Французский принц

Арс предложил хороший план по решению проблемы с выгулом Грифона, но не идеальный. Неудобно ездить за город, ждать там. Терри придумал альтернативный вариант и в тот же день взялся за претворение его в жизнь. Грифон снова поехал в машине Арса, Терри на мотоцикле следом. Сняв с него клобучок и отпустив на землю, Терри немного постоял рядом и без спешки отошёл к байку, сел на него и, надев шлем, поехал обратно в сторону города. Граф пару секунд в замешательстве смотрел ему вслед и сорвался с места за хозяином. Через двести метров Терри остановился, обернулся – Граф летел за ним, приземлился рядом. Улыбнувшись под шлемом, Терри снова уехал вперёд, вновь остановился через двести метров. Следующая остановка через полкилометра. План его состоял в том, чтобы научить Грифона лететь за ним, что избавит от ожидания, пока он налетается, и покроет его потребность в активности. Скорость горизонтального полёта чёрного грифа – около 65 км/час, Терри придерживался той же скорости. Так и доехали до дома, с остановками, которые позволяли Грифону понять, что его не бросили, он должен догнать хозяина. Поднявшись в квартиру, Терри быстро прошёл на чердак, открыл большое окно, впустив Грифона, позволил ему сесть на руку и радостно погладил. С этого дня начались каждодневные тренировки для закрепления результата. Каждый день Терри увеличивал расстояние между остановками и уменьшал их количество. Граф исправно понимал, что от него требуется, и летел следом. В один из дней, остановившись за чертой города, Терри поймал такой эмоциональный подъём от этого момента, что, развернувшись на мотоцикле наоборот, откинулся спиной на руль, раскинув руки, будто тоже летел, и улыбался во весь рот, глядя вверх. Граф пролетел над ним совсем низко, так низко, что Терри обдало потоками воздуха, который тот рассекал мощными крыльями. В груди дышало кристальное счастье и ощущение незапятнанной свободы. Сделав крюк, Грифон опустился на заднюю часть мотоцикла. В дикой природе чёрные грифы в день облетают территории в 300 километров, расстояние от ближайшего подмосковного леса до их дома в Сокольниках для него ерунда, но достаточно, чтобы поддерживать Грифона в форме. Чёрные грифы летают высоко, там его никто не обидит. А острое зрение позволяет рассмотреть, дышит ли добыча, с расстояния двух километров, ему не составит труда отслеживать нужного человека в плотном потоке московского движения. На пятый день тренировок они добрались до дома без остановок – и Терри впустил Грифона через окно на чердаке. После выгула Грифон получал кусок мяса – он же полетал, что в дикой природе грифы делают для поиска пропитания, должен получить награду. Освоили они и совместное передвижение в противоположную сторону, от дома к лесу. Терри усаживал Графа на открытое окно, выходил во двор, подъезжал к боковой стороне дома, куда окно выходит, смотрел вверх и уезжал. Грифон понятливо срывался в полёт и, набрав высоту, летел над Терри. Прекрасно: мотоцикл и крупная чёрная птица в небе, бросающая тень своих крыльев. Если бы Том был здесь, Терри обязательно попросил бы его профессионально заснять эту картину. Терри всё больше чувствовал, что он теперь один, взрослый, всё больше привыкал к новому укладу жизни в одиночестве. Мира регулярно приходила в гости, зависала с ним, но не была рядом двадцать четыре часа в сутки. Раньше Терри не ощущал разницы между живым общением с родными и общением по телефону или видеосвязи с дедушкой Пальтиэлем, дедушкой Кристианом и остальными своими испано-финскими родственниками. Но теперь, когда осталась только видеосвязь, заметил разницу. И понял, что общение по телефону может его утомлять. Раньше он общался с родными дозированно, но теперь каждый день созванивался с папой, дедушками, Солей… Терри попросил их его понять и придерживаться графика общения, который не будет его перегружать. Папа согласился созваниваться три-четыре раза в неделю, если сам Терри не захочет звонить чаще. Дедушка Пальтиэль схватился за сердце – их мальчик совсем вырос, оторвался от семьи, отгораживается от общения! – но тоже принял просьбу Терри, только взял с него обещание каждый вечер парой слов писать, в порядке он или нет. Дедушка Кристиан воспринял желание Терри дозировать общение легче всех. У него есть опыт жизни вдали от сына, с которым у него очень сложная и трагичная история, и он не был рядом с Терри всё время. - Папа, ты не обижаешься? – спросил Терри, глядя на самое родное лицо. С детства он знал, кто его биологический отец, но никогда не воспринимал Тома таковым. Только папу. - Нет, - ответил Оскар. – Ты начинаешь независимую взрослую жизнь, тебе нужно определённое пространство. Я всё понимаю. - Папа, я скучаю по тебе, - признался Терри. Впрочем, он этого никогда и не скрывал. У него с папой очень крепкая связь. - Приехать? – тут же предложил Оскар. - Пока не надо, - Терри