Излечи мою израненную душу

Ближе к вечеру следующего дня, императору сообщили, что Шень Яо проснулся. Услышав эту новость, Чень Хэ сразу же покинул свой кабинет, направившись в комнату бывшего советника. Мужчина хотел увидеть его, хотел поговорить. Он уже решил, может попробовать сделать. Чень Хэ надеялся, что Шень Яо не поймет его игру. Он медленно вошел туда, его шаги нарушили тишину, заставив Шень Яо поднять на него взгляды, полные боли и разочарования. Лежа на кровати, он отказывался от еды, видимо Кан Су опять решил снова попробовать уговоры. —Приветствую тебя, Шень Яо. Было видно, как израненный язык Шень Яо делал каждое слово мукой, и он с трудом произносил приветствие в ответ на слова императора. —Ты должен подкрепиться, твое здоровье важно, — говорил Кан Су с надеждой. Но Шень Яо лишь покачал головой, отказываясь, в который раз за этот вечер. — Можешь идти, — спокойно приказал император, Кан Су. Военный лекарь колебался несколько минут, прежде чем, покинул комнату, оставив двух мужчин одних. Шень Яо попытался выпрямиться, но колющая боль по-прежнему сковывала его движения. — Что вам нужно? — спросил Шень Яо, его голос едва касаясь слуха. — Ты — на грани, Шень Яо. Как ты думаешь, что произойдет, если ты не начнешь заботиться о себе? — тон Императора стал угрюмым, но в его голосе не было злобы. —Я умру…,—тихо, но радостно, прошептал советник,—Я встречусь с ними… Взгляд императора был растерянным, но при этом полный решимости: — Ты должен поесть, Шень Яо. Ты рискуешь не только своей жизнью, но и жизнью всего народа Лиу. Если ты умрешь, я прикажу казнить всех пленных, я уничтожу столицу… Шень Яо с грустной усмешкой посмотрел на императора, а затем истерически засмеялся. — Ты не сделаешь этого, Чень Хэ! Ты не сможешь совершить подобный поступок! Император, чувствуя нарастающую напряженность, встал ближе. — Я способен на многое ради своей цели, а сейчас это твоя жизнь, — холодно произнес он. — Если ты продолжишь свои попытки , я могу сделать так, что весь народ Лиу заплатит за твой выбор! Шень Яо свел брови, и его смех будто превратился в хриплый всхлип. — Не верю тебе, — тихо произнес он. — Империя Бушующего Моря слишком человечна и прагматичным, чтобы так поступить. Ты не сможешь убить невинных, чтобы заставить меня жить. Ты не сможешь разрушить свой образ идеального правителя для такой жалкой цели. Чень Хэ, смотря в глаза бывшего советника, осознавал, что тот был прав. Решения не было. Угроза по отношению к народу Лиу, не воспринималась Шенб Яо, как осуществимая. Однако решение нашлось на удивление быстро. Это решение принес солдат «жертв и крови» постучавший в дверь комнаты. —Входи.—сказал Император, даже не зная кого именно впускает в тот момент. —Ваше величество!— довольно просто поприветствовал императора мужчина. Он вел женщину, к шее которой переставил мечь. Она была напуганна, из ее глаз градом текли слезы. —Зачем ты здесь и кто это?—в непонимании спросил Чень Хэ. —Приказ Айминь!—сказл солдат, после чего обратился прямо к советнику:—Госпожа сказала мне убить эту женщину, если советник Шень будет отказываться от пищи. Это была бывшая личная служанка Шеня. Она давно уже должна была покинуть столицу. Советник думал, что она была в безопасности. До этого момента. «Айминь…как кузина императора смогла найти ее?!»—в ужасе думал советник. —Я..