мной? — спрашивает Ли, садясь рядом с парнем на диванчик. — Никогда, — фыркает Ким насмешливо, но это правда. Старший никогда не говорил ему, что они могут поговорить. В основном они ругаются или язвят друг другу. Поддерживают статус разведёнок даже вне шоу. Это младшего очень расстраивает. — Ну и правильно, какой я молодец, — ëрничает Минхо и встаёт со своего места, направляясь на кухню, — не хотел бы слушать твоë нытьё. Сынмин прикусывает губу изнутри, пытаясь держать лицо. Ли просто шутит. Просто очередная глупая шутка. Но он бы так хотел поговорить со старшим, рассказать, что его гложет. Получить совет или хотя бы объятия. Но в прошлый раз в ответ на его попытку тактильного контакта Минхо выдал: — Не обнимаюсь с мокрыми собаками. Он был после душа, черт возьми. Он был чистым и не до конца высох, хотел объятий хëна. Но тот лишь махнул рукой, убегая на свидание с Чонином. Снова очередь Сынмина прошла. Его просто проигнорировали. Не захотели видеть. "Они не хотят тебя видеть. Никто из них. Тебе лучше заткнуться и не отсвечивать," — шепчет мерзкий внутренний голос. Раньше спасал Чан или Чонин. Сейчас не спасает никто. Ким встаёт с дивана и идёт в свою комнату, чтобы собраться на танцевальную практику. Потом у него интервью для сомнительной новой программы, но чего не сделаешь ради стэй, ведь они очень просили. Практика проходит довольно хорошо, если не считать, что он пару раз наступил Чонину на ногу, из-за чего он презрительно фыркал. — Ноги собери, хëн, хватит их раскидывать, — язвит младший, а Ким лишь кивает и извиняется. И если Ян удивлён, то ничего не говорит. На интервью он едет вместе с менеджером, поэтому должен держать маску и настраивать себя на хорошее. Эй, посмотрите, со мной всё в порядке. Я вовсе не волнуюсь о взаимоотношениях со своими мемберами, вовсе не виню себя во всём плохом, что происходит. Сынмин хмыкает. Он чувствует себя клоуном. Сколько ещё ему держаться? Сколько он выдержит, прежде чем его сломает? Интервью идёт хорошо. Ведущий харизматичный и остроумный, поэтому Ким даже немного абстрагируется от всего, что происходит в голове. Он не замечает, как вопросы скатываются к его личности. От общего к целому, наверное? Парень не хочет на этом зацикливаться. — Мы провели соцопрос дорогих стэй и составили список участников по популярности, основываясь на их ответах, — говорит интервьюер и указывает на экранчик позади них, на котором и правда список участников в некой последовательности, — итак, каково это, быть самым непопулярным участником в группе? Сынмин смотрит на список и ничуть не удивляется, что он в самом низу. Но в горле почему-то формируется противный комок, что мешает вздохнуть. Сколько ему трудиться, чтобы его полюбили? Сколько срывать голос? Сколько танцевать? Он вообще хоть что-то делает, раз его рейтинг такой низкий? — Я буду стараться усерднее, — улыбается Ким и это всё, на что его хватает. Ведущий, явно не ожидавший такого, переводит тему и говорит, что это всё ерунда. Парень надеется, что это вырежут. Он уверен, что на камере видно блеск его далеко не счастливых глаз. ~ — Почему ты ушёл с интервью? — спрашивает Чан недовольно, скрестив руки на груди, — оно было специально для тебя. Так много постов от стэй было про это. — Может, они были хейтерскими, — шепчет парень, заламывая пальцы, но старший не слышит. — Сынмин, что происходит? Я не понимаю тебя. С ребятами ты ругаешься, с интервью сбегаешь. У тебя депрессивный эпизод? Звучит это вполне как беспокойство, но Ким слышит пренебрежение в голосе Чана. Пренебрежение вперемешку с усталостью и усмешкой. Парень делает глубокий вдох и выдох и говорит: — Ты знал, какие вопросы там будут? — Да, ничего такого, я лично всё одобрил, — говорит Крис и натыкается на удивлённый взгляд младшего, — ты чего? "Ты мне так намекаешь, что я лишний? Что я не нужен? " — вертится на языке, но так и не становится произнесённым. Сынмин хочет уйти. Прямо сейчас. — Этого больше не повторится, — говорит он, вставая со стула и направляясь в свою комнату. Ким перенёс туда несколько игрушек Феликса и большую подушку, поэтому он не чувствует себя настолько одиноким, как думал. Теперь ему больше хочется сидеть в комнате на своей кровати, нежели в общем зале с ребятами. "Может, я много прошу? Но ещё три месяца назад всё было хорошо... Не понимаю. Я стал хуже выглядеть? Мой вокал стал хуже? Я недостаточно стараюсь? Мне нужно больше тренироваться? Тогда я буду им нужен? "— думает Ким, когда они снимают сет фотографий для нового альбома. Он, если честно, устал. Костюм тяжёлый и неудобный, а ещё этикетка вечно колет шею. Рядом смеются его парни, флиртуют друг с другом, милуются. Сынмин тоже хочет, но не решается подойти. Боится, что разрушит их идиллию. Идиллию без него. — Сынмин-щи, давайте сделаем ещё пару фотографий, пожалуйста, — просит фотограф, и кто Ким такой, чтобы отказать. Они заканчивают через полчаса, и парень правда доволен проделанной работой, что и говорит фотографу и стаффу, кланяясь им. Работники умиляются, что младший такой вежливый и учтивый и отпускают его в гримёрку. — А где все? — спрашивает Ким у стилиста, замечая её удивлённое выражение лица, — что-то не так? — Я просто думала, что они Вам сообщили, Сынмин-щи, — говорит она негромко, смывая с парня макияж, — они обсуждали, куда можно пойти поесть перед записью. Вроде, договорились на обычный рамен. Сынмин прикусывает губу. Почему они не подождали его? Почему хотя бы не сообщили, куда идут? Руки начинают дрожать. Они так намекают, что он не нужен? Что они просто коллеги? Что ему стоит уйти? — Всё в порядке, Сынмин-щи? — спрашивает нуна, но парень отмахивается и натягивает улыбку. Как всегда. Он уже натренировал себя улыбаться, чтобы люди не волновались о нём. Хотя стоило бы, наверное. — Да, всё хорошо, — говорит Ким как можно искреннее. Он справится с этим. Он пытается поесть в кафетерии в здании компании, но лишь ковыряет палочками еду. Мысли буквально съедали его. Почему они так себя ведут? Почему Чан так груб с ним? Почему Минхо, Чонин и Джисон всё ещё обижены? Он извинялся, пытался поговорить, но всё без толку. Больше всего волновал Крис. Ким понимает, что это тяжело — уследить за ними. Все они разные и уникальные. Но может Чан устал это вывозить? Поэтому решил сбросить лишнее? Он — балласт? Эй, солнце, как ты? Феликс. Единственный человек в этом всём, который всегда за него. Всегда будет рядом. По крайней мере, Сынмин очень надеется на это.

