Серпантин

Возвращение в школу прошло штатно. Е Цзунь перебрался из фургона в большой джип, задние сидения которого были такого размера, что он мог вытянуться почти во весь рост. Уложив брата как можно удобнее, Е Цзунь пригрелся и сам задремал. В полусне он отметил, как их привезли к дому, Чжао Синьцы что-то сказал охраннику, и тот пропустил машину. Господин Чжао довёл их обоих до квартиры. Е Цзунь на автомате ввёл код и приложил большой палец к считывателю отпечатков. Дверь приветливо скрипнула, открываясь. — Спасибо, господин Чжао, — пробормотал Е Цзунь, втаскивая сонного брата. Как они добрались до спальни, Е Цзунь не помнил. Он уложил брата на свою кровать, устроился рядом и снова обнял Шэнь Вэя. Они дома, всё хорошо. Объяснив ситуацию директору Дону, Чжао Синьцы договорился обо всём. Сын собрал вещи в рюкзак и уже ждал его в холле. Впервые за два года Чжао Юньлань вернулся домой. Он даже летние каникулы предпочитал проводить в школе, убеждая себя, что отец даже не заметит его отсутствия. Он с удивлением увидел траурную ленту у маминого портрета: отец её так и не снял. "Забыл", — внушал себе Чжао Юньлань, но отсутствие пыли говорило об обратном. — Я хочу есть, — сказал он, чтобы как-то нарушить тишину. Он и правда проголодался — с ужина прошло уже слишком много времени, а ночка выдалась тяжёлая. — Может, хочешь принять душ, а я пока приготовлю что-нибудь? Что бы ты хотел? — Ютяо. — Хорошо. Чжао Юньлань скрылся в своей комнате. Там тоже ничего не изменилось с момента его последнего посещения, и тоже царила идеальная чистота. Наконец, можно было торчать в душе столько, сколько захочется, не думая о том, что горячая вода закончится в самый неподходящий момент. Чжао Юньлань вымылся, переоделся в пижаму и вышел на кухню. Отец в переднике с надписью "поцелуй повара" — мамин подарок — стоял у плиты. Чжао Юньлань быстро поцеловал его в щёку и уставился на тесто. — Ты правда готовишь ютяо? — Конечно. А ты хочешь что-то другое? Тогда придется подождать. — Нет, я правда хочу ютяо, — Чжао Юньлань зевнул. В чаше погружного блендера уже смешивались ингредиенты: стакан муки, свежее яйцо, щепотка соли, сода с уксусом, столовая ложка молока, кубик сливочного масла и треть стакана воды. Чжао Синьцы налил масло в сковородку-вок. В идеале мягкое тесто должно отлежаться ночь в холодильнике, но времени не было, поэтому Чжао Синьцы разделил пласт на кусочки, а сын, забыв, что ему уже шестнадцать, потыкал в заготовки пальцами, нарушая форму. Масло разогрелось на огне, и Чжао Синьцы положил первые пару кусков, позволяя раскалённому маслу обтекать ютяо, то и дело поворачивая сковородку. — Подготовь доску и несколько слоёв бумажных полотенец, чтобы лишнее масло впиталось. — Ага. — Чжао Юньлань сладко зевнул, огляделся — он не часто возился на кухне, но быстро вспомнил, где что стоит. Он не знал, как вести себя с отцом, и это напрягало. — А соевое молоко есть? — Есть, в холодильнике. Я покупаю упаковку. Подогрей в микроволновке, в такую погоду не стоит пить холодное. Чжао Юньлань подогрел молоко и стал наблюдать за отцом. Он изменился или всегда был таким? Мама говорила, что вышла за него замуж, потому что он покорил её своими кулинарными навыками, но дома отец готовил редко, вечно пропадал на работе. Но у плиты смотрелся вполне уверенно. — Ты уже придумал, куда меня отдать? — Нет, хотел спросить тебя. Слышал, недавно открылась новая старшая школа, там не требуют постоянного нахождения в её стенах. Если ученик хочет, он может регулярно возвращаться домой, не только на выходные. — Хорошо. Мне не нравится жить в школе. — Чжао Юньлань шумно отхлебнул молоко. — А Шэнь Вэй? Его опять запрут где-то? — Если