Finem Somnium

Дрожь рук, сбитое дыхание и одинокая катящаяся по щеке слеза. Бора держала в руках листок бумаги, который был настолько значимым, что даже касаться его было жутко. Глаза бегали по словам, написанным неровным размашистым почерком, нервы и спешка сделали его таким, но не отняли присущей Юбин строгости и сдержанности. Каждая новая прочитанная строчка заставляла сердце Ким сжаться с новой силой. Это напоминало сон, очередное видение, но никак не реальность: «Здравствуй, любимая. Не знаю, с чего мне следует начать это письмо. Я столько всего должна сказать тебе, боюсь, этого листа не хватит, постараюсь быть краткой. Прости меня. Я понимаю, что виновата, и это чувство преследует меня всё это время. Я наговорила много глупостей, просто знай, что я никогда так не думала и в целом не могу так думать про тебя. Прости, ещё раз. Я не нахожу нужных слов, чтобы описать то, в каком мы плачевном положении. Я допустила слишком много ошибок, которые дорого стоили. Потери слишком велики, из-за меня тысячи ребят сложили головы. Я не знаю, смогла бы я посмотреть в глаза их матерям, да и тебе, если честно. Я знаю, что произошло с твоим братом, прими мои искренние соболезнования. Мы проигрываем, я стараюсь исправить это как только могу, но всё будто валится из рук. Я не была готова, ни к войне, ни к своей должности. Будем считать, что это моя плата за то, каким путём я её добилась. Иногда я думаю, что зря пошла на это, но теперь жалеть о чём-то бессмысленно. Сейчас я нахожусь, скажем так, не в самом безопасном месте. Я не знаю, что будет дальше, проснулись я завтра вообще. Всё сложно. Я люблю тебя, Бора, люблю до безумия. Я пойму, если ты не захочешь ждать меня. Прошу тебя, просто прости меня, и забудь, если хочешь. Только так я смогу уйти спокойно. С любовью, Ли Юбин». Письмо заканчивалось обратным адресом. Бора понимала, что несмотря ни на что старшая ждёт ответ. Девушка аккуратно сложила листок и вернула его в конверт. На её лице застыла маска непонимания. Внутри смешались радость, горе, злоба. Всевозможные спектры эмоций. Неужели Юбин правда думает, что Бора не собирается её ждать? Для девушки это было в какой-то мере даже возмутительно. Она поднялась из-за стола, за которым сидела, и обратилась к матери: — Мама… Лист и ручку, пожалуйста, — голос её выдавал беспокойство. Ханыль, что совсем ничего не понимала, кивнула и скрылась в соседней комнате. Бора, обессиленная бурей эмоциональных потрясений, оперлась руками о кухонную столешницу и тяжело вздохнула. В её голове крутилась только одна страшная цель: успеть отправить ответное письмо, пока Юбин ещё может его прочитать. Через несколько мгновений чужая рука легко похлопала Бору по плечу: — Вот, держи… — прошептала Ханыль. Ким забрала листок и ручку из рук мамы и вновь уселась за стол. Она прикрыла глаза на несколько секунд, собираясь с мыслями, после чего начала писать. На это у неё ушло несколько минут. Ответное письмо вышло совсем несостоятельным по объёму, на большее девушку просто не хватило. В этот раз обойтись одной скупой слезой не удалось. Эмоции захлестнули Ким, она накрыла лицо руками, хрупки плечи задрожали. Ханыль обняла её, стала в успокаивающей манере гладить её спину. Женщина решила не мучить дочь вопросами, просто пыталась поддержать так, как могла. Бора вжалась в руки матери, она смогла успокоиться лишь спустя пару минут. Она подняла на Ханыль глаза, красные от слёз: — Мама, я… Постараюсь всё объяснить, правда. Ханыль мягко улыбнулась и потрепала Бору по волосам. — Сделай это, когда посчитаешь нужным, милая, я просто надеюсь, что всё будет в порядке. Ким отнесла письмо на почту в тот же день.              