Я в порядке. Как ваши показы? Вы скоро будете дома?

Послезавтра. Соскучился?

Да, очень

Если только немного

Милашка Почему не пошёл с остальными кушать? Они скинули фото в общий чат и тебя там нет

Не хотелось лапши, поэтому не пошёл

Но ты мог заказать что-то другое... Что случилось?

Я остался отснять несколько фото. Они ушли без меня

Черт, серьёзно? Я сейчас позвоню Чану, какого хуя?

НЕТ, НЕ НАДО

Пожалуйста

Я не хотел есть, правда

Они не обязаны меня с собой звать

Они твои парни, Сынмин Мы все Какого хрена? Я очень зол И теперь Джинни тоже зол и звонит Чану

Боже, нет...

Сынмин практически хнычет в голос. Ну что это такое? Он словно маленький ребёнок. Нажаловался, что старший брат его обижает, и теперь мама защищает его. Но он не маленький мальчик. Чан не отвечает Я ему устрою

Не надо, пожалуйста

Я в порядке

Я не верю тебе И Джинни тоже Извини, нас зовут Нам нужно идти, душа моя Мы тебя любим [Голосовое сообщение] 1:58

Идите уже, противные

Я вас тоже люблю

Сынмин заходит в комнату записи и видит стафф, который здоровается с ним, но выглядит не менее удивлённым, чем он сам. — Банчан-щи сказал, что вы будете позже, — говорит звуковик, повернувшись к нему лицом, облокотившись на спинку кресла. — Могу я записаться сейчас? Плохо себя чувствую, хочу пойти отдыхать пораньше. — Ох... Сынмин-щи, я не знаю, какой слышит твою партию лидер, — говорит мужчина, выглядя немного расстроенным, — вряд ли мы сможем ему угодить... — Давайте запишем несколько вариантов? Потом покажете ему? И Чанбин-хëн записал гайд, поэтому мы управимся, я думаю, — говорит Сынмин, пытаясь приободрить. Не понятно только, себя или стафф. — Ладно, давай попробуем, — кивает мужчина, а Ким заходит в будку и распевается, держа в руках листы с их новой песней. В ушах мелодия, к которой он быстро привыкает. Голос Чанбина мягкий, тёплый и такой родной. Сынмин давно с ним не оставался один на один. Нужно будет это исправить. — Вы готовы, Сынмин-щи? — спрашивает звуковик, зажав кнопку микрофона в студии. — Да, давайте попробуем, — кивает Ким и встаёт у микрофона. Всего несколько строк. Он справится с этим. Всегда справлялся.