Глава 22. Затишье.
3 сентября 2025 г., 18:51
Как быстро люди забывают о том, что ход истории может измениться по воле одного человека.
Лучшее событие, случившееся с Лиамом в день нападения бывшей Верховной Стражи, было вызволение из клетки по инициативе «непонятно кого». Всё из-за того, что его друзья и некоторые стражи наперебой начали приводить аргументы, почему его «надо вызволить» и почему «не надо вызволять». Мнения разделились и, как в мафии, жители разошлись «по домам». Но его всё равно выпустили. Тогда он, отойдя в сторону к стене, ещё где-то полчаса (естественно, это ничем не доказано: он отлично научился определять только количество дней, то есть орнов, по местному солнцу) валялся лицом в пол и впервые наслаждался моментом нахождения снизу. Его несколько раз передёрнуло, но он также несколько раз перевернулся на спину, полежал минуты три и обратно лёг на живот. Его никто не трогал, он никого не трогал, и все стражи занимались подготовкой к атаке на базу Сентинела. Ди их здорово вдохновил. Когда парню полегчало, он, опираясь о стены, которые ещё были целы, побрёл на свежий воздух. Свежий воздух, в его понимании, это подальше от скопления кибертронцев на один квадратный… на десять квадратных метров. Или сотню. Боты ведь большие, и в среднем один их сервопривод по толщине как половина, или больше половины, Лиама в длину, и по высоте как три Лиама во всю ту же длину... Охренеть не встать, в который раз думал парень, попутно прижимаясь ближе к стене, когда перед ним с ящиком прошёл немного похожий на Старскрима бот, но синего цвета. В конечном итоге у него получилось в тихую вырваться из этого механического и мстительного марева. Двигаясь в примерном направлении к утёсу, он поднял взгляд на небо. На базу стражи опустилась прохладная и почти безветренная ночь. Чувствовался лёгкий запах приближающегося дождя, который сейчас ощущался гораздо приятнее, чем в тех металлических пустошах. На тёмном безоблачном небе сверкала россыпь звёзд и, кажется, где-то вдалеке пролетела комета. На горизонте виднелись тени скалистых гор, похожих на древнюю изгородь. — Да чтоб тебя... — выдёргивая ногу из спутавшейся лозы, прошипел Лиам, — Никогда не любил шастать по лесу... — но что не сделаешь ради минуты спокойствия на свежем воздухе? Нет, минуты мало. Часик или два хватит. Утёс располагался недалеко от базы дикой Верховной Стражи. Возможно, что некоторые используют его как взлётно-посадочную полосу, если судить по тёмным следам гари и гладких шин. Лишь бы не попасть на один такой взлёт или посадку... Хотя он ведь не настолько глухой и слепой, чтобы не услышать звуки приближающихся шагов или джетов? Лиам садится немного дальше от края утёса. Не потому, что боялся, а потому что… ну, нахрен. Падение вниз точно не является частью списка его вечерних планов. Здесь было чертовски тихо. Теперь можно было спокойно подумать. Обо всём. О доме, деревьях, любой птице, Кибертроне, Сентинеле, Ди... За всё времяпровождение на поверхности он мог о чём-то подумать лишь во время привалов, да и то не всегда. Где-то раздражали простые звуки, где-то он был слишком уставшим для раздумий, где-то его компания шумела своими шестернями и сбивала с мысли, а где-то он вёл односторонний диалог с D-16. Хотя бы выговаривался, уже хорошо. Лиам призадумался. Он вообще не ожидал, что желтооптиковый друг словесно нападёт на него в пещере. Надеялся на хоть какое-то понимание, а в итоге сбылось то, о чём он вообще думать не хотел... Вообще, больше волновал не тот факт, что Ди каким-то образом догадался про «вторую личность», об этом можно массу теорий построить на всяких там шестернях, процессоре кибертронца и многом другом. Волновало то, почему Ди так среагировал? Ответ вроде лежит на поверхности, но неохотно принимать его. Бот только что узнал о предательстве того, кто был