я буду есть. Клянусь, буду. Отпустите ее! Шень Яо, бледный как полотно, кивнул. Его гордость, его принципиальность, рухнули под тяжестью лезвия, приставленного к тонкой шее женщины. Он видел в глазах Сакуры не только ужас, но и молчаливое прощение – прощение за то, что она стала пешкой в этой смертельной игре власть имущих. Солдат, лицо которого оставалось непроницаемым, даже не моргнул. Он был всего лишь инструментом, бездушным исполнителем воли могущественной Айминь. Даже не смотря на свое влияние, советник знал о ней немного. Великая жрица в храме пяти богов, кузина императора, и, по слухам, самая настоящая ведьма. Шень Яо не верил в магию. Он даже в богов то не до конца верил. Советник, проклинал свою наивность и самоуверенность смотрел как воин убирает меч. Женщина, дрожащими руками, прикрыла лицо. Звук ее рыданий пронзил тишину комнаты, резким контрастом к спокойствию солдата, который бесшумно, словно дух, отступил. Шень Яо чувствовал себя раздавленным. Опять он не может защитить то, что ему дорого. Опять он не успел умереть, до того как причинил окружающим боль. Чень Хэ движением руки отпустил солдата. И тот, как подобает хорошему слуге остался в комнате, став около двери, ожидая очередного приказа. Император не знал как реагировать на возникшую перед ним сцену. Айминь всегда выбирала излишне жестокие способы решения проблем. Женщина продолжала рыдать в ногах императора. — Простите меня. Я не смог вас защитить.—тихо прошептал советник. Женщина, наконец, подняла голову, ее лицо было залито слезами, но глаза горели непокорностью. Она не обвиняла его. —Не стоит винить себя— прошептала она, голос был хриплым от рыданий. И вновь Айминь сделала ситуацию лишь сложнее. Что ему делать с этой женщиной? Вдруг в голову императора пришла идея. Нет, скорее кузина слабо завуалировано послала ему эту идею. —Я сохраню ей жизнь, до тех пор, пока ты сохранишь свою. Шень застыл. Ему опять угрожают жизнью кого-то близкого. Все же власть уничтожает людей, лишая всего хорошего. И вот он опять должен мириться с этим. Ладно, он смериться с этим. По крайней мере до тех пор, пока он не сможет полностью обезопасить свою служанку от рук очередного императора. —Хорошо, ваше величество.— обречённый произнёс советник. Чень Хэ указал рукой на женщину, смотря прямо настоящего у двери воина. После чего произнёс на языке империи бушующего моря: —Позаботься о ней. Ее жизнь, гарант жизни избранника богов. Ты знаешь как трепетно Айминь относится к подобному. Да и Шень Яо вряд ли ли обрадуется если мы причиним вред этой женщине, или будем к ней плохо относиться. И позови генерала Су, он мне нужен. И вызови несколько служанок, желательно из ваших. Только те, кто следует истинному божественному пути, смогут по настоящему позаботиться о советнике. Солдат кивнул, после чего увел женщину из комнаты. Хоть император и не был его повелителем, пока приказы Чень Хэ не противоречат приказам Айминь, он будет исполнять их. Советник и император вновь остались одни. Чень Хэ осторожно помог Шень Яо подняться. После чего усадил его на одно из стульев. Было видно, что мужчине сложно было бы держать в руке даже лужку для супа. Его взгляд был устремлен в пол, а лицо выражало глубокую усталость. Император взял маленькую фарфоровую ложку, изготовленную из нежно-розового фарфора, украшенного нежными узорами из золота. Аккуратно, с необычайной для императора бережностью, он набрал немного бульона , и почти детским движением поднося ложку ко рту Шень Яо. Советник невольно открыл рот, его горло издавало тихий, хрипловатый звук. Мужчина не смел отказать императору, хотя и чувствовал во всем этом невероятное унижение. Впрочем такому ничтожному существу как Шень было не привыкать к подобному. Кормя советника, Чень Хэ вспоминал, как заботиться о брате, после смерти отца. Мужчина кормил его, словно заботливая мать своего больного ребенка. Он не торопился, с терпением пережидая каждый медленный глоток. Когда миска с супом опустела, пришло время чая, или скорее фирменной лечебной настойки генерала Су. Чень Хэ хорошо знал вкус этой гадости, поэтому он, с извинениями произнес: —Постарайся не выплюнуть это, я знаю что вкус просто ужасный, но так надо. После этих слов император поднёс к губам советника чашу. Мутная черная жидкость, пахнущая лекарственными травами, совершенно не вызывала доверия у Шень Яо. После первого же глотка