Французский принц

Дни дотекли до двадцатого августа. Терри размышлял о поездке домой, он уже достаточно освоился в Москве, знал, где покупать еду, где приятно гулять, проложил три маршрута, как утром добираться до университета. Может поехать домой, провести время с семьёй, а вернётся 31 числа. Терри несколько дней обдумывал эту мысль, но решил, что всё-таки нет. Поедет домой на каникулах, как и планировал, может быть, и в течении семестра будет отлучаться на день-два. Если сможет найти время, параллельно получая два образования. Прошедшей весной Терри поступил в Школу бизнеса в Париже – лучшую во Франции, входящую в десятку лучших в мире, где будет учиться полностью дистанционно. Папа принципиально ничему его не учил, и Терри решил учиться сам. Потом будет просить папу брать его на деловые встречи, чтобы изучить эту кухню изнутри. Что бы папа ни говорил о том, что Терри не должен продолжать фамильное дело,чтоможет заниматься тем, чем хочет, Терри понимал, что может заниматься чем угодно, но однажды придёт и его черёд. Однажды придёт его время встать во главе империи. Потому что он единственный наследник. Не на хрупкие же плечи Солей это взваливать. Конечно, если она захочет, Терри отдаст ей половину управления - или сколько она пожелает - и все прилагающиеся к томупривилегии. Но, пока этого не произошло, он наследник по умолчанию. Терри никто никогда не говорил, что он должен, он сам так думал и готовился. У него впереди есть лет пятнадцать, успеет позаниматься всем, чего душе угодно, прежде чем "сядет на трон". Не каждому принцу суждено стать королём, но каждый принц обязан об этом думать.Терри уже изучил программу, запасся необходимой литературой и ознакомился с ней – будет непросто, но это интересное и важное дело. Ему нужно овладеть механизмами ведения бизнеса и управления, чтобы стать достойным преемником, который не разрушит семейную империю. Папа ничего не знал о его планах, Терри не сказал, чтобы папа его не отговаривал. Будет сюрприз. В десять вечера в дверь позвонили. Обычно Мира не приезжала так поздно без предупреждения. Терри открыл дверь, но увидел не подругу, а незнакомого парня, примерно своего ровесника. Наверное, сосед пришёл познакомиться. - Привет, Вероника дома? – спросил предполагаемый сосед, обдав запахом дешёвого пива, и взялся за дверной косяк. - Вероника?.. – переспросил Терри. - Да, Вероника. Дома? – «сосед» заглянул ему за одно, за другое плечо и вернул взгляд к лицу. – Позови её. - Здесь нет никакой Вероники, ты ошибся квартирой, - улыбнувшись, вежливо объяснил Терри. - Ты чё гонишь? – слишком громко усмехнулся парень и сильно хлопнул его по плечу. – Я зайду, да? – и бесцеремонно протиснулся мимо Терри в квартиру. Терри не попытался ему помешать, развернулся вслед за ним, прикрыв входную дверь. Во-первых, незнакомец не делал ничего плохого; во-вторых, Терри не понимал, как реагировать на происходящее, он никогда не контактировал с такими людьми – настолько пьяными и лезущими в его личное пространство. А «сосед» тем временем уже разувался, поставил свои белые кроссовки к стене. Терри зацепился за это взглядом, немного резануло неправильностью. Потому что и в родительском доме, и теперь в его квартире обувь всегда убиралась в обувницу, чтобы под ногами не мешалась и внешний вид прихожей зоны не портила. - Обувница, - подсказал Терри. - Что? – незнакомец выпрямился и посмотрел на него. - Обувница, - Терри указал на шкафчик для обуви. – Поставь туда обувь. - Захуя? Я же ненадолго. А, я Миша. Представился и хлопнул ладонью по ладони Терри, сжал быстро и цепко, снова не спросив разрешения. Полагается протягивать руку и ждать, когда собеседник примет рукопожатие и протянет руку в ответ, а не хватать. Терри правила этикета знал на отлично и замер от этой ещё одной неожиданности, резко выбивающейся из того, к чему привык. - Терри, - он тоже назвал своё имя. - Так где Вероника? – вопросил Миша. – А ты, собственно, кто такой? Брат Вероники? Да вроде не похож… - он прищурил глаза, разглядывая Терри мутным от алкоголя в крови взглядом. – Хахаль? Если хахаль, я тебе ебало разобью. Вероника – моя! - Миша, - Терри сделал шаг к нему. – У меня есть сестра, но её зовут не Вероника, и ей одиннадцать, она осталась дома с нашими родителями… - Это чё, не твой дом? – перебил его Миша. – Так кто ты? И где Вероника? - Это моя квартира, я здесь живу… Миша снова не дослушал Терри до конца: - Сосед, что ли? Ты комнату тут снимаешь? Да не, они б не стали подселять к себе незнакомого парня… Ты друг Веркин? А она где? - Миша, ты хорошо слышишь? – деликатно поинтересовался Терри. Мало ли он просто плохо слышит, поэтому у них такой непонятный диалог получается. - Да, а чё? – ответил Миша. - Миша, у меня нет ни одной знакомой по имени Вероника, - в который раз попытался донести до него Терри. – Ты ошибся. Здесь живу только я. - Ага, я так и поверил, - Миша коротко посмеялся и следом понизил голос. – Слышь, я зайду отолью? Пиво наружу просится. Не хотелось бы при Вероничке опозориться. Терри открыл рот, но Миша, не дожидаясь его ответа, уже прошёл мимо в предполагаемом направлении уборной. Он-то в квартире Вероники уже был, разберётся без подсказок. Не закрыв рот, с поднятой в перебитом уходом собеседника жесте рукой Терри развернулся в ту сторону. Закрыл рот и опустил руку. Не бежать же следом, не выгонять же незваного гостя из ванной комнаты, когда он туда уже зашёл. - Нефига себе ремонт забацали! – высказал впечатление Миша, возвращаясь к Терри. – У Вероники что, ещё какой-то богатый родственник помер? Не любимый, надеюсь? Терри не успел ничего ответить, Миша продолжил изливать на него поток речи. - А ты говорил – нет здесь Вероники, один живёшь! А стульчак-то опущен. - У унитаза и крышка опущена, - сказал Терри. - И какой одиноко проживающий пацан будет её опускать? – резонно, на свой взгляд, вопросил Миша. – Это чисто бабские заморочки. Позовёшь Веронику? - Миша, я живу один, ты ошибся, - снова повторил Терри. - Я ж сам найду, - заявил в ответ Миша и крикнул в глубину квартиры: - Вероника! И устремился на поиски. Терри опешил – и поспешил следом за ним, догнал Мишу на пороге кабинета. - О, перепланировку