Finem Somnium

Сердце Минджи на мгновение остановилось в тот день, но сердца многих людей остановились тогда навсегда. Шиён была настроена категорично, её цель сейчас — месть. Не победа. Читая отчёты о произошедшем, Королева стоически держалась, но выдавала её дрожь в руках. Армия Френдерата стала расстреливать жителей мест, которые соседствовали с подконтрольными Сомниуму населёнными пунктами на территории Френдерата. В живых осталось всего несколько человек. В общей сложности погибло около четырёхсот. Цифры, не идущие ни в какое сравнение с числом убитых к тому времени военных, но это были люди ни в чём не повинные. Френдератцы не сжалились ни над детьми, ни над женщинами, ни над стариками. На всё это у Френдерата ушла буквально пара дней. Помимо трагедии человеческой в этом была ещё и трагедия стратегическая: ныне мёртвые посёлки буквально расчистили армии Френдерата путь к крупному областному центру, городу Далия. Ситуациям была, мягко говоря, критической. Юбин долго спрашивала себя, как могла такое допустить. Не отпускал этот вопрос её и по пути в Либертас. Ей пришлось покинуть фронт и вернуться в столицу, насущный вопрос требовал безотлагательного, а главное, личного обсуждения важными должностными лицами. Решение нужно было принять срочно: такими темпами Шиён могла дойти до Либертаса в ближайшие сроки. И вот, переговорная и несколько человек лишь мрачно смотрящих в стол. Генерал Ли вошла последней, она с трудом успела хоть немного придать себе приличный вид. Присутствующие поприветствовали её лишь слабыми кивками головой, всяческие формальности никого не беспокоили. Минджи увидев подругу испытала совершенно смешанные эмоции: с одной стороны, она жива, с другой — её было не узнать. Мертвецки безразличный взгляд, синяки и ссадины, которые, хоть и слабо, но виднелись из-под её формы, не той, красной, что было приятно носить на подобные мероприятия. — Ваше Величество … Вам доложили обстановку? — Да, Генерал. С того момента началась многочасовая дискуссия. Обсуждались все возможные варианты, принимались даже самые жестокие. Другого выхода не наблюдалось. Какой-то план, всё же, составить удалось: Юбин знала, что Шиён, скорее всего, заиграется своими садистическими удовольствиями и продолжит геноцид, даже если сейчас это не целесообразно. Ей определённо захочется причинить Минджи боль, снова. Ли предложила следующее: пока армия Френдерата будет занята капризами Её Величества, армия Сомниума бросит свои силы на оборону уже захваченных территорий в Френдерате и Далии. Таким образом, куда бы ни двинулись чужаки, у Сомниума появится шанс перехватить их. План звучал убедительно, но его исполнение значило, что им придётся подвергнуть опасности, вернее, просто пожертвовать своими гражданами. Королеве, конечно, было тяжело принять такое решение, но в их печальном положении выбирать не приходилось. Она проглотила страх и утвердила план. На этом всё закончилось. Все разошлись, Минджи и Юбин остались вдвоём. Старшая накрыла лицо руками и, кажется, начала плакать. Ли тут же поднялась, встала рядом и положила руку ей на плечо: — Ну же, ты чего… Не все так плохо. Минджи подняла голову и посмотрела на подругу будто с удивлением: она это серьёзно? Все не так плохо? — Слезами ты сейчас делаешь себе только хуже, поверь. В ответ женщина поднялась и просто крепко обняла Юбин. Больше она не плакала. Ли обняла её в ответ, слегка улыбнулась. — Вот видишь… — Ты как вообще, Юбин? Держишься? — Держусь. И ты держись, онни. Они отстранились друг от друга. — Я ведь… не могу просить тебя остаться? Хоть ненадолго? — Нет, боюсь, не получится, я должна ехать обратно. Женщины вместе вышли из переговорной, за дверью их ждало несколько военных, что ждали Юбин прежде, чем уехать. Ли кивнула им, явно настроенная уходить. Она обернулась к Королеве, чтобы на прощание поклониться, но за её спиной увидела до боли знакомый силуэт: это была Бора. Та, столкнувшись с ней взглядом, выронила папку с документами, что несла в руках. Они смогли посмотреть друг другу в глаза. Ли оттолкнула от себя всех людей, которые преграждали ей дорогу, включая Минджи. Она сильно прижала Бору к себе, чувствовала, как младшая дрожит. — Умоляю, Бора, только не плачь. Они вновь посмотрели друг на друга, Ким действительно заплакала, по её щекам катились слёзы. Юбин стала их вытирать. — Прости меня, любимая. — И ты меня… прости. Юбин понимала, что поговорить им не удастся. Совершенно не те обстоятельства. Она притянула