я правильно понял из разговора братьев, младший вспомнил всё случившееся. Лао Ван попросил устроить его в школу Бянь Цюэ, сейчас острая необходимость находиться в ней отпала. Думаю, брат отправит его учиться поближе к дому. Ты не заметил? Они живут в четырёх километрах от нас. — Я не обратил внимания, — буркнул Чжао Юньлань. — Шэнь Вэй не отлипал от брата, меня там как будто вообще не было! — А-Лань, с тобой он жил полгода, а брата не видел и не слышал, и как я понял, и не надеялся увидеть. Не дуйся, ты похож на хомячка, — улыбнулся Чжао Синьцы. — Ничего я не дуюсь, — Чжао Юньлань схватил горячий ютяо, выронил на стол и подул на обожжённые пальцы. — Впереди две недели праздников, что будем делать? — Не торопись, обожжёшь язык, и никакого удовольствия от еды, только боль. — Чжао Синьцы легонько шлёпнул сына по рукам и выложил ещё несколько ютяо на доску, застеленную бумажными полотенцами. — А что ты хочешь делать? Съездить погреться к морю? Сходить в поход? Остаться дома и играть в приставку? Я открыт к предложениям. — Горы? — спросил Чжао Юньлань, напряжённо глядя на отца. — Можно и горы. Какие именно? Лаошань? Фуцзянь? Гуйлин? Тибет? Шангри-ла? — Чжанцзяцзэ? Я там никогда не был. — Сейчас там толпа, но через несколько дней поток схлынет, можем забронировать билеты, а жильё снять в самом парке. Дорого, но ходить далеко не надо будет. — Хорошо. Я хочу немного отдохнуть дома. — Чжао Юньлань снова сладко зевнул. — Сейчас уже слишком поздно или ещё слишком рано ложиться спать? — Сейчас самое время отдохнуть. — Чжао Синьцы потрепал сына по голове. Он еле успел утащить одно ютяо из горки, которую только что нажарил. Сын сыто облизывался и зевал. — Да. — Чжао Юньлань потянулся до хруста и пошёл в свою комнату. Кровать оказалась застелена свежим бельём, как будто его ждали. Он удобно устроился, закрыл глаза и подумал, что привык засыпать под тихое дыхание Шэнь Вэя. В знакомой с детства спальне отчаянно не хватало присутствия друга. *** На следующее утро Е Цзунь проснулся, как от толчка. Привыкнув столько месяцев подряд вставать рано, он подскочил и без предварительно отключённого будильника. Брат тихо сопел, обнимая подушку и привычно закутавшись в одеяло, как он делал с детства. Шэнь Вэй по-прежнему выглядел бледным и излишне худым. Чем его там кормили? Почему он так исхудал? Одна мысль потянула за собой другую. Он отдал все деньги за такси. Возможно, дядя Ван сумеет убедить управляющего фондом выделить Е Цзуню на счёт и те деньги, что полагались Шэнь Вэю, но кто будет работать в предпраздничную субботу? Вспомнив, что господин Чжао предложил помощь, Е Цзунь взял телефон и вышел в холодную гостиную. Впервые за несколько недель он вошёл в спальню родителей — у них была звукоизоляция, будить брата он не хотел. Он достал телефон и несколько минут смотрел на номер Чжао Юньланя. Если бы не его отец... Вот же повезло парню, такой мировой мужик! Он вроде знаком с директором школы, может, поможет выбить хотя бы деньги за дорогу? *** Чжао Синьцы привык спать урывками — к этому его приучила работа в полиции. Он не сразу понял, что его разбудило — какой-то противный звук. Потом осознал, что это мелодия телефона сына. Подростки. Чжао Синьцы забрал его телефон заряжаться в свою спальню, справедливо опасаясь, что сын может проснуться, и потом, как медведь-шатун, бродить по квартире, рычать и огрызаться на любой чих. Звонили с незнакомого номера, Чжао Синьцы вышел на кухню, прикрыл дверь и ответил: — Слушаю. — Господин Чжао, прошу прощения за беспокойство, это Шэнь Е Цзунь. Вчера вы помогли найти моего брата… — Да, я помню, что-то случилось? — тут же подобрался Чжао Синьцы. — Нет... Да... У