сделали, - произнёс тот, оглядывая помещение, он ожидал попасть в другую комнату. – Вероника в своей спальне? – Мише повернулся к Терри, снова обдав пивным дыханием. – Она меня разыграть решила? Она могла, - и улыбнулся пьяно, широко, безумно с учётом ситуации. - Миша, ты ошибся адресом. - Это улица Олений Вал, дом 24, квартира 78? – Миша поднял брови, ничуть в себе не сомневаясь. Терри кивнул. Да, это его адрес. - У нас с Вероникой ещё год назад, накануне её отъезда в Питер, поступила она там, должно было всё быть, а она в отказ пошла. Сказала: «Приходи ко мне ровно через год, в этот же день, и всё будет». Это было 24 августа. Сегодня 24 августа. Вот, - Миша достал смартфон с трещинкой у края экрана, зашёл в избранное в галерее и открыл скриншот заметки. – Я с её слов адрес записал. Ну, я его и так знаю, я здесь уже не раз был, но чисто на всякий случай, - он повернул экран к Терри. Терри прочёл написанное: «24 августа в следующем году встреча с Вероникой, Олений Вал 24, кв. 78». И дата, когда была сделана заметка – 24 августа прошлого года, ровно год назад. Всё совпадает. Совершенно непонятное совпадение. - Так что я знаю, куда пришёл, - сказал Миша, сунув телефон обратно в задний карман джинсов. – А ты чё-то морозишься. Ещё немного, и я решу, что ты реально хахаль. Хотя Вероника б на тебя не посмотрела. Она такая… офигенная тёлка, - улыбнулся мечтательно. – Даже тёлкой стрёмно называть. Классная она. Конечно, я сиськи побольше люблю, у Веронички с этим скудно, но это её не портит. У неё фигура, характер – всё огонь. И я без неё не уйду, хватит меня морозить. Она обещала. Терри не знал, что сказать. Он не мог отрицать то, что адрес правильный, но и точно знал, что никакой Вероники здесь нет. Только он. Это всё-таки какая-то случайность, ошибка. - Вероника – твоя девушка? – спросил Терри. - Надеюсь, теперь будет, - кивнул Миша и сунул руки в карманы, покрутил головой. – Она пошла выгуливать Бальмонта? А где Пончик? – он огляделся в поисках знакомого толстого чёрно-белого кота. – Кс-кс-кс!.. - У меня нет кота. Миша, ты связывался с Вероникой перед тем, как сегодня приехать? - А зачем? – тот неровно и легко пожал плечами. – Мы же договорились. - Кажется, я понял, что произошло, - поделился Терри. – Я снимаю эту квартиру, наверное, семья Вероники сдала её мне и переехала куда-то вместе с ней. - А мне ничего не сказала? – усмехнулся Миша, совершенно в это не веря. – Да не, Вероника бы со мной так не поступила, она вертихвостка, но честная. - Но ты ведь видишь, что Вероники здесь нет, - сказал Терри. - Я вижу тебя, но это ничего не доказывает, - непробиваемо ответил Миша. - Я её на кухне подожду. Терри пошёл за ним. На такой случай он не имел даже приблизительного шаблона, на котором мог бы строить свои действия. Если бы Миша вёл себя агрессивно, Терри бы незамедлительно принял меры, позвал охрану, но тот просто… был пьян и упрямо искал какую-то Веронику. Терри смотрел на него с растерянностью и капелькой любопытства, как на неведомую ранее форму жизни. Миша бесцеремонно залез в холодильник, почти засунул туда голову. - У тебя нет пива? Ты чё, не мужик? – он удивлённо и разочарованно обернулся к Терри. - Как отсутствие пива в моём холодильнике относится к моей половой принадлежности? - Ну, типа все мужчины любят пиво, - Миша сел за стол. - Я не люблю пиво. У меня есть вино и водка. Терри не пил, но на всякий случай имел дома несколько напитков. У папы всегда был бар, и Терри следовал его примеру. - Наливай, - Миша радостно хлопнул в ладоши и потёр руками. - Ты уже пьяный. - Тебе чё, жалко? - Нет, но ты уже пьяный, - повторил Терри. Если этот парень будет пить, он точно не уйдёт быстро, потому Терри, сначала подумавший гостеприимно откупорить бутылку вина, не хотел, чтобы он пил. И он вправду уже достаточно пьян. Достаточно близко к состоянию «тело шатающееся». Такое Терри тоже видел впервые настолько близко. На выпускном Мира хорошо набралась, Терри пришлось поддерживать её и вести до кровати, но она была пьяна по-другому. А Миша… для него Терри не мог подобрать определения, не хватало опыта. - Да, ты прав, - согласился тот, отпустив секундную набыченность. – Опозорюсь ещё перед Вероникой, не, нельзя, я слишком долго этого ждал. Но я чёт нервничаю. Можно покурить на балконе? Миша встал из-за стола, придерживаясь за него, но в этот раз никуда не бежал. Хватило ума понимать, что в квартире, где проживает семья желанной им девушки, нельзя курить где попало, только с разрешения. С Вероникой они пару раз курили на балконе, но только когда её родители уезжали. - Кури здесь, - Терри достал из шкафчика пепельницу и поставил перед ним, открыл окно, за которым темнел августовский вечер, залитый оранжевым светом фонарей. Терри не курил, но вдруг Мира начнёт, или он сам, или папа приедет в гости. Пепельница в доме должна быть, чтобы не пришлось ломать голову, как обеспечить курильщику комфорт. - Здесь? Можно? – Миша покосился на Терри, достав пачку сигарет. - Да. Можно – значит можно. Миша закурил. Папа никогда не курил рядом с Терри, чтобы он не дышал дымом, но от него и в доме всё равно пахло сигаретным дымом. Терри с детства привык к нему, он ему даже нравился, потому что ассоциировался с папой. Но сигареты Миши пахли совсем по-другому – резко, горько, как-то удушливо. Неожиданно. Терри поморщился. У него обострённая сенсорная чувствительность, он любил приятные стимулы – только натуральные, мягкие к телу ткани; только приятные, ненавязчивые запахи. По этой причине не пользовался парфюмом, все духи казались ему слишком насыщенными, окутывающими душным облаком, за которым другие запахи не различить. Хотя запах папиного пьяного парфюма его не раздражал; он привык к запаху средств для бритья, которыми пользовался Арс, и со временем нашёл его приятным. А этот табачный запах – как наждачкой по чувству прекрасного. Терри шире, полностью открыл окно и остался стоять около него. Скрестил руки на груди и прислонился бёдрами к кухонной тумбе, глядя на гостя. Гость закашлялся, оплевав стол микроскопическими каплями слюны, и Терри поплохело. Поплохело и от того, что разглядел какую-то чёрную грязь на тыльной стороне его левой