возлюбленную к себе за подбородок, кратко целуя в губы. После, отпустила младшую из своих объятий, обернулась. — Прошу прощения, мы можем идти… Наконец, слегка поклонившись Королеве, она ушла вместе с другими военными. На Бору Юбин больше не смотрела, чтобы не делать хуже ни себе, ни ей. Хотя ей безумно этого хотелось. Больше хотелось только просто наплевать на всё и наконец-то снова быть вместе. Эту возможность ей предстояло завоевать. Ким смотрела уходящей Юбин вслед, всё вокруг в моменте перестало существовать. Она знала, что это произойдёт, видела этот момент в видении, но и предположить не могла, что так скоро: видение пришло к ней буквально пару часов назад. Она всё так же дрожала, но теперь её обнимали не руки Ли, а её собственные. Это совершенно не успокаивало. Вот так за жалкое мгновение пролетела встреча, о которой она мечтала каждую ночь. Бора не успела рассмотреть её, до конца вспомнить, как ощущаются её руки, её губы. Поняла только, что взгляд стал совершенно другим, но всё таким же любящим. Чёрт, да даже сказать, что любит, Бора не успела. Она пришла в себя только когда чья-то рука коснулась её плечо. Девушка вздрогнула. Это была Минджи, в её взгляде читалось искренне сочувствие. — Ты в порядке? Ким совершенно не знала, что отвечать. — Я… Наверное? Простите, Ваше Величество, я… Бора накрыла лицо ладонями. Ей нужно было время перевести дух. — Я всё понимаю, Бора, не волнуйся… Женщина откинула всяческую гордость, присела и стала собирать разлетевшиеся по полу документы. Ким, осознав это, тут же бросилась на помощь. — О боже, извините! Я… Я могла сама… Королева тяжело вздохнула. — Не стоит так переживать по мелочам. Действительно, сравнительно со всеми остальными событиями того - дня разбросанные документы были каплей в море. Они собрали их, поднялись. — Я собрала всё, как вы и просили. — С этим мы разберёмся позже, за мной. После этих слов Минджи затащила Бору в переговорную. А что, собственно, Бора забыла во дворце? Как только стало известно о совершенных на территории Сомниума терактах Минджи вызвала её на работу, чтобы та собрала самые важные бумаги из архива. Королева намерена скрыться из столицы на какое-то время и вместе с собой скрыть самое важное. Ким привезли сюда рано утром в срочном порядке. Королева усадила подчинённую за стол. Последняя всё ещё была немного не в себе и просто пялилась в одну точку. Из буфета Минджи достала бутылку виски и стакан, она поставила его перед девушкой и плеснула туда напиток. — Пей. Ким посмотрела на Минджи глазами, полными удивления. — Но… — Давай-давай, тебе нужно. Она не стала пытаться спорить и выпила, скривившись. — А теперь отдохни намного, выдохни… А после я буду вынуждена попросить тебя о помощи. Ким лишь кивнула ей, вновь погрузившись в свои мысли. Через несколько минут ей действительно стало легче. — Так чем я… Могу помочь? — В общем… Извини, что давлю, возможно, ты не совсем в том состоянии сейчас, но мы составили план действий и я бы хотела, чтобы ты попыталась заглянуть в будущее. Я, наверное, не могу посвящать тебя в такое, но ситуация вынуждает. Затем последовал краткий пересказ составленного плана. Бора всё внимательно выслушала. В конце Минджи вручила девушке карту. — Вот… Ты сможешь? — Думаю, да. Я попытаюсь. Бора закрыла глаза, крепко сжала карту в ручках, попыталась сосредоточиться. Всё прошло не так легко и просто, как обычно, её силы были несколько ослаблены, но кое-что увидеть, всё же, удалось. Бора выглядела напуганной. — Что там? — обеспокоенно спросила Минджи. — Вы правы в том, что Шиён заиграется и бросит силы ни на то, но погибнет…. Очень много людей. Больше, чем в этот раз. И смерть их ждёт мучительная. План действительно покажет себя эффективно, последует череда побед нашей армии, но какой ценой… Королеве понадобилось время, чтобы обдумать сказанное Ким. — Могу я задать… глупый вопрос? — Можете. — А ты не можешь увидеть… Чем окончится война? Бора тихо усмехнулась. Странная реакция. — Я была бы и рада, но боюсь, что нет. Не знаю, какой силой нужно обладать, чтобы так далеко и так объёмно видеть будущее. — Я поняла… Спасибо тебе, Бора. Прошу, останься на ночь, Юхён будет очень рада. Ким заметно оживилась. — Юхён? Её уже выписали? — Да, она вернулась во дворец ещё вчера, отсыпается. Долгая реабилитация Юхён, наконец, была завершена. После таких новостей она никак не могла отказать Её Величеству. Следующий час женщины вместе разбирали ранее принесённые из архива документы.       

