Finem Somnium

«Здравствуй, Юбин. Ты не представляешь, как сильно я ждала этого письма. С момента нашей разлуки не прошло ни ночи, в которой бы я не думала о тебе. Я так рада знать, что ты в порядке. Конечно, я прощаю тебя, и ты меня прости. Я тоже всецело виновата в том, что произошло между нами. Мы обе совершили глупость. Читать твои слова о смерти невыносимо больно. Я буду ждать тебя до конца, во что бы то ни стало, я просто не смогу по-другому, не вижу жизни, в которой тебя нет рядом. Живи, Юбин, просто продолжай бороться. Хотя бы ради меня. Я правда без тебя не смогу, я так сильно люблю тебя. Я верю в тебя и нашу Родину. Всё обязательно получится. Я сказала далеко не всё, я ограничена этим небольшим листом бумаги и собственным разумом, который больше не может подобрать слов. Надеюсь, ты напишешь мне ещё, я буду ждать. До скорой встречи, душа моя. Ты ведь помнишь, что обещала бросить курить? С любовью, Ким Бора». Последний вопрос вызвал у Юбин смешок иронии, читая письмо она скуривала очередную сигарету, даже то, что сигареты стали, в каком-то смысле, дефицитом, не заставило её завязать с этой пагубной привычкой. В очередной раз женщина пообещала себе сделать это, когда всё закончится. Она поверила, что закончится война, а не её жизнь. Слова Боры будто распахнули крылья за её спиной, на несколько мгновений тревога отступила, дышать стало как никогда легко. Ли перечитывала текст раз за разом, впитывая в себя каждое слово, запоминала каждую делать неровного почерка возлюбленной, впервые за долгие месяцы войны на её лице появилась мимолётная улыбка. В моменте пришло осознание многих вещей, Юбин будто окатили ледяной водой, захотелось ударить себя по лицу за то, что позволила себе опустить руки. Эта минутная слабость стоила и будет стоить ей слишком многого. Конечно, план по спасению печального положения Сомниума не возник в её голове в ту же секунду, но теперь у Ли есть силы. Силы двигаться дальше, силы идти по головам. Женщина аккуратно сложила листок пополам несколько раз и спрятала его во внутренний карман своей формы, чтобы хранить его поближе к сердцу и помнить, для чего и для кого она продолжает бороться. Она взглянула на мирно тикающие на стене часы, за чтением письма время пролетело с невероятной скоростью. Она потянулась и вновь вернулась к карте, погружаясь в окружающую её неприятную действительность, но теперь продолжать работать стало легче. Женщина решила, что напишет ответное письмо тем же вечером.              