меня закончились деньги. Такси в пригород, ночью... Но иначе было не добраться до школы, — он запинался, от стыда горели щеки и уши. Не хотелось выглядеть нищим попрошайкой. — Господин Чжао, вы очень помогли вчера... — Он снова замолчал. Лучше бы позвонил дяде Вану, он в курсе ситуации. Хотя ему ещё предстоит узнать про то, что Е Цзунь забрал брата из школы, и в каком он был состоянии. — Тебе нужны деньги? Сколько? — Мне нужен доступ к счёту. Я не могу просить в долг, не имея возможности отдать. — К счёту? Объясни, пожалуйста, толком, чтобы я понял, чем и как могу тебе помочь, хорошо? — Выслушав заикающиеся немного путанные объяснения, Чжао Синьцы спросил: — Ты знаешь личный телефон дяди Вана? Я могу связаться с ним, но у меня рабочий мобильный номер. У тебя есть свой личный счёт? Школа обязана выплатить компенсацию. Отправлять её лучше тебе лично, а не на банковский счёт, к которому может быть ограничен доступ. Родители открывали для тебя именную дебетовую карту? Она привязана к электронным кошелькам? — Да директор даже за такси не отдал деньги, какая компенсация? Хорошо, если трансфер средств в новую школу проведёт! — Я поговорю насчёт компенсации, обещаю. Пока каникулы не начались, думаю, есть смысл попросить отправить вещи твоего диди домой. Сейчас у вас есть еда? Вода? — Есть, — обиделся Е Цзунь. — Просто всё случилось так неожиданно. — Неприятности редко предупреждают о своём приходе. Сегодня суббота, и ещё довольно рано, давай после девяти утра я позвоню и в школу, и лао Вану, о результатах я тебе сообщу. У тебя есть ручка? Запиши мой номер телефона, он же мой вичат. Е Цзунь чем-то шуршал, потом повторил номер и поблагодарил: — Спасибо, господин Чжао! — Всегда пожалуйста, обращайся, передай привет брату. На связи, — попрощался Чжао Синьцы, чётко ощущая сверлящий в спину взгляд. — Зачем ты взял мой телефон? — спросил Чжао Юньлань. Он уже понял, с кем разговаривал отец. — Не хотел тебя будить, если вдруг кто-то позвонит. Я подумал, что звонок может быть важным. Даже спамеры не звонят в половину седьмого утра в субботу. — Он вообще нормальный?! — не выспавшийся Чжао Юньлань едва сам себя выносил. — С чего он решил позвонить тебе?! — Потому что ты мой сын, а я вчера не оставил ему контактов. А-Лань, нам обязательно ругаться ни свет ни заря? — Вот именно, я твой сын! — Чжао Юньлань отобрал телефон и вернулся к себе, хлопнув дверью. Чжао Синьцы сварил ароматный кофе и капнул в него капельку Бэйлиса. Поставив кружки — сын не признавал чашечки для кофе, только толстостенные кружки — на небольшой поднос, он постучался в дверь. — Кофе? — Да. Всё равно больше не усну. Чжао Юньлань хмуро зыркнул на отца, сцапал кружку, втянул носом аромат и невольно улыбнулся. Чжао Синьцы положил его любимый мускатный орех, когда молол зёрна, не забыв, какой именно кофе любит сын. Четверть часа они пили кофе в тишине. — А-Лань, прошу, не нужно этого ледяного молчания, поговори со мной, — предпринял попытку разговорить сына Чжао Синьцы. — О чём? — Чжао Юньлань сам не понимал, почему его так разозлил разговор отца с Е Цзунем. Он не думал, что вернётся домой из школы и что придется разговаривать. И уж точно не ожидал, что отец будет готовить ему ютяо и варить кофе. — Почему ты так разозлился? Я ответил на звонок, взяв твой телефон, прости за это. Если я разбудил тебя слишком громким разговором, также прошу прощения. Но, кажется, ты злишься из-за чего-то другого. — Я не знаю! — честно выпалил Чжао Юньлань и беспомощно посмотрел на отца. Он вообще не собирался этого говорить. — Спасибо за то, что приехал. Без тебя мы бы не нашли Шэнь Вэя. Но что этому Е Цзуню ещё нужно от тебя? — Он попросил