руки. - У тебя грязь, - Терри показал на себе. Миша бросил взгляд на свою руку и протянул: - Бля… Мазанул всё-таки, старался ж нормально. Встав из-за стола, он подошёл к раковине, зажав в зубах сигарету. Терри отшатнулся от него. Слишком резкий запах. - Я байк чинил, вечно ломается, - сказал Миша, то ли сам с собой разговаривая, то ли объясняя природу загрязнения, которое усиленно оттирал. – Ты Веронике не говори, ладно? Посмотри, нет больше нигде? – попросил он, закрыв кран и стряхнув воду с рук. Терри оглядел его, не подходя ближе. - На бедре сзади пятно. Миша извернулся, оттянул джинсовую ткань: - Бля… Вечно какая-нибудь хуйня происходит, когда не надо. Слышь, одолжи мне штаны? – он посмотрел на Терри с требовательной надеждой. – Ну очень надо. Я верну. Терри стопорился с ответом. С одной стороны, он любил помогать. С другой – ему не хотелось, чтобы его одежда соприкасалась с этим неопрятным парнем. - Ну чё ты жмёшься? – Миша подошёл к нему, почти наступил. – Что, никогда перед свиданкой не прихорашивался? Терри сглотнул слюну, которая приобрела привкус витающего в воздухе табачного дыма. - Одолжи, - добавил Миша. – Только нормальное что-нибудь, не голубое, - кивнул он на штаны Терри. Лёгкие небесно-голубые штаны на резинке для комфортной домашней носки, в цвет им широкая майка с вырезом, оголяющим одно плечо, любил Терри этот фасон. На штанах принт маленьких-маленьких белых китов. Терри машинально посмотрел на свои штаны, которые почему-то не устраивали незваного гостя. И вместо ответа на просьбу заметил: - У тебя дырка на носке. Миша тоже опустил взгляд, в дырке правого носка виднелся большой палец. - Да что ж это такое? Целые же надевал! Выпрашивать ещё и носки он не стал, просто стянул свои и засунул в карман и плюхнулся на стул. Икнул, навалился локтями на стол, закрыв ладонями лицо. - Бля… Изжога пошла. Опустил руки, глянул на Терри как-то жалобно. Плохо ему становилось, градус полностью раскрылся и травил организм. - Тебе лучше поехать домой, - сказал Терри, надеясь спровадить гостя. - А Вероника? - Вероники здесь нет. - Да, нехорошо как-то… - пробормотал Миша, поднимаясь из-за стола. – Перепил. Но я завтра вернусь. Терри кивнул, чтобы он не передумал уходить, провожая его к двери. - Передай Веронике, что я приходил. - Передам. Обувшись, незваный гость вышел на лестничную площадку, и Терри запер за ним дверь. Что это было? Этот странный Миша вдруг ворвался в его мирок, словно заброшенный из факлельной реальности. Неважно. Терри не стал глубоко задумываться над этим случайным событием. Это просто ошибка, которую Миша поймёт на утро, они больше никогда не увидятся. Терри вернулся на кухню, где на столе осталась стоять пепельница с серыми хлопьями пепла на прозрачном дне. В раковине обнаружился пропитавшийся водой окурок. Терри оторвал бумажное полотенце от рулона, взял им окурок, не хотелось голыми руками соприкасаться с чужими микробами, коих в слюне, точно попавшей на фильтр, множество, этот парень на вид был неопрятным, мало ли чем-то болеет; и мокрый окурок наверняка неприятен на ощупь. Выбросив подмоченный комок в урну, Терри окинул взглядом кухню и, погасив свет, пошёл в спальню. Уже пора начинать готовиться ко сну. Терри не лёг сразу, когда всё к тому было готово. Резкий запах сигарет незваного гостя невидимыми щупальцами расползся по квартире, даже в спальне, что на другом конце, Терри чувствовал его ноты. Все окна он оставил открытыми на ночь, чтобы выветрить неприятный дух табака. Дедушке сообщение уже написал, что у него всё хорошо, созвон с папой завтра. Терри спокойно лёг спать, провожая в темноту ночи ещё один день в России.

***

Около полудня привычную рутину нарушил звонок в дверь. Терри открыл без задней мысли – за порогом стоял вчерашний гость. - Опять ты, - произнёс Миша с непонятной интонацией. - Я здесь живу. - А Вероника нет? Сегодня Миша был трезвым и, очевидно, яснее осознавал реальность и адекватнее её принимал. Он не требовал, только спрашивал, уточняя и так очевидное, без наезда и особой надежды. - Нет, - ответил Терри. Миша переступил порог квартиры, в которую его не приглашали. Терри не попытался ему помешать, наоборот – отступил с прохода, безмолвно разрешая войти в свой дом. Тут же Миша вышел обратно, посмотрел на номер на двери и снова прошёл в квартиру. Ничего не изменилось со вчерашнего вечера – квартира та, адрес тот. А внутри не то. - Я не понимаю… - сказал Миша, в глубоком замешательстве хмуря густые брови. – Ты давно тут живёшь? - Я приехал седьмого августа. - Ты разговаривал с родителями Вероники, с ней самой? Куда они делись? Терри отрицательно покачал головой: - Нет, не я договаривался об аренде. Когда я приехал, здесь никого не было. Мистика какая-то. В голове Миши упорно не укладывалось, что семья Вероники могла просто переехать и она ему ничего не сказала. Она не могла. Миша вытянул из кармана телефон и набрал номер Вероники, решительно намереваясь выяснить правду и добиться её. «Набранный вами номер абонента больше не обслуживается», - сообщил отвратительно-любезный высокий женский голос. Повторный набор дал тот же результат. Нет больше такого номера в стране, не обслуживается. Не сдаваясь, Миша проверил соцсети, где была Вероника. Первая страница оказалась закрыта, а он выброшен из друзей. Остальные удалены. Миша не заходил туда с конца мая. А зачем, если скоро они увидятся вживую, и его маниакальное желание наконец-то исполнится? Помимо воли картина начала проясняться. Так вот почему Вероника так скудно ему отвечала, а потом и вовсе перестала, а он, дурак наивный, думал, что занята она, учёба у неё, она ж амбициозная, пробиться своими талантами хочет и жить достойно. А она просто его кинула, вычеркнула, как хлам ненужный, не удосужившись о том сказать. Конечно, Вероничка ж достойна большего. Артистка хренова, змея подколодная. Терри стоял напротив него и ждал. Миша развернулся и пошёл на кухню. Вчерашний вечер остался в памяти замыленными урывками, но дорогу на кухню ноги помнили на уровне автоматизма. Она в том же месте, где её и запомнил, только разрослась в разы и полностью изменилась, чего вчера не заметил. Да и сейчас не обратил внимания. Миша