Серпантин

Шэнь Вэй сам не знал, что толкало его вперёд. Он не замечал ни холода, ни сигналов машин. Кто-то предложил его подвезти, он равнодушно согласился. Когда машина свернула, Шэнь Вэй попросил остановиться. — Но до ближайшего посёлка ещё несколько километров! — удивлённо сказал водитель. — Мне надо. Пожалуйста, — попросил Шэнь Вэй. Водитель пожал плечами и остановил машину. Остаток пути Шэнь Вэй проделал пешком. Пальцы ломило от холода, он засунул руки в карманы джинсов. Возле смотровой площадки он снова услышал громкий хлопок и крик матери. Он начал осторожно спускаться, поскользнулся и покатился вниз, равнодушно отмечая, что самостоятельно выбраться не сможет, замёрзнет ночью, и тут его никогда не найдут. Да и не будут искать. Брату не нужен полоумный брат, а родители… Он смог зацепиться за что-то и остановился. Джинсы порвались, форменная куртка измазалась. Шэнь Вэй прикрыл глаза и вдруг вспомнил. Он с утра хандрил, что гэгэ не поехал с ними, отказывался пристегнуться. Отец ворчал, мама неодобрительно качала головой. Потом они остановились у смотровой площадки, сфотографировались. В машине Шэнь Вэй хотел позвонить Е Цзуню и показать, какой красоты он лишился, но телефон брата оказался выключен. А потом раздался громкий звук, машину занесло, отец попытался справиться с управлением, но они уже упали с трассы. Мама кричала, чтобы Шэнь Вэй открыл дверь, а он не понимал, что происходит. А потом он как-то оказался на склоне и смотрел, как машина продолжает нестись вниз. Следующее воспоминание — испуганный Е Цзунь в больнице. Послышался чей-то громкий голос, зовущий его по имени, и звонкий собачий лай. Его буквально ослепило светом фонаря. Кто-то что-то громко кричал. Возле него оказался холёный красивый пёс, рядом с собакой появился мужчина в камуфляже, у него была странная обвязка. Мужчина подхватил его, привязал к себе, тренированная собака рванула куда-то вверх, а их обоих потащило вверх по склону. Было холодно, неудобно и неприятно ощущать себя тряпичной куклой. — Диди! — Из фургона выпрыгнул Е Цзунь и обнял Шэнь Вэя, как только он оказался на трассе. — Диди, как ты меня напугал! Шэнь Вэй оттолкнул Е Цзуня. — Они погибли! Папа и мама! Разбились здесь! А я остался! Почему я выжил? — Ты хотел, чтобы я остался совсем один? — тихо спросил Е Цзунь, снова прижимая Шэнь Вэя к себе. — Залезайте в фургон, там холодно! — скомандовал спасатель. Шэнь Вэя закутали в блестящее одеяло, словно гусеницу в кокон, и втолкнули в фургон, там не было свободного места, Е Цзунь и мяукнуть не успел, как брата усадили к нему на колени. — Мы не поедем в Чжанцзяцзе, не увидим горы Аватара, мы никуда больше не поедем, — плакал Шэнь Вэй. — Почему ты мне не сказал? Почему?! — Прости, — Е Цзунь сам готов был расплакаться. Сколько раз он говорил брату, что родителей больше нет, но тот не слушал. Но сейчас он не хотел ссориться, просто радовался, что брат нашёлся. — Прости, пока не получится никуда поехать, только если домой. — Домой? Я хочу домой, там пахнет мамиными духами, и папино скрипучее кресло из кожи, он всегда ворчит, когда я в него забираюсь, но там рисуется лучше всего в доме. Мама говорит, что я как галчонок в гнезде, приносит подушки и плед, который мы вязали все вместе, потрепанный и старый, но такой мягкий, помнишь, Е Цзунь? — жалобно спросил Шэнь Вэй. — Там больше не пахнет духами. Но вещи все на местах! Братья выглядели абсолютно потерянными. Старший цеплялся за младшего, как за единственную опору, которая у него осталась. — Вы уверены, что хотите ехать в пустой дом? — спросил Чжао Синьцы. — Может составите компанию нам с А-Ланем? — Что ты имеешь в виду? — строго спросил Чжао Юньлань. Он волновался за Шэнь Вэя, а теперь злился на него — тот даже не взглянул на него ни разу! Чжао Юньлань мог бы спокойно спать, а не вызывать отца и организовывать спасательную операцию! — Мы могли бы все вместе провести несколько дней каникул. У нас огромный и пустой дом. — Дагэ, — хрипло спросил Шэнь Вэй. — Как ты узнал, где я? Все эти люди, — он робко огляделся, — кто они? — Диди, а что ты помнишь? — осторожно спросил Е Цзунь. — Всё помню. Как лопнуло колесо, как мы упали, и я как-то смог выбраться из машины. Как ты нашёл меня в больнице и как