***

              В сердце Либертаса атмосфера продолжала быть накалённой. Вечерело, столицу накрыл невесомый снегопад. Минджи бесцельно бродила по одному из бесчисленных коридоров дворца, погрузившись в свои рассуждения, которые из раза в раз практически не менялись. За всё это время не было ни дня, в котором Королева не рассуждала бы о том, что сейчас происходит с её сестрой и супругой. Боль не притупилась, но стала уже привычной. Запивать горе больше не хотелось, единственным её искренним желанием было лишь окончание этого ада. Проходя мимо выхода на один из небольших балконов, Минджи обратила внимание на сквозняк. Она взглянула в сторону в сторону двери, за стеклом она обнаружила знакомый силуэт рыжеволосой женщины. Не долго думая, Королева вышла на балкон, решив составить Хандон компанию: — Не помешаю? — спросила она, входя. Хандон, от неожиданности, вздрогнула. — Ох, Ваше Величество, это вы… Нет, конечно нет. Минджи кивнула ей в ответ, вымученно улыбаясь и встала рядом. Хандон курила, а от холода её защищал лишь небрежно накинутый на плечи шарф. Минджи и сама была одета совсем не по погоде, но, кажется, обеих холод мало волновал. — Курите? — спросила Королева. Вопрос, конечно, глупый, но ей нужно было хоть с чего-то начать диалог. — Я не так давно пристрастилась к этому… Сами понимаете, нервы, — сказала Хандон, сопроводив ответ не совсем искренним смешком. — О да, ещё как понимаю, — выдержав небольшую паузу, она продолжила: — Как вам удалось сюда добраться? К счастью для Минджи, Хандон была вполне в настроении для такой беседы. Она тихо выдохнула, потушила сигарету и выкинула окурок вниз с балкона, после чего начала свой рассказ: — Это долгая история. Если честно, я совсем не была уверена, что у меня это получится, но выбора не было. Я передвигалась на попутках, часто приходилось ездить в багажниках, в кузовах грузовиков вместе с товаром. Иногда я задерживалась в домах деревенских жителей, на ночь, не больше. Все те, кто помогали мне, конечно, были в курсе, кто я такая, я была не последним человеком в Френдерате, вы и сами это знаете… Эти люди очень рисковали, думаю, за помощь мне им грозил бы неплохой срок в тюрьме. Больше всего я переживала за парнишек, что умудрились провезти меня через границу… надеюсь, об этом никто не узнал и с ними все в порядке. В Сомниуме я придерживалась того же принципа, тут я о своем гражданстве не заикалась. До столицы я в прямом смысле дошла пешком. Минджи внимательно слушала собеседницу. То, на что пришлось пойти Хандон, чтобы спасти свою жизнь, впечатляло. — Я… Рада, что у вас всё получилось, — прозвучало это не совсем уверенно, но Королева была абсолютно искренней. Хандон взглянула на неё, задержав взгляд лишь на пару мгновений, еле заметно улыбнулась, после чего вновь устремила глаза в даль и продолжила говорить: — Знаете, многие люди в Френдерате против этой войны, но говорить об этом опасно. Шиён выстроила настоящую диктатуру, народ боится её. Мне… Очень жаль, что это происходит. Ни один человек в мире не заслуживает пережить подобное. Минджи тяжело выдохнула. Они обе были в печально беспомощном положении, и от этой беспомощности хотелось кричать, но они молчали. Молчали следующие несколько минут. Хандон закурила уже вторую сигарету, Королева же воздержалась. Солнце уже практически скрылось за горизонтом, а порывы ветра набрали силу, холод стал заметно более ощутимым. Это заставило Минджи вновь заговорить: — Думаю, нам пора возвращаться. Не хочу, чтобы вы заболели, — тихо произнесла она. Дон вновь потушила сигарету, поспорить со сказанным было сложно, шарф совсем не спасал её от пронизывающего насквозь холода. — Вы правы. Женщины вместе вышли с балкона и, обменявшись любезностями, разошлись по своим спальням. Этот разговор увеличил и без того глубокое уважение Минджи к Хандон.              