сел, опустил плечи, руки спрятал под стол. Как так-то? - Она меня всё-таки продинамила… - сказал Миша, потерянно скользя взглядом по полу за столом. – Я ж с шестнадцати лет за ней бегаю, Вероничка то, Вероничка сё, - посмотрел на Терри, будто тот в чём-то виноват. – А она в тепло-холодно вечно играла, хвостом крутит, а как руки протяну – нельзя, рано ещё, она не такая, и вообще, мы друзья. С-сучка… Почему все бабы такие суки? Вот чё им надо? Ага, конечно, Вероничка ж скрипачка, художница, артистка, а я чё? Ничё. Так могла бы нормально сказать. Так нет же, хвостом крутила, обещала… Я ж реально думал, что нравлюсь ей, просто пока не вписываюсь в её планы. Сука… - Ты любишь эту Веронику? – с участием спросил Терри. Проникся историей своего случайного гостя, который снова оказался на его кухне, его разбитым видом. - Да не, - Миша увёл взгляд в сторону и дёрнул плечом, выпрямив спину. – Я её трахнуть хотел, до зуда аж. Все хотели в компании у нас, во дворах, а она со мной ближе всех общалась. Она ж знаешь какая, охуенная. Такую невозможно не хотеть. Вот, смотри. Миша снова достал телефон, залез в галерею в поисках фотографии. Терри присел на стул рядом с ним. Девушка, которую Миша ему показал, действительно была красива – длинные светло-русые волосы, овальное лицо с пухлыми губами и ярко-голубыми глазами, тонкая фигура с мягкими изгибами, задор ума и характера во взгляде, вуаль коричневатого летнего загара на лице и точёных плечах. - А это мы вместе, два года назад ещё, - Миша открыл другую фотографию, где они более юные, ещё семнадцатилетние; на фотографии Миша обнимает Веронику за талию, оба смотрят в камеру и улыбаются. – Вероника моя… Как оказалось, не моя. Вздохнув, Миша убрал смартфон и навалился локтями на стол, обхватив руками голову. Кислый, как вселенская скорбь. - Не расстраивайся, - сказал Терри. – Если Вероника так поступила, значит, она не твоя любовь. - Да какая нахуй любовь? – Миша посмотрел на него, старательно хорохорясь, перегоняя в злость сгущающуюся сердечную тоску и боль. – Нахуй она мне не нужна, страдать из-за неё. Просто, блять, обидно. Вот тебя когда-нибудь кидали? - Да, человек, который был моей первой влюблённостью, меня отверг. - Вот видишь, - кивнул Миша. – Ты знаешь, как это хуёво. Терри бы так не выразился, его слово «неприятно». Но да, в целом, хуёво остаться со своими чувствами один на один, когда они никому не нужны. - Тебе и то легче, - снова заговорил Миша, немного сбиваясь с мысли. – Ты это, прости, что я вчера сказал, что Вероника на тебя б не посмотрела. Она бы не посмотрела, ей другие нравятся, но лицо у тебя смазливое, фигура нормальная, бабам такие нравятся. Ещё и квартира у тебя мазёвая, в районе приличном, видно, что из семьи ты не бедной, это ж сам знаешь, как бабам важно. А я чё? Мама учительница, папа рабочий, мордой я вроде вышел, да за ней ничего нет. Ай… - вздохнул, мол, пофиг, да вообще не так. Совсем расклеился, упорно не справляясь с задачей злиться на суку-Веронику, а не желать скулить, как собака побитая. Такой же, как и вчера. Растрёпанные русые волосы длиной выше плеч, вьющиеся на концах, того оттенка, который уходит в серый, как старинная пыль; чёткие, грубоватые черты лица с островатой линией челюсти, прямой, немного крупноватый нос; под широкими, даже кустистыми бровями серые глаза, сегодня не мутные спьяну, а ясные, немножко воспалённые похмельем; широкий рот, у в меру пухлых губ сглажены линии, у верхней нет галочки. У самого Терри рот аккуратный, губы бантиком, пухлые, чётко очерченные, налитые розовым, с ярко выраженным Луком Купидона, а у Миши – мазок цвета на светлой коже. Терри не мог определить его как красивого, вроде бы все детали по отдельности правильные, привлекательные, а вместе складываются во что-то не то, неправильное, простое. - Покури, если хочешь, - Терри поставил перед Мишей пепельницу. Воспользовался двумя шаблонами – курильщикам нервные, сложные ситуации проще переживать с сигаретой, и Миша вчера курил. Миша поднял к нему взгляд, из-за размещения и объёма бровей казалось, что он постоянно смотрит исподлобья, хмуро. Он вытащил из кармана помятую пачку сигарет и зажигалку, покрутил в руках. - Не, не хочу, - сказал Миша, положив свои пожитки на стол. – У тебя есть пиво? Встал и заглянул в холодильник, как и вчера без спроса. - А, нет, забыл, - он закрыл дверцу и отвернулся от холодильника. Не день, а сплошное расстройство. - Я не купил пиво, - сказал Терри. Миша вернулся за стол, снова навалился на него, обхватил руками голову, источая прогорклое страдание. - Я могу сходить в магазин и купить пива, - предложил Терри. Людям, которым плохо, нужно помогать, если они не сделали тебе ничего плохого. Миша не сделал, у него сердечная драма, а Терри несложно. - Сходишь? – Миша посмотрел на Терри. - Да. Но я совсем не разбираюсь в пиве. Скажи, какое нужно, или можем сходить вместе. - Давай сходим, - ответил Миша и поднялся из-за стола. - Мне нужно выбросить мусор. Миша ушёл к входной двери и ждал там, пока Терри собирал мусор, переодевался. Ни черта не понимал, с чего такая любезность со стороны Терри, этот непонятно откуда взявшийся парень ему не друг, никто, но кто же откажется выпить пива? Особенно когда на душе так хреново. Пройдя пару шагов от подъезда, Терри остановился, упёршись взглядом в валяющийся посреди двора голубой мусорный пакет. Не просто вероломно выброшенный в неположенном месте, а открытый, из которого половина мусора вывалилась. Миша стоял рядом, сунув руки в карманы, и смотрел на Терри в ожидании понимания, чего тот застопорился. Вон мусорные баки стоят. - Мне нужно вернуться домой, - сказал Терри и поставил свой мусор у бордюра. Миша кивнул: ладно, подождёт, он уже никуда не торопится. Терри сбегал домой за резиновыми перчатками, натянул их и, присев на корточки, начал собираться чужой разбросанный мусор. Миша округлил глаза: - Чё ты делаешь? - Мусор собираю. - Нафига? Он же не твой. Мишу мусор в центре двора не смущал ничуть. Подумаешь. Терри мельком обернулся к нему: - Мне не сложно убрать. Если человек хочет, чтобы вокруг было чисто, нужно начинать с себя и прилагать к этому усилия. - Вот хороший ты мальчик! – раздался