отправил в школу. Чжао Юньлань сказал, что, если я не приду в себя, меня посадят на таблетки, ты кричал, что хочешь уехать подальше от полоумного брата. — Прости, — Е Цзунь теснее прижал Шэнь Вэя к себе. — А доктор У сказал, что нужно подобрать медикаментозное лечение. И я решил сбежать. Знаю, это было глупо, у меня даже теплой одежды не было... Мне было так одиноко! — Мне тоже, диди, — горячо заверил его Е Цзунь, — мне тоже! В школе на меня смотрели как на прокаженного. Некоторые буллили за то, что я смеюсь или улыбаюсь! Учителя буквально зверели из-за гаокао. Дома так гулко и пусто без тебя, я не мог спать без твоего сопения под ухом, никто не рисовал скетчи, не тащил меня посмотреть видео обо всяких древностях и не рассказывал взахлёб о том, как и кто их воздвиг, при какой династии и какой император их посещал. Прости, диди. Это были очень трудные несколько месяцев. *** Е Цзунь считал, что отъезд брата, всё ещё не пришедшего в себя, сделает его жизнь проще. Но он ошибался. В большой квартире без Шэнь Вэя стало гулко, холодно и пусто. Никто больше не готовил. Мама пыталась научить Е Цзуня, но у него был период пубертата, бунтарства и скверного настроения, он тогда заявил, что не девчонка, чтобы возиться на кухне. Шэнь Вэй после этих слов отрезал свои достаточно длинные волосы почти под ноль, оставив трёхсантиметровый ёжик, из-за которого вытерпел потом град насмешек в школе, но учиться готовить не бросил. Продукты в холодильнике либо испортились, либо закончились слишком быстро. По инструкциям и видео из сети получилось сжечь мультиварку, пережарить яйца до черноты и загадить плиту. Только лапша быстрого приготовления вышла приемлемой. После того, как влажной ладонью удалял с чёрной футболки следы бумажной салфетки, Е Цзунь вспомнил, что мама перед стиркой всегда проверяла карманы. А когда любимый свитер уменьшился на несколько размеров — стал смотреть на ярлычки на одежде и выставлять температурный режим в машинке. Раньше этим тоже занималась мама, и он даже не задумывался, что один черный носок среди белых футболок — это катастрофа. Приходилось учиться на собственных ошибках. Иногда он приходил в спальню родителей и просто лежал на их кровати, вдыхая запах. Тогда казалось, что родители просто ненадолго вышли и скоро вернутся. Только вот возвращаться из иллюзии было нестерпимо больно. Он помнил злые слова, которые сказал маме напоследок. Помнил, как хлопнул дверью и сбежал из дома. Если бы он знал, что больше никогда не увидит её! Иногда он завидовал Шэнь Вэю, тот жил в своем мире, где родители всё ещё живы. А у него не было времени даже на скорбь. Занятия в школе до пяти вечера, после — обязательные консультации учителей, на которых учителя твердили, что провал на гаокао — позор, смыть который и смерть не поможет. А фальшивое сочувствие одноклассников, неприкрытая брезгливая жалость в глазах учителей бесили. Хотелось кричать от несправедливости или крушить всё вокруг. Порой Е Цзунь бегал на стадионе у дома или выматывался в зале, тогда не хватало сил на домашнее задание, а отставание по предметам выливалось в головомойку от классного руководителя. Когда позвонил брат, Е Цзунь сорвался, наорал на него, даже не выслушал, о чём тот его попросил, и бросил трубку. С приходом холодов Е Цзунь стал включать кондиционер на обогрев, и в следующем месяце пришёл такой счёт за электричество, что он сперва подумал — это ошибка. От осознания собственного бессилия и безысходности Е Цзунь даже залез в бар, попробовал маотай. Первый глоток обжёг горло и пищевод, Е Цзунь закашлялся, на глаза выступили слёзы. Но он отдышался и стал пить дальше. Ночью его тошнило так, что он уснул прямо возле унитаза, утром прогулял школу — просто не смог встать с кровати, куда перебрался, когда тошнота сменилась головной болью. Разумеется, прогул тоже вылился в головомойку от учителей. Вернувшись домой, Е Цзунь швырнул свой школьный рюкзак в угол и решил, что больше в школу не пойдёт. На помощь опять пришёл дядя Ван. Е Цзунь мучился похмельем и мечтал умереть, и тут раздался телефонный звонок. Дядя Ван сообщил, что скоро приедет, и нажал отбой до того, как Е Цзунь успел возмутиться. Под пристальным взглядом дяди Вана Е Цзунь поёжился. Он представил, как