связаться с лао Ваном, чтобы я с ним поговорил. У детей нет ни юаня из-за ограничений по счёту. — И почему именно ты должен решать их проблемы? Он не мог сам позвонить этому другу?! Папа, мы не виделись и почти не разговаривали два года, но стоило мне уйти спать, и ты в несусветную рань общаешься с почти незнакомым парнем! А мне влетало, если я будил тебя в выходные! — Потому что я единственный взрослый, который воспринял их проблемы всерьёз. Ты вчера был в школе, ты видел, чтобы там хоть кому-то было дело до пропавшего ребёнка?! Директор не хотел вызывать полицию и спасателей. А тебя за поднятый шум обещали на все праздники упечь в карцер! — Как будто в первый раз, — пожал плечами Чжао Юньлань. — Не на все праздники, на пару дней максимум. — В смысле не в первый раз?! Ты понимаешь, что это неправильно?! — А ты думал, меня по головке погладят за то, что набил морду сыну учителя? Я ни о чём не жалею! Он заслужил! — А-Лань, сажать детей в карцер — неправильно. Оставлять детей в опасности неправильно, и бросать ребёнка без помощи, просто потому, что ему уже восемнадцать, неправильно. Я могу хоть немного помочь этим ребятам, у которых, в отличие от тебя, не осталось совсем никого. — Эта школа — одно большое "неправильно!" — Чжао Юньлань вдруг всхлипнул, к глазам подкатили слёзы. Он сжал чашку обеими руками и смотрел в кофейную жижу на дне. Чжао Синьцы забрал кружку и притянул сына к себе, несмотря на его слабое сопротивление. — А-Лань, почему ты молчал? Я ведь и звонил, и писал сообщения, и письма. Постоянно звал тебя домой, предлагал встретиться. Но ты отгородился от меня стеной с колючей проволокой, как я мог помочь, если не знал, что помощь нужна? Мне присылали отчёты из школы, что всё в норме, я не знал, что тебе плохо. —Ты хотел избавиться от меня! — выкрикнул Чжао Юньлань и всё-таки разрыдался. — Мама погибла, а тебе я оказался не нужен! — Я никогда не хотел избавиться от тебя! Ты дрался в школе, не ходил на уроки, отказывался идти на контакт с учителями, меня то и дело вызывали в школу. Мне посоветовали перевести тебя в школу имени Бянь Цюэ так как там работали с детьми, перенёсшими травму, рассказывали о прогрессе учеников. Я предложил тебе перевестись, и что ты сказал мне, помнишь? Делай что хочешь, ты же глава семьи! — не скрывая горечи в голосе произнёс Чжао Синьцы. — Тебе, в отличие от остальных студентов, оставили телефон, но на мои звонки ты не отвечал. На контакт не шёл, на каникулы не приезжал, я считал, что тебя всё устраивает. — Ты хоть знал, что я ломал руку? Дважды! Или просто оплачивал больничные счета не глядя?! А теперь появился этот Е Цзунь! — В смысле ломал руку?! Когда? Как? — Подрался! Первый раз, — Чжао Юньлань перестал пытаться вырваться, говорил куда-то в шею, голос звучал невнятно. — А потом пытался спасти Шэнь Вэя от столкновения с тележкой. Кто же знал, что библиотека — такое опасное место. — Спас друга — это прекрасно. Ему повезло, что ты был рядом. Не ревнуй меня к ним, я всего лишь сделаю пару звонков, чтобы облегчить им жизнь. — Глупости, я не ревную, — фыркнул Чжао Юньлань. — Ты никогда раньше не обнимал меня так! — Ты с девяти лет ощетинивался, если мама или я хотели тебя обнять, забыл уже? Крутой парень? — Я жалею об этом, — при упоминании мамы на глаза снова навернулись слёзы. — Мне иногда снится, что... — он не договорил. — Я тоже скучаю, каждый день. Но у меня есть ты. Даже когда ты не отвечал на сообщения, звонки и письма, я утешался тем, что ты жив, здоров и доволен жизнью, если так не хочешь домой. Этого хватало, но я скучал, я очень скучал, А-Лань. Чжао Юньлань промолчал, только сильнее обнял отца. Ему предстояло многое обдумать.