сверху женский голос. – Не то что этот недоумок, который мусор свой тут раскидал. - Вы видели, кто это сделал? – Терри поднял глаза к пожилой женщине на балконе третьего этажа второго подъезда. - Если бы! – та всплеснула неподходящими к полному телу сухонькими руками. – Капюшон по самое не хочу натянул. Точно специально! Кто в такую жару кофту с капюшоном надевает? Как она у вас там называется… толстойка. Похоже было, что случайно он мусор уронил, но не убрал же. А я давно говорю, что к нам с соседних дворов свой мусор носят! Да кто ж меня слушает? Ой, Миша, ты это? – она прищурилась, нацепила на нос очки. – Здравствуй, а ты к кому? Вероника ж уехала. - Здравствуйте, баб Зина. Я знаю уже про Веронику. Я так… гуляю, лето ж. Миша бабу Зину знал и хорошо к ней относился, в своё время даже на чаи-пироги заскакивал к скучающей одинокой старушке, но вываливать ей свою сердечную драму не хотел. Иначе о его позоре весь город узнает. Баб Зина сплетница, каких поискать. - Миша, ты подружился с нашим новым соседом? – баб Зине всё интересно, и в своей словоохотливости границ она не видела. – Правильно, он мальчик хороший, делами старших интересуется, порядок любит. Только имя я его запомнить не могу. Собрав чужой мусор, Терри подобрал свой пакет и понёс всё на помойку, расфасовал по контейнерам. - Ну что, хороший мальчик, будем дружить? – усмехнулся за его спиной подошедший Миша. Терри обернулся к нему, смерил взглядом с головы до ног. Новых друзей он никогда не искал. - Шучу я, - сказал Миша, истолковав вид и молчание Терри как замешательство. – В друзья я тебе не навязываюсь. Хороший мальчик, - не удержался, добавил с определённой интонацией. Потому что зацепилось за язык брошенное баб Зиной смешное «хороший мальчик», и Терри реально похож на хорошего мальчика – беленький весь, аккуратненький, только скрипочки не хватает или пианино для полноты образа. - Почему ты говоришь так, будто «хороший мальчик» - это что-то плохое? – Терри не понял расхождения смысла и интонации и уточнил. - Оно и есть плохое, - Миша снова сунул руки в карманы джинсов, висящих на худых бёдрах. – Типа ботан, маменькин сынок. Ну ты это, не обижайся, это ж баб Зина сказала, - сдал он назад, потому что возможность выпить в компании терять не хотелось. - У неё все хорошие мальчики, кто ей и подружкам её нравится. В Москве своя компания у него как-то не завелась. Все друзья в родном городе остались. Терри кивнул, приняв его объяснения, снял резиновые перчатки. В магазин они пошли один из ближайших, Миша вёл, чтобы далеко не ходить. Сейчас, когда они шли рядом, Терри увидел, что они всё-таки не одного роста, как подумалось вчера, Миша на сантиметр-два ниже. Телосложения они примерно одинакового, Миша тоже стройный, но будто бы более худоватый, жилистый, а плечи у него немного шире. - Как тебя зовут-то? – спросил Миша. - Я вчера представлялся. - Да? Не помню. - Меня зовут Терри. - Терри? – переспросил Миша, озадаченно на него поглядывая. – Никогда не слышал. В смысле – слышал, что такое имя есть, но вживую никогда не встречал. А это прям имя или прозвище? Необычно просто. - Это моё имя. - Прикольно, - Миша будто и забыл о своих страданиях, переключившись на впечатления от нового знакомого. – А полностью как? - Терриал. - Ого. Блин, ну твои родители и выдумщики. Ладно бы Платон какой-нибудь, но Терриал… А фамилия как, Сидоров? – поржал Миша. - Моя фамилия Шулейман. В детстве я носил фамилию мамы – Вилларе-Ле-Бретон. Миша остановился на крыльце магазина, повернулся к Терри, нахмурившись. - Чёт совсем не по-русски звучит… Выходившая из магазина женщина стукнула его, затормозившего, дверью. - Да бля! – выругался он, обдав женщину с пакетами гневным взглядом. - Ты в порядке? – спросил Терри. - Да. Пойдём. В магазине Миша отвлёкся от поступившей непривычной информации. Пиво его волновало больше. - Лучше возьми пиво в тёмной бутылке, в прозрачной оно быстрее окисляется и меняет вкус, - сказал Терри, наблюдая за выбором Миши, и взял с нижней полки бутылку. – Это должно быть хорошее. - Какое на акции, то и беру, - ответил тот, глянул на ценник предложенного Терри пива. – Сколько?! Да я за такую цену максимум одну бутылку купить смогу, - усмехнулся. – А мне надо больше. - Я предложил купить пива, я угощаю. Возьми хорошее. - Ладно, - Миша согласился без боя. Взял шесть бутылок, которые тянули на сумму, которую он себе позволить никак не мог, но угощают же. На кассе Миша на всякий случай немного напрягался, мало ли парень этот пошутил над ним и платить не станет, и неприветливого вида кассирша будет на него, Мишу, как на говно смотреть и глаза закатывать, пробивая отмену. Но Терри без напоминаний пикнул своей какой-то необычной карточкой, каких Миша тоже раньше не видел вживую. Аппарат выдал чек. Обратно они шли в переменчивом молчании, разбивающемся периодическими фразами. Миша думал о пиве, снова о Веронике – будь она неладна, а Терри молчание никогда не тяготило. Оставив покупки на кухонном столе, Терри ушёл мыть руки, переоделся в домашнее и вернулся на кухню, где Миша так и стоял около стола. - А это, есть, что похавать? – спросил Миша, опустившись на стул. Наглость, да, но у него уже желудок к позвоночнику липнет, урчать и ныть потихоньку начинает. - Можешь взять в холодильнике, что тебе нравится, - ответил Терри. – Или подожди обеда, я сейчас буду готовить. «И чё, ты меня накормишь?» - подумал Миша, но не сказал. Странно, что едва знакомый парень будет его кормить, ему и девушки-то редко готовили. Миша залез в холодильник, изучая содержимое. - Нефига себе, - эмоционально высказался он. – Фуа-гра, эта, как её… ветчина итальянская… Я у нас в магазинах таких марок не видел. У тебя чё, праздник какой-то намечается? - Нет. - Родственники за границей? – Миша развернулся к Терри. - Да, моя семья осталась во Франции. - Во Франции? – переспросил Миша. – В смысле? Ты чё, из Франции приехал? - Да, я француз. Я родился и жил первые три с половиной года в Лионе, вырос в Ницце, - просто выложил Терри свою биографию. - Ты щас не шутишь? – Миша смотрел на него во все глаза, тормозя с осознанием. - Нет. Зачем мне шутить о своём происхождении? - Ну не знаю, говоришь ты