***

              Холодный пол подвала стал уже совершенно привычным. Время делало своё дело, условия содержания Юхён и Гахён в плену стали более человеческими, теперь они не были прикованы к стене, Шиён даже организовала для них койки, также девушек стали регулярно кормить, а физическое насилие свелось к минимуму, ведь пленные очень убедительно играли роли людей со сломленной волей. Вместе с тем бдительность Королевы Френдерата и её офицеров постепенно снижалась. Всё шло по плану. Плану по побегу, который девушки упорно разрабатывали вместе с Минги. Вот и сейчас они втроём сидели на полу вокруг блокнота, в котором Сон подробно расписывал все возможные варианты развития событий. За это время это троица сблизилась, Минги принял для себя тяжёлое решение идти до конца в намерении помочь Гахён и Юхён сбежать. Мотивировала его, конечно, не только душевная доброта. Юхён замечала, как парень смотрит на юную принцессу, как намеренно долго обнимает её прежде, чем покинуть их камеру, со стороны Гахён интерес ощущался в неменьшей степени. Это искренне радовало Юхён, придавало ей хоть немного жизненной энергии и давало силы для того, чтобы бороться за свободу до конца. Обе девушки сильно истощились, настолько, что даже нынешний нормальный режим не слишком-то помогал им восстановиться. До этого несколько недель они жили на том, что воровал для них Минги с общего стола. Бурная дискуссия продолжалась: — У меня есть… Одна идея, которая очень вам не понравится. Юхён и Гахён переглянулись очень настороженно: — Мы слушаем, — тихо произнесла Юхён. Чтобы озвучить эту мысль, парню пришлось собраться духом. — Я думаю, у нас есть один способ отвлечь Шиён… А точнее избавиться от неё на какое-то время. Юхён… Помнишь ведь, что она тебе предлагала? Девушка напряглась ещё сильнее. Она, конечно, помнила. За несколько дней до этого разговора Шиён, совсем расслабившись и пуще прежнего обнаглев, предложила Юхён провести с ней ночь. Не просто так, конечно, Королева заверила девушку, что если она сделает это, то Гахён получит свободу. Шиён двигало не столько сексуальное влечение, сколько желание причинить Минджи ещё больше боли. Юхён, естественно, отказалась, ей совсем не хотелось стать для Шиён очередным трофеем, впрочем, последнюю такая реакция ни капли не удивила, скорее раззадорила. Юхён было противно даже думать об этом, она была в недоумении: — Ты же не хочешь, чтобы я…? — Юхён, я действительно хочу, чтобы ты согласилась… — парень не успел закончить фразу. — Твою мать, Минги, нет! — Юхён разозлилась. — Прошу, дай мне договорить! Тебе не придётся с ней спать, клянусь, но это поможет нам выбраться отсюда. Гахён аккуратно сжала плечо старшей, чтобы она успокоилась. Юхён выдохнула и вновь посмотрела на Минги: — Как ты себе это представляешь? — в голосе отчётливо слышалось недоверие. Минги потянулся, после чего склонился над листом, что лежал на полу, сжал в руке ручку и принялся что-то рисовать, параллельно пытаясь объясниться: — Когда Шиён приезжает в поместье, она ночует в спальне в западном крыле, я выяснил это недавно. Побывать в самой спальне мне не удалось, но я видел её окна с улицы. Она на втором этаже, ты сможешь сбежать через окно, я тебя поймаю. К этому времени мы с Гахён уже будем у этого окна, я изучил чертежи здания, из подвала есть один потайной ход, что ведет наружу, мы сможем сбежать незамеченными. Осталось решить только одно… что мы будем делать после того, как покинем поместье. Юхён вновь взглянула на Гахён, которая также не совсем понимала, как относиться к сказанному Минги. Всё звучало слишком просто и не совсем реалистично, но других вариантов будто и вовсе не было. В голове возник очень важный вопрос: — Стой… А как же Шиён? Она не даст мне уйти, а даже если я смогу, она поднимет шумиху, мы не сможем сбежать. — Хлороформ, нуна, тебе придется её…усыпить. Девушка задумалась. — Что ж… Если ты придумаешь, как нам действовать после этого, то я согласна. — Онни! Это слишком опасно! — возмутилась Гахён. — Боюсь, у нас нет другого выхода, малышка. Гахён печально отпустила взгляд, а Юхён ободряюще приобняла её за плечи. — Всё будет хорошо, обещаю, — сказала старшая. Она сама не была в этом уверена, но свои сомнения больше показывать не смела. Минги тяжело выдохнул. Он поднялся с пола, отряхнулся, поднял свой блокнот и ручку. В голове его был очередной поток тяжёлых мыслей. — Девочки, я… — Уже уходишь? — спросила Гахён, в её голосе прозвучала нотка разочарования. — Да, к сожалению, мне пора. Принцесса тут же подскочила с пола и набросилась на парня с объятиями, крепко прижимаясь к его груди. Минги аккуратно обхватил её руками, стараясь не переходить границы дозволенного. Юхён видела, как у обоих ребят горели щёки, что вызвало у неё очередную улыбку. Гахён отстранилась от Минги спустя какое-то время и посмотрела ему в глаза даже слишком серьёзно: — Возвращайся скорее. — Хорошо… Юхён тоже попрощалась с Минги, после чего молодой человек ушёл, а девушки остались вдвоём. Правда, ненадолго, охранники менялись довольно часто. Свобода приближалась медленно, но уверенно.       