надеждой Иакона и кумиром огромной части кибертронцев, потом, под эмоциями, ему в процессор прилетело понимание о Лиаме. Тут либо плакать, либо смеяться, либо крушить. Ну, Ди крушить ничего не стал, но, возможно, мыслишки на этот счёт были. Особенно про Сентинела. Небось, даже сейчас думает о том, как скрутит лже-Прайма в бантик, с невольной ухмылкой подумал Лиам. А Сентинел... Раньше от одного его имени всё внутри переворачивалось. Хотелось… ну, хотя бы плюнуть кому-то в лицо. Или швырнуть что-нибудь тяжёлое. Или орать. А теперь в голове тишина. Непривычная такая. Как будто ушёл на кухню, чтоб поскандалить, а там никого нет. Ни повода для скандала, ни самого крика. Только пыль на поверхности стола. Не то чтобы он простил, просто… как будто перегорело. Будто батарейка села. Он сделал ужасное? Да. Он заслуживает то, что с ним может сделать Ди? Ну, наверное. Странно. Когда раньше он думал, как бы его прихлопнуть – воображение рисовало фейерверки. А сейчас? Максимум: поскользнётся, сломает себе что-нибудь пафосное и ладно. Тихо стало. Не в смысле природы или что-то типа того. А в душе, наверное. Лиам поднял голову. Звёзды. Целая россыпь. Такие чистые и близкие, будто их можно собрать в ладонь. Где-то сбоку маячила планета, а может, спутник. А может, просто огромная каменюка. Неважно, откуда она прилетела. — Красиво, твою же... — он даже не сразу понял, что «думает» про это вслух. Тихо хмыкнул. Когда ему в последний раз было так спокойно? Даже нормально вспомнить не получается. На секунду захотелось закурить. Потом вспомнил, что курил он давным-давно, ещё в школьные времена. Ну и ладно. Похлопал по карманам джинс, и в заднем кармане почувствовал измятую картонную коробочку. В руках оказалась пачка карт «Уно». Она уже давно потеряла свой глянец, и в некоторых местах проглядывали бумажные волокна. Карты внутри выглядели лучше, чем коробочка. Ну, в плане цвета. А так они и порваны на уголках, и смяты, и имеют заломы. Если честно, он про них и забыл уже. Не глядя вытянул карту. «Пожёванная», согнутая в трёх местах, с ободранными углами и с рисунком «пропусти ход» вроде. Он поднёс её к лицу. Повертел. И, не думая, сунул в рот. Пожевал. Вкус бумаги и тонкий налёт пластика. Брезгливо скривился, но не выплюнул и продолжил медленно жевать. На секунду он почувствовал себя своим двоюродным дядей, который часто сидел на поле и, пока пас животинку, что-то жевал. В основном травинку или сигарету. Говорил, что ему нужно чем-то занять рот или зубы и что так думается легче. Насчёт первого Оз и Лиам часто шутили между собой, что дядя никак не может отпустить своего бывшего. Аукнулось, походу, — поджав губы, подумал Лиам и прикрыл горячие скулы вместе с глазами ладонью. Шорох. Шаги. Тяжёлые и знакомые. Парень тяжело вздохнул и о́тнял ладонь от лица. На миг обернулся, кинул всего лишь косым взглядом через плечо. Ди. Неудивительно. Он почти тут же отвернулся, сделав вид, что продолжает смотреть на звёзды или думает о… чём-то, о чём угодно, только не о пришедшем. Бот подошёл и присел рядом. Не слишком близко, что казалось тем странным, механически точным уважением к личному пространству, которое часто рождалось из неловкости. Молчание с обоих сторон. Лиам почувствовал, как уголок рта дёрнулся. Не то от желания что-то сказать, не то от знакомого тика. — Я… — начал Ди. Его голос был как-то тише, чем обычно. — Тогда, в пещере... я был неправ. Он замолчал, будто не был уверен, стоит ли продолжать. Лиам не повернулся сразу. Но всё же бросил взгляд. Ди смотрел не на него, а вперёд, на горизонт, где стояли скалистые горы. Оптика… была чуть тусклее, чем обычно. Оттенок был не жёлтый, а ближе к оранжевому. Он в целом сейчас выглядел иначе. Не слабым, нет. Он всё ещё тот же, кто вломил Старскриму по самое «не хочу». Но... мягче? Как будто внутри него, под слоями