по-русски, что не придраться. - Так лучше? – Терри, чуть улыбаясь, перешёл на родной чистейший французский. – Больше похоже, что я француз? Я могу повторить то, что уже сказал. Я родился в городе Лион, вырос на Лазурном берегу, там, в Ницце, осталась моя семья. - Бля… - протянул Миша и упал на стул, хлопнул себя ладонью по лбу. – Поэтому ты Терриал Шу… как там тебя. А я думаю, что за имя у тебя такое, и карточка у тебя необычная… Бля… Ты реально француз, - он откинулся на спинку стула и улыбался, разглядывая Терри загоревшимися глазами. – Прям реально? – снова крупица недоверия. - Могу показать документы, - сказал Терри по-русски. - Давай. Терри принёс удостоверение личности, отдал Мише. В углу эмблема Евросоюза, над личными данными флаг Франции. Реальное удостоверение гражданина европейского государства. Миша покрутил карточку в руках и поднял глаза к Терри: - Реально француз. Офигеть. - Почему тебя это удивляет? – Терри забрал своё удостоверение. - Ну, не знаю. Я с французом никогда не общался. Может, видел туристов каких, но не знал, что они европейцы. - Ты никогда не был в странах Европы? - Неа. - Съезди обязательно, - посоветовал Терри. – Ты получишь эстетическое удовольствие и новый опыт. - Ага, съезжу. Терри не расслышал сарказма, принял ответ Миши за чистую монету. Это ведь обычное дело – поехать в другую страну. Миша вернулся к холодильнику, снова провёл взглядом по ассортименту продуктов. Хотелось взять то, чего никогда не пробовал, но не будет ли это слишком нагло? Продукты-то дорогие. - Бери, что хочешь, - повторил Терри. – Только сначала помой руки. - Я на улице ничего не трогал, - отозвался Миша и вытащил на стол фуа-гра, которая заинтересовала его более всего. - Миша, пожалуйста, не надо трогать еду грязными руками, - Терри от него не отстал, ощущая лёгкую тревогу от того, что его правила нарушают. – Помой руки. Не просто его правила – это общеизвестное правило – прежде чем сесть за стол, нужно вымыть руки. - Чё ты как мамочка, - фыркнул Миша. Но еду положил и отошёл к раковине, открыл воду. - Миша, это средство для мытья посуды! – воскликнул Терри, широко распахнув глаза. - И чё? – тот оглянулся к нему, намыливая руки. – Моющее ж. - Средствами для мытья посуды нельзя мыть руки, они разрушают жир, а жировая плёнка защищает руки, без неё образуются трещины, открывающие путь для инфекций, - быстро объяснил Терри. – Пойдём в ванную, - он подошёл ближе к Мише. Замялся, потому что взять за руку – это дружеский, интимный жест, едва знакомых людей не следует трогать за ладони, если это не ритуальное рукопожатие. Терри спокойно, положительно относился к прикосновениям, но с одной оговоркой – он очень не любил касания к рукам от запястья до локтя, это раздражало на уровне нервных окончаний. Дотронуться до Миши так, как сам не терпел, он не мог. Терри ухватил Мишу за край футболки и повёл в ванную, как неумную собаку на поводке. Миша послушно пошёл за ним, почти не офигев от поведения Терри. Может у них, европейцев, это нормально. В ванной Миша повторно вымыл руки. - Увлажняющее мыло восстановит защитный барьер кожи, - говорил Терри, стоя сбоку от Миши. – Ещё воспользуйся этим кремом, - он снял с полочки белый тюбик. - Я чё, баба? У меня и без крема руки не отвалятся, мне хватит мыла. - Почему ты противопоставляешь? У мужчин кожа толще, но она не неуязвима, мужчинам тоже нужно ухаживать за собой. - Это у вас там, - усмехнулся Миша. – А у нас – плеснул водой в рожу, побрился – и красавец. - Ты ошибаешься, - Терри слегка покачал головой. Миша, глядя на него, вопросительно выгнул бровь. Это что, Терри его только что страшным назвал? Не то чтобы ему хочется быть красивым в глазах другого парня, но всё же осадочек неприятный. Неоднозначный. Хрен поймёшь, что он имеет в виду, говорит так странно, замудрённо. На кухне Миша к импровизированному перекусу взял нож и за неимением обычного хлеба багет, сел за стол. - Ты неправильно нарезаешь, - не промолчал Терри, увидев, что Миша делает не так. – Фуа-гра нужно нарезать крупными кусками, и хлеб нужно поджарить. Миша поднял к нему взгляд исподлобья, остановив все движения. - Я помогу? – Терри подошёл к столу, взял отданный Мишей нож и ловко соорудил закуску правильного вида. – Можно есть. - Ну, спасибо, - ответил Миша и откусил кусок. Божественно. И что-то подсказывало, что дело не только в голоде, эти продукты просто отличные. Быстро войдя во вкус, Миша умял три щедрых бутерброда, откусывая большими, жадными кусками, взял четвёртый и потянулся за пивом. Другую бутылку поставил поближе к Терри. - Ну что, давай выпьем, - дожёвывая, сказал он. - Я не пью алкоголь, - ответил Терри. Миша смерил его взглядом и, облизав испачканные пальцы, произнёс: - Для закодированного ты сильно молодой. Язвенник? Или на антибиотиках? - Нет, я здоров, я просто не пью, мне не нравится алкоголь, - Терри тонко улыбнулся. – Но ты можешь выпить, меня это не смутит, моя подруга тоже иногда выпивает. - Я чё, один буду пить? – Миша посмотрел на него удивлённо и осуждающе. – Пить в одиночестве – это алкоголизм, - коротко посмеялся и откупорил свою бутылку. – Давай, составь мне компанию, 0,5 пива – это ж ни о чём. Опустил то, что и в одиночестве он выпивал за милую душу. Потому что, опять же, в Москве с друзьями не задалось. Но с кем-то лучше. Терри покосился на бутылку из тёмного стекла, что стояла перед ним. - Давай, не ссы. Не только хорошие девочки, но и хорошие мальчики рано или поздно становятся плохими, - Миша снова поржал и отхлебнул пива. – Да ладно, шучу. Говорю же, одна бутылка – это ни о чём. Это ж не «Крепость». - «Крепость»? – переспросил Терри. - Ага, пиво такое, суперкрепкое. То ещё пойло. Два литра выпьешь – и наутро себя в овраге найдёшь. Да выпей со мной, - Миша подтолкнул бутылку к Терри. В самом деле, от одной бутылки ничего плохого не будет. Терри колебался – пить он не хотел, но Миша так упрашивал составить ему компанию. Тоже взяв бутылку, он открыл крышку и сделал небольшой глоток. Пиво прокатилось по языку и пищеводу бархатной, пряной горечью и очагом тепла осело в желудке. - Ты чё, совсем не пьёшь? – скептически полюбопытствовал Миша. – Бросил уже? - Нет, я и не