***

              Звон в ушах, пелена перед глазами. Бора очнулась в мокром поту. Очередной кошмар, содержание которого растворилось в первые несколько секунд после пробуждения, оставив за собой лишь тревогу и беспокойно быстрое биение сердца. Ким пыталась перевести дыхание, глаза её беспорядочно бегали по комнате. Такое происходило слишком часто. Лишь спустя несколько минут паника отпустила и Бора смогла выдохнуть. Она попыталась вспомнить, о чём был её сон, но ничего не выходило. Девушка начала сходить с ума, она путалась в собственных мыслях. Вещие сны смешивались с обычными кошмарами, а видения становилось всё тяжелее отличить от поселившихся в её голове голосов. Она находилась на грани безумия. — Чёрт… — прошептала она сама себе. Она попыталась подняться с постели, тело ныло, сопротивляясь. Взгляд упал на часы: четыре утра. Это Бору совершенно не удивило. Она пересилила себя, поднялась и медленными шагами подошла к зеркалу. Из отражения на неё смотрела исхудавшая замученная женщина с пустотой во взгляде. — Что с тобой не так? — вопрос повис в воздухе. Девушка схватилась за голову и зажмурила глаза. Голова слишком резко стала болеть. Стало ясно: пытаться уснуть бесполезно. Она тяжело выдохнула, в голову не пришло ничего лучше, чем пойти на кухню. Бора вышла из своей спальни, тихо скрипя дверью. Лёгкими шагами она прошла на кухню и поставила чайник на плиту. Тиканье настенных часов и закипающий чайник так и не смогли подарить ей такой необходимой тишины в голове. Мысли прорывались в её сознание и сосредоточиться на чём-то одном было просто невозможно. В какой-то момент её глаза снова накрыло пеленой. Произошёл непривычно резкий переход от реальности к видению: Три фигуры, две женские и одна мужская, пробирались сквозь ветви густого леса. Они очень встревожены и сильно спешат, всё время оглядываются. — Вы слышали? — прошептала одна из девушек, в её лице она разглядела до боли знакомые черты лица своей лучшей подруги. — Слышали что? — спросил молодой человек. Это было последним, что он сказал. Раздался ужасающе шумный выстрел, пуля прилетела прямо парню в грудь. Он замертво упал на сырую землю. Вторая девушка истошно закричала и упала рядом с ним. — Нет, Минги, нет, не умирай! На этом все закончилось. Бора вернулась. Ей потребовалось время, чтобы всё осознать. Она была абсолютно уверена, что видела Юхён. Она попытается сбежать? С Гахён? А что за парень будет вместе с ними? Вопросов возникло очень много, но очевидно было одно: об этом должна узнать Минджи, и как можно раньше. Оставалось лишь понять как именно, перебои связи и электричества были очень некстати. Бора и не заметила, как чайник за её спиной уже давно засвистел и стремительно выкипал, этот звук кого-то разбудил: — Мелкая, почему не спишь? Из своей спальни вышел её старший брат, Хосок. Он вернулся с фронта буквально несколько дней назад, из-за серьёзного ранения. Его возвращение немного приободрило Ханыль. Для Боры это, конечно, тоже стало огромной радостью. Девушка подняла растерянный взгляд на старшего брата и молчала, мужчина напрягся. — С тобой… Всё в порядке? — осторожно спросил он. — Хосок… Ты ведь водить можешь, да? Вопрос застал мужчину врасплох. — Ну, да… Но зачем тебе это сейчас? Что случилось? — голос его звучал крайне встревоженно. — Одевайся, быстро. Мне нужно в Либертас. — Бора… — Пожалуйста, Хосок, я всё объясню… Собирайся. Девушка, наконец, сняла несчастный чайник с плиты, после чего метнулась обратно в свою спальню. Спустя пару минут, натянув на себя первые попавшиеся вещи, она вышла на улицу. Брат уже ждал её в машине их отца. Ким забралась на переднее сидение, она прекрасно знала, что за такой внезапный ночной побег ей придётся оправдываться, но это её мало беспокоило. — Поехали. Машина тронулась с места, фары освещали дорогу. Ехать до Либертаса было совсем не долго, но каждая минута давалась Боре с трудом. Хосок решил наконец заговорить с ней лишь спустя двадцать минут: — Мелкая… Может, всё-таки, расскажешь, какого чёрта мы едем в Либертас в четыре часа утра? — Я… Должна сказать Королеве кое-что очень важное, это не терпит отлагательств, просто поверь мне, прошу. — Королеве? Ах, ты ведь работала при дворце… Ладно, но позже ты посвятишь меня в подробности, — сказал он, расслаблено. На лице Боры возникла лёгкая улыбка. Она была благодарна Хосоку за такую стойкость. — Спасибо, оппа… Остаток дороги они провели за душевной беседой, им удалось так пообщаться впервые с возвращения брата, да и в целом, до этого они очень долго не виделись. Ким рассказала Хосоку о своей жизни при дворце, рассказала даже о Юбин, ведь сильно ему доверяла. Хосок, по большей части, слушал, лишь изредка задавая уточняющие вопросы, рассказывать сестре об ужасах войны совсем не хотелось, в его глазах она всё ещё была ребёнком.              

