Тяжкий грех

Келья взаправду крылась в самом дальнем углу от жизни обитателей храма. Сквозь толстые и высоченные стены ярило мало давало света и даже в обедню во дворе было сумрачно и боязно. Вконец то они добрались до деревянной двери , на коей неведомыми узорами был искусно выдолблены непонятные письмена. Демид повозившись, с напором открыл вход и вошел. - Затвори за собой. В келье не было окон, свет шел от нескольких свечей по разным углам. То тут , то там в выдолбленных прямо в каменной стене дырьях стояли ветхие книжницы и свертки. Узкая лежанка застелена аккурат власяницей, а на малом столе в рядок выстроились диковинные пузырьки с водицей разноцветной. По углам висели вниз соцветиями пахучие травы, от запаха коих у оробевшего Прохора закружилась голова. Под высоким потолком висело несколько образов печальной Девы Марии со младенцем, странное место.. отчего не в углумкрасном? Служка тем временем разглядывал парня. Не сразу он почувствовал жгущий взор, а почувствовамши стушевался. - Читать разумеешь? Прохор покачал головой , почему то ему страшно было молвить свободно при этом юноше. Казалось бы моложавее его.. но неведомые оковы сдавливали его разум и язык. - Значитца писчую не читал..Но я понимаю..ее. Острые и прозрачные глаза поспешили прикрыться длинными ресницами , диво как у баб дворовых - чернящие, стрелковые. Прохор встрепенулся, вот жеж ветродуй, мошна от тату! Поспешно стянул ее с себя и бережно, двумя руками протянул Демиду. - Тату.. Степан Савич передать просили, сказывали по старой памяти упомнить должны. Демид ухмыльнулся. Ох и белые зубья, диво. - Каков отрез! Серебро? Так ты ему кем приходишься , Прохор? Не упомню окромя Вареньки ребятни у него. - Найденыш я , тату к себе взяли , выкормили, обласкали. - Найденыш, значитца..Присядь , обожди. Не впервой Лиза у меня помощи то просит, а вот Степан.. Демид отошел к столу и начал звонко перебирать пузырчатую посуду. То в плошку чернющей жижи нальет , то травы из пучка оборвет да бросит. Все это время из уст тихим ручьем доносилось какое то убаюкивающее благословие - Прохор не заметил , как впал в дрему и виделось ему что то тягостное, жарко-тревожное. Зеленеющие два болотца будто взор знакомый ворошили в разуме, сладкое томление в одночасье накатило дурным ветром, захотелось непременно дернуть служку за тесьму на волосах, иначе шибко строго лико его было, а хотелось… - Найденыш. Тихо позвали. Прохор ажно упал со скамьи, на которой задремал. Демид участливо сложил руки в широкие рукава и смотрел терпеливо на одергивающего рубаху парня. - Яко тебя ко сну склонило.. Держи. Холодная рука служки коснулась его, когда мешковина со склянками легла в ладони. В животе что то дрогнуло и обдало жаром. - Писчую матушке Лизе поклал вместе со снадобьем, донеси не ронямши, бережно. А Степану передай.. все упоминаю и долг вертаю. Ступай, свидимся. Прохор поклонился и бережливо одев суму на крепкую шею, вышел вслед за Демидом в обратный путь. На дворе уже смеркалось. Однако.. Сколько же времени он провел в глухой келье? Сколько ж проспал? Будто с неодобрением и строго оглядывались немногие монастырские, кои завершали дела перед вечерней молитвой. - Не гляди так. Не со злобой они, с сожалением добрым. Знамо , зачем сюда миряне ходют с писчими. Чай, не много нынче люда владеет грамотой. А от Лизаветы, дочери Михайловой, так почитай не единожды в оборот земной посылают. Отчего то стало срамно Прохору. Ведь он пришел сюда.. отчего то не хотелось чтобы этот удивительный юнош понимал, для кого эти взвары. - Не для меня это… Звонкий смех взбудоражил и заискрился, будто последний луч освящая землицу перед отходом яриловым ко сну. Прохор не мог оторвать взгляда от удивительных зубьев и алых губ улыбавшегося служки. Наваждение…колдовство…не иначе.. - Не юродствуй. Ради тебя Степан долг то свой забрал, значитца для тебя, Прохор. Ну, ступай пока не стемнело. Тяжелый засов аккуратно лег в обрат ворот и снова вернулись звучания жизни. Где то подпевали вечерние птичьи свадьбы. Жужжала мошкара. Зазвонил колокол , собирая братьев к вечерней трапезе. Прохор задумчиво побрел по знакомой тропинке, в обрат к деревне. Будто дня не бывало, то ли сон , то ли явь.. На мшистой кочке звякнули пузырьки в суме- явь. И глаза подобные вон оному листу..и гладкий волос , будто коня Евстафьева добротного.. и голос, будто русалочий, из сказаний матушкиных.. все явь. Захотелось непременно вернуться в эту сырую келью и рассмотреть поближе поцелованное солнцем у носа лико. Гонимый раздумьями Прохор внезапно понял - Демид нарекал ему что свидятся они. Но как же…как.