покачал головой и тонко улыбнулся. У него оставалось слишком много свободного времени. Терри привык всегда быть занятым. С сентября учёба будет занимать полдня, но пока – Терри выгуливал птиц и гулял сам, катался по городу, проводил время с Мирой, но у него всё равно каждый день оставалось не меньше 3-4 часов совершенно свободного времени. Каждый день плавать и танцевать он не хотел, у него есть установившийся график тренировок, выходить за который нет нужды. Терри всегда немало времени проводил в одиночестве и не скучал, даже совсем маленьким мальчиком часы напролёт сам себя занимал. Не скучал и сейчас, но не хватало дел. Когда отдыхал полгода после окончания школы, было проще. Тогда Терри посвящал себя подготовке к гоночному этапу, параллельно не забывая посещать бассейн и танцевальную студию, а в оставшееся время отдыхал. А сейчас – каждый день сплошной отдых за исключением несложных рутинных дел. Терри собрал в сумку одежду для танцев, обувь и поехал в студию, которую выбрал среди прочих. Пока не был уверен, что на ней и остановится, но надо попробовать, он уже больше недели не танцевал. В танцевальной группе он непривычно оказался единственным парнем. Молоденькие девушки и более зрелые женщины не проявляли желания познакомиться с ним, подружиться. Терри это не волновало, он пришёл сюда танцевать и показал класс. - Педик, походу, - услышал он перешёптывания за спиной, после занятия снимая туфли на головокружительном каблуке. Терри выпрямился и развернулся к трём дамам: - У вас какие-то проблемы с толерантностью? – он переводил взгляд между женщинами. Те не слишком старались быть неуслышанными, но прямое обличение заставило их растеряться. Самая бойкая из них вспомнила, что лучшая защита – это нападение, и упёрла руки в бока: - Не надо нам этой толерантности. Не хочешь, чтобы тебя считали педиком – постригись и не ходи на бабские занятия. Терри слегка выгнул бровь. Эти дамы вызвали в нём немиролюбивое, требующее справедливости настроение. - Я – гражданин Франции, - чётко сказал Терри, - и ваши высказывания портят моё впечатление о вашей стране. - Гражданин Франции? – хлопнув густо накрашенными ресницами, повторила за ним одна из женщин. - Ты француз? – переспросила другая. - Насколько мне известно, в русскоязычном пространстве к незнакомым людям принято обращаться на «вы». Мы с вами не знакомы. - Француз, мы так тебе и поверили! Чего же ты на русском языке так хорошо разговариваешь? - Я его с детства учил, - ответил Терри и повесил на плечо сумку. – Вам я тоже желаю учиться, образование развивает культуру и способствует уничтожению вредных предрассудков. - Козёл! – прикнула ему в спину дамочка. Терри не обернулся. Он сказал, что хотел, и пошёл к выходу. Эта неприятная ситуация не отвернула его от мысли снова прийти сюда. Но для третьего занятия танцами в Москве Терри начал искать другую студию. В первой ему не нравился коллектив – игнорировать перешёптывания вокруг легко, но не всегда хочется, а конфронтация бестолково отнимает время и энергию; не нравилась тренерша, которая хотела держать всех в рамках одного стиля; и он превосходил уровень этой группы. - Терри, тебе лучше нанять тренера и заниматься индивидуально, снять помещение, - сказал Арс. - Я всегда танцевал в группе, - ответил Терри. – Пока я не хочу это менять. Терри медленно, с трудом привыкал, что живёт один. Казалось, что войдёт в другую комнату, а там будет папа, Том, все. Годами подпитываемая привычка глубоко сидела. Терри не удивлялся и не ударялся в тоску – наверняка всем выросшим детям сложно привыкнуть к новой жизни за пределами родительского дома, и он ведь ко всему очень, очень, сильнее, чем многие люди, привыкает. Он не чувствовал грусти, просто непривычно, немного странно, что больше не видит ежедневно тех, кто всегда был рядом. В дни без Миры Терри спускался к Арсу, разговаривал с ним, приносил ужин. Знал, что Арс ненавидит готовить и питается готовой пищей из доставки, хорошо, если нормальной, а не какой-нибудь сомнительной пиццей, а Терри часто готовил большими порциями и угощал его. Ещё Арс очень любит суши – считает, что эта еда ему не подходит, не мужская она, сам об этом насмешливо ворчит, но он их обожает. Терри наметил в ближайшее время устроить вечер азиатской кухни, Арсу должно понравиться домашнее. Уже нашёл несколько толковых видео-уроков, позвонит брату Грегори, попросит помощи и руководства. Сам Грегори специализировался на европейской кухне, первый его брат осел в искусстве создания десертов, а второй скакал по всем кухням мира, сейчас у него азиатская эпоха. Терри смотрел на Арса и задумался: а что, если он тот самый? Если всё-таки он? Быть может, он тогда неспроста спросил Арса о его реакции на своё признание, а что-то чувствовал. Чувствует, сознанием не понимая того. Терри наклонил голову набок, внимательно глядя на него, и начал