***

              Машина остановилась неподалеку от ворот, ведущих во дворец. Бора отстегнула ремень безопасности взглянула на брата: — Хосок… — Я подожду тебя тут, мелкая, беги. Девушка крепко обняла Хосока, после чего выскочила из машины отца и резко побежала к воротам. Там её встретили два охранника, которые согласились впустить её, узнав в ней архивариуса, что в мирные времена приходила к ним каждое утро. Уже внутри её попросили немного подождать. Минджи не спала. Она, в целом, спала мало и прерывисто. Увидев Ким в коридоре, Королева крепко обняла её. От неожиданности Бора застыла, а слова, что она долго и упорно продумывала, словно комом застряли в горле. — Хвала небесам, ты в порядке, — женщина отстранилась довольно быстро. — Что-то случилось? Бора не знала, с чего начать, никаких вещественных подтверждений тому, что она собиралась, сказать у неё, как всегда, не было. — Я… должна рассказать кое-что, это важно и, думаю, нам следует сделать это в более уединённом месте. Минджи лишь кивнула ей в ответ, не став со старта задавать лишних вопросов, за что Бора была безмерна ей благодарна.              

***

              Скоро Минджи и Бора вместе оказались в зале переговоров, который до этого долго пустовал. Младшая в подробностях поведала Королеве о том, что видела. Перед ними лежала карта острова Аморет, с опорой на неё в голове Ким всё прояснялось, возникали все новые и новые детали. Голова у обеих трещала, то ли от недосыпа, то ли от потока тяжёлой к восприятию информации. Они были очень ограниченны временем. — Кажется, это всё, что я могла сказать… Вы должны их перехватить, не знаю как, но… Королева, сидевшая рядом с юной предсказательницей, невесомо похлопала её по плечу. — Достаточно, Бора, ты сделала достаточно… Спасибо, я постараюсь что-нибудь придумать. На столе, помимо карты, лежал блокнот, страницы которого были полностью исписаны заметками и различными идеями, а сама карта была разрисована маркером, женщины отмечали различные точки. Всё, что они обсуждали, казалось Минджи безумием, но причин не верить Ким у неё не было, да и никакой другой опоры в этой ситуации у неё не было. Бора кивнула ей в ответ, спокойно выдохнула. Глаза слипались от усталости. Девушка бросила взгляд на дверь, ведущую в коридор. Ей хотелось встать и пойти к выходу, но странное чувство её остановило. На мгновение её охватил лёгкий приступ паники. Очень скоро дверь тихо заскрипела, Бора очень быстро узнала вошедшую: — Хандон, вы уже проснулись? Мы вас разбудили? — сказала Минджи. Ким не могла поверить своим глазам. Прямо перед ней наяву стояла женщина, которая посещала её сны, та, чьё имя Юбин носила на своём теле в виде татуировки. Девушку заполнили различные эмоции, но вряд ли хоть какую-то из них можно было назвать позитивной. Их взгляды ненадолго пересеклись, Бора стыдливо спрятала глаза в пол. К этой встрече она была совсем не готова. Хандон недоумевала: — Нет, я просто… Бора резко поднялась из-за стола. — Мне, пожалуй, пора, Ваше Величество… Уже через несколько секунд она покинула переговорную, очень спеша. — Стой, Бора! Чёрт… Прошу простить, я проведу девушку и после… Всё вам объясню. Хандон медленно кивнула ей в ответ. Королева бросилась вслед за архивариусом.              

