Тяжкий грех

Степан хмуро слушал Прохора. Окончимши ожидал пока пастух поразмыслит. А Степан мыслил долго , жевал обветренную губу и глядел в образа что в красном углу добро смотрели на них. - Купава! Подь сюда. Из соседней комнаты вошла жена пастуха. Прохор ласково называл ее мамушкой - заменили нежно любимых родителей ему они. Отчего то захотелось жмурить очи , остановить непременно эту горячую влагу рвавшуюся наружу. - Неси мне кошель да льна белого, да сложи в мошну дорожную. Купава испуганно сложила руки на груди. Большие лазарьные глаза бегали от мужа до Прохора, понуро молчавшего. - Што случилось, Прохор? Иль начудил чего…Степан, да скажи ты мне , не томи душу? Для небогатого быта пастушьего , кошель да белый лен что лежали в сундуке на приданое Варваре , дочери оных, были богатством недотрожным. - Не причитай… Варвара мала еще , буде прИданое погодя..Прохора вон Лизаветка к монастырне послала, за снадобьем. Ему нужнее нынче. Купава побледнела. Причитая что то умелькнула обратно. - Татушка Степан..расскажи, отчего мне в монастырню надобно? Коль в ту идти , за взгорьем, там ведь отца небесного не бывает..Весталка сказывала там безбожье , монахи навроде как и делом неправедным промысел ведут. Зачем же мне туда путь держать велели Лизавете Михайловна? - За тем и послала, гульня..что безбожье. Иначе где же ей ,лохе, взять варево для силы дурной, мужицкой!? На вот, Проша, отдай льна да серебра служке, что писчую у тебя примет. Да передай , что Степан Савич крепко просил по стародавней памяти. - А что просить , тять? - Он знает, что..должок старый. Злой кулак ударил по столу , звякнули варенные яички курьи в кадушке. От бранных слов Прохор вжал голову , нечасто татушка дозволял себе излагать так громко. - Не шуми , Степан , Варя не спит ишо. Мамушка вошедши протянула Прохору мошну. Печально огладила по плечу. - Я тебе там краюху положила , яичек вареных и репы. Ступай с богом, сынок.. Крепко обнялись. Сердце Прохоров трепетало от неизведанного и непонятного. Будто как тогда , в детстве , он убегал в чащу леса за домом в страшном смятении. Путь предстоял не близкий - через лес, окружающий их селение, гряду горную. Грудь обжигала неизведанная писчая - читать ни Степан, ни Прохор обучены не были, оттого и нутрь писчей не понятна была.Но тату рассказал, что не единожды уж посылали туда парней за снадобьем для тайного действа. Уходя не оглядывался , дабы не видеть горестные лица родных людей. Долго держал путь, гонимый настоянием вертаться скоро. Густой лес кончился почти внезапно. Монастырь в сизой дымке хмурого утра показался чем то из преисподней , не иначе. Не было и намека на житие в его стенах, тишина и угроза в отдаленном поскрипывании только. На небольшой опушке в отдалении паслись несколько коз, пастуха не видать, диво. Высокие ворота закрыты на щеколду и заутренней не слышно изнутри. Прохор собрамши с духом подобрал камень и несколько раз ударил в деревянные створы. Долго прислушивался, пока не расслышал тихое шаркание и старческое бормотание. - Кого принесло в дом божий в такой ранний час? Из небольшого оконца на него глянул острый взор и следом показался большой нос , с седыми власьями. - Здравы буди, батюшка. Матушка Лизавета Михайловна послала с писчей до вас. Взор обдало изморозью. - Сызнова.. писчую довай. Прохор торопливо просунул бережно хранимую бумагу в окошко, которое тотчас захлопнулось. Светило окончательно взошло на небосвод , когда небольшая дверь в углу больших створ тихо скрипнула. Прохор уже сложил в мошну оставшуюся от трапезы еду и попытался разглядеть говорившего из темноты монастырни. - Ты ли Прохор? Прохор изначала не признал в невысоком юноше парня , да и голос шибко тих да мягок услышался. Тонкий стан облачен в черный кафтан , чем то напоминавший церковную робу, подпоясанный обычной мешковинной тесьмой. Темный волос был длинен и собран туго на затылке. Чудно зеленные зерцала глядели смиренно, а уста таили добрую улыбку. Где то под горлом кольнуло - в образе , в ямочках ланит мелькнула Василинка. - Здрав буди, я Прохор. Юноша задумчиво оглядел ожидающего. Из широких рукавов одеяний показалась бледная ладонь и поманила за собой. Во дворе монастырни кипела тихая жизнь . Монахи с покорностью совершали ежеденные работы - носили дрова, из одного окна слышалось постукивание колотушек для теста и доносился аромат печеного хлеба , в больших кадках вымачивалось что то. - С Туесков ли ты , Прохор? Я Демид. Засмотревшись на иную жизнь , парень вздрогнул. Демид сталобыть , вот каков.. - С Туесков, бояри.. Юноша мягко перебил. - Демид, не иначе кличут. Ступай за мной , по милости отца Иова мне отведена келья на нежиточном краю. Не служу я при церкве , по доброте братьев живу. Дивно.. Далее шли молча. Прохор едва успевал идти за мелькавшим спереди подолом кафтана. Ноздрей коснулся легкий аромат медовой свечи и луговых трав , навеяв так некстати опять воспоминания о редких вечерах под забором Василинки.