Серпантин

Чжао Юньлань не понимал, что случилось. Шэнь Вэй вдруг стал сторониться его. Если требовалась помощь, помогал, но как будто хотел закончить побыстрее и сбежать. Так что Чжао Юньлань наловчился одной рукой менять постельное бельё, перехватывать поднос с едой так, чтобы не напрягать загипсованную руку. С одной стороны это помогало чувствовать себя полноценным человеком, а не калекой, с другой — иногда становилось обидно. Он пару раз пытался поговорить с Шэнь Вэем, но тот не шёл на контакт. Гипс сняли ближе к концу семестра, пришлось разрабатывать руку. Ещё проект по химии подсунули, так что они практически перестали пересекаться в комнате. Чжао Юньлань пару раз пытался деликатно спросить про психологов, но Шэнь Вэй отмалчивался, и он решил не лезть в душу. А потом вдруг Шэнь Вэй выдал, что родители его заберут на каникулы, они уедут на праздник весны в горы. И Чжао Юньлань не сдержался. Он орал, что родители умерли, тряс Шэнь Вэя за плечи, даже показал ему репортаж с аварии — нашёл после памятного разговора с психологами. Шэнь Вэй смотрел на него стеклянными глазами, от этого взгляда Чжао Юньланю стало страшно. А потом Шэнь Вэй вырвался и убежал. Чжао Юньлань не стал его догонять. Иногда всем нужно побыть наедине с собой. После этого Шэнь Вэй окончательно замкнулся в себе. Ему снились кошмары, Чжао Юньлань несколько раз просыпался ночью от его криков, по утрам видел следы слёз, но не решался заговорить. Ему было обидно, что Шэнь Вэй ведёт себя так. Когда Шэнь Вэй не вернулся в комнату, Чжао Юньлань разозлился. Ну что ещё этот мальчишка удумал?! Пришлось вылезать из теплой кровати, надевать куртку поверх пижамы и идти проверять, где Шэнь Вэй засиделся так, что забыл про время. А когда не нашёл ни в классах, ни в библиотеке, ни в других укромных местах, немного заволновался. Он даже вернулся в комнату проверить, вдруг Шэнь Вэй уже мирно спит, пока он тут поисковую экспедицию организовывает. Тогда Чжао Юньлань его убьёт своими руками. Предсказуемо Шэнь Вэя в комнате не оказалось. Не было и рюкзака, который передал брат. Уговаривая себя успокоиться, Чжао Юньлань бросился к дежурному. Может, брат забрал Шэнь Вэя на каникулы, а его просто не предупредили? Дежурный преподаватель выглядел измученным. — Шэнь Вэй? Нет, он не подавал заявление на каникулы вне школы, и брат как его опекун ничего не подписывал. — Он пропал. Его нет в комнате, одежды тоже нет. — Одежды нет? — Дежурный учитель неверяще переспросил: — Ты уверен? Может, разрешение затерялось? Все уезжают на праздники, такая суматоха. — Он бы мне рассказал, — уверенно соврал Чжао Юньлань. — Как ученика могли выпустить без разрешения?! — Разрешения собирал учитель Чао, он уехал в родной город, к своей семье, думаю, поводов для тревоги нет. — А если проверить камеры? — Чжао Юньланю очень не хотелось светить тайный ход, но чутьё подсказывало: никакого разрешения у Шэнь Вэя не было! — Найти лист в лесу? Толпа учеников выходила, кто будет отсматривать записи? И на каком основании? Его семья сообщила, что он не приехал? — А его семья знает, что он должен приехать?! — Чжао Юньлань готов был сорваться на крик. — Пока школа не получит официального заявления от семьи, мы ничего не можем сделать, с отъезда прошло всего несколько часов, почему ты бьёшь тревогу? — Потому что дело к ночи, мой сосед неизвестно где. Как он будет добираться до дома без телефона и денег? Позвоните его брату, узнайте, встречал ли он Шэнь Вэя! Лу Линтон первый раз остался в роли дежурного преподавателя на праздники. До этого ему не доверяли такую ответственность. Хотя на каникулах в школе оставалось мало детей, и эти смены оплачивались по тройной ставке, проблемы, которые могло принести исчезновение ребёнка, его откровенно пугали. От перспектив начинало подташнивать. Пусть лучше с этим разбирается руководство школы. Но сначала нужно избавиться от хмурого ученика. — Уже поздно, вот-вот отбой, а ты не в постели, в карцер в честь праздников захотел? Чжао Юньлань смерил учителя презрительным взглядом. Ему хотелось наорать на этого труса, но перспектива провести каникулы в карцере не привлекала. — Прошу прощения за беспокойство, учитель, — процедил он сквозь зубы и вышел, громко хлопнув дверью напоследок. В комнате он достал телефон, с минуту смотрел на номер отца, а потом нажал кнопку вызова. *** Чжао Синьцы очень любил своего сына. Так сильно, как только возможно любить единственное напоминание о погибшей супруге, чего греха таить, погибшей по его вине. Только вот показать этого не умел. После гибели матери Чжао Юньлань отвергал любые попытки поговорить, выстроил стену между собой и остальным миром, не желая пускать за неё никого. Чжао Синьцы старался найти точки соприкосновения с колючим хмурым незнакомцем, в которого превратился его сын, но тот не шёл на контакт. Не отвечал на звонки, не читал сообщения и, похоже, сжигал бумажные письма, которые Чжао Синьцы писал от отчаяния. Очередное предложение провести хотя бы пару дней вместе на праздники сын даже не прочёл. Тем удивительнее был поступивший от него звонок. — Ты можешь приехать