металла и брони, появилось что-то тихое. Но, возможно, Лиам просто размлел от своеобразного извинения Ди. Ди всё-таки продолжил: — Я перегнул, — Лиам вскинул бровь, — не должен был на тебя так набрасываться, когда в процессор пришла эта догадка, — бот почесал шлем, — надо было один на один переговорить. А я был зол на Сентинела, на Ориона, на себя в конце концов. А ты просто под манипулятор попался... Лиам кивнул. — И не поспоришь, — вынув карту изо рта, произнёс он. Он всегда попадается не в лучшее время. Всегда так было. Ди не ответил на шутку. Просто чуть качнул шлемом то ли в знак согласия, то ли признания. Мол, да, есть такое. — Я не хотел думать, что это правда, — сказал он после паузы. — Что ты знал, стоял рядом с ним… и молчал. Это злило сильнее, чем всё остальное. Лиам сначала не до конца понял, в каком смысле, но потом до него дошло, что, возможно, бот имеет ввиду выступление и аватар. Он опустил взгляд, словно изучая измятые края карты. Ему не хотелось заново в это окунаться. Но, наверное, Ди тоже прокручивал это в процессоре до прихода. — Иногда я думаю, — негромко произнёс человек, — а если бы тогда сказал всё сразу… стало бы легче? Или только хуже? Ответа не последовало сразу. Потом, медленно: — Мы всё равно не поверили бы. По крайней мере, не в тот момент. Он чуть сжал кулак. — Я увидел слишком много, чтобы поверить. Даже тому, кто... Он осёкся. Резко отвёл взгляд, будто сам испугался того, что хотел сказать. Лиам почувствовал, как внутри что-то качнулось. Не от обиды, и не от страха, а скорее от мысли. Той, которую не ждёшь, но она вдруг приходит и остаётся. — …тебе небезразличен? — выдохнул Лиам, почти не глядя. Словно случайно озвучил то, что сам ещё не решил: спросить или оставить при себе. А стоит ли дальше бежать от того, что всё равно скребётся под кожей? Ди не посмотрел. Но не возразил. Лиам вздохнул, чувствуя, как сжалось нутро в груди. Неловко. Глупо. Даже грустно, наверное. — И... — Прости, — произнёс Ди. — За то, как сказал. Это… не то, что ты заслужил. Лиам помолчал некоторое время. А потом просто бросил: — Ладно. Он даже не посмотрел на него. И не потому, что злился! Просто не хотелось делать из этого сцену. Всё уже было сказано, прожито, выжжено внутри, и не было нужды в том, чтобы надолго зацикливаться на этом. — Серьёзно, я зла не держу. Ну, почти, — он фыркнул, чуть скосив взгляд на бота. Тот посмотрел на него в ответ, и на мгновение Лиам почувствовал, как его передёрнуло. От нервного тика, конечно. — Ты не первый, и не последний. Но... — Это больше не повторится, — с уверенностью в голосе сказал Ди. Даже слегка улыбнулся, будто большой груз упал с плеч. Этого обоим было достаточно. Лиам кивнул и вновь перевёл взгляд на горизонт. Через какое-то время приятной и комфортной тишины у них вновь завязался разговор. Не то чтобы важный, требующий особого внимания, или с какой-то целью, а скорее потому, что в молчании осталась маленькая пауза, в которую захотелось что-то уронить. Лиам первым вспомнил какую-то старую историю. Детскую и по-своему смешную. Про друга из хулиганской компании, который пытался по снегу на велосипеде догнать школьный автобус и неудачно свернул на обледенелую дорогу. Подробности были нелепые, голос тише, чем обычно, будто он сам удивлялся, что вообще её вспомнил. Ди ничего не сказал. Потом он склонил шлем, будто оценил сюжет. И немного погодя в воздухе раздался короткий звук, похожий на смешок. После этого Лиам будто стал легче на голос. Говорил о мелочах: как однажды испёк пирог с солью вместо сахара, как в детстве боялся лифтов и стиральной машины, как в начальных классах записался на лыжные гонки — он говорил, что умеет кататься на лыжах, хотя было ровно наоборот — и в итоге не уехал даже на милиметр со старта, как в автобусе наступил женщине на белые туфли и с мокрыми