мужчина почувствовал невероятную горечь. Она медленно заполняла собой весь рот, после чего спускалась дальше, гортань и желудок. На секунду ему показалось, что его сейчас вырвет от этой горечи. Но все обошлось. Кто занял как подобное воспринял бы император. Попытавшись встать, чтобы лечь обратно на кровать, Шень Яо болезненно поморщился. Его руки дрожали всё сильнее, а лоб покрылся тонким слоем холодного пота. Император понял, что советник не только слаб, но и испытывает сильную боль. В комнату вошли три служанки. Они отличались от обычных слуг нося одежды из красной ткани. Именно так можно было узнать людей, подчиняющихся лично Айминь. Они вошли без стука. Первая сразу же принявший за уборку столика. А то время как вторая и третья помогли советнику лечь на кровать. Шень Яо чувствовал что вновь засыпает. Он не хотел проваливаться в мир сновидений, но организм, наконец получивший питательные вещества в достаточном количестве, не интересовался его мнением. Сознание советника вновь наполнилось тьмой. В это же время император Чень Хэ в шоке смотрел на внезапно уснувшего советника. Ему было жалко мужчину. Однако он хорошо понимал, что угроза была единственным способом, продлить ему жизнь. По крайней мере до тех пор, пока он не придумает другой способ способ. В комнату буквально влетел Кан Су, явно прибежавший откуда-то издалека. Он осмотрелся, увидев спящего советника тихо выдохнул. И уже открыл бы рот, чтобы что-то сказать, как подавился своими словами. Ведь его взгляд наткнулся на красных. Трое служанок, явно не вызывали у мужчины хорошие ассоциации. —Оставлю его на тебя! Позаботься о нем, а если он будет опять отказываться от пищи, скажи красным служанка об этом.— произнёс император покидая помещение. Генералу Су хотелось плакать. Только что Чень Хэ оставил его наедине со служанками Айминь. Пусть она и находилась за много километров до него. Видя эти красные одежды, тело мужчины подсознательно напрягалась, ожидая атаки. Кан Су всегда боялся безумцев, ведь никто и некогда не сможет предугадать их действия. Мужчина, в силу своего врачебного опыта, сразу понял, что Айминь была сумашедшей. Лекарь не знал, что с бедным ребенком сделали в храме пяти богов, но кузина императора была еще безумней своей предшественницы. Он видел это в ее глазах, действиях и словах. Мужчина не понимал, как остальные не замечали этого. К тому же, эти «красные» не слишком отличались от своей повелительницы. Словно бы ее отражения они были бессмысленно жестокими, нелогичными и по фанатичными. Лекарь тяжело вздохнул. Хотел он этого или нет, ему придётся остаться здесь, чтобы выполнить поручение императора. Подойдя к советнику, он осторожно снял с него одежды, одетые слугами ранее. После чего аккуратно снял бинты, что бы прогресс заживления раны. За это короткое время она практически не изменилось, что не было плохим знаком. Кан Су достал из своего чемодана, стоящего в самом углу комнаты, все что необходимо для обработки раненого плеча мужчины. Кан Су, медленно разложил свои инструменты на недавно убранном столе. В чемодане, обитом потёртой от старости кожей, хранились не только привычные скальпели и пинцеты, но и множество баночек с мазями, высушенными травами и порошками, собранными им лично в самых отдаленных уголках Империи. До войны генерал часто путешествовал, стараясь находиться как можно дальше от столицы. А если быть точнее, от храма пяти богов и его ужасное обитательницы. Аромат лекарственных растений – терпкий, немного сладковатый, с едва уловимой горчинкой – наполнил небольшую комнату. Кровь, сгустившаяся на бинтах, была тёмно-вишнёвого цвета, что говорило о глубоком, но, к счастью, не инфицированном повреждении. Кан Су покачал головой. Рана заживала довольно быстро, она была серьёзная, проникающая. Однако её края были довольно ровные, поскольку кинжал, нанёсший её, был идеально