выглядит: тёмные круги под глазами, давно не мытые волосы стояли дыбом, пижама висела мешком — за пару месяцев Е Цзунь здорово похудел. Квартира тоже выглядела не лучшим образом: пол давно не подметали и не мыли, на столе громоздилась гора немытой посуды, пакеты от лапши быстрого приготовления, коробки из-под пиццы, контейнеры из кафе быстрого питания и уличной еды. — Сяо Цзунь? Что случилось?! — Мои родители погибли, вот что случилось! — выпалил Е Цзунь. — Мои друзья шарахаются от меня, как будто я заразный! Если я смеюсь, то на меня смотрят как на ненормального — как я могу радоваться жизни? Я хочу, как Шэнь Вэй, думать, что они просто уехали и скоро вернутся, но знаю, что не это не так! — Е Цзунь сорвался на крик. — Почему ты не в школе? В доме так грязно, что ты ешь? — Дядя Ван приподнял полупустую упаковку недоеденного жареного риса. — Хочешь испортить желудок? — Надоело! Не пойду больше в эту дурацкую школу! Учись, учись, гаокао, будущее! Какое будущее? Может, меня завтра машина собьёт! Может, это будет лучше? — Ну, тебе уже восемнадцать, ты вполне можешь пойти работать, — спокойно сказал дядя Ван. — В доставку всегда требуются люди, скутер, форму, шлем и даже телефон для приёма заказов выдадут. Сэкономишь на спортзале, во многих домах до семи этажей нет лифта, а заказ нужно отдавать лично в руки. Узнаешь город от и до, и будешь виртуозно объезжать любые пробки, работа на свежем воздухе, молодой коллектив. — Зачем идти в доставку? — Е Цзунь опешил. Он ожидал уговоров и советов подумать о будущем, на худой конец криков, что нельзя бросать школу, но никак не предложение пойти работать курьером. — А на что ты собираешься жить? За квартиру нужно платить, вода, газ, электричество, вывоз мусора — всё это требует денег. Ты ещё растёшь, как и твой брат, вам нужно одеваться, обуваться, покупать лекарства в случае болезни, расходов много. — Отец оставил деньги! Фирма приносит доход! Я плачу за квартиру, школа диди оплачена до конца года! А если я уйду из своей, они должны будут вернуть деньги! — У тебя ограничение по бюджету, три тысячи юаней в месяц, пока тебе не исполнится двадцать три, — парировал дядя Ван. — У Шэнь Вэя столько же. Большую сумму банк просто не выдаст. Твой отец был мудрым человеком. Оплата вашего обучения в ВУЗе заложена в трастовых фондах, но она поступит на счёт выбранного учебного заведения только при получении документов о зачислении. "Живые" деньги тебе на руки никто не выдаст. Твоя школа вернёт оплату за тот семестр, который ты не доучишься, и то на счёт фонда, откуда их ранее получила. — Это не честно! Раньше счета оплачивали родители, продукты тоже покупали они! Как я должен жить на жалкие три тысячи?! — Экономно! Я думаю, если решил, что достаточно взрослый, чтобы самостоятельно распоряжаться своей жизнью, то нужно не только принимать решения, но и нести ответственность. Но если ты всё ещё ребёнок, то ходи в школу, где тебя накормят, проведут медосмотр и предоставляют безлимитный доступ к обучающей литературе и интернету. Закончи школу, сдай экзамены, выбери ВУЗ и постепенно взрослей. И позвони наконец брату, или ты забыл, что он у тебя есть? — Я звонил. Мне сказали, что не стоит его беспокоить. Передал ему рюкзак, как он просил, мне даже не дали с ним встретиться! Это он забыл, что родителей больше нет, но я-то здесь! — И Праздник весны ты собираешься один встречать? В захламленной квартире, с алкоголем и жалостью к себе? Сяо Цзунь, я знаю, что тебе больно и страшно, но подумай, кто у вас остался, кроме друг друга? Позвони своему диди и возвращайся в школу, не позволяй обиде похерить твою тяжёлую работу в течение одиннадцати лет. Всего один семестр, гаокао, и перед тобой откроются двери университетов. Время лечит, поверь мне, я знаю. При упоминании Праздника весны Е Цзунь чуть не расплакался. Раньше они всегда уезжали всей семьёй куда-нибудь на праздники, а он мечтал встретиться с друзьями. Теперь он бы всё отдал, чтобы ещё хотя бы раз встретить Праздник весны с родителями. — И как я объясню ему, почему мы никуда не едем? — Скажи, что соскучился и хочешь провести время с ним, ты ведь скучаешь? — Разумеется, скучаю! Диди умеет готовить! — Е Цзунь замялся. — Не только поэтому. Квартира такая