глазами извинялся, как однажды поймал себя на мысли, что один и тот же ветер ощущается по-разному в разных странах, хотя ни разу не выезжал за пределы своего штата. Ди слушал, не перебивая. Только иногда, коротко, тихо, добавлял что-то из своего. Например, про то, как однажды они с Орионом не могли понять, почему шахта на четырнадцатом уровне всегда «пахнет» металлом сильнее обычного. Оказалось, что рядом кто-то запекал запчасти на самодельном обогревателе, и вся смена больше месяца «дышала» странной гарью. Но потом Ди разговорился и тоже что-то рассказывал. Небольшими порциями, будто проверяя, насколько это вообще стоит рассказывать. Вспомнил, как однажды в шахтах один бот — здоровяк какой-то, потом выяснилось, что он не из их бригады — притащил с верхних уровней странную железку и пытался ей резать энергоновые жилы. Все орали, чтобы он убрал её, потому что та была «дефектная», а оказалось, это был кусок печатного штампа с фразой «Слава Сентинелу». Врезалось в металл на раз-два. Потом им пришлось три дня заделывать надписи, чтобы никто не подумал, что их уровень – это ячейка фанатиков. Рассказал, как однажды Орион так громко спорил с Дарквингом (это был первый и последний раз, удивительно, что Орион все ещё жив), что у всех отключилась внешняя связь. Или как один раз Элита чуть не разнесла бур, потому что он отказался реагировать на голосовую команду, а оказалось, что кто-то из старой бригады переназначил активатор на слово «пожалуйста». Лиам не смеялся в голос, но хмыкал, фыркал, иногда прикрывал рот рукой — просто чтобы не спугнуть момент. Он не всегда всё понимал сразу, но голос Ди в таких рассказах звучал спокойнее и мягче. В какой-то момент стало холодновато, и Лиам, подложив под задницу рубашку, снова заговорил. Рассказал, как на Земле он однажды проспал экзамен, потому что поставил будильник на семь вечера, а не утра. Его вытащил из дома сосед по комнате, едва не уронив вниз с лестницы, и Лиам тащился в дырявой футболке и с одним шнурком в кроссовке. В аудитории он всё равно ничего не сдал, но зато потом по дороге обратно они ели тако на остановке и смотрели, как кошка вылизывает булыжник. Смешно не звучит, но в тот момент это было смешно. Ди ничего не сказал, но, похоже, оценил эту бытовую, ни на что не претендующую деталь. Потом в ход пошли анекдоты. На вроде записок, которые нельзя читать, про двух студентов и рыбу, про мужика и лошадь, про Шерлока в пальто Ватсона... — Ты ведь не понял, о чём я, — хмыкнув, внезапно произнёс Лиам, когда Ди неожиданно для него рассмеялся. Максимум были негромкие смешки. Вообще, также можно было бы сказать и про Лиама, если бы в лаборатории ему не дали выход в Кибернет... Но это уже другая вселенная. Ди чуть наклонил шлем, будто собирался что-то сказать, но вместо этого только слегка повёл оптикой, возвращая взгляд на горизонт. Пауза длилась секунду, в которую мог бы что-то уточнить… но не стал. Или не захотел. — Я не всё понял, — всё же признался он. — Но… смысл вроде уловил. Лиам повернулся к нему. Неожиданно. — Как? Ответ пришёл не сразу. Словно Ди выверял, стоит ли вообще это озвучивать. — Я… посмотрел кое-что. После активации шестерни, когда начал нормально понимать тебя, — он чуть склонил шлем, не глядя прямо, — я просматривал старые записи. Разговоры и все наши попытки общения до этого. Лиам удивился. И не потому, что кто-то решил копаться в его словах, а потому, что не ожидал сейчас такого внимания к себе и своим словам. — Просто… было интересно, что ты тогда говорил, — тихо добавил Ди. На секунду перед Лиамом промелькнул старый образ бота. Когда тот ещё не имел шестерни и был, наверное, менее уверен в себе, чем сейчас. Лиам ничего не ответил. Он бы, может, и сказал что-то ещё, отпустил бы шутку или добавил саркастичный комментарий, но в этот момент не хотелось этого делать. Была какая-то тихая завершенность в воздухе, как будто разговор наконец-то выровнялся, хоть и таким странным способом. Встал на рельсы, которые раньше были кривыми. Молчание уже не было неловким. Где-то наверху вспыхнула одинокая звезда. Неяркая такая, но упрямая. Лиам на секунду прищурился, будто проверяя: на месте ли она или просто показалась. А потом он просто сел поудобнее и позволил себе полностью расслабиться. Потому что иногда этого достаточно: просто посидеть рядом и знать, что теперь между вами стало спокойнее и… теплее.• ══─━━── ⫷⫸ ──══─━━ •
Они вернулись на базу лишь после того, как Лиаму стало слишком холодно. Шли как-то медленно, от чего человек пару раз с недоумением глянул на Ди. Типа, ему ведь надо больше всех готовиться к штурму, по всем канонам «вдохновителей армий», а вместо этого подстраивается под мелкий шаг человека. Бот, похоже, уловил чужую нить мыслей и издал смешок. Лиам чувствует, будто с каждым днём понимает всё меньше и меньше... На базе один из стражей перехватил Ди, говоря что-то о построении плана и схем, и быстро увёл. Тот успел только кинуть человеку извиняющийся взгляд, в ответ получив понимающий кивок от Лиама. Но, смотря боту вслед, в груди что-то болезненно сжалось. Страх, что ли? Лиам держался в стороне, устроившись на куске покосившейся обшивки, которая очень притягательно торчала из-под земли. Отсюда видно было, ну, почти всё. Подготовка к штурму напоминала хаос: Верховные Стражи двигались с механической точностью, но каждый словно жил в своём мире. Где-то спорили о распределении энергоблоков, кто-то с силой вгонял клинки в землю (зачем? Они ведь затупятся), проверяя их баланс. Несколько ботов, склонившись над схемой тоннелей, о чём-то яростно спорили, и их голоса сливались в единый гул. Воздух был пропитан запахами перегретого металла, гари от подточенной плазмы и странным, почти забытым ароматом сырой земли. Лиам глубоко вдохнул, и его лёгкие отозвались болезненным спазмом. Он закашлялся, прижимая руку к груди, пытаясь унять приступ. Казалось, всё вокруг жило отдельными клочками: лязг брони, гул генераторов, визг сварки где-то позади. Лиам слегка вытянул шею: кто-то наносил символы на броню, другой проверял прочность кабеля дентопластинами, словно это был единственный способ убедиться в его надёжности, что парень посчитал странным. Очень странным. Он перевёл взгляд в другую сторону. Пара воинов перебрасывалась тяжёлыми деталями, словно играя в какую-то смертельную игру, хотя если в кого-то попадёт, то мало не покажется. И вот что странно… они говорили громко, смеялись, перекрикивались. Но все их разговоры были только о настоящем. О том, как пойдут в бой, кого прикроют, где держать линию. Ни разу — ни единого! — он не услышал пары слов о будущем. О том, что будет «потом». Лиам задумчиво провёл рукой по шершавой поверхности камня, устремив взгляд вдаль, куда-то за пределы кипучей деятельности внизу. Он вспомнил, как в детстве бабушка рассказывала ему о суевериях: о том, что нельзя заранее праздновать победу, иначе удача отвернётся. «No hablar del futuro antes de terminar el trabajo» — не говори о будущем, пока не закончил работу. Может быть, стражи правильно делают? Может, это своего рода защита — не строить планов на будущее, чтобы не привлекать внимание злых сил? В фильмах, которые он смотрел раньше, герои часто обсуждали свои мечты после битвы, а потом… умирали. Может, в этом есть какой-то глубинный смысл? А что, если это просто психологическая защита? Стражи слишком долго жили в войне, чтобы позволять себе думать о мирной жизни. Они словно загнали себя в клетку настоящего, боясь даже представить, что будет дальше. Лиам понимал их. После всего, что произошло, после предательства Сентинела, после гибели Праймов… Кто знает, будет ли вообще это «потом»? Он снова вспомнил, как в фильмах герои всегда строили планы на будущее, улыбались, шутили и оп… умирали. Может, это не просто совпадение? Может, Вселенная действительно не любит, когда ты слишком уверен в своём завтрашнем дне? Лиам закрыл глаза, пытаясь унять кашель, который подступал к горлу. Его мысли кружились вокруг одной идеи: если никто не говорит о будущем, значит ли это, что они все подсознательно готовятся к худшему? Или просто научились жить моментом, не позволяя себе надеяться? Лиам понимал, что должен чувствовать то же самое — не строить планов, жить настоящим. Но он не мог. Его натура требовала думать о завтрашнем дне, мечтать, планировать. Даже сейчас, сидя здесь, он невольно представлял, как всё могло бы быть… если бы они победили. Но вслух об этом говорить нельзя. Нельзя нарушать негласное правило, нельзя привлекать внимание судьбы. Лиам, дёрнувшись, тихо вздохнул. Иногда он терпеть не может свою задумчивость над вещами, которые лучше проигнорировать и жить дальше. Люди и кибертронцы в чём-то похожи, и всё тут! Он поднял взгляд на небо. Одна из звезд за горизонтом сияла ярче, чем остальные. И она… приближалась?• ══─━━── ⫷⫸ ──══─━━ •
Саундвейв выводил на дрожащей панели схему старых тоннелей под Иаконом. Старскрим критиковал идеи слишком резко, как всегда, но предлагал неплохие альтернативы. Верховные Стражи спорили жёстко, короткими словами, обрывая друг друга, но не потому, что не уважали, а потому, что времени оставалось мало. На секунду в процессоре промелькнула мысль: а что они раньше делали? Но потом вспомнилось, что про карту маршрутов шахт они не знали ни аудио, ни искрой. Ди стоял рядом, слушал, задавал вопросы, но взгляд слишком часто уходил в сторону. Чуть выше, на кусок обшивки, где сидел человек. Маленькая фигура, невооружённый силуэт, обведённый жёлтым светом прожектора (или это у Ди с оптикой что-то не так). Он сидел как-то по-домашнему, подтянув колени, словно не вокруг готовились к штурму города, а это был обычный вечер во дворе. И каждый раз, когда Ди снова возвращал взгляд к картам, его всё равно грызла мысль: какой контраст. Внизу спор о том, где лучше прорвать линию обороны и как заставить других молчать. Слова «потери», «обход», «удар в тыл» звучали почти обыденно для воинов. А там, чуть в стороне, кто-то один дышал этим местом так, будто будущее существует. Ди поймал себя на том, что слушает только половину сказанного. Слова Старскрима о западном фланге пролетали мимо, как радиопомехи. Потому что параллельно он отмечал, как Лиам ладонью пригладил рубашку, чтобы подложить под себя (поначалу Ди думал, что это бесполезная и не практичная вещь, но после разговора с маленьким другом он понял многое), как по привычке коснулся лица, словно проверял, всё ли на месте, жив ли он здесь и сейчас. Пустяки. Ничего особенного, но почему-то именно это вызывало ощущение реальности сильнее, чем вся эта карта с мигавшими линиями. Лиам ощущался «по-своему». Не как Орион, с которым Ди делил смены и пайки. Не как братья по оружию, где доверие вырастает из кабельного энергона. А как-то иначе. Не чужак, а иноземец, который умудрился сидеть среди них так, словно это место принадлежало и ему тоже. И в этом было что-то такое, чего Ди боялся потерять. Не человечность, её он и так находил рядом с Орионом. А именно это чувство естественности, когда чужой мир вдруг становится своим, потому что кто-то просто есть. Саундвейв закончил фразу, а Старскрим раздражённо махнул манипулятором. Все ждали решения, и от этого было… как-то смешно. Несмотря на желание издать смешок, Ди кивнул, сказал что-то о маршруте через нижние сектора, но в процессоре всё ещё держалась картинка: свет прожектора на плечах Лиама и тень от его коленей на обшивке. Если завтра всё пойдёт не так, если город поглотит их… кто ещё будет сидеть так же спокойно и просто жить в чужом мире?