в школу? Сейчас. Это срочно! — выпалил Чжао Юньлань, услышав неуверенное "алло". В последний разговор сын орал в трубку, чтобы отец оставил его в покое, это был первый раз, когда Чжао Юньлань о чём-то попросил, так что Чжао Синьцы просто не мог отказать. — Да, конечно, я приеду. Он не стал вызывать такси — не хотел тратить время — и только около школы осознал, что время позднее, школа давно закрыта. Он позвонил сыну, отчаянно надеясь, что тот ответит. — А-Лань, я приехал, как мне попасть внутрь? — Проклятье! — Чжао Юньлань добавил ещё несколько непечатных выражений. — Я знаю одну лазейку, но! Ты пообещаешь, что никому не скажешь! Чжао Синьцы объехал школу, припарковался на тихой улочке, вышел и рассмеялся. Он, сорокалетний мужчина, будет тайком пробираться на территорию школы? Вот смеха-то будет, если он застрянет. Может, лет двадцать назад он бы и протиснулся, да и то с трудом, сейчас на это не было шансов. Оценив высоту забора, он решил, что не готов в одиночку пытаться перебраться. В конечном итоге личное знакомство с директором должно открыть главные ворота школы. Чжао Синьцы снова достал телефон. *** Директор Мон Вуйсин тем временем старался не паниковать. Среди разрешений на отъезд не было документов Шэнь Вэя, его пропуск не был отмечен в системе на выходе, заявление от семьи также не поступало, а охрана никак не могла найти нужное лицо на видео. Когда директор увидел, кто ему звонит, то с трудом подавил желание сбросить звонок и выключить телефон. Он дружил с Чжао Синьцы, но сомневался, что тот вспомнил о нём в такое время, чтобы просто пообщаться и узнать, как дела у его сына. — Лао Чжао? — Мон Вуйсин старался говорить спокойно. — Лао Мон, доброй ночи, прости, что поздно, но А-Лань впервые за два года сам мне позвонил и попросил приехать, поэтому давай без политесов и расшаркиваний, впусти меня на территорию. — Ты заберёшь его на каникулы? Обычно мы так не делаем, но сейчас я дам распоряжение охране, подъезжай к воротам, тебя впустят. Чжао Синьцы молча завёл машину и поехал обратно к воротам. Он не знал, почему сын позвонил, но собирался приложить все усилия, чтобы помочь ему. Ворота натужно скрипнули и отъехали в сторону. Охранник хмуро зыркнул в сторону Чжао Синьцы, но промолчал. Сын нервно мерил шагами небольшую комнату. — А-Лань, что случилось? — Чжао Синьцы обнял его за плечи и заставил посмотреть себе в глаза. — Расскажи, я помогу! Первым порывом Чжао Юньланя было сбросить руки и огрызнуться, но вдруг он осознал две вещи: они почти сравнялись по росту, а прикосновения отца больше не вызывали отторжения. Он вздохнул, посмотрел на отца и сказал: — Это всё сяо Вэй. Он пропал! Вещей нет, его самого нигде нет. Дежурный педагог пообещал закрыть меня в карцере, если буду надоедать и нарушать комендантский час, а я не знаю, что делать! Чжао Синьцы пытался осмыслить услышанное. Картина не складывалась. — Сяо Вэй — это Шэнь Вэй, твой сосед, у которого погибли родители? Куда он мог деться? Он знает про этот тайный лаз? Смог бы туда пробраться? Куда он мог пойти? — Я не знаю! Мы ходили в город за снэками, тем, чем кормят здесь, долго питаться невозможно! — Чжао Юньлань вцепился в свои волосы. — Но у него нет ни телефона, ни смарт-часов, ни тёплой одежды, ни обуви! Я не знаю, куда он мог пойти и почему! Он был таким подавленным последние дни, а я, дурак… — Никто не может называть моего сына дураком! — строго сказал Чжао Синьцы и всё-таки прижал его к себе. — Значит, знает. Нет тёплой одежды. Это плохо, на улице похолодало. Надо позвонить его брату, может, Шэнь Вэй направился домой? Как думаешь, почему он решил сбежать? — Не знаю! Всё было нормально, правда, последнее время я был сильно занят, мне дали проект по химии, чтобы я улучшил средний балл, моя напарница ужасающая зануда, она заставляла записывать каждую химическую формулу в опыте, они мне уже снились! — проворчал Чжао Юньлань, впрочем, не пытаясь вырваться. От отца пахло с детства знакомым дорогим парфюмом, с ноткой сандала и мускуса. — Но контрольную по химии сдал с самым высоким баллом в параллели! — Подумай, это может быть важно. Что могло его расстроить? Мне нужно какое-то направление для поиска. — Он последнее время часто плакал, я слышал, но решил не лезть в душу. Сяо Вэй, он такой хороший, лучший ученик, прилежный, старательный и одинокий. Тосковал по брату, а тот на него орал. Сяо Вэй уверен, что родители в командировке. Наверное, брат тоже сказал, что они не вернутся. — Чжао Юньлань не стал рассказывать, как орал на Шэнь Вэя, сейчас стало стыдно за тот срыв. — Брату всё равно придётся позвонить. Он опекун Шэнь Вэя, должен знать, что он пропал. У тебя есть его телефон? — Телефон? — Чжао Юньлань забарахтался, поймав себя на том, что выбираться из кольца отцовских рук совершенно не хочется. За эти годы холодного противостояния он успел позабыть, как уютно и приятно может быть в объятиях. — Да, он звонил брату с моего телефона. Звонок был коротким, брат орал так, что даже я слышал. — Позволишь? — Чжао Синьцы протянул руку. — Думаю, будет лучше, если я поговорю с ним. Включу громкую связь.