***

Бора оставалась в архиве ещё в течение какого-то времени, бесцельно перебирая бумаги. Это было самое привычное для неё место во дворце, а потому здесь ей было спокойнее. Она всё прокручивала в голове произошедшее утром. Что-то внутри неё перевернулось. Женщина, которую она сегодня целовала, была не похожа на Юбин из их последней до этого встречи, а уж тем более на ту Юбин, которая когда-то пришла к ней за солью посреди ночи. Только спустя время в памяти стали всплывать детали: её отросшие волосы, блондинистые лишь на концах, чуть более выраженные мимические морщины, и без того бледная кожа, ставшая ещё светлее. От изменений её любовь точно не стала меньше, наоборот, они лишь поселили в ней новые тревоги. Помнить Юбин именно такой, кажется, предстояло ещё долго. Ким так бы и занималась самокопанием, если бы вдруг дверь архива не распахнулась нарочито резко и шумно. Она вздрогнула. Улыбка сама собой возникла на её лице, когда она увидела того, кто нарушил её покой. — Бора-онни! Это была Юхён. Живая и здоровая. Подруги тут же накинулись друг на друга с объятиями и долго не отпускали. — Я так безумно беспокоилась о тебе, Юхён-и, я так рада, что ты здесь… — Только не плачь, онни, пожалуйста. Это было верное замечание, Ким определённо была на грани этого. Юхён тоже сильно изменилась. Вместо утончённой и крайне уверенной в себе девушки Бора видела перед собой истощённую, запуганную и покалеченную. Она не могла не обратить внимания на шрамы от окурков на её руках. Видеть это было невыносимо. Они вместе сели за стол. Прямо как в лучшие, мирные времена. Начать разговор было сложно, ведь абсолютно все насущные темы были, мягко говоря, неприятными. — Бора, я всё думала… Что произошло между тобой и Юбин? Этот вопрос выступил спусковым крючком. Ким в подробностях описала подруге всё то, что происходило с ней все эти месяцы. Ни один из моментов она не обошла стороной, но сегодняшняя встреча с Ли, конечно, выделилась. Юхён же в ответ вернулась в воспоминания об ужасах, пережитых в френдератском плену. Рассказала также, что вместе с ней и Гахён в Сомниум прибыл Минги. Выпав из жизней друг друга так надолго, они потратили часы на то, чтобы всё обговорить. Им обеим было тяжело говорить, душевные раны ещё даже не начали затягиваться, но в этом действии было и нечто терапевтическое. Шанс выговориться был просто необходим им обеим. — Знаешь, а я ведь предвидела всё, что по итогу с вами произошло, но не успела предупредить… Прости, — сказала Бора, будто поникнув пуще прежнего. — Ты не виновата, онни. Главное, что мы дома. И благодаря тебе в том числе. Ким мягко улыбнулась. Юхён, безусловно, была права, и эти её слова натолкнули девушку на другую мысль: в последнее время её мучили мысли об инициации, а точнее, стоит ли вообще её проводить. Она признавала: её дар всегда был ей в тягость, лишал её сил и простого человеческого сна, с другой стороны — без него освобождение Гахён и Юхён, если бы и было возможным, то куда более проблемным и жестоким. Это же спасло уже не раз жизни её самых близких людей. Сейчас, смотря на лучшую подругу, которая смогла выжить, отказ от своей силы показался Боре высшей формой эгоизма. Она понимала, что это, возможно, очередная попытка погеройствовать, выслужиться. Но так ей будет спокойнее: сила после инициации стабилизируется, а совести будет просто не за что её корить. Так она приняла решение принимать свой дар до самого конца. О своём решении она настроена сообщить Баде по возвращению с Самоцвет, а пока ей предстояло попытаться забыться хоть на одну ночь в компании Юхён и Гахён, что присоединилась к ним чуть позже.       