наточен. Он промыл рану тёплой, прокипяченной водой, приготовленной служанками, самая жуткая в них было то, что ему не было ни необходимости отдавать приказы, они как будто знали его мысли, так же как и их хозяйка. Его движения были быстрыми, но точными, выверенными годами практики. Каждый жест был наполнен сосредоточенностью и спокойствием, что способствовало быстрому заживлению. После очистки раны Кан Су приступил к обработке. Он использовал мазь, состав которой хранил в строжайшей тайне. Говорили, что в неё входила пыльца редчайшего цветка, растущего только на вершинах горных хребтов, и сок лечебного дерева, охраняемого мифическими существами. Мазь имела приятный, травянистый аромат и быстро впиталась в рану. Далее он наложил на рану тонкий слой специальной ткани, пропитанной экстрактом лекарственных трав, и закрепил её новыми бинтом, оставляя доступ к воздуху. Наконец, работа была закончена. Кан Су, вытирая пот со лба чистым полотенцем, отступил на шаг, осматривая свою работу. Рана выглядела практически заживший. Кан Су понимал, что его задача не ограничивается только лечением советника. Он чувствовал тяжесть ответственности, возложенной на него императором. Даже толика мыслей о встрече с великой жрицей, вызывала у него панику. Оставив комнату, он задумался, что ждёт его дальше. Дорога к излечению тела советника была только первым шагом на долгом и непредсказуемом пути. « Поскорее бы вернуться домой»— думал он, двая слугам указания на счет Шень Яо *** Адам, сидя на своем троне, в очередной раз предавался греху, его алые глаза, по привычке смотрели в пустоту, как будто он искал ответы в мраморной стене своего дворца. Мысли перенесли его в события произошедшие десять тысяч лет назад. Во времена, когда его Ледяная королева была все еще жива. Королевство жизни и империю смерти не разделяла вражда. В момент когда он впервые заметил ее, прекрасную богиню, ставшую светочем его жизни. Может когда Алан влюбился первый и последний раз в его вечной жизни. В те времена фестиваль богов еще проводился, а отношение между светлыми и темными богами были вполне дружескими. Он помнил, как вместе со своими младшими братьями Хароном и Силком, прибыл в столицу небес. Харон, решил не скрывать свой истинный облик живого скелета. Из-за этого он пугал местных небожителей. В то время как Силк все еще был сильно зависим от эмоций, постоянно изменяя свою внешность. Поскольку данный фестиваль проводился раз пять сотен лет, там многое изменилось. Адам был еще достаточно молод, полон надежд и амбиций. Тогда, он еще не отрастил свои золотые волосы до такой длины и предпочитал менее дорогую одежду. Можно было сказать, что они, темные боги, вели себя слишком скоромно на территории светлых. Спускаясь по лестнице из золота и небесного света, Адам заметил, как стражи небес охраняли вход, их доспехи сверкают под яркими лучами. От этого света зарябило в глазах. Мужчина привык к вечной алой луне, освещающей собой его дом-бездну. Холодное и мрачное место, где каждый уголок был пропитан энергией смерти. Этот же город был полон жизни — небожители играли на золотых инструментах, а крылатые в белых одеяниях кружились под ритм небесных мелодий. Прекрасные персиковые деревья цвели, наполняя это место чудесным ароматом. Город был окружен прекраснейшим садом, завораживающим темных богов. Многие из этих растений невозможно было встретить нигде кроме Рая. Их самолично создавала богиня Самари, известная как архитектор жизни. — Прекрасно, — произнес Харон, сияя от волнения, его черный погребальный саван сильно контрастировал с окружающей обстановкой. А костлявые руки, дрожа, тянулись к очередному недавно созданному растению. — Да, — ответил Адам, ощущая, как предвкушение наполняет его. Силк, младший из братьев, с нескрываемым восхищением смотрел вверх, где летали создания называемые Крылатыми. Он в восторге, не сводив и глаза с этих существ, которые порхали, как лепестки цветков. Было видно как младший хотел присоединиться к танцам небожителей, совершенно позабыв об их цели. В то время как средний брат, Харон, уже успел сорвать какой то цветок и поднести его к своему черепу, чтобы внимательный рассмотреть. Адам тяжело вздохнул. —Мы не должны опаздывать!