***

              За окном вечерело, в здании ратуши было привычно тихо, Юбин была всё за тем же столом. Часы мучений и она, наконец, сложила карту. Голова раскалывалась от потока мыслей и груза ответственности, но что-то путное, в итоге, всё же пришло к ней в голову. Это не могло не радовать. Оставалось лишь успешно реализовать намеченный план, в этом смысле Ли была совсем в себе не уверена. Облегчённо выдохнув, она вспомнила о письме. Юбин стала искать на заваленном разным хламом столе хоть один чистый лист, как вдруг в дверь постучали. Только теперь Ли вспомнила, кого и зачем пригласила к себе. — Войдите, — сказала она, делая вид, будто не знает, кто стоит по ту сторону двери. Дверь шумно заскрипела, Сынван вошла в комнату, голова была стыдливо опущена. — Генерал Ли, вызывали? — еле слышно произнесла она. — Да, Сынван, проходи. Девушка подошла ближе, только теперь Юбин подняла на неё взгляд. Женщина заговорила даже слишком строго: — Что это было, Сынван? Речь шла о том, как Сон ещё днём убежала из кабинета, громко хлопнув дверью, узнав о том, кто написал Ли письмо. — Я… — девушка не знала, что ответить. Ли видела, как собеседница избегает её взгляда, как горят её щёки и дрожат руки. — Послушай, я всё понимаю, правда, но и ты должна меня понять. Наши отношения строго рабочие, какими и должны быть, и ничего не изменится. Ты должна занять свою голову чем-то другим, иначе твоя работа будет просто неэффективной, это не нужно ни мне, ни солдатам, ни твоим коллегам. Возьми себя в руки. Сынван всё так же смотрела в пол, казалось, она готова была расплакаться прямо там, но позволить себе такого она не могла. Конечно, Юбин совсем не хотелось вот так разбивать сердце совсем юной и неопытной девушке, но и жалеть её, как руководитель, она не могла. Пришлось быть предельно честной. Чувства Сынван действительно мешали, она часто отвлекалась, витала в облаках, а её совершенно неуместная ревность просто выводила Ли из себя. — Я… Хорошо, я всё поняла, — тихо сказала Сон. — Надеюсь на это, ты можешь быть свободна. Сынван тотчас покинула комнату, всё так же смотря в пол. Юбин чувствовала её напряжение. Она тяжело выдохнула, взгляд упал на пачку сигарет. В этот раз она решила сдержаться. Она ведь обещала. Много странных мыслей пронеслось в её голове тогда. Мозг сам провёл параллель между Борой и Сынван. Они действительно казались Юбин очень похожими, не столько внешне, сколько поведением, манерой говорить, нежной натурой. От одной этой мысли Ли стало не по себе, возможно, поэтому чувства Сынван так сильно её напугали. Было страшно внезапно пересечь совершенно недопустимую черту. Она отмахнулась от этих мыслей, решила, что на эту тему даже рассуждать не стоит. По обыкновению, Ли вернулась к работе, погружаясь в неё с головой, так она отвлекалась. Её ждало нечто более страшное и серьёзное, чем то, что произошло между ней и Сынван.       

***

              Возвращение Боры и Хосока вызвало у их родителей множество вопросов, на которые девушка не спешила отвечать. Впрочем, через несколько дней энтузиазм поубавился. Ким рассказал обо всём старшему брату, но некоторые подробности, естественно, упускала. Её жизнь вернулась в прежнее русло, что повлияло на неё не лучшим образом. Она ощущала странные процессы в своём теле и сознании, ощущала слишком сильно. Она совсем потеряла тонкую грань между своим даром и простым безумием. Голоса в её голове становились громче и назойливее, а ведения иногда были просто пугающими и совершенно бессмысленными. Бора знала: только один человек мог ей помочь. И вот, после полуночи, Ким, буквально на цыпочках, покинула дом. Она направилась прямиком к своей наставнице, Баде. Об этой встрече они не договаривались, но Бора просто не могла ждать. Она не справлялась с самой собой и это до чёртиков пугало. Девушка просто знала, что Бада дома и точно не спит. В этом она не ошиблась. Стук в дверь, она отворяется, и Бору встречает мягкая улыбка пожилой дамы: — Бора, детка! Как же давно ты ко мне не приходила, я успела заскучать! Проходи, рассказывай. Бада провела девушку в дом, настойчиво усадила за кухонный стол, поставила чайник на плиту, а на стол — целую миску пирожков. — Ешь, отказы не принимаются, ты такая худая, что тебя скоро ветром сдует! Бора тихо усмехнулась. Несмотря на все свои способности Бада оставалась самой обычной женщиной, которая относилась к ней буквально как к внучке. Ким не стала перечить и начала есть. Бада, тем временем, уже заливала чайные пакетики кипятком. Лишь когда женщина, наконец, села за стол, она начала разговор: — Что у тебя случилось? — Я… — Бора слишком поздно осознала, что начала говорить с набитым ртом, это заставило Баду рассмеяться. — Прожуй сначала, дурочка. — Так вот… — продолжила Ким. — Мне кажется, я схожу с ума. В моей голове появились голоса, они говорят мне ужасные вещи, да и ведения… странные. Бада напряглась. — Напомни мне, милая, сколько тебе лет? — Двадцать четыре… А что? — О боже… Скажи, ты слышала что-нибудь об инициации? Бора задумалась. — Да, я читала об этом, но там было очень мало подробностей. — Обычно инициацию проводят до двадцати семи лет, после сделать это становится гораздо труднее, она нужна для того, чтобы упорядочить силы предсказательницы и привести её ум в порядок. Частно не знающие об этом девушки просто… сходят с ума. И, кажется, ты стала приближаться к этому… Тебе нужно пройти инициацию, но есть, конечно, и альтернативный вариант… — Какой? — нервно спросила Бора. — Для инициации есть ритуал… Но есть и ритуал отката, отказа от способностей. Оба очень сложные, требуют подготовки, я смогу помочь тебе в любом случае, все зависит от тебя… Бора не знала, что отвечать. Она задумалась, так быстро принять такое решение она не могла. Ей было необходимо взвесить все за и против: — А что бы вы… выбрали? — тихо спросила Ким Бада усмехнулась. — Я уже старая, Бора, а мои силы по-прежнему со мной, так что ты понимаешь, что я выбрала в своё время… Я чувствую, как твоя сила тебя умоляет, буквально выжимает соки, но будет очень жалко терять такой дар. Нас, предсказательниц, и так мало, деточка, так что подумай хорошенько, тебе нужно время. Девушка лишь кивнула ей в ответ, погружаясь в свои рассуждения, она замолчала. Бада поняла, что слишком её нагрузила и решила сменить тему: — Ох, кстати, всё хотела спросить, что в итоге с твоей любимой? Бора подняла взгляд и на её лице появилась лёгкая улыбка: — Она… Написала мне письмо, и я написала ответное… Она жива и всё ещё любит меня, это главное… — Вот видишь, а ты переживала, я ведь говорила, что она скоро объявится. Следующий час или около того они просто болтали о мелочах, после чего Бора решила, что пора возвращаться домой. Предсказательницы договорились встретиться вновь через несколько дней, чтобы решить, какой из ритуалов они будут проводить, и начать подготовку.              