***

Далеко за полночь, когда все жители дворца спали, или, по крайней мере, притворялись, на один из балконов вышла юная принцесса, укутанная в плед. Пришедшая весна пока совершенно не радовала тёплыми ночами. Она часто осматривалась, явно кого-то ждала. Двери вновь распахнулись довольно скоро: это был Минги. — Ну наконец-то… Не шумел хоть? — Нет, надеюсь. Гахён тихо засмеялась. Им было несколько неловко проводить время вместе днём, когда в любой момент застать их мог кто угодно, включая Её Величество. Принцессу сама мысль об этом смущала до ужаса. Потому периодически они вот так встречались по ночам, просто чтобы пообщаться. Игнорировать то, какими близкими они стали друг другу за всё это время, становилось всё тяжелее. И близость эта всё меньше походила на дружескую. Но вот так взять и признаться в чувствах было нелегко, особенно для них двоих, никогда и не сталкивавшихся с подобным. Гахён заметила, что Минги был каким-то поникшим: — Эй, ты в порядке? — спросила она. — Я? Да, наверное, да. Всё думаю о новостях, что пришли утром. Это… очень тяжело. — Я понимаю… Но ты ведь знаешь, что это не твоя вина? — Конечно, понимаю, и я против всего этого кошмара, но этот мой протест в масштабах нашей страны просто капля в море. И он же совершенно не мешает мне скучать по родным, по дому. Мама, наверное, с ума сходит… Гахён внимательно слушала его, опустила руку на чужое плечо, поддерживая. Её сердце сжалось: то ли от жалости к тому, какие душевные метания приходилось проживать Минги, то ли от мысли, что он может уехать. Навсегда. — Ты бы хотел вернуться в Френдерат? — выпалила Гахён. Этот вопрос застал парня врасплох, а особенно то, как надрывно Гахён это произнесла. У него не было ответа. Ведь и оставлять девушку, которую он любит, он не был готов. — А ты бы хотела, чтобы я остался? Своим ответным вопросом он сделал только хуже, Гахён разозлилась. — Конечно, блин, хотела бы! Я люблю тебя, идиот! Повисла нарочито громкая тишина. Гахён, осознав, что сказала, закрыла рот руками и просто таращилась. Минги растерялся ещё больше. — Я… Я, в общем-то… Ты это серьёзно вообще? — Серьёзно, — уже куда более тихо ответила она. Парень помолчал ещё немного, после чего, наконец, взял себя в руки, заглянул в чужие глаза и спокойно сказал. — И я люблю тебя, Гахён. Теперь, когда стесняться было нечего, он притянул младшую к себе, наклонился и поцеловал её в губы. Гахён обхватила чужое лицо руками. Это был первый в жизни поцелуй для них обоих. Буквально с соседнего балкона за любовными успехами неудавшегося родственника наблюдала Хандон, зажав сигарету между пальцев. Ей, как и многим, в ту ночь совершенно не спалось. Во всём воцарившемся хаосе наблюдать зарождение нежной подростковой любви было просто приятно. Окрылённая чувствами новоиспечённая пара не заметила её и после, уже покидая балкон. Хандон понимала: с таким уровнем осторожности об отношениях этих двоих скоро станет известно абсолютно всем. Впрочем, все уже и так догадывались.              