анализировать. После его переезда они начали больше времени проводить вместе, и это было очень комфортно, Арс по-прежнему понимал его, берёг, был рядом всегда, когда надо, а Терри его очень хорошо знал. Они такие разные, но гармонично сходятся. Такие разные, как… папа и Том. Может быть, он просто не понимает ещё, что любовь рядом? Папа ведь тоже далеко не сразу понял, что Том его тот самый, кроме которого никого на целом свете не нужно. - Арс, можно я тебя понюхаю? Арс повернул голову, посмотрел на Терри, мысленно дивясь его неожиданной просьбе, объяснить мотивы которой не мог при всём желании. - Нюхай, - ответил он. В самой минимальной степени, но люди тоже животные. Тоже выбирают пару – правильную пару – по запаху. Этим фактом Терри и руководствовался. Надо же как-то понять. Можно попробовать так. Терри подошёл к Арсу, наклонился и втянул воздух у его футболки, обтягивающей мускулистую грудь, повёл носом вверх, к шее, глубоко вдохнув запах голой кожи. Выпрямился и без стыда посмотрел Арсу в лицо. Пахнет он приятно. Арс стоял с невозмутимым выражением лица, он привык, что у Терри есть свои странности. Хотя таких странностей он за ним раньше не замечал. Молчание никто не нарушал. Терри опустил взгляд к губам Арса. Может быть…? Забылось как-то, что Арс против. Ведь настоящая любовь все преодолеет и подстроит под себя. Может быть… поцеловать, попробовать? Терри всё больше ощущал, что он этого хочет. Арс его взгляд прекрасно видел и понимал. Лет в двадцать Арс за такое сближение дал бы в челюсть, и плевать, кто перед ним и что ему за это будет. Ничего личного против гомосексуалистов он не имел, но жил стадным мышлением – все гнобят пидоров, и я буду. Сначала служба в армии показала, что не всё столь однозначно, на той самой его первой войне всякое бывало, был у них там один парнишка, как в том анекдоте про рядового Табуретку, которого имели все, кому хотелось. В полевых условиях уединение не устроишь, всё происходило буквально у других на глазах. Арс в этом не участвовал, но взгляды свои немного пересмотрел, спокойнее и равнодушнее начал смотреть на тех, кто от него отличается. Потом переезд в Европу и служба у Шулейманов продолжили и завершили трансформацию его личности. Арс множество раз видел, как Оскар и Том милуются, знал об ориентации Терри, но его это ничуть не трогало, это их жизнь и не его дело. - Мы можем поцеловаться, если ты хочешь, - сказал Арс. – Но только для того, чтобы ты удовлетворил своё любопытство. Терри прикусил губу. Нет, он так не может, не хочет. Его первый поцелуй должен быть по любви, а не в смятении попыток понять, чувствует ли он что-то. Когда на самом деле будет любить, сомнений не будет. Терри перевёл взгляд к глазам Арса и качнул головой: - Нет, не надо. - Терри, ты ведь в меня не влюбился? – уточнил Арс. Терри отрицательно покачал головой: - Я думаю, что нет. - Хорошо, потому что это поставило бы меня в неудобное положение: нехорошо отказывать тому, на кого работаешь, - Арс усмехнулся, - но разок переспать с тобой будет низко, и я не уверен, что смог бы, ты красивый, но парень. - Мне не нужен секс, мне нужна любовь, - спокойно и серьёзно сказал Терри. – Если бы я искал просто секс, он бы давно у меня был. - Терри, - Арс вздохнул и опустился на диван, пригласил Терри сесть рядом. – Ты помешан на любви. Не спорь, это так. И тебе восемнадцать лет. В этом возрасте очень легко спутать влечение с большим и светлым чувством. Я сам так чуть не женился. Потом всё-таки женился, на другой. - К чему ты это говоришь? - Хочу тебя предостеречь. Ты на всех смотришь, как на потенциальную любовь всей жизни, на меня уже засматриваешься. Может быть, ты просто хочешь потрахаться? - Нет, - Терри твёрдо покачал головой. – Категорически нет. С моей интимной жизнью всё в порядке, я удовлетворён. - Ну смотри. Терри, тебе нужно расслабиться и отпустить ситуацию. Ты настолько ждёшь любви, что можешь попасть в ловушку. Какой-нибудь прохвост появится в поле твоего зрения, навешает тебе лапши на уши – и будет тобой пользоваться. - Арс, я не глупый. Я знаю, что в глазах многих людей я привлекателен из-за своего положения и достатка, но я могу отличить настоящее от ложного. И мне самому тоже нужно любить, я не поведусь на красивые слова. Арс испытывал на счёт Терри сразу несколько сомнений. Первое – он почти всю жизнь изучал загадочные дебри аутизма, чтобы сделать жизнь Алёнки более комфортной, и знал, что одной из проблем высокофункциональных аутистов часто выступают сексуальные отклонения. Асексуальность, аромантизм, вуайеризм, мазохизм, садизм и так далее встречаются у них чаще, чем у нейротипичных людей. Аутисты в три раза чаще подвергаются сексуальному насилию из-за непонимания сексуального подтекста до последнего. Алёнка сексуальности будто бы и вовсе не имела, а Терри походил на пример парня из одной статьи, который вроде бы хотел