***

              — Ох, так ты, всё-таки, согласна? Юхён никак не могла предположить, что заточение приведёт её в кабинет к злейшему врагу, да ещё и по такому поводу. — Да… Я согласна, — ответила Юхён, смотря прямо Шиён в глаза. Она максимально старалась скрывать своё отвращение к Шиён и всей этой ситуации в целом, и, казалось, у неё это получалось. Королева не выглядела настороженной, скорее расслабленной, на её лице была самодовольная противная ухмылка, за которую девушке очень хотелось ей врезать. Но об этом оставалось только мечтать. — Какая умная девочка… Я знала, что ты примешь правильное решение, Минджи бы не выбрала глупую девушку. Сердце Юхён сжалось от упоминания любимой, стало ещё более тошно. Она сдерживала свои эмоции настолько, насколько могла. — Что ж, тогда я буду ждать тебя вечером, тебя приведут… Куда надо. Уведите её. В ту же секунду двое солдат, что и привели девушку сюда, взяли её и вывели прочь. Она медленно шла по коридору особняка, всё злило: она жертвовала своей честью и простым самоуважением ради освобождения из лап настоящего безумца, можно сказать, диктатора, который существовал в придуманном им самим же мире, а все окружающие его люди активно поддерживали иллюзию за деньги. По отношению к Шиён у Юхён было только одно чувство: отвращение. Вся роскошь этого особняка, его коридоров и даже этого никчемного кабинета вызывала самую натуральную ярость. Путь не был долгим, Юхён вернулась в камеру, где её ждала Гахён. Дата побега наметилась сама собой.              

***

              Одну из поистине шикарных ванных комнат в поместье Королевы Френдерата заслонило паром. Юхён сидела в горячей воде, обняв себя за колени. Это происходило с ней впервые за долгие месяцы заточения, и это даже могло бы быть приятным, если бы не обстоятельства. Это всё воля Шиён. В голове девушки крутилось множество мыслей, она тревожилась: Юхён понимала, что, если всё пойдёт по плану, ничего «такого» не произойдёт. А если что-то пойдёт не так? Как ей отмыться от этой грязи после? Как она сможет смотреть Минджи в глаза? И встретятся ли они вообще когда-нибудь? Слишком много вопросов и ни одного внятного ответа. В какой-то момент взгляд её зацепился за стоящий в углу, выбивающийся из интерьера вазон: именно за ним Минги пообещал спрятать платок и бутылёк с хлороформом. Вся эта затея казалась ей очень глупой, но других вариантов просто не было. Юхён тяжело выдохнула, закрыла кран и вышла из воды. Её ждало тёплое чистое полотенце и комплект кружевного белья, о котором, опять же, позаботилась Шиён. Отвратительно. Она вытиралась, стоя напротив зеркала, в его отражении она видела тощую, замученную и совершенно некрасивую девушку, которую она не узнавала. Видеть это было просто больно. И без того костлявые конечности были усыпаны синяками. Уверенности в своих силах это совершенно не прибавляло. Переступив через себя, девушка натянула бельё, комплект красного цвета. Он ей совершенно не шёл, а с размером бюстгальтера Шиён просчиталась, он был велик. Впрочем, для Юхён сейчас это было скорее плюсом. Оглянув себя ещё недолго, она, наконец, перешла к одной из основных частей плана. Она отодвинула тот самый вазон и действительно обнаружила за ним стеклянный бутылёк с хлороформом и бережно сложенный рядом тканьевый платок. Юхён не знала ни сколько лить, ни как не надышаться самой, она понимала, что совершала отчаянную глупость. Она подняла два предмета с пола, вскрыла бутылёк и стала лить его содержимое на платок, при этом отвернув голову в противоположную сторону и задержав дыхание настолько, насколько это возможно, затем, она закрыла его и спрятала пропитанный веществом платок в одну из чашек бюстгальтера. На то, что Шиён не почувствует характерный запах и не обнаружит этот платок раньше времени, оставалось только надеяться. Девушка в последний раз взглянула на себя в зеркало, кивнула сама себе и вышла из ванной. Покои Шиён находились прямо напротив. Юхён понадобилась пара минут, чтобы взять себя в руки и наконец решиться: она слабо постучала в дверь и вошла в комнату Шиён, не дожидаясь ответа. Когда она зашла, она увидела Шиён смотрящей в окно, отчего напряглась: именно в это окно она собиралась бежать. Женщина обернулась через плечо и улыбнулась вошедшей: — Ох, это ты. Ну наконец-то, ты заставила меня ждать. Она пошла к Юхён навстречу, а та будто остолбенела, не могла и пошевелиться. Королева бесцеремонно притянула её к себе одной рукой, а другой приподняла её лицо за подбородок, буквально заставляя посмотреть себе в глаза. — Боишься? Не стоит, правда. Звучало это совершенно не убедительно для Юхён, она пыталась взять под контроль свою панику, но у неё мало что получалось. Чужие холодные руки на своём обнажённом теле только усугубляли ситуацию. Они стали блуждать, изучать, задерживаясь на самых интимных местах. Юхён вспоминала, как это с ней делала Минджи, это вызывало совершенно другие эмоции. Взгляд Шиён практически не отрывался от её груди, это напрягало. Казалось, она уже что-то подозревала. Это напрягало. Впрочем, интуиция Юхён не подвела. Руки Шиён стали буквально ощупывать её грудь и скоро она достала платок прямо из чашечки, она посмотрела девушке в глаза, строго и угрожающе: — Что это? Это провал. Юхён запаниковала ещё больше, а избежать взгляда Королевы