***

       — Ты приняла верное решение, деточка. Бора покинула дворец и вернулась в Самоцвет утром следующего дня, тем же вечером она прибежала к Баде. Та, конечно, чужому намерению всё-таки пройти инициацию была очень рада. — Что ж… Надеюсь. — Есть какие-то сомнения? Сомнения, казалось, будут преследовать Ким до самой точки невозврата. — Есть, конечно, но я не передумаю. — Хм, ну хорошо. Затем Бада стала долго и сумбурно копаться в ящиках, за чем Бора с тревогой наблюдала. — Что ты трясёшься как осиновый лист? Не сейчас же я тебя инициировать буду, — сказала женщина, вернувшись за стол с тканевым мешочком. — Вот, нужно начинать готовиться, а твоя легко возбудимая нервная система этому только помешает. Заваривай эти травы перед сном, успокоишься. — Хорошо, спасибо… Но что значит готовиться? Как? — Ты должна научиться брать контроль над своей силой, доминировать над ней. Пока что происходит ровно наоборот. Для этого существует множество практик и медитаций, я всему тебя научу. Правда заниматься этим стоит подальше от людей. Нам придётся уходить в ближайший лес. Будет тяжело, периодически больно, но ты справишься. Девушка вздохнула, согласно кивнула. А что оставалось? Паниковать? Убегать? Лишь принимать ситуацию. — Раз вы так говорите… Я готова. — Вот и умница, — пожилая женщина улыбнулась — Ну давай, рассказывай, как съездила в Либертас? Со своей голубкой виделась, да? Ким смутилась. — Откуда… Вы знаете? Бада залилась смехом. — Странный вопрос предсказательнице, не считаешь? Да у тебя это на лице написано. Ким поражало как открыто и временами несерьёзно Бада с ней общалась. Они пообщались ещё немного и Бора засобиралась домой. Даже в родном посёлке ночами ходить по улицам было как-то не по себе. Девушка надеялась, что все жители её дома уже легли спать, и никто не застанет её возвращения, но её надежды не оправдались: за столом на кухне сидела её мама, казалось, ей совсем не спалось. — Где ты была, милая? Бора не знала, что ответить. С одной стороны она была уже даже слишком взрослой, чтобы отчитываться, да и посвящать маму в свои встречи с Бадой не хотелось, а с другой, и расстраивать маму не хотелось. Ханыль только-только стала приходить в себя после смерти младшего сына, но совсем недавно Хосок снова вернулся на фронт, чем в очередной раз ранил её. — Я… Да неважно, мам, прогулялась просто. — Лучше не делай так, доченька, это опасно. — Я понимаю. Бора, наконец, скинула пальто и присоединилась к Ханыль за столом. Женщина сделала вид, что поверила в нелепую попытку дочери оправдаться. — Чай будешь? — Буду. Ненадолго наступила тишина. Бора задумалась о том, чтобы наконец рассказать маме всё, как оно есть на самом деле. Казалось просто несправедливым так долго скрывать всё от единственного человека, который любит её безусловно. Но столкнуться с непринятием всё это время казалось страшнее. Теперь, по прошествии стольких месяцев, терять было уже нечего. Всё в целом могло закончиться в любой момент. Девушка наблюдала за тем, как мама возится с чайником, а та в свою очередь наконец начала разговор: — Расскажи хоть, зачем тебя вызвали в Либертас? Там что-то случилось, да? — Да, мама, случилось, но я не хочу тебя расстраивать. Женщина тяжело вздохнула . — Да я так и поняла, отец ещё со вчерашнего дня ходит мрачнее тучи и ничего не говорит. Она поставила кружку на столе перед Борой и снова села напротив. — Что ещё расскажешь? Ким вздохнула, посмотрела матери в глаза и абсолютно спокойным тоном произнесла: — Есть кое-что, что тебе следует знать обо мне, мама. Женщина напряглась, выпрямилась. — Я слушаю. — Я лесбиянка, ещё задолго до войны я начала жить с женщиной. Возможно, это не стоило вываливать так внезапно. — Подожди, ты хочешь сказать… Кто она? — Ли Юбин. Эта информация добила Ханыль. Она ахнула, схватилась за голову. — Боже, Бора… Отец будет в ярости! Может