отношений, душевной и физической близости, но по факту только общался в сети и мастурбировал. Второе – как Терри собирается распознавать ложь, если для него чужие эмоции – это тёмный лес? У аутистов не работает та самая «интуиция», которая позволяет отличать хороших людей от плохих. С родными, Мирой, Арсом Терри мало отличим от обычного здорового человека, но с незнакомыми, чужими он превращается в робота, который демонстрирует уместные в данной ситуации эмоции, а говорит и действует строго по протоколу в своей голове. Поэтому у Терри всего одна подруга, но он легко заводит и поддерживает поверхностные, регламентированные контакты. Терри никогда этого не говорил, но Арс понимал, что для каждых отношений в его жизни у него есть протокол, даже для папы, и если обстоятельства резко выводят ситуацию из привычного и понятного вида, то он жёстко теряется, его мозг может сломаться. Удивительно, что Терри умудрился заниматься мотогонками, это же супербыстрый, рискованный спорт, требующий молниеносной реакции. На трассе его мозг работал как надо, даже лучше, чем у обычных здоровых гонщиков, но в обыденной жизни он мог зависнуть от мелочи. Зря Оскар отпустил Терри одного в чужую страну, он к этому не готов и не факт, что когда-нибудь будет. Но, с другой стороны, Оскару виднее, как поступать в отношении сына, он и сам мозговитый психиатр, и регулярно водил Терри к специалистам, которые отслеживали его состояние, давали рекомендации, проводили терапию, а Арс всего лишь обыватель с больной сестрой, о которой обречённо заботится рядом и на расстоянии. Арс хотел, чтобы у Терри всё получилось, чего никогда не будет у Алёнки, и из благодарности перед его семьёй. Война тоже приносила хорошие деньги, но Арсу никогда не нравилось воевать, это было просто средство заработка, который он, обычный парень из Омска без выдающихся знаний и связей, никогда бы не получил на гражданке, а служба у Шулейманов позволяла жить спокойно, обеспечивать свою семью и не беспокоиться о будущем Алёнки. - Арс, ты был там? – спросил Терри. Там – на начавшейся в 2024 году последней войне, в которой участвовала Россия. По возрасту Арс подходил, но Терри не знал точно, был ли он там. - Был, - ответил Арс; это была первая его война. - Как это было? Терри спрашивал осторожно, понимал, что эта тема скользкая, возможно, неприятная, но он хотел узнать, услышать опыт Арса. Тот пожал плечами и вынул из кармана пачку сигарет. - Война – это мерзость. Никто уже ни во что не верит. Оно и к лучшему. Правильнее умирать за деньги, чтобы твои родные лучше жили, чем за чужие идеи, которым тебя научили. - Тебе не нравилось воевать? Арс усмехнулся: - Я бы сказал, что никому не нравится, но это неправда. Криц и все старшие на войне были как рыба в воде, я много таких знал. Я не такой, я не идейный. Для меня это была работа, меня призвали, и я пошёл. - А ты убивал? - Да, и это вроде как не считалось, - спокойно ответил Арсений. – Говорят, на войне проще, чем в обычной жизни – там понятно, кто свой, кто чужой, кто хороший, кто плохой. Я этого никогда не понимал. Передо мной такой же, как я, парнишка, только в другой форме, какой он враг? - Я, наверное, не смог бы убить, - после задумчивого молчания сказал Терри. - Тебе и не надо. У тебя есть и я остальные. - Арс, а в Москве есть тир? Или какое-нибудь другое место, где можно пострелять? Потренируешь меня немного? Обращаться с оружием, как с горячим, так и с холодным, Терри умел. На его обучении настояла охрана, а Терри и не был против, овладевать новыми навыками он любил. Вот и нашлось дело, будет освежать в памяти умения. Арс бросил клич товарищам, этот канал поиска информации работает надёжнее гугла. Они приехали на частный объект, который некогда принадлежал государству и в числе прочих использовался для тренировок федеральной службы безопасности. - Ты зачем ноги так широко поставил? – произнёс Арс, обведя взглядом стойку Терри. Терри обернулся к нему и поставил ноги на ширину плеч, снова поднял пистолет. Арс подошёл к нему сзади: - Наушники надень. - Я хочу слышать. Мне это поможет настроиться. - Надень наушники, - повторил Арс. – Мне не нужно, чтобы тебя оглушило. В третий раз повторять не стал, сам надел наушники Терри на голову, плотно закрыв уши. - Вспоминай, как обращаться с пистолетом, - сказал Арс после трёх выстрелов Терри. – В другой раз дадим тебе винтовку.

***

Терри спустился на четвёртый этаж и увидел открывшего дверь Арса. Опять. - Арс, как ты всегда узнаёшь, когда я выхожу из квартиры? Вы установили какой-то датчик? – спросил Терри, понимая, что совпадением это может быть едва ли. Арс мог бы солгать, выкрутиться, но, подумав, решил, что это будет некрасиво. Терри не дурак, и, раз уж он спрашивает, он заслуживает правды. - Да, - ответил Арс. - Убери его, пожалуйста. - Терри, я не могу всё время дежурить у двери, чтобы тебя не пропустить, - произнёс Арс, понятно намекая на то, что датчик нужен. - И не нужно, - сказал Терри. – Арс, я понимаю, что ваша работа – обеспечивать мою безопасность, но мне не очень приятно быть под постоянным контролем, ты не знаешь, каково это, когда ты не можешь просто выйти из дома без присмотра. Ты же знаешь, что я ответственный человек, я не буду совершать глупости и подвергать себя риску, я сам сообщаю тебе, куда иду или еду, и зову тебя с собой, если мне нужно сопровождение, но я хочу пожить здесь обычной жизнью, мне нужно немного больше пространства, в которое не будут вмешиваться. Разве я не заслуживаю доверия? – риторический вопрос, Терри знал, что заслуживает. – Пожалуйста, убери датчик. Дома Терри не замечал, что охрана всегда рядом, воспринимал их как неотъемлемую часть жизни, которая не бросалась в глаза и никак не сковывала. Но в Москве присутствие охраны стало намного заметнее. Терри не испытывал негатива, но полагал, что может начать, что нарушение его права на частную жизнь, в которую никому нет хода, может породить раздражение, протест, и он этого не хотел. Протест – это всегда алогичное, разрушительное поведение, и это всегда реакция. Разумнее не доводить, не давить так сильно, чтобы ему захотелось изворачиваться и делать наоборот. - Терри, ты понимаешь, что с тобой может что-то случиться? Здесь враждебная для тебя среда. - Здесь чужая для меня среда, но врагов у меня здесь нет, - Терри рассудительно не согласился с Арсом. – Я буду без присмотра только в университете, в пределах двора и иногда с Мирой. Арс, я иду вынести мусор, а ты вышел мне навстречу, не нужно караулить меня каждый раз, когда я переступаю порог квартиры. Пожалуйста, не нужно этого делать, ты ведь сказал, что мы договоримся. Сказал. Арс свои слова и их разговор ещё до отбытия в Москву помнил. Но как Терри не контролировать и не следить за каждым его шагом? Он же принц, блять, заморский с чересчур светлой головой, причём что внешне, что внутренне. Солнечный, оторванный от бренности бытия. Его же за одну эту косу его через плечо… Думать об этом не хотелось, но Арс прекрасно представлял, на что Терри может нарваться. И не нужны для того никакие враги бизнеса его отца, достаточно каких-нибудь гопников. Сломают ему лицо и психику. - Арс, я никуда не сбегу, - добавил Терри. – Если со мной случится беда, впредь будешь следить за каждым моим шагом, я сам буду за. Но пока, пожалуйста, сделай так, как я прошу. - Ладно, - нехотя согласился Арс. И поднялся в квартиру Терри, где прятался первый датчик. Второй был замаскирован на лестничном пролёте между пятым и четвёртым этажом и сигнализировал о том, что Терри спускается – и о том, что к нему кто-то поднимается. Третий датчик, с камерой, установлен между четвёртым и третьим этажом, чтобы охрана знала, кто к ним поднимается. С хрена ли кому-то сюда идти, здесь их территория, никакие посторонние люди на четвёртом и пятом этаже не живут. Арс снял все три, показал Терри. - Спасибо, - поблагодарил тот. - Если ты на что-то нарвёшься, когда нас по твоей воле не будет рядом, я тебе ремня в воспитательных целях дам, - сказал Арс, положив деактивированные датчики в своей квартире. - Тогда придётся тебя уволить, - без угрозы, спокойно ответил Терри. - Никому нельзя поднимать на меня руку. Арс окинул Терри взглядом и беззлобно хмыкнул: - Вот вроде бы хороший ты парень, а вредный, что пиздец. - Я не вредный, я знаю свои права. Бить людей – это противозаконно и противоречит принципам гуманизма. - Это была шутка, - сказал Арс. – Я на тебя руку никогда не подниму. Хотя изредка, положа руку на сердце, хотелось отвесить Терри смачного подзатыльника. Но Арс понимал, что нельзя, он на работе, и Терри не поймёт. - Во-первых, это плохая шутка, это называется запугиванием. Во-вторых, ты довольно часто говоришь о применении силы в мою сторону. Ты хочешь меня ударить? Неожиданно. Арсу на секунду показалось, что Терри предлагает ему ударить. Ещё и смотрит так внимательно, будто ждёт. Но он продолжил: - Ты можешь меня ударить, но только один раз. - Второго раза не будет, потому что меня больше не будет с тобой рядом. Понял, - сказал в ответ Арс. Терри кивнул, подтверждая, что тот его правильно понял. Арсу даже было бы как-то обидно, что его так поставили на место, если бы не понимание, что – это работа, а Терри такой же, как Алёнка. Они, аутисты, просто другие, их обычной логикой не понять, можно только принять как данность. Да, Терри был нормальным со своими, но стоило задеть что-то не то, как поднималась стена, он переключался в режим робота-протоколиста. Назвал бы его Ледяной, или же Снежной, королевой, но на самом деле это Терри не подходило, потому что «ледяные» люди высокомерны в своём холоде, а Терри никогда не смотрел на других свысока, он просто реально верил в правильность своей позиции, верил и не имел ни малейшего допущения, что может быть не прав. Дитя демократии. Причём «что-то не то» срабатывало не всякий раз, Терри мог не обращать внимания на какие-то выпады в свой адрес, а потом раз – и получай ответ. И это не пресловутое «накипело», как у всех людей, это… так работают его мозги, иначе не объяснить. Главное, пары тем не касаться, там ответ последует незамедлительно и проест все мозги. На месте Терри Том бы извинился, подумал Арс. Не единожды он был немым свидетелем подобных сцен между Оскаром и Томом, когда последний быстро сдувался, выспрашивал, обидел ли он Оскара, и просил прощения. Почему-то вспомнилось. Характер такой у Тома. У Терри другой. Он прощения не попросит, потому что правые не извиняются, и ему сложно понимать эмоциональные ситуации. - Если тебе неприятны мои речевые обороты, мог бы раньше сказать, - сказал Арс. - Раньше я не обращал на них внимания, но сейчас у меня сложилось впечатление, что ты серьёзно меня предупреждаешь о своих намерениях. Я этого не потерплю, ты должен соблюдать субординацию и мои границы. Арсу захотелось усмехнуться, но он ограничился улыбкой. Ага, вот, в чём проблема – Терри промахнулся с интерпретацией. Конечно, нейротипичные люди считывают скрытые смыслы неосознанно, а Терри каждый конкретный случай анализирует отдельно. В этот раз контекст и интонация сказали ему, что ему угрожают. - Я никогда не подниму на тебя руку, - повторил Арс, улыбнувшись шире. Терри несколько долгих секунд молчал, смотрел на него внимательно-внимательно, не моргая, и, наконец, произнёс: - Ты… меня путаешь. Зачем ты говоришь то, чего не собираешься делать? И взгляд его стал ещё более пристальным. Значит – пытается понять. Учится. Как компьютер, в который нужно ввести алгоритм, чтобы он овладел новой программой. - Не знаю, - Арс пожал плечами. – Привычка. Я же старший брат по жизни, в армии тоже, если словом не пи… не бахнешь, - он старался меньше материться при Терри, - шевелиться не будут. Люди много чего говорят впустую. Например, что любят, а на самом деле нет. - Это я знаю, - теперь и Терри улыбнулся, взгляд потеплел. «Знать-то знаешь, - подумал Арс. – Как применять на практике будешь?». Но, увы, это не его ума дело. Он может только следить за окружением Терри и отгонять от него непорядочных людей. - Давай мусор, - Арс протянул руку. - Не надо, - Терри покачал головой, - я сам вынесу. Арс спустился вместе с ним, постоял у помойки, пока Терри раскладывал мусор по правильным контейнерам. Закончив, Терри развернулся к нему. - Арс, зачем ты пошёл со мной? Кто меня может обидеть около мусорных баков? - Бомж, например, - невозмутимо ответил Арс. – Сейчас я тебя не охраняю, а составляю тебе компанию. - Мне не нужна компания, чтобы вынести мусор. Поднявшись к себе, Терри посмотрел на часы. В пять к нему приедет Мира. До встречи у него есть ещё два часа. Стоит провести их с пользой. Терри переоделся и понёс своих врановых на выгул во двор. Ворона и ворон птицы не такие примечательные, как гриф, соседи и случайные прохожие реагировали на них или спокойно, или с недоумением, а местная ребятня во все глаза смотрела на птиц, которых не видели прежде в человеческих руках, и вилась вокруг Терри. Терри это не напрягало, ему нравились дети. Терри набрал сестрёнку и вытянул руку с телефоном, улыбнулся ей, появившейся на экране: - Привет, Солей. - Привет, - обрадовалась та. – Привет, Рено, - Солей помахала ворону на плече брата. Рено хоть и слепой, но слышит прекрасно и имя своё знает. Он глухо, негромко каркнул и важно нахохлился. Мерлин бегал по траве у ног Терри, опять ленился летать. Солей рассказывала о школьных успехах и буднях, расспрашивала Терри о его жизни на новом месте, будто они не разговаривали несколько дней назад. Они пообщались минут двадцать. - На каком языке вы разговаривали? – полюбопытствовала светловолосая пятилетняя девочка. - На французском, - ответил ей Терри. - А я тоже знаю иностранный язык, - похвалилась девочка. – Я знаю названия животных на английском языке и цифры! - Английский язык я тоже знаю. Девчушка принялась довольно перечислять известные ей слова. Терри сел на траву, сложив ноги по-турецки, заговорил по-английски; Мерлин залез на его колено, а Рено наоборот спрыгнул на траву. Рядом с ним сел восьмилетний мальчик, которому очень хотелось потрогать живую ворону. Арс наблюдал с балкона. Не хочет Терри, чтобы он за ним по пятам ходил – пожалуйста, но присматривать он будет, чтобы чего не случилось. Уже поговорил с парочкой особо инициативных соседей, чтобы в сторону Терри даже смотреть не смели. Не понравилось им, что Терри вокруг себя их детей собирает – а что малышня сама к нему сбегается, а он просто добрый, об этом никто не подумал. Арс всё разрулил, Терри ничего не узнал и не узнает. Убивать на войне ему не нравилось, но эта служба – другое дело. Он только так всадит пару пуль в живот какому-нибудь уроду, чтобы пасть не открывал и за граблями своими следил. Арс боялся, что Терри обидят, обидят так сильно, что он не оправится, да даже если немного - тоже. Алёнку надёжно защищали стены квартиры, она нигде не бывала в одиночестве. А Терри кто защитит? Охрана, супервлиятельный папа? Есть места, в которых Терри будет одинив силу своих особенностей не сможет защититься. Арс понимал, что просто к работе так не относятся, но ему было кристально поебать. Этот белобрысый пацан - его ответственность.За Алёнку. Без пятнадцати пять Терри пошёл домой, покормил птиц, снова посмотрел время – без двух минут. Мира опоздала, влетела в двадцать минут шестого в квартиру вся лёгкая и возбуждённая, покрутилась, демонстрируя новый комбинезон по фигуре, приглушённо-голубой в вертикальную полоску, с квадратным вырезом и штанинами до колен. - Тебе очень идёт, - без лукавства сказал Терри. - Он подчёркивает попу? – Мира повернулась спиной, оглянулась через плечо. Терри не совсем понял, зачем ей подчёркивать попу. Они же просто идут гулять. Или нет? Терри задал этот вопрос. - Да, - с улыбкой ответила Мира. – Но я хочу быть красивой. Она снова повернулась к Терри спиной, лицом к зеркалу, прогнулась, выпятив попу, откинула назад волосы, поправляя причёску. Неосознанно выпячивала фигуру, будто надеялась, что, может, хоть на попу её Терри отреагирует. Он же гей, геям нравятся попы. Правда, мужские. - Идём? – спросил Терри, взяв ключи от квартиры. Спустившись вместе с подругой на четвёртый этаж, он позвонил в дверь Арса. - Арс, мы идём гулять. Одни. Арс провёл их внимательным взглядом, потом подошёл к окну и смотрел, как они выходят из подъезда, покидают двор. Не сопровождать их, ага… Арс вытянул из кармана телефон и набрал сообщение, что ему нужна новая машина – среднего ценового сегмента, неприметной марки и цвета, каких в Москве тысячи, конечно, на московских номерах. Свои машины Терри знает, а пока заметит новую, пройдёт время, и отпускать его будет спокойнее – или Арс придумает новый план. - Давай зайдём в ресторан, поужинаем, - воодушевлённо предложила Мира, указав на здание, в котором располагался интересующий её ресторан. - Но ещё рано. - И что? - Я ужинаю с семи до восьми, - сказал Терри. – Сейчас только шесть. Мира медленно растянула губы в улыбке, блестя внимательным, нежным взглядом: - Терри, если бы я тебя не знала, я бы подумала, что ты прикалываешься или завуалированно меня посылаешь. Какая разница, во сколько есть? – она легко рассмеялась. - Я привык есть по расписанию, это удобно и полезно. - Знаю-знаю, - Мира подняла ладонь. – Пожалуйста, не надо снова мне рассказывать про плюсы такой системы для пищеварения. Терри не понимал, почему Мира так реагирует на данную тему – она объясняла, но он всё равно не понимал. Это ведь неотъемлемая часть жизни, с которой для комфортной жизни должно быть всё в порядке. Но настойчиво повторяться он не стал, вместо того сказал: - Мы не планировали идти в ресторан, но, если ты туда хочешь, мы можем погулять ещё полчаса и пойти. Минут десять мы будем выбирать, пока приготовят, будет семь, и мы сможем вместе поужинать. - Согласна, - кивнула Мира и зацепила его рукой под локоть. Они погуляли в сквере неподалёку и в половине шестого пошли обратно, на лифте поднялись в один из лучших ресторанов столицы. - Ты не наелась средиземноморской кухни? – с улыбкой поинтересовался Терри, когда они заняли квадратный столик. - Я по ней соскучилась. По Ницце тоже. Тут неподалёку ещё есть примечательный ресторан авторской кухни, туда я тоже хочу сходить, он существует много лет, но на три года закрывался, а теперь снова открылся, в новым прочтении. Сходим в другой раз? Терри согласно кивнул и тоже открыл меню. - О, коктейли… - довольно высказалась Мира. - Ты будешь пить алкоголь? – Терри поднял к ней взгляд. - Всего парочку для аппетита и настроения, сегодня такой хороший вечер. Терри не был против. Пусть Мира выпьет, если хочет. - А ты? – спросила та, сложив руки на меню. - Я не буду пить. - Всего один, - предложила Мира, упрашивая Терри немного отойти от своих правил. Вместе наслаждаться жизнью веселее. Терри тоже нужно немного расслабиться. - Я выпью безалкогольный коктейль, - ответил Терри и перевернул страницу в поисках напитков. – Или смузи. Для начала Мира заказала себе Россини, потом уже взялась за выбор еды, потягивая через трубочку коктейль на основе игристого вина. - Наесться или быть леди…? – задумчиво протянула Мира и посмотрела на Терри. - Ешь, сколько тебе хочется. - Если я буду есть, сколько хочу, то мой вес быстро достигнет восьмидесяти килограмм, - засмеялась Мира. - Это плохо? - Конечно! Кому я буду нужна жирная? Это ещё одно, чего Терри в Мире не понимал. Она с детства почему-то считала, что должна делать что-то особое, чтобы нравиться. Кому, зачем? Если тебя любят, то просто так, абсолютно всё в тебе, а если нет, то бессмысленно лезть из кожи вон, чужую на себя не натянешь. Терри объяснял подруге, что она прекрасна, она ценна сама по себе, но Мира не слышала. В ней слишком сильны определённые установки, вложенные в голову матерью, у которой ничего не было, кроме красоты, потом и отцом, который методично готовил единственную дочь для высшей цели. Терри долго, придирчиво выбирал себе блюда на ужин, но в конце концов определился. Они уже ели, а Мира заодно пила второй коктейль, когда к ним подошёл официант с бутылкой шампанского и учтиво сказал: - Вам попросили передать. Терри вопросительно поднял брови. С таким он ещё не сталкивался. Раньше он ходил в рестораны только с семьёй. Мира за них обоих приняла подарок, к которому прилагалась записка из плотной бумаги, в которой красивым крупным почерком было написано: «Мы можем познакомиться?». - От кого это? – оживлённо поинтересовалась Мира, взяв наполненный официантом бокал с шампанским. Официант указал в сторону столика у противоположной стены, и Мира, и Терри посмотрели туда, и представительный мужчина в сером костюме и белоснежной, расстёгнутой на две верхние пуговицы рубашке поднял свой бокал. - Пойду познакомлюсь, - Мира встала из-за столика. - Мира, он намного старше тебя, - попытался остановить её Терри. - Ему лет тридцать, максимум тридцать пять. Арсу тридцать четыре, а между вами искрит, - ответила та и, подхватив бокал, решительно пошла завязывать новое приятное знакомство. Этот мужчина ей сразу понравился – крепкий, статный, со спокойным, волевым взглядом, очень короткой стрижкой на каштановых волосах и светлой кожей. Взрослый – и что? Может быть, это то самое, что ей нужно. Вернулась Мира быстро, растерянная и расстроенная, опустилась на свой стул: - Он хочет познакомиться не со мной, а с тобой. - Со мной? – удивился Терри. - Да, извинился и сказал, что я очень красивая, но его заинтересовала моя подруга. Терри не привык, что его путают с девушкой. В детстве бывало, что кто-то изредка путал, но после того, как он вытянулся и приобрёл мужские очертания, никому в голову не приходило причислить его к женскому полу. Но здесь одни его волосы до поясницы сбивали с толку, ещё лицо миловидное, довольно гендерно универсальное. Видно, что у него широкие плечи, но такие и у женщины могут быть, коса через правое плечо прикрывала кадык и отсутствие груди. Решив, что надо расставить точки надi, Терри встал и подошёл к тому столику. Мужчина улыбнулся ему, по-прежнему не замечая подвоха. - Произошла ошибка, я мужчина, - сказал Терри совсем не женским голосом. Улыбка стекла с губ незнакомца, волевое лицо приобрело удивлённое выражение. Впрочем, он быстро взял себя в руки. - Прошу прощения, надеюсь, вас не оскорбило моё заблуждение. - Нет, - ответил Терри. – Моя подруга уже открыла шампанское, я его оплачу. - Не нужно, - мужчина покачал головой. – Ещё раз прошу прощения. Терри убрал бумажник и вернулся за их с Мирой столик. - Познакомился? – полюбопытствовала Мира. - Я объяснил, что он ошибся, - сказал Терри и взял вилку и нож, чтобы вернуться к прерванному ужину. - Почему? Ты ему понравился, он тоже хорош собой и подходит тебе. - Он подумал, что я девушка. - Но симпатия-то есть, - легко парировала Мира. – Или ты любовь с первого взгляда ждёшь? Мог бы в ближайшие дни расстаться с невинностью, - и хитро заулыбалась. - Мира… - протянул Терри, поморщившись. – Я никогда не соглашусь на секс так быстро. И не с ним. Мира недолго просидела спокойно. Допив шампанское, она снова встала из-за столика: - Поболтаю с ним, раз с тобой у него ничего не получится, а он настроен на знакомство. - Мира, не надо. Мира… Мира уже решительно направилась к чужому столику. Терри пошёл за ней. - Простите, но мне больше нравятся блондинки, - мужчина вежливо отказал кокетничающей Мире. И посмотрел на подошедшего Терри так, будто уже смирился, что его могут привлекать не только женщины. - Я мужчина, - повторил Терри и увёл подругу. - Как с тобой дружить? Сам меня отверг, ещё и мужиков отбиваешь! – сев на свой стул, воскликнула Мира со смехом, не могла всерьёз злиться. - Я никого у тебя не отбивал, - Терри тоже занял своё место. – Он сказал, что ему больше нравятся блондинки. - Терри, - Мира улыбнулась. – Ты очень умный, но иногда такой дурачок. Ты вправду не понимаешь, что это значит? Ты же на глазах ему ориентацию скорректировал. - Меня это к чему-то обязывает? Я не несу ответственности за чужую ориентацию и желания. Даже если ты права, я не хочу с ним знакомиться. Мира вздохнула и откинулась на спинку стула: - Надеюсь, твой тот самый будет упрямым и настойчивым, потому что в противном случае ты умрёшь нецелованным. - Мне всего восемнадцать. А настойчивость – это не всегда хорошо, я не хочу, чтобы на меня давили. Из ресторана они уехали на такси. Сытая и пьяненькая Мира уже не хотела гулять пешком. Она задержалась у Терри до полуночи и поехала домой.