всё никак не получалось. Девушка пыталась быстро придумать оправдание, ничего путного в её голову не пришло: — Это… Платок моей матери, он очень мне дорог. Шиён хмыкнула, в недоверии изогнув бровь. — Правда что ли? А в лифчик зачем положила? Как оберег что ли? Какая прелесть… Женщина ухмыльнулась и выкинула платок прочь. Юхён была права в том, что план Минги глупость: хлороформ просто выветрился. Шиён держала его достаточно близко к лицу Юхён, но она совсем ничего не почувствовала. Следующим движением Шиён расстегнула бюстгальтер Юхён, оставив её грудь полностью обнажённой. Девушка никогда не чувствовала себя более униженной. Ещё пара мгновений и она оказалась прижатой к кровати, а Шиён над ней. Только теперь девушка осознала всю серьёзность ситуации. Пока одна из рук Королевы уже блуждала между её ног, в голове Юхён проносились миллионы мыслей, среди которых она пыталась найти вариант спасения своей шкуры. Кое-что всё-таки в голову пришло: — Знаете, мне так… Тяжело расслабиться. Может, выпьем немного вина? Спасение разум Юхён нашёл в любви всей её жизни, однако ответ Шиён оказался настоящим отрезвительным ударом. — Ещё чего? В Сомниуме все женщины такие наглые? Или только ты такая? «Чёрт… вот же сука», — пронеслось у девушки в голове, но сдаваться она не собиралась. — Неужели у вас и не найдётся какой-нибудь бутылочки хорошего красного вина? Даже неприлично, знаете ли, для вашего-то положения… В чём Шиён не ошибалась, так это в том, что наглость — второе имя Юхён. Впрочем, это часто её спасало. Говоря это, девушка осознавала: либо женщина поддастся на манипуляцию, либо разозлится и тогда ей конец. Шансы были примерно равны, но этой ночью удача оказалась на её стороне: — Тц, ладно… — недовольно выпалила Шиён и поднялась с кровати, направляясь к серванту, из которого она достала дорогую на вид бутылку вина и два бокала. Времени на размышление было очень мало. Паника, сердце Юхён готово было вырваться из груди. Разливая вино по бокалам, Королева стояла к ней спиной, а глаза упали на ночной светильник, стоящий на прикроватной тумбе, он выглядел достаточно тяжёлым чтобы… Чтобы? Решение было принято за секунду. Юхён взяла светильник двумя руками и ударила Шиён по затылку со всей силой, которая только оставалась в её слабых руках. Звёзды сошлись: бушующий в крови адреналин сделал своё дело, а светильник действительно оказался достаточно тяжёлым. Шиён упала без сознания, а вместе с ней упали бутылка вина и один из бокалов, они разбились с характерным гулом. От паники руки Юхён тряслись, светильник вылетел из её рук и тоже разбился. Пришло осознание того, сколько лишнего шума она создала: — Чёрт… Что я наделала?! Времени горевать и думать о чём-то ещё не оставалось. Она бросилась к окну, раскрывая его нараспашку. Внизу она, к собственному счастью, увидела Гахён и Минги, которые её ждали. Хотя бы в этой части плана всё шло как надо. Прыгать с такой высоты было страшно, но страх быть пойманной с поличным был сильнее, да и выбора не было. Минги всем видом давал понять, что он готов. Девушка взяла себя в руки, и, наконец, выпрыгнула. Мгновение полного ужаса и она оказалась у Минги в руках, парень потерял равновесие и они вместе упали на землю, но, по крайней мере, все были целы. Гахён же стояла рядом, держа в руках вещи, которые они приготовили специально для Юхён. Минги поднялся и помог сделать это же старшей, только теперь он обратил внимание на то, что она была абсолютно голой: — О боже… — Отвернись, идиот! — выпалила Гахён. — Чёрт, нуна, извини! — Сон отвернулся и зажмурил глаза. Гахён стала помогать Юхён одеться. Это не заняло много времени. — А теперь бежим… Всё пошло не по плану. Все трое тут же бросились бежать. Оставалась самая тяжёлая и полная рисков часть плана.       