начинал, только пробовал несколько алкогольных напитков. - Странный ты, - Миша отхлебнул пива. – Или у вас там все такие? Чё, во Франции несовершеннолетним алкоголь не продают? - Не продают, - ответил Терри. – В России ведь тоже запрещено продавать алкогольные напитки несовершеннолетним, разве нет? - По закону нельзя, но кого это когда-нибудь останавливало? Всегда есть места, где продадут, или можно кого-то старшего попросить купить, - Миша пожал плечами, мол, проблем-то, обычное дело. Терри бы ужаснулся, осудил, если бы не знал, что мама и Джерри, ещё учась в школе, не единожды распивали покупные алкогольные коктейли, пиво, и они не исключение. Во Франции такое тоже есть. Терри не баловался алкоголем потому, что не хотел, но понимал, что может быть и иначе. А пиво… неплохое на вкус. Терри сделал ещё глоток, глядя на парня напротив. - Миша, а сколько тебе лет? – спросил он. - Девятнадцать, - ответил тот. – А ты это, как тебя занесло из Франции к нам? Путешествуешь? - Нет, я учусь в Москве, в МГУ. - Да ладно? Нафига? – удивился Миша. – У вас же там образование круче, от нас к вам едут, не наоборот. - Ты сейчас говоришь, как мой папа, - заметил Терри. - Так потому что это правда. Нафига тебе Москва? Тем более что ты в Ницце вырос, если бы я жил на берегу Средиземного моря, я бы хрен куда уехал, - усмехнулся Миша. – Или чё, ты не потянул ваше образование, поэтому к нам приехал? - В каком смысле? – уточнил Терри. - Ну, ума мало, или вопрос в деньгах, у вас же там образование дорогое. - Я окончил школу экстерном с отличным аттестатом, в деньгах тоже проблемы нет. Я мог выбрать любой университет, но я захотел учиться здесь. - Экстерном? Ого, прикольно, - отозвался Миша и хлебнул пива. – Так типа из умников? - Я люблю учиться, для меня это понятная и приятная деятельность. - Тебя, наверное, учительница никогда не называла тупым при каждом удобном случае, - Миша криво усмехнулся. - Никогда, - подтвердил Терри и вопросительно изломил брови. – А тебя называла? - Ага. Я класса с шестого хулиганом был вроде как, нарушал установленную дисциплину, и меня за это в хвост и в гриву имели, даже на второй год оставить хотели и пытались поставить мне задержку развития, потом со школы выперли. Миша мысленно встрепенулся и выпрямил спину. Чего это он тут откровенничает? То, что его угощают, не повод выворачивать душу. Открываться вообще не следует, тем более перед непонятно кем, потом против тебя сказанное используют. Что был хулиганом – это хорошо, пацанов уважают за то, что по струнке не ходят, а что тупым его называли и ЗПР вменяли – эта та информация, которую можно против него повернуть. - Это ужасно непедагогично, - сказал в ответ Терри. – Мне жаль, что тебе пришлось столкнуться с травлей. Надеюсь, твои родители не только пожаловались руководству школы, чтобы тех учительниц уволили, но и подали в суд, потому что такое поведение не должно оставаться безнаказанным. За нарушение установленных школьных правил к тебе имели право применять дисциплинарное наказание, исключить из школы, но не оскорблять. - Ага, так мои родители и поступили. Терри снова не уловил сарказма. Миша для него слишком чужой, неизвестный. Зазвонил телефон, заливаясь стандартной мелодией. Папа вызывает. Посмотрев на экран, Терри обернулся к Мише: - Мне нужно ответить. Пожалуйста, подожди меня здесь, - и ушёл с кухни. Придя в спальню, Терри закрыл дверь и, сев, принял вызов: - Привет, папа, - улыбнулся он. - Привет. Как ты? - Всё хорошо, я дома, - Терри улыбнулся шире. И глаза у него блестели, и молочная кожа зарумянилась. В отличие от Тома, Терри изредка краснел, краска рассвета трогала скулы. - Терри, ты выпил? – присмотревшись к нему, спросил Оскар, цепким взглядом выхватив все подозрительные признаки. - Немножко, - честно ответил Терри. - Одну бутылку пива, я её ещё не допил, больше пить не буду. - Ты с Мирой? - Нет, один. – Терри выдержал паузу и спросил: - Папа, тебя расстраивает то, что я пью? - Нет, ты имеешь право немного выпить, или много. Лучше бы, конечно, Терри хотя бы в компании Мирославы пил, а не в одиночестве, подумал Оскар. Хотя он в свои лихие юные и молодые годы пил и с друзьями, и с недавно незнакомыми красотками, и в одиночестве, одно это ни о чём не говорит и не является поводом для тревоги. В поле зрения камеры появился Том, влез к Оскару в кресло, обнял за шею и поцеловал в щёку. Потом заметил Терри на экране, отстранился: - Ой, ты разговариваешь? Я пойду, - и хотел сбежать. - Не хочешь сказать Терри «привет»? – поинтересовался Оскар, придержав его за руку. Том сел обратно, посмотрел в экран: - Привет, Терри. Как у тебя дела? - У меня всё хорошо, - Терри всегда много улыбался, а сейчас тянуло улыбаться ещё больше, и он себя не сдерживал. - Ты пьяный? – Том нахмурился. За ранние годы знакомства с Оскаром он тоже научился хорошо различать признаки опьянения. - Я немного выпил, - повторил Терри то, что уже сказал отцу. - Терри, зачем ты пьёшь? Когда я в первый раз попробовал алкоголь, потом я много лет даже запах спиртного не мог выносить, - Том выразительно посмотрел на Оскара и повернулся обратно к Терри. - Я уже пробовал алкоголь и на выпускном выпил бокал, - ответил Терри. Том хотел что-то ещё сказать, но Оскар перехватил слово: - Чего ты нервничаешь? Зачем ребёнка пугаешь? – он, обнимая Тома за талию, сильнее вжал пальцы в его тело, перетягивая на себя всё его внимание, и взгляд перехватил. Этот взгляд глаза в глаза и вдруг воцарившиеся мгновения молчания. Папе или Тому достаточно одного взгляда – особенного, непонятного никому больше, это разговор без слов, на уровне душ, недостижимый уровень взаимопонимания, когда мир в одночасье перестаёт существовать, когда они смотрят друг на друга, даже он, Терри, в такие моменты терялся на заднем плане. Терри улыбнулся. Они невероятные, и в этом когда-то таился океан его горечи, сосущей пустоты. Терри не помнил точно, когда это началось, возможно, это всегда было с ним, но в восемь лет он уже точно смотрел на родителей с восхищением и с грустным чувством, что не дотягивает до них. Он не особенный. Папа – это папа, Оскар Шулейман – это не просто имя и фамилия, это нарицательное, у него такая энергетика, что сбивает с ног и пленяет влёт всех вокруг, его личность – образец идеала, к которому бесполезно стремиться, поскольку таким можно только родиться. Терри достаточно рано понял, что он совсем другой, потому обожал папу, но не ориентировался на него. Оскар Шулейман – это запредельно громко. А у Тома за плечами история на серию романа-бестселлера, которую не каждый поймёт, но каждый проникнется, он – живой сценарий для невероятного сериала, кино, у него опыт, с которым не живут, и редкое расстройство личности. А у Терри что? На их фоне он очень блеклый. Всего лишь аутист, страдающий давным-давно не рецидивировавшим мутизмом, любит птиц и учиться. И всё. За внешностью, такой же, как у Тома, у него нет и десятой доли наполненности. Терри рос спокойно и ровно, счастливо, в три с половиной года потерял мать, потом сменил место жительства и имя, и больше в его жизни не происходило никаких переломов, ничего выдающегося. Такая же внешность – какое-то время это ощущалась немного проклятьем. Терри смотрел на себя и видел копию, у которой за обложкой пустота в сравнении с оригиналом; которая обман, потому что за обложкой у неё не то, другое. Сложно быть ребёнком выдающихся родителей. На таких детях природа отдыхает, потому что не все могут быть невероятными, ослепительными личностями, будто сверхновая. Очень грустно от этого делалось. У папы и Тома невероятная, прекрасная любовь, потому что и история у них невероятная, и каждый из них по отдельности невероятный. Личность с большой буквы, чья жизнь достойна экранизации. А как ему обрести такую любовь, если у него нет такой истории? Заслуживает ли он её, не выстрадав, не будучи особенным? Пока сверстники хотели новую игрушку и пригласить на свидание понравившуюся девочку, Терри переживал личностный кризис. Экзистенциальный кризис. Задавался вопросами: «Кто я? Достоин ли я чего-то прекрасного?». Однажды – стыдно, это было очень эгоистично – Терри даже думал, что хотел бы пережить подобное тому, что пережил Том, чтобы и у него была такая же потрясающая история. Хотел быть сломанным, чтобы стать сильным и ярким, чтобы точно знать – кто он. Терри во многом опережал сверстников по развитию, и это стало его бичом. Негоже восьми, девяти, десятилетнему ребёнку задаваться такими вопросами, а он задавался. Смотрел на родителей и болел глубоко внутри, снова и снова спрашивая в недра себя: «Кто я?». Терри, просто Терри, воспитанный и умный мальчик, который влюблён в любовь. Терри, чья мама очень больна и пыталась себя убить, его тоже. Этого очень мало. Терри понимал, что он другой, все люди индивидуальны, и он не может быть таким же, как папа или Том, не может прожить жизнь кого-то из них. Но в то же время не знал, а кем ему быть. Как доппельгангер, которому нужно принять чей-то образ, только совсем не злой. Терри не хотел быть кем-то другим, но не находил в себе того, чем блистали родители. Я – это я, но я не такой. Замкнутый круг. Терри никогда никому об этом не рассказывал, даже психотерапевтке, которую периодически посещал с детства. Зачем? Это его маленькая глупость, блажь. Терри не хотел этим делиться, потому что понимал, что ему скажет специалистка. С годами выравнялось, в начале подросткового возраста Терри окончательно принял, что он – это он, такой, как есть, и другим ему быть не нужно, и больше не смотрел на родителей с грустью, как на недостижимый идеал. Ориентиром осталась лишь их любовь. Там, в пубертате, начались другие проблемы. Только сейчас кольнуло грустинкой, и улыбка имела привкус тоски. Потому что папа и Том невероятные, и в том, как они друг на друга смотрят, ему уже нет места. Ему уже восемнадцать, а у него за спиной ничего, на чём можно построить собственную потрясающую историю, которая нерушимо свяжет с кем-то тем самым. Договорив с папой, Терри вернулся на кухню, где Миша допил первую бутылку пива и начал вторую. Сел за стол и, взяв свою бутылку, сделал пять глотков подряд. Чуть-чуть осталось, и допьёт. Нужно готовить обед, а почему-то не хотелось. Пиво перебило аппетит. - Миша, останься у меня на ночь. Терри предложил, но по факту просил, чтобы не остаться в одиночестве. Можно было бы позвать Миру, но она громкая, весёлая, а Терри просто хотел быть не один, знать, что в квартире есть кто-то ещё, пусть и чужой. Окуренная грустью, внутри шевельнулась травма брошенности, которую ни терапия, ни крепкая семья так и не смогли исцелить до конца. Терри не хотел оставаться один. Может быть, к вечеру, к ночи пройдёт, но сейчас от мысли, что очередной приход темноты встретит в одиночестве, делалось стыло в груди. - Зачем? – не понял Миша, глянув на него исподлобья. - Я не хочу оставаться один, - ответил Терри, ничего не придумывая. – Если у тебя нет планов, можешь остаться у меня. Миша смерил его взглядом. Если бы Вероника это предложила, да если бы любая более или менее симпатичная девушка, он бы согласился без раздумий, в предвкушении выпрыгивая из трусов, но Терри-то парень. Ещё и европеец. - Ты чё, пидор? – недоверчиво спросил Миша. - Я гей. Миша подорвался из-за стола, тараща на Терри глаза: - Ты это… ты чё придумал? Я нормальный! - Ты натурал? – Терри тоже встал, поднял перед собой ладони. – Миша, не беспокойся, я уважаю чужую ориентацию, я пригласил тебя остаться без какого-либо умысла. - Да пошёл ты! Отвали! Миша бросил взгляд на свой телефон, который выложил из кармана, когда садился за стол. Метнулся к нему, вынужденно приблизившись к Терри, и показалось, что Терри к нему как-то неправильно потянулся. Миша врезал ему с правой и отскочил назад: - Пидор! – выплюнул он и быстро умёлся с кухни. Через считанные секунды хлопнула входная дверь. Терри стоял, одной рукой придерживаясь за кухонную тумбу, и большими глазами ошарашено смотрел ему вслед, второй рукой держась за щёку, куда пришёлся удар. Его никогда ещё не били по-настоящему, и он от недоумения даже разозлиться не мог. Выпад на почве сексуальной ориентации тоже выбил из колеи, Терри к такому совершенно не привык. Зато от встряски тоску как рукой сняло. Справившись с запоздавшим обедом, Терри хотел позвать Миру вечером в гости, но она бы непременно начала задавать вопросы, на которые не хотел отвