Между нами

— Ладно, успокойся, — Рома похлопал Андрея по плечу и подлил ему новую небольшую порцию виски. — В чём вообще трагедия? — а когда встретил резкий возмущённый взгляд, пояснил. — Сколько ты знаешь пар, работающих вместе? Я вот только вас с Кирой, — и поспешно отметил. — Что, между прочим, ни к чему хорошему не привело. — Да не в этом дело, — сдержано вздохнул Андрей, откинулся на спинку кресла и поднял голову к потолку. — Бесит, что мы должны плясать под дудку Воропаева. — А вот это ты вообще брось! — резко перебил его Рома. — От твоего соперничества с ним в принципе одни проблемы и неадекватные решения. А в данном случае ему ещё и спасибо сказать надо за такое незначительное требование. Мог вообще с лёгкостью всех нас уничтожить. И вот тогда бы не только Катя ушла из Зималетто, а все мы. — Ром, не беси, — не поднимая головы, предупредил Жданов. Хоть он и смог разложить для себя всю ситуацию, понимая, что плюсов от неё тоже не мало, эмоции были слишком свежи. И желание набить Воропаеву морду никуда не исчезло. Только вот делать это Андрей не собирался. — Ладно, — решил перевести тему Малиновский. — Тогда расскажи, как там в Лондоне встреча прошла. Андрей покачал головой: — Потом, — каждое слово давалось с трудом, и всё, что он мог себе сейчас позволить, это слушать. Поэтому в ответ попросил. — Ты расскажи, как здесь дела. — О, здесь всё прекрасно, — с нескрываемым энтузиазмом сообщил Рома. — Пришли фото для каталога лимитированной мужской коллекции. Это бомба! — и хитро глянул на друга. — Ты знал, что моделью на фотосессии был Полянский? Эта информация заставила Андрея поднять голову: — Серьёзно? Рома кивнул и в подтверждение повернул ноутбук к Андрею, указывая на экран: — Фото как для лучших модных домов Парижа, — и усмехнулся. — Хоть ты Германа лицом Зималетто делай. Вообще, конечно, это и заслуга фотографа, которого выцепила Кира. — Странно, — задумчиво проговорил Андрей, наклонившись к ноутбуку и перелистывая фото. — Разве мы заключали с ним договор? — Лично я такого не слышал, — пожал плечами Рома, а потом озвучил озарившую его догадку. — Может, дело в Кире? Андрей снова непонимающе нахмурился, и Рома пояснил: — Они как-то часто стали общаться. Я не раз слышал её телефонные разговоры с ним. Вроде как он даже уговаривал её на какую-то поездку, — он поднёс к губам бокал и, сделав глоток, усмехнулся. — Похоже, Герман начал серьёзную атаку на девушек Зималетто. Сначала Катя, пока ты не вмешался. Теперь, судя по всему, Кира. Надо с этим что-то делать. — Нам? — удивлённо хмыкнул Андрей, а когда Рома кивнул, покачал головой. — Я в это вмешиваться не собираюсь. Кира и так от меня натерпелась. К тому же Герман — вполне достойный вариант. — Я бы даже сказал — подостойнее некоторых, — с весёлым намёком дополнил Рома. На это Андрей рассмеялся и, схватив со стола первую попавшуюся папку, запустил в друга. — Вот такое настроение мне нравится, — перехватив её, довольно отметил Малиновский и обернулся на открывшуюся после короткого стука дверь. — Всем привет, — Кира вошла в кабинет с напряжённой улыбкой и, протянув Роме документы, посмотрела на Андрея. — Как поездка? — Всё хорошо, — кивнул он, поднимаясь с кресла. — Завтра на совещании подробнее расскажу, — и, сунув руки в карманы брюк, добавил. — Тебе от родителей привет. — Спасибо, — слегка отрешённо ответила она, будто вовсе не слушала, и повернулась к Роме. — Здесь данные, которые ты просил. Если будут вопросы, я на связи, — и, не дожидаясь ответа, вышла. Андрей проводил её взглядом, какое-то время задумчиво смотрел на закрывшуюся дверь, и поинтересовался: — Что это с ней? Рома понимающе хмыкнул и упрекнул: — А ты говоришь, не вмешиваться.

***

Осознание от услышанного накрывало волнами. Поначалу Кира даже вошла в кабинет Малиновского, как и планировала, но уже там поняла, что боль медленно и безжалостно стягивает все её органы, не давая даже полноценно вдохнуть — получалось лишь коротко и прерывисто. Кровь стучала в висках, разгоняемая бешено колотящимся сердцем, и будто вместе с этим застывала в жилах. Холод был такой, что свежесть вечера на веранде теперь казалась жаркими тропиками. — Ты со всеми такой заботливый? — А как бы тебе хотелось? — Хотелось бы, чтобы только со мной. Дура! Беспросветная дура! Боже! Зачем она вообще это услышала? Почему она именно сейчас потащилась к Роме? Дрожащими руками Кира налила себе бокал воды, расплёскивая её по столу, и выпив несколько рваных глотков, едва сдержала истерический смех. Сначала Катя, пока ты не вмешался. Теперь — Кира. Казалось, что эта боль была в разы сильнее, чем боль от предательства Андрея. И снова Пушкарёва. Как какое-то личное проклятие. Герман встречался с ней? Ухаживал? Какая, к чёрту разница? Кира не была готова принять никакой из этих вариантов. Только не с этим человеком. Осведомлённость вонзилась ножом в едва сцепившиеся края прошлой раны. Разбудила старую боль, делая её в разы сильнее, и добавила невыносимую ношу свежей. В этот раз было больнее невероятно. Наверное, потому, что от Андрея Кира всегда ждала предательства, а от Германа — нет. Воспринимала его рыцарем, непрерывно стоящим на её защите. Оказалось — не только её. Не важно, что это было раньше. Наверное, ещё до той самой случайной встречи в клубе. Это никак не уменьшало испытываемую Кирой боль. Она больше не собиралась делить с Пушкарёвой внимание ни одного мужчины. Жданова — более, чем достаточно. И потраченных на это двух лет тоже. От мыслей, что ей снова придётся отслеживать даже взгляды в её сторону становилось противно до тошноты. Кира подошла к окну и, отодвинув жалюзи, обессилено прислонилась лбом к прохладному стеклу. Но собственное тело казалось более холодным. Ещё несколько минут назад она была счастлива. И раз за разом с наслаждением прокручивала в голове произошедшее за выходные. Буквально утром она жалела, что пошла на поводу у Германа и остановилась. Сейчас же Кира благодарила себя за это. Даже представить страшно, насколько было бы больнее. Раздавшийся за спиной звонок мобильного заставил вздрогнуть. Она знала, кто звонит и по какой причине. Поэтому не могла не ответить. — Я уже в машине, — весело уведомил Герман. — Выезжаю к тебе. От звука его голоса, горло охватило спазмом, а в уголках глаз стали скапливаться слёзы. Непозволительная слабость. — Я не смогу тебя дождаться, — проговорила Кира, каким-то образом сумев вдохнуть. — Оставь ключи у охранника. Он же вызовет тебе такси. — Что-то случилось? — заметно озадачился Герман. — Просто срочные рабочие вопросы. Повисла небольшая пауза, после которой он предложил: — Я могу пригнать машину к твоему дому. — Нет, — достаточно резко отказалась Кира. — К Зималетто, пожалуйста, — и поспешила попрощаться. — Спасибо. Мне надо идти. Она не хочет его видеть. Не может. Даже по телефонному разговору поняла, что общение с Германом только усиливает, казалось бы, и так запредельную боль. На теле до сих пор вспыхивали его фантомные прикосновения, только теперь Кира не хотела их чувствовать. Всё, чего она сейчас хотела — отмотать время назад и даже носа не совать в тот злосчастный клуб, положивший начало их общению.