то, что ты лесбиянка, он и переживёт, но это… Под «этим» она имеет ввиду любимого человека своей дочери? Такая реакция даже немного разозлила Ким. — Послушай, мама, с отцом я сама разберусь, мне давно не четырнадцать. Я рассказываю это тебе не для того, чтобы ты переживала о нём. Понимаешь? Я хочу знать, что думаешь ты. Ханыль посмотрела на Бору совершенно ошеломлёнными глазами. Кажется, эта мысль и не приходила ей в голову. Женщина вообще не привыкла думать о себе, ведь очень много лет жила и продолжает жить интересами мужа и детей, хоть уже и взрослых. И действительно, что она сама об этом думает? На то, чтобы найти ответ у себя в голове, ей понадобилось немало времени, но Ким терпеливо ждала. — Я… Знаешь, я будто догадывалась, но всегда отметала эту мысль. Честно, я очень за тебя переживаю, но я хочу, чтобы ты была счастлива, и если ты видишь своё счастье в этом… Я, конечно, тебя поддержу. Бора улыбнулась, ярко, искренне. Она знала, что её мама добрая женщина, но на такую спокойную реакцию совсем не рассчитывала. За этим последовал долгий диалог об отношениях Боры, после — о её способностях. Той ночью Бора нашла в себе силы признаться абсолютно во всём. Состоялся самый откровенный разговор между матерью и дочерью за все годы жизни Боры, для них обеих это было невероятно ценно. Они закончили очень поздно, особенно для Ханыль, которая привыкла ложиться рано. Бора легла спать с осознанием, что сгрузила, хоть и небольшой, но камень с души.

***

План превзошёл сам себя и сработал на все сто. Шиён действительно занялась не тем. Войска Сомниума смогли отстоять Далию и оставить под своим контролем некоторые пункты на карте Френдерата. Однако и серия расстрелов в деревнях и посёлках продолжилась, унеся за собой ещё больше жизней, чем в первый раз. Последствия этого кошмара наяву Юбин пришлось увидеть собственными глазами. Один из посёлков, жителям которого не повезло попасть под горячую руку Шиён, она проезжала вместе со своим отрядом, буквально через пару дней после трагедии. Количество сваленных друг на друга трупов поразило даже Ли, уже повидавшую виды. Медсёстры закрывали глаза и отворачивались, лишь бы не видеть этого. Зрелище вызывало рвотные позывы. Ли думала лишь о том, что всё это было её идеей. Ведь этого можно было избежать, можно было придумать что-то другое. Особенно сильно её накрыло, когда она увидела труп женщины с ребёнком на руках. Они не спаслись, как и сотни людей, которые вообще ни в чём не виноваты. Заплакать при своих подчинённых, она, конечно, не могла, но ей безумно этого хотелось. Всю войну Юбин преследовало два основных чувства: вина и отчаяние. Этот раз не стал исключением. Это испытание не было для отряда долгим, но картина застыла, казалось, у всех перед глазами. Никому из ребят и девушек не удастся забыть этого до самой смерти. Ближе к ночи они, как всегда, выехали в лес, где им удалось разбить лагерь. Юбин сидела у костра, одна. Все вымотались и сразу пошли спать. Одной Ли не спалось. Среди всех мрачных мыслей выделялось воспоминание о недавней встрече с Борой. Думая об этом, ей хотелось улыбаться, хотя обстоятельства были совершенно не те. Её любимая оказалась такой сильной, искренней, а главное любящей. Ли не могла ей не гордиться и не мечтать о том, чтобы как можно скорее встретить её снова. Среди всех тягот жизни всегда должно быть что-то, что держит тебя на плаву. И свою мотивацию жить и бороться Юбин в очередной раз нашла в любви. Её чувства оставались прежними и разгорелись только сильнее после встречи во дворце. Решив, что размышлять уже достаточно и ей нужны силы для следующего дня, женщина потушила костёр и вернулась в палатку, что делила с медсёстрами. Кажется, этот день вымотал и Юбин, ей удалось уснуть довольно быстро. Сон, правда, был совсем недолгим. Скоро она проснулась оттого, что чьи-то руки крепко сжимали её горло.