***

              Глубокая ночь завладела всем островом Аморет, в том числе и межгосударственной границей. Недавно армия Сомниума совершила чуть ли не первые за всё время успехи, им удалось вернуть контроль над несколькими небольшими населёнными пунктами, в том числе они зашли на территорию Френдерата. Не без подачи Королевы пристальное внимание было уделено именно этим территориям, только теперь они могут подобраться к тому самому городу Дианстус, из которого, в теории, должны бежать Юхён и Гахён. Не первый день военные Сомниума патрулировали эти леса, а Минджи — вместе с ними. Она прекрасно осознавала, насколько опасно в её положении находиться здесь, но ей хотелось вытащить своих самых близких людей из кошмара своими руками. Солдаты не отходили от неё ни на шаг, оберегали, как могли, женщина была склонна доверять своим воинам. Она своими глазами видела то, через что пришлось пройти жителям её земель, чьи дома и, в первую очередь, судьбы были разрушены войной. В её сердце крепчала ответственность и просто обязанность сделать всё, чтобы спасти свой народ, свою Родину. Она понимала, что всё происходящее — отработка грехов её отца, и только сейчас она наконец была готова принять это с гордо поднятой головой. В какой-то момент их небольшой «отряд» остановился на ночлег. Несмотря на это большая часть солдат продолжала быть начеку, следить за каждым шорохом. Королева думала о том, случится ли им вообще найти Гахён и Юхён. Всё казалось настолько маловероятным, что хотелось кричать, но надежда её не покидала. В какой-то момент все затихли, в небольшом отдалении послышался какой-то шум, казалось, кто-то пытался идти сквозь остатки снега и мокрые ветки. Солдаты тут же подняли свое оружие, один из них направил дуло на широкий дуб, казалось, за ним кто-то был: — Кто вы?! Назовитесь! Из-за дерева вышел высокий парень в френдератской офицерской форме, его руки были подняты. Он будто был готов принять удар на себя, но вдруг прямо перед ним выскочила девушка, ограждая его: — Нет! Опустите оружие! Минджи не могла поверить своим глазам. Это была Гахён, живая, практически невредимая. До юной принцессы поздно дошло, что перед ней не армия Френдерата, а её люди. Королева не могла выдавить из себя ни слова, в горле встал ком, а глаза наполнились слезами. — Онни… Девушка убедилась, что солдаты опустили оружие, и только тогда бросилась к старшей сестре на встречу. Они обнялись так крепко, как никогда, Минджи говорила сквозь слёзы: — Моя девочка, это ты, это правда ты… Прости меня, ради бога, прости, я… — ей было страшно отпустить сестру из своих объятий хоть на секунду, было страшно вновь её потерять. — Нуна, выходи… — прошептал Минги, он всё так же стоял на том же месте. Юхён, обессиленная, тоже вышла из-за дерева. Солдаты облегчённо выдохнули: обе живы. Минджи подняла глаза, её взгляд встретился со взглядом Юхён. Младшая мягко улыбнулась ей: — Моя Королева… — О боже, Юхён! Гахён отпустила Минджи, словно настаивая. Она тут же бросилась к Юхён и крепко её обняла, начала плакать ещё сильнее. Младшая гладила её по спине: — Ну-ну, всё хорошо, онни, всё хорошо… Минджи подняла на неё взгляд, притянула к себе ещё сильнее и буквально впилась в её губы. Она ждала этого момента слишком долго, они обе ждали. — Юхён, я… Я такая дура! Прости меня, я… — Мы поговорим об этом позже, хорошо? — Юхён продолжала улыбаться несмотря на всю ту боль, что ей пришлось испытать. Минджи плакала как маленькая девочка и никак не могла успокоиться, солдаты, наблюдавшие трогательную сцену, с трудом сдерживали слёзы, в том числе и Минги, который обнимал безутешно рыдающую Гахён.       

***

              Один из военных автобусов выехал в направлении Сомниума, вместе с Королевами, спасёнными и несколькими солдатами. Минги тоже поехал с ними. Минджи пока не стала расспрашивать, кто он такой и что забыл вместе с Юхён и Гахён, но и просто отпустить чужака не могла. Перед тем, как пустить его в автобус, парня обыскали и изъяли у него пистолет. Теперь же Гахён мирно спала у него на плече, да и сам паренёк тоже спал. Юхён же уснула у возлюбленной на коленях. Самой Королеве не спалось, переизбыток испытанных эмоций совсем лишил её сна. Безопасность ещё не настала, передвижение на прилегающих к границе территориях — это всегда риск, но главным было то, что её любимые снова с ней и теперь она точно сделает всё, чтобы они были защищены. Она гладила Юхён по волосам: они поредели, да и сама девушка сильно истощилась. Она не была похожа на ту, кого она так слепо отдала в лапы врагу несколько месяцев назад. Видеть любимую в таком состоянии было просто невыносимо, её душа наполнялась решимостью отомстить. И она определённо сделает это, когда придёт время. До столицы ехать предстояло до самого утра.              

***

              Прошло несколько дней. Утро, пробивающееся сквозь окна солнце, белые стены. Минджи нервно нарезала круги по небольшой больничной палате, в которой содержалась Юхён. Многомесячное заточение с его голодом, издевательствами и просто бесчеловечностью нанесли организму девушки непоправимый вред. Гахён оклемалась куда быстрее и уже чувствовала себя прекрасно, готовилась к выписке. Юхён же всё ещё была очень слаба. Было ясно, с кем из них обходились хуже. Это же подтвердила и сама юная принцесса при разговоре с сестрой, она рассказывала, как Юхён защищала её, принимала все удары на себя. Сердце Королевы обливалось кровью от этих слов. В ней бушевала, с одной стороны, гордость за то, каким смелым, честным и просто сильным человеком была её Юхён, та, которую она встретила ещё совсем юной и неопытной, а с другой, боль, ужас и злость за то, что ей пришлось перенести на своих хрупких плечах. Всю ту же информацию подтвердил и Минги, тот самый парень, что бежал вместе с Юхён и Гахён. Он рассказал, как они вместе строили план, как он помогал и защищал пленниц настолько, насколько было возможно. Главной его мыслью был протест режиму Шиён. Минджи, конечно, очень хотелось ему верить, но доверять ему на все сто процентов, она, естественно, не могла, хотя Гахён очень просила её об этом. Чтобы полностью разобраться в ситуации и сделать выводы, ей оставалось поговорить только с Юхён, которая все эти дни была просто не в состоянии. Там, на территории Френдерата, она продолжала держаться из последних сил, на надежде и чистом адреналине. На родине последние крупицы сил покинули её измученное тело. В какой-то момент Королева обратила внимание на спящую Юхён, кажется, она собиралась открыть глаза. Она тут же села на стул у кровати и взяла возлюбленную за руку. Девушка открыла глаза, её лицо украсила слабая улыбка: — Онни, ты тут… — Конечно, Юхён… Как ты себя чувствуешь? Она тихо засмеялась в ответ. — Ничего, жить буду. Минджи, конечно, такого простого отношения к ситуации не разделяла, но то, что младшая находила в себе силы смеяться, безусловно радовало. — У Гахён всё хорошо? А Минги? — спросила Юхён. — Да, они в порядке… Кстати о нём, кто он такой? Гахён не сказала мне ничего, кроме того, что он очень хороший и спас вас. Младшая снова тихо засмеялась. Она сжала всю волю в кулак и поднялась на постели, чтобы её глаза были на одном уровне с Минджи: — Малышка права, он действительно нас спас. Он племянник Френдератского Генерала, его направили на это дело в качестве «обучения», по сути он не часть их армии, парню нет восемнадцати. То, что мы вернулись, во многом его заслуга. Он пожертвовал многим ради нас. Королева внимательно выслушала, кивнула девушке в ответ, но у неё остались вопросы: — Но зачем ему всё это? — Он очень совестливый, настоящий борец за справедливость, он даже мухи не обидит, да и он сразу признался, что против этой войны… Да и, знаешь ли, Гахён ему очень небезразлична. Он влюблён в неё, я точно говорю. Минджи была очень удивлена. — Влюблён? А она…? — Она тоже безумно в него влюблена, Минджи, она сама рассказала, просила, правда, тебе не говорить… Но это уже не важно. — О боже… Потерянное выражение лица старшей заставило Юхён вновь засмеяться. — Онни, Гахён уже не маленькая, ей шестнадцать. Тебе придётся с этим смириться. — Ты права… Теперь мне всё ясно, думаю, я могу ему доверять… — Конечно, любимая, уверяю. От этого «любимая» в животе Минджи запорхали бабочки, такие, какие порхали там в день их самого первого поцелуя. Она ярко улыбнулась, приблизилась к младшей и нежно обхватила её руками, обнимая. — Я так безумно скучала, так волновалась… Мне до сих пор не верится, что ты снова со мной. — Я всегда с тобой, онни, где бы я ни была… Я люблю тебя. — А я тебя. Они поцеловались, с такой нежностью и любовью, какую только можно было себе представить. Им обеим очень этого не хватало, предстояло наверстать всё упущенное за долгое время. Было ясно одно: любовь никуда не делась, а стала только крепче. Минджи прекрасно понимала: побег Гахён и Юхён разозлит Шиён, да даже выведет из себя. Но она тоже была очень зла, и крайне настроена на месть. Она обещала себе, что Шиён поплатится за все те страдания, что принесла её земле, её народу и самым близким людям. Но, конечно, в таких долгожданных и страстно желанных объятиях Юхён она думала совершенно о другом.              

***

       Над Виндиктамом сгустились тучи. Тучи чистой ярости. Её Величество Шиён вернулась в столицу, оставаться в своих имениях в Диантусе ей больше не было смысла. С побега пленниц прошло несколько дней, Королева собрала консилиум по поводу следующих действий в войне в главном здании правительства. Все важные и именитые мужчины сидели за круглым столом, а нервы их были натянуты, словно струны. Все понимали: разговор будет, мягко говоря, неприятным. Шиён вошла в зал переговоров, громко хлопнув дверью. Все присутствующие встали. Королева пошла к своему месту, каблуки её туфлей неестественно громко цокали, напряжение витало в воздухе. Она устроилась за столом, прикрыла глаза, несколько мгновений она молчала, собираясь с мыслями: — Вы ведь знаете, для чего я собрала вас здесь сегодня, друзья? Все лишь кивнули ей в ответ, они боялись и пискнуть лишний раз, чтобы не спровоцировать агрессию Её Величества. — Так вот… — Шиён поднялась из-за стола и сильно ударила по нему кулаком: — Какого чёрта?! Не рано ли вы расслабились?! Какие ублюдки охраняли территорию поместья в ту ночь?! Я повешу их всех публично! И что теперь?! Беглянки вернулись в Сомниум! Хуже того… Женщина направила свой взгляд прямиком на генерала Сон Хёну: — С ними сбежал ваш племянник! Такое у вас воспитание?! Может, вы отплатите мне за грехи этого глупого мальчишки?! Как вы допустили захват наших территорий?! Говорите, когда я с вами разговариваю! Крик Шиён был пронзительным и очень грозным, все понимали, что она не шутит. — Ваше Величество, мы… Всё исправим… — Хёну чувствовал себя маленьким мальчиком, которого отчитывали за невинную детскую шалость. — Ох, конечно, вы всё исправите! Как?! А впрочем, это уже не моё дело… Через месяц мы возьмём Либертас, иначе — голову с плеч! Все присутствующие нервно переглядывались, перечить ей было просто опасно, но все понимали — так быстро пробиться к столице просто невозможно. — Но, Ваше Величество… — попытался возразить Сон. — Заткнись и делай, что я говорю! Я не собираюсь это терпеть! Две малолетние суки и их мальчик на побегушках поплатятся за свою жажду свободы! Ох, как и ваша несостоявшаяся супруга, которая спряталась у Минджи за спиной и думает, что я её не достану! Я не успокоюсь, пока вы не сотрёте Сомниум с лица земли! После этой фразы Шиён просто вышла из зала, снова хлопнув дверью. Кажется, для этой войны наступал новый, куда более кровавый этап.