—поторопил он своих братьев. Силк с невероятной грустью покинул круг танцующих небожителей. Харон же, с вороватым видом спрятал цветок в свой саван. Адам покачал головой, но ничего не сказал. Райский сад не обеднеет от потери одного, не известного Харону, цветка. Теперь они готовы были продолжить путь. Главный дворец шести богов возвышался над городом. Он был сделан из золота, мрамора и кварца. Давя на демонических созданий своим величием. —Все таки, эти светлые любят задаваться.—прошептал себе под нос Силк. Когда они вошли в великий зал, наполненный божественными созданиями, еще не начался. Шестеро светлых богов э не заняли свои места на монструозных тронах. Братья решили не ждать их, заняв уже свои места. Черный гранит выглядел неправильно в этом храме света и чистоты. Ожидая своих противоположностей, мужчины обсуждали сегодняшнее мероприятие. —Нам нужно обсудить человеческие жертвоприношения.—напомнил брату Силк. Он опять успел сменить облик, и теперь выглядел как молодая женщина. Ожидание мужчин было недолгим. В зал вошли боги света, величественные и полные божественной силы. Они заняли свои места на золотых тронах, каждый из них излучал своё уникальное сияние. В центре зала стоял Бог Кхраннон — его присутствие наполняло пространство светом, освещая лица всех присутствующих. Его пшеничные волосы были заплетены в сложную прическу, а голубые глаза смотрели на всех присутствующих с плохо скрываемым презрением. Адам уже привык к этому, этот ублюдок был тем еще снобом. Кхраннон шагнул вперед, и с его уст слетели слова, наполненные магией и величием. — Братья и сестры, боги и божества, небожители и демоны — произнес он, его голос звучал как гром, но был при этом невероятно мелодичен. — Сегодня мы собираемся здесь, чтобы отпраздновать жизнь и смерть, которую мы даруем этому миру. Наши свершения должны быть вознаграждены, и сегодня мы откроем наш фестиваль танцем и радостью! Все в зале замерли в ожидании, и Адам почувствовал, как напряжение нарастает в воздухе. Словно сама магия собиралась в кучу, готовясь выплеснуться в виде великолепного представления. В этот момент Кхраннон обратил свой взор к Арабелле, своей старшей сестре. Она стояла позади, в тени своего брата, словно призрак. Адам раньше никогда не обращал внимание на эту богиню времени и снов. — Позвольте представить вам нашу звездную королеву и воплощение совершенства, Арабеллу, — произнес он, и его голос наполнился гордостью. Слова Кхраннона стали сигналом для музыкантов, и в зале заиграла прекрасная музыка, напоминающая о пробуждении природы весной. Она эхом отражалась от стен зала, изменяясь, приобретая некие волшебные ноты. В центр зала вышла она — самая прекрасная женщина, которую когда-либо видел Адам. Она была окружена мягким сиянием, и каждый шаг, который она делала, казался волшебным. Ее лицо было идеально. Алан никогда не видел настолько идеальное создание, особенно среди светлых богов. Длинные черные волосы, струящиеся, как шелк под светом, и пронзительные черные глаза обладали магической силой, способной заворожить любого. По крайней мере так казалось мужчине. Платье, состоящее из множества белых жемчужин, заботливо обрамляло её тонкое тело, как утренняя роса, сверкающая на солнце. Она не была обнажена, но при этом и не была одета. Когда Арабелла открыла рот и начала петь, весь зал замер. Её голос был подобен колокольчикам, звенящим в лучах света, и каждый звук наполнял сердца присутствующих восхищением и умиротворением. Она двигалась в такт музыке, её тело словно сливалось с мелодией, очаровывая взгляд каждого. Сердце Адама пропустило удар. Он впервые ощутил, что значит настоящая любовь — в одно мгновение, в одну ноту. Он был пленён, как никто другой, магией её красоты и таланта. «Как я мог раньше не замечать ее!»—думал он, завороженно глядя на представление. Каждое движение Арабеллы напоминало ему о том, что существует нечто большее, чем власть и драмы богов. В её исполнении он увидел свет, который наполнял его темные размышления надеждой на лучшее. Адам не мог отвести взгляд от танца и пения. Он чувствовал, как мир вокруг него исчезает, и остаётся только она — Арабелла, королева его сердца. Когда музыка затихла, а Арабелла сделала последний изящный жест, зал взорвался аплодисментами и восторженными криками. Адам же остался в своём мире, где не было других богов, а только она и он. В его душе разгорелся огонь, который уже никогда не погаснет. —Ты в порядке брат?—обеспокоено спросил его Харон, видимо заметив произошедшие изменения. К нему присоединился Силк, вновь успевший сменить форму, в этот раз на старика: —Ты выглядишь как-то странно! —Все хорошо.—взгляд Адама был все еще направлен на прекрасную девушку. Мероприятие продолжилось. Все было обычно, так же как и пятьсот лет до этого, и до этого, и до этого. Но для Адама все было по другому. Перед его глазами стояла невиданная им ранее красавица, а в ушах он слышал ее пение. После мероприятия, когда музыки и восторги толпы начали затихать, Адам почувствовал непреодолимую тягу подойти к Арабелле. Он шагнул вперед, уверенно, но с сдержанным трепетом, и вскоре оказался перед ней. — Приветствую, Леди Арабелла, — начал он, его голос дрожал от волнения. — Мне было приятно слушать вас. Вы обладаете редким и несравненным талантом, который вызывает восхищение. Её глаза, черные, как бездна, встретили его взгляд, и в них не отразилось ни единой эмоции. Арабелла наклонила голову, как будто размышляя над его словами. — Спасибо, — произнесла она, её голос был мелодичным, но в нём не было тепла. — Пение — это всего лишь способ выразить чувства, которые часто связаны с множеством существующих интриг и политических игр. Мне нравится это, хоть оно и не приносит никакой пользы. Лучшим способом познакомиться с кем-то в мире богов, было обсудить политику. Эти обсуждения, споры, всегда рождали искреннюю привязанность, по крайней мере среди божеств, демонов и небожителей. Адам почувствовал, как в его груди закипела любопытство, и они начали говорить о политике богов, обсуждая их амбиции и длительные конфликты, которые стали частью небесной жизни. Он делился своими мыслями о власти, о том, как боги манипулируют миром вокруг себя. Однако, на протяжении всего разговора, на лице Арабеллы не промелькнуло ни одной эмоции. Она оставалась неподвижной, как статуя, излучая холод и дистанцию. Адам чувствовал, как напряжение наполняет пространство между ними, и его восторженное влечение к ней постепенно сменялось ощущением недоумения. В своих мыслях он дал ей прозвище — Ледяная королева. Ее холодное поведение контрастировало с его нарастающими эмоциями. Он искал тепло и связь, а она, казалось, оставалась недоступной, окруженной стеной, которую невозможно было разрушить. — Ты не находишь, что боги слишком увлечены своей властью? — спросил он, в надежде, что его слова пробудят в ней хоть немного страсти. — Власть — это лишь инструмент, — ответила она, сузив глаза. — Важно то, как мы выбираем его использовать. Некоторые из нас предпочитают оставаться в тени, придерживаясь своих секретов. Адам почувствовал, что не может понять истинную ее личность, и это сделало его ещё более заинтересованным. В то же время, эта стена, которую она возводила, отдаляла его. Девушка было холодна и безразлично. Могло показаться, что ей не интересен их разговор. Однако это было не так. Если бы Аробелле не нравилось происходящее она бы уже ушла, как и поломает божественный этикет. Но она оставалась стоять, отвечая и даже споря с Адамом. Разговор продолжался, но каждый его шаг по все более глубокому ледяному океану, где он едва чувствовал её тепло. Он покинул её с лёгким огорчением, решение, что он не отступит перед холодом, рос в его голове. Он обязательно добьется этой великолепной леди. Он обязательно добьется своей снежной королевы. После их первой беседы Адам решил не сдаваться. Он был полон решимости пробудить в Арабелле хчувства. Адам начал отправлять ей подарки — сначала простые цветы, а потом редкие божественные, затем более ценные украшения, сверкающие в свете богов, и, наконец, платье, тонко вышитое золотыми нитями, которое должно было подчеркнуть её красоту. Однажды он подарил ей замка в своем царстве, надеясь показать Арабелле свою империю. Однако каждый раз, когда он с надеждой ждал её реакции, Арабелла оставалась неизменной. Она принимала его дары с безразличием, как будто это были просто знаки вежливости, и спустя время возвращала их обратно, лишь вежливо прося не беспокоить её больше. Её холодные слова отталкивали, но не уменьшали его желания. Единственным подарком, искренне принятым девушкой, была кисть для каллиграфии, по слухам, изготовления из волос и кости одного из первоначальных богов. Адам ощущал, как между ними разворачивается своеобразная игра. Его желание увидеть эмоции, настоящие чувства на её лице, лишь разжигало пламя страсти. Каждый раз, когда она возвращала ему подарки, в его сердце закрадывалась надежда, что она, наконец, увидит его старания и поймет, что он искренен в своих намерениях. Тот факт, что она открыто не отвергала его говорило о многом. Он продолжал отправлять подарки с каждым новым восходом солнца, каждый раз настраиваясь на её реакцию. Ему не было стыдно за свои чувства, и он осознавал, что чем дальше развивалась эта игра, тем более увлекательной она становилась. Адам хотел посмотреть, как она переступит свой ледяной барьер, но каждый раз разочаровывался. Она всегда соглашалась на встречи. Они обсуждали многое: политику, отношения, богов, демонов, небожителей. Пусть они еще не стали парой, но их уже можно было назвать настоящими друзьями. — Почему ты не открываешься мне? — однажды спросил он во время их встречи, полон надежды. Она посмотрела на него, её черные глаза были холодными, но в них, как бы он ни пытался, он не мог разглядеть никакого желания или радости. — Я ценю вашу настойчивость, Император Адам, — произнесла она, её голос оставался тихим и ровным. — Но я предпочитаю держать свои эмоции в узде. Моя жизнь — это не игра, и я не могу позволить себе уязвимость в этом диком мире богов. Адам почувствовал укол разочарования, но не мог отказаться от своей цели. Он понимал, что, возможно, его страсти никогда не будут взаимны, но готов был бороться за её сердце, даже если это означало терпеть её холодное безразличие. Игра продолжалась, и несмотря на отсутствие не каких-то ярких признаков радости или эмоции со стороны Арабеллы. Со временем они становились ближе. Возможно у него был бы шаг, если бы не тот смертный... Впрочем все это уже не важно. Если бы мужчина знал, чем закончится эта игра, он бы не начал ее. Лучше было смотреть на недосягаемую звезду на небосводе, чем осознавать, что эта звезда превратилась в пыль. Еще хуже было то, что твоя любовь к этой звезде, поспособствовало ее превращению. С тяжелым вздохом император встал со своего трона. Давно он не напоминал этим чертовым светлым, что он не забыл про их действия. Что он не забыл об их жестокости. Что он не забыл Арабеллу…

