Излечи мою израненную душу

Нан Жуе сидела в своем кабинете, окруженная мрачной атмосферой. Ее мысли окутывала пелена непонимания и тревоги. Интуиция, развившаяся благодаря госпоже, буквально орала, чувствуя приближающиеся неприятности. Началом этого стал приказ императора. Остатки императорской гвардии, империи Лиу, подняли воспитание на границе региона. Они сделали своим флагом одного из бастардов безумного императора и активно подначивали народ к восстанию. «Если на давно ставших собственностью империи бушующего моря территориях это было бесполезно, то в молодом регионе...удручающе просто»—думала женщина Кроме того Чень Хэ, наслаждаясь победой, явно решил забить на логику, отправив разбираться со всем этим чертового Пэна. Какой же этот генерал простой и пустоголовый! Так легко доверять честности, доблести и чести, словно это были аксиомы в этом мире, где правили интриги и хитрость. «Идиот!»—с горечью усмехнулась женщина своим мыслям. Нан Жуе погрузилась в воспоминания. Тогда генерал Пэй отказался участвовать в решении, которое могло бы кардинально изменить судьбы многих людей. Для подавления волнений требовалась решительная сила, но Пэн, как всегда, предпочёл идти по пути, вымощенному благородством и идеалами. — Мы должны понять их, — сказал он тогда, стоя на военном совете, его голос звучал уверенно и непреклонно. — Эти люди лишь заблудшие души, внутри которых все еще есть благородство. Но его идеалы, как всегда, не имели ничего общего с реальностью. Он думал, что бессмысленные уговоры помогут лучше, чем мечи и щиты. Что было крайне парадоксально для генерала. Бывшие военные, уверенные в своей безнаказанности, начали захватывать деревни одну за другой. Каждый день приносил новые ужасные новости: ограбления, сожжённые дома, насилие над деревенскими. Нан Жуе следила за этим беспорядком с глубоким чувством тревоги и гнева. Ей хотелось прийти и прости избить принципиального генерала! Она понимала, что его бездействие только усугубило ситуацию. Нан Жуе видела, как страдания простого народа только увеличивались. Обычные люди, вместо того чтобы получать защиту, сталкивались с насилием и беспорядками, которые только усугубляло их горе. Они лишались своих домов, своих детей, своих жизней. Женщина тяжело вздохнула, зная, что работа с этим фанатиком благородства станет для неё большим бременем. Его постоянные колебания на грани нравственности лишь усложняли её планы. Она понимала, что в его глазах они с противоположных сторон, и несмотря на его стратегические способности, он не мог воспринимать жестокие меры как часть пути к власти. — Принципы, — прошептала она, её голос был полон презрения. — Как же они могут быть важнее реальности, когда темнота вдруг окружает свет? Нан Жуе стиснула челюсти от ярости, подняв голову к потолку. Она знала, что, работая с Пэем, ей придётся тщательно следить за каждым шагом, чтобы не позволить его моральным дилеммам впутать её в сложные ситуации. Она не могла позволить себе слабость или колебания. В этой игре каждый ход имел последствия, и она была готова к последствиям, даже если это означало ее собственную смерть. — Если он не может увидеть правду, я должна ненадолго стать его глазам, — произнесла она, вырвавшись из воспоминаний, Она хорошо осознавала, что будет действовать по своему усмотрению, даже если эти действия потребуют большой смелости и рвения. Она всегда была на шаг впереди, предугадывая движения соперников, но сейчас все казалось совершенно другим. События развивались слишком быстро, и каждая мелочь становилась важной. По мере развития событий, с этим восстанием, она ощутила, что за всей этой мишурой скрывается более изощренный кукловод — тот, кто мастерски манипулировал ситуацией, разжигая пламя бунта. Вдруг в кабинет вошел генерал Пэн, его тонкие черты лица отображали беспокойство. Генерал Пэн, сжав в руках бумагу с докладом, глубоко вздохнул, прежде чем произнести слова, которые давно клокотали у него на языке. Он подошел ближе, его голос был полон недовольства. — Нан Жуе, я выполнил ваш приказ и казнил восставших, как вы хотели, — сказал он, его тон выражал недоумение. — Но неужели это действительно было необходимо? Эти действия только подливают масла в огонь. Мы рискуем вызвать ещё больше недовольства граждан Лиу! Нан Жуе пропустила его слова, мимо ушей. Она знала, что Пэн — мужчина, полный благородства и чести, но именно такие черты в нынешней политической игре превращались в неподходящие качества. — Вам вредно думать, генерал, — произнесла она с ледяным спокойствием. Пэн непроизвольно вскинул брови, и его глаза блеснули гневом. — Вы рискуете нашими жизнями, Нан Жуе! Ваша стратегия не имеет смысла, если она приводит к кровопролитию без явной цели. В этот момент в кабинет вошел солдат, его лицо выражало