***

              Минджи проводила Бору, она уехала вместе с братом. Всю дорогу девушка мирно спала, утомлённая этой внезапной поездкой. Дома им с Хосоком предстояло очень подробно объяснить наверняка разозлённому отцу с какой целью они угнали его машину в четыре утра. Королева же, тем временем, вернулась ко сну, дав себе шанс подремать хотя бы немного. Она вновь встретилась с Хандон уже за завтраком, оставшаяся при дворе прислуга, по сути, готовила только на них двоих. Когда Дон поняла, что они наконец остались наедине, она завела разговор: — Минджи, скажите… Так кем была эта девушка? Я услышала имя Бора, кажется, Шиён часто о ней говорила, да и похитить хотела… Кто она? Королева глубоко задумалась, она выдала максимально честный ответ, но совсем недостаточный: — Она… Наш архивариус. Хандон отнеслась к этому ответу со скепсисом. — Архивариус? Но за что Шиён могла так ополчиться на простого архивариуса? Вопрос был задан абсолютно справедливый. Недолго поразмыслив, Минджи пришла к выводу, что скрывать что-то от собеседницы больше нет никакого смысла: — Знаете, она совсем не простой архивариус, не сочтите меня сумасшедшей, но я почти уверена, что она может предсказывать будущее. Я избежала отравления при Френдератском дворе только благодаря ней. А похищение… Думаю, Шиён хотела так надавить на Генерала Ли. Хандон была удивлена, ко всему сказанному она отнеслась с полной серьёзностью, но следующий вопрос в её голове создал вовсе не политический интерес, а личный: — Они… любовницы? — неуверенно спросила она. Минджи боялась именно этого вопроса, но решила оставаться честной до конца. — Да, они вместе. Хотя с началом войны всё сильно усложнилось. — Ох… Я поняла. Юбин любит её? Минджи мягко улыбнулась. Она прекрасно понимала, отчего Хандон так этим интересуется, помнила, какие отношения связывали её и Генерала Ли, но в вопросах женщины ощущалась лишь искренность, никакой ревности. — Да, ещё как… Они замечательная пара. Хандон тоже улыбнулась. — Это главное… Не поймите меня неправильно, я уже давно не злюсь на Юбин, время лечит, всё осталось позади. Я действительно желаю ей счастья. Они продолжали болтать о личном. Было приятно наконец отвлечься от тем войны и пообщаться о чём-то мирском, приятном. Они постепенно открывались друг другу, даже, можно сказать, становились подругами. Минджи рассказала о своей любимой супруге, о своих страхах и переживаниях, о том, как мечтает о её возвращении. Хандон же в ответ поделилась менее приятными чувствами и воспоминаниями о своём несостоявшемся муже. В конце этой душевной беседы женщины перешли на «ты».       