***

Чень Хэ сидел в своем кабинете. Легкий свет солнца пробивался сквозь окна, создавая мягкую атмосферу, но в его душе царила буря. Восстание на границе, хотя и находилось на грани подавления, все еще угрожало стабильности империи. —С такими, как Жуе и Пен, мы сможем окончательно подавить восстание и восстановить порядок,— размышлял император. Нан Жуе была единственной, кто могла бы совладать с генералом Пеном, убедив его действовать с осторожностью и стратегией, нежели полагаться исключительно на силу. Чень Хэ вспоминал, как Нан Жуе сумела утихомирить недовольство среди знати и ледяные взгляды дворян, когда они собирались против него. Эти люди, не боявшиеся даже богов, испугались хрупкой, низенькой женщины, с абсолютно обычными, хоть и немного симпатичными, чертами лица. Он взял в руки перо и начал записывать план, который уже начал формироваться в его голове. Нужно было окончательно подвить восстания остатков императорской гвардии империи Лиу. Мирное решение не всегда было лучшим выходом. Чень Хэ понимал, что это решение может вызвать неоднозначную реакцию в дворе, но если ситуация не будет взята под контроль, последствия могут быть разрушительными. Уже на выходе из его временного кабинета Чень Хэ догнала молодая служанка в красной одежде. в её руках был аккуратный конверт цвета свежий крови. Это был фирменный признак, великой жрицы, кузины императора. Она пользовалась любой возможностью добавить этот цвет куда угодно. Император осторожно забрал это письмо, отправляюсь в свои временные покои, ему было интересно узнать мнение Айминь на появление божественного избранника. А так же ее реакцию на проявление семейных способностей. Осторожно развернув конверт, он извлёк бумагу нежно бежевого цвета на углу которой был узор в виде песочных часов, часто используемых в империи бушующего моря. С каждой строкой его лицо становилось все задумчивей. Император тяжело вздохнул, ему не подуше был второй вариант. А значит оставался только первый. он надеялся что сможет отговорить советника от самоубийства. У него сейчас достаточно времени для раздумий. Это письмо заставило его вернуться в кабинет, чтобы в очередной раз придумать решение сложившейся проблемы. Император Чень Хэ размышлял о том, как наладить контакт с Шень Яо, и в его мыслях неожиданно всплыло воспоминание об Айминь. В те дни, империя Бушующего Моря процветала благодаря своим обширным ресурсам и богатству, но страдала от недостатка рабочей силы, именно она предложила смелое и нестандартное решение. Айминь, обладая проницательным умом и дальновидностью, выдвинула идею о закупке рабов за пределами континента. Она не просто хотела заполнить пустоты в экономике, она предложила рабам возможность на другую жизнь. Каждый из них получал предложение — трудиться за зарплату, жить в империи, а взамен за десять лет работы они могли надеяться на полную свободу и достойную жизнь. Это была не просто сделка; это был шанс для людей без будущего, для тех, кто был отчаянно готов пойти на риск в поисках лучшей доли. Чень Хэ помнил, как люди, лишенные надежд, с радостью соглашались на такие условия. Для них это был не просто контракт — это была возможность изменить свою судьбу. И, как показало время, большинство из них оставались в империи даже после истечения срока: они нашли новый дом, новую жизнь, вписываясь в сообщество Бушующего Моря. —Она гениальна,— подумал император, вспоминая ее стойкость и умение видеть возможности там, где другие видели лишь преграды. Именно такое мышление ему сейчас и нужно: возможность предложить Шень Яо нечто большее, чем просто болезненные воспоминания об утраченной власти и личных потерях. Чень Хэ осознавал, что ему следует использовать аналогичный подход. Именно в этот момент его озарило. Советник ждал свои казни много лет, поэтому он точно согласится подождать один год. Император отпустит у служаку, но если советник нарушает слово убьет её. Сам он поклянется именем пяти богов. Советник хорошо знает насколько это серьезная гарантия его слов. Император точно знал, что года хватит чтобы спасти этого прекрасного человека.