неподдельное волнение. Он встал смиренно, но его голос дрожал от страха. — Министр! Генерал! В деревне, где было казнено несколько восставших, произошел пожар... кто-то в форме солдат империи бушующего моря поджег дома. Пэн, пораженный этой новостью, повернулся к нему. — Я не давал таких приказов! — вскрикнул он, его голос заполнил комнату. Он посмотрел на Нан Жуе, в его взгляде смешивались недоверие и ярость. — Что это значит? На лице Нан Жуе появилось выражение жестокой улыбки, словно она узнала секрет, который никто другой не знал. Внутри она почувствовала, как захватывает уверенность. — Попались, — с нежным злорадством прошептала она, словно произнося магическое заклинание. Нан Жуе, погруженная в свои размышления, обратила внимание на служанку, одетую в красные одежды, которая тихо стояла у двери. Женщина с покорно опущенной головой ждала, пока министр обратит на неё внимание. На лице Нан Жуе появилось хитрое выражение, когда она спросила: — Схвачены ли поджигатели? Служанка быстро подтянулась и, отстраняя гордость, ответила: — Да, госпожа. Они уже находятся в тюрьме и ожидают вас. Нан Жуе лицом к служанке улыбнулась, и в её глазах засветился огонек злорадства. Генерал Пэн, наблюдая за её реакцией, с недоумением нахмурил брови. Он начал понимать, что хоть она и представляла себя как жестокого правителя, но непредсказуемости её решений всегда оставляла его в неведении. — Генерал, — обратилась она к Пэну, — настало время, чтобы я показала вам своё мастерство пыток. Пэн был потрясён. Он неподвижно смотрел на Нан Жуе, его выражение лица отражало полное непонимание. — Что вы имеете в виду? — спросил он хриплым голосом. — Вы собираетесь пытать пленников? Это... слишком рискованно! В пытках нет и толики благородства! — Не спешите с выводами, — ответила она с улыбкой, полная уверенности. — Я не собираюсь просто пытать их ради удовольствия. Я использую свои методы для достижения цели. Вам будет полезно понаблюдать за моей работой, чтобы понять, как делать это правильно. Одна демонстрация в этом случае будет стоить больше, чем все ваши лекции о стратегии и морали. Генерал всё ещё не мог поверить в то, что слышал. Его этические устои не позволяли ему принимать эту идею, но внутри него заворочилось хроническое желание понять, что именно движет Нан Жуе. Она была женщиной, обладающей способностями, которые вызывали как уважение, так и ужас. — Я лично управляю пытками, — продолжала она, не обращая внимания на его смятение. — Это — игра ума, и в этой игре у нас есть все шансы на победу. Мы заставим их говорить, и когда они это сделают, план станет завершённым. Мы получим ключи к тому, кто стоит за их действиями, и какую роль они сыграли в этом беспорядке. Пэн поначалу хотел возразить, но в его сердце зародилась темная уверенность, что этот шаг может действительно помочь им разгадать замысел врагов. Он, по-видимому, осознал, что возможности, открывающиеся перед ними, были слишком значительными, чтобы их игнорировать. — Хорошо, — произнес он наконец, хотя его голос звучал с ноткой нерешительности. — Но я не сделаю этого зрелищем. Мы должны сохранять достоинство, даже если ваши методы - темные. Нан Жуе кивнула, ей было приятно осознавать, что она располагает поддержкой генерала, даже несмотря на его сомнения. Она повернулась к служанке: — Пошлите! Время добиваться ответов пришло. Служанка исчезла в коридоре, оставляя Нан Жуе и Пэна наедине. Женщина посмотрела на генерала, в её глазах играли огонь и уверенность. Нан Жуе и Ронг Пэн медленно подошли к двери темницы. Тихий гул от стуков молотков и жужжания в воздухе предвещал неминуемое. На них смотрели тусклые глаза пленных, запертых в холодных каменных стенах. Каждый шаг Нан Жуе отзывался в тишине, как крик приговора, и даже самый храбрый из них не решился взглянуть на неё. Министр, сжав пальцы вокруг края своей длинной, черной мантии, остановилась у решетки и подозвала солдата, сопровождавшего их. — Объясните, что вам известно о пленниках, — спросила она, её голос был холоден, как лед. Солдат в красной форме встал смиренно, его взгляд был устремлен в пол. — Да, госпожа. Эти люди простые крестьяне, — начал он, стараясь говорить чётко. — Они утверждают, что были наняты неизвестными для поджога деревни. Среди них есть свинопас, плотник и один бывший военный. Нан Жуе слегка поджала губы, её заинтересовал именно бывший военный. — Приведите сюда этого солдата, — приказала она, её голос стал резким. — Я хочу поговорить с ним в пыточной комнате. Меньше слов и больше действия. —Прошу прощения.