большая и пустая, мне не с кем поговорить! А у них в школе телефоны отбирают. — Ты сам просил тишины и покоя для подготовки к экзаменам. Теперь, получив то, что так отчаянно просил, перехотел? — Я же не навсегда хотел! — буркнул Е Цзунь. — Иди в душ, юный алкоголик, от тебя несёт, — примирительно сказал дядя Ван. — Приведи себя в порядок, я отвезу тебя в школу, скажу, что я забрал тебя с собой по вопросам наследства. Сдай долги учителям и берись за ум. Ты талантливый парень, а до конца семестра всего-ничего. — Я со своей жизнью не справляюсь, диди не слушает меня и живёт в своём мире, где родители живы! Я тоже так хочу! А мне говорят: ты уже взрослый, ты сам должен справляться с этим. Но ты ещё ребёнок, учись, не смей думать ни о чем, кроме экзаменов! Дядя Ван хлопнул его по плечу. — Я попробую договориться об увеличении лимита. А ты сосредоточься на учёбе. Судя по тому, что лимит не увеличили, дядя Ван договориться не смог. Или забыл. Е Цзунь замолчал, Шэнь Вэй заёрзал у него на коленях. — Ты сказал, что я виноват... Я захотел поехать… — Это неправда! Ты не виноват в аварии. Я просто очень разозлился на тебя. — И всё-таки, как ты меня нашёл? — Скажи спасибо своему соседу, это он поднял школу на уши. Без него я бы даже не знал, что ты пропал. А его папа вызвал полицию и спасателей. Чжао Юньлань нашёл твой рисунок, мы подумали, что ты можешь быть здесь. Шэнь Вэй, ты так меня напугал! — Прости, гэгэ, — повинился Шэнь Вэй. — Меня словно что-то вело туда. Юньлань-гэгэ, — Шэнь Вэй поднял голову от груди брата. — Спасибо тебе большое, и прости меня, последнее время я вёл себя ужасно. — Да! Ты вёл себя ужасно! Какая муха тебя укусила?! Мне пришлось научиться заправлять пододеяльник одной рукой! — Ты всё время проводил с этой девицей! — Шэнь Вэй выплеснул накопившуюся обиду. — А Чжоу Сяо трещала о своём парне! Я снова остался совсем один! — Она от меня не отставала, нужно было сдать химию! А ты шарахался от меня, как от заразного! — Так, всё, хватит, — вмешался Чжао Синьцы. — Вы сейчас снова договоритесь до ссоры, а это никому из нас не нужно. Давайте отвезём вас домой, хорошо? — Сначала в школу, — перебил Чжао Юньлань. — Ты хочешь остаться в школе на праздник? — А ты хочешь меня оставить?! Чжао Синьцы перевёл дух. — В любом случае сначала заедем в школу, надо успокоить лао Дона и забрать мою машину. А-Лань, ты хочешь провести Новый год дома, со мной? — А если хочу? — снова ощетинился Чжао Юньлань. — И не только Новый год, мне не нравится эта школа, — буркнул он, сверля взглядом отца. — Я буду рад провести время с тобой, — Чжао Синьцы старался говорить спокойно, не выдавая эмоций. — А как же я? — голос Шэнь Вэя звенел от сдерживаемых слёз. — Бросишь меня одного? — Диди, ты не хочешь домой? — осторожно спросил Е Цзунь. — Хочу! Очень! Но если Чжао-гэ заберут из школы, я снова буду один! У тебя гаокао и университет где-то далеко, а я?! — Я не оставлю тебя в школе, где потеряли ученика и не сообщили семье о его пропаже. — Тогда я хочу домой, — шмыгнул носом Шэнь Вэй. — А если кто-то в твоей школе скажет, что тебе нельзя смеяться или радоваться жизни, я лично дам ему в глаз! — воинственно добавил он. — Мой защитник. — Впервые за вечер Е Цзунь улыбнулся. Шэнь Вэй что-то тихо проворчал, поёрзал, стараясь устроиться поудобнее на коленях брата, затем положил голову ему на грудь и мгновенно уснул. — Значит, по приезде в школу я зайду к директору, сообщу обо всём и отвезу вас домой. Ты донесёшь брата до моей машины? — уточнил Чжао Синьцы, с улыбкой наблюдая, как старший бережно держит младшего. — Да, спасибо. Если опять вызывать такси, денег не останется. Из этой школы можно выбить компенсацию и трансфер средств?! — Я поговорю с директором, он точно не захочет проблем. Семестр закончился, ты как законный опекун имеешь право перевести брата в другую школу, а значит, и требовать возврата средств. Не волнуйся, я помогу, — заверил его Чжао Синьцы. — Спасибо. Не знаю, что бы делал без вас. Если бы не брат на руках и движущийся фургон, Е Цзунь обнял бы Чжао Синьцы. Он стал вторым человеком, проявившим участие и обещавшим поддержку. Сколько раз Е Цзунь говорил отцу, что уже взрослый. И как оказалось приятно снова почувствовать себя ребёнком.