***

              Сигаретный дым заполнил собой небольшую комнату в полуразвалившемся кирпичном здании. Юбин, которая в последние месяцы слышала в свой адрес только приевшееся «Генерал Ли», сидела за столом, закинув ногу на ногу. Перед ней, как обычно, лежала карта. Она пребывала в попытках простроить стратегию, понять, как действовать дальше. Всё утекало сквозь пальцы. Казалось, её слава «хорошего стратега» была совсем напускной. Совсем недавно произошло очередное столкновение с вражескими войсками. Снова провальное, стоящее Ли очередных человеческих потерь. Ей становилось всё легче жить с этими смертями, не пропускать каждый труп солдата через свою душу, но чувство вины никуда не девалось, оно пропитало женщину изнутри. Она и часть выживших остановилась в прилавочном пункте, что был организован в одной из недалеких от места битвы деревень. Местные любезно предоставили военным заброшенное здание старого сельского совета и ещё пару богом забытых изб. Раненых, по возможности, доставляли в ближайший госпиталь. Юбин потушила сигарету, стряхнула пепел в пепельницу. Взгляд её устремился в окно, рама была из дерева, старая и немощная, от сквозняка спасало лишь то, что её наглухо заклеили обычным скотчем. Ли переживала. Уже не столько о делах войны, сколько о делах любви. По её расчётам, примерно в этот день ответное письмо Боры могло бы уже оказаться в её руках, если оно, конечно, вообще есть. Было страшно так и не прочитать его, не связаться, страшнее была только мысль о том, что ответа вообще не поступит, что Бора отвернётся от неё окончательно. Именно эту затхлую деревушку она указала обратным адресом. Из этого потока размышлений женщину вытянул скрип входной двери. Она скрипела неприятно и громко. Ли подняла взгляд, в дверном проёме оказалась Сон Сынван — одна из военных медсестёр. Девушка эта была хрупкая, низкорослая, молодая, но очень искусная в своём деле. — Генерал Ли… Заняты? — спросила девушка. — Не то чтобы, проходи. Чего хотела? Сынван прикрыла за собой дверь и прошла вглубь комнатушки. — Как ваша рана? Заживает? В последнем бою Ли получила очередное ранение, именно Сон его залечивала. — Да, всё в порядке, не беспокойся. Девушка подошла ещё ближе к Юбин, встала у неё за спиной. Она обняла Ли за шею, на что вторая тут же её одёрнула. Женщина встала из-за стола и тяжёлыми шагами подошла к окну, максимально избегая взгляда медсестры: — Мы с тобой уже говорили об этом, Сынван. — Генерал Ли… — Сынван прошла вслед за Ли. — Неужели вы правда так сильно её любите? Романтические чувства Сынван Юбин мало волновали, но они мешали работе, мешали всему. Казалось, девушка не могла держать дистанцию, о которой Ли так отчаянно её просила. Женщина молчала. — Прошу… Она ведь ни о чём не узнает… Никогда. Сынван прижалась к Ли со спины, обнимая. В этот раз она не стала её отталкивать, как бы сильно ей этого не хотелось. Долго терпеть этого ей не пришлось, раздался стук в дверь. Сынван вздрогнула, тут же отстранившись. Ей не хотелось, чтобы о происходящем между ней и Юбин кто-то знал. Ли строго и громко сказала: — Входите. В комнату вошёл молодой парень, один из солдат. Он держал в руках конверт. — Генерал Ли, вам письмо. В душе Юбин затрепетала надежда. Она бросилась к солдату навстречу, буквально вырывая из его рук письмо. На нём она увидела то самое имя, о котором думала днями и ночами: — Ким Бора… — произнесла она тихо, сама себе, будто не веря в то, что читает. Это было достаточно громко для того, чтобы Сынван расслышала имя. Она резко вышла из комнаты, громко хлопнув дверью. Принёсший письмо парень был в недоумении, Юбин же просто тяжело вздохнула: — Спасибо… Оставь меня, и догони Сынван, скажи, чтобы она зашла ко мне вечером. — Так точно! — ответил парень, после чего отдал генералу честь и покинул комнату. Наконец, оставшись наедине с собой, Юбин вскрыла письмо.