—произнес «красный»,—Демаю вам стоит знать, что при обыске у этого солдата мы нашли жетон императорского указа. —Вы успели проверить? —Да, он настоящий, госпожа министр! Нан Жуе стало нехорошо. Жетон императорского указа подтверждал действия чиновников на территории империи бушующего моря, однако получить его было практически невозможно. Факт нахождения именно этой вещи у метежников, говорил о том, что из поддерживает кто-то занимающий высокий пост в их прекрасной империи. —Чей он? —Мы не смогли выяснить. Словно дуновением ветерок разбуженные сомнения, генерал Пэн покачал головой, его выражение лица выдавало обеспокоенность. — Нан Жуе, не стоит так спешить, — произнес он, тихо, но настойчиво. — Эти люди не являются врагами. Мы не должны переходить черту, особенно если они лишь марионетки в чужой игре. Наша цель — найти истинного заказчика, а не терзать невиновных. Нан Жуе повернулась к Пэну, и в её глазах загорелся огонь - не гнева или ярости, а холодного расчета. — Генерал, иногда, чтобы узнать правду, нужно впустить тьму в свою душу, — произнесла она, её тон стал осуждающим. — Этот бывший военный — ключ к пониманию того, кто стоит за всем этим. Я должна получить от него признания. Не беспокойтесь о последствиях; у меня есть свой план. Мы обсудим границы дозволенного позже, когда разгадаем настоящую загадку происходящего. Пэн вновь поморщился, но он знал, что обижать Нан Жуе было не самым мудрым решением. Он понимал, что она не просто министр, а настоящая шахматистка этого политического поля. Но дожидаться результата ее "пыток" было мучительно. — Хорошо, — наконец, сдался он. — Но я буду с вами, когда вы будете говорить с ним. Важно — не потерять эмоциональную связь с совестью. Нан Жуе и Ронг Пэн вошли в мрачную комнату пыток, которая была освещена лишь тусклым светом факелов. В воздухе витали запахи страха и железа, а недостаток кислорода создал угнетающую атмосферу. У стены сидел солдат, его лицо было бледным, а на глазах виднелись следы недосыпания. — Приведите его, — тихо приказала Нан Жуе, указывая на пленного, который находился на скамье для допросов. Солдат, который находился у двери, шагнул вперед и встал, придерживая пленника, прежде чем он уселся на место. Нан Жуе подошла к нему вплотную, её взгляд пронизывал, как холодный меч. — Ты — причина многих бедствий, — произнесла она, невиданно ради. — И сейчас ты расскажешь мне всё, что знаешь о том, кто тебя нанял. Понимаешь? Солдат взглянул на неё с испугом, его губы размялись, но он молчал. — Скажи мне об этом, и я обещаю, что твои страдания прекратятся, — продолжала Нан Жуе, её голос звучал убедительно, но в то же время угрожающе. — Если откажешься, угроза станет реальной. Мы можем сделать это лёгким и быстрым. Но это только в твоих руках. Солдат, заметив тени у неё за спиной, дрогнул. Нан Жуе подошла ещё ближе и заглянула ему в глаза, обнажая свои намерения. Ронг Пэн стоял в полумраке с отрешенным выражением лица, его руки были сложены на груди. — Кто тебя нанял? — повторила она, уже более настойчиво. Наконец, солдат, теребя запястье, заговорил: — Я не знаю... Я не знаю его имени... — его голос дрожал от волнения. — Он просто... просто пришёл и предложил деньги... Нан Жуе нахмурилась, её терпение иссякало, но она продолжала направлять его. — Хорошо, — произнесла она, заставляя себя говорить недолго. — Но что-то должно было его выдать. Расскажи мне, что ты помнишь. Может, у него было что-то особенное на руке, или он произнес слова, которые смогли бы подсказать нам что-то. Солдат закрыл глаза, стараясь выжать из своей памяти хоть какую-то информацию. — Я... я вспомнил... — его голос стал тише. — На руке у него был знак... знак бога запретных знаний. Я не знаю, что это значит, но он выглядел... отлично. Он был как татуировка, очень явно выделялся на его коже. Нан Жуе почувствовала, как что-то внутри неё сдвинулось, это было нечто большее, чем простое упоминание. Она повысила брови, лучше сосредоточившись на его словах. — Знак бога запретных знаний? — повторила она, обдумывая. — Это знание стоит стофунтовое золото. Где ты его видел, когда тебе предложили это? — Я не помню точно, — признался он, но страх в его голосе уже стал менее явным. — Это было в небольшой таверне у главной дороги, когда я и другие крестьяне собирались на работу. Мне показали эту татуировку, прежде чем предложили зайти и поговорить о работе. Нан Жуе пошевелила губами, размышляя над полученной информацией. Она обернулась к Ронг Пэну. — Это может быть ключом к разгадке, — произнесла она. — Нам нужно выяснить, кто стоит за этой татуировкой. Если это действительно бог запретных знаний, значит, за этим скрывается нечто большее, чем простое поджог и восстание солдат павшей империи. — Мы можем использовать эту информацию, но что-то говорит мне, что за всем этим стоит не один человек. И необязательно кто-то из местных, — заметил он, его голос стал серьезнее. Нан Жуе кивнула, не забывая держать пленника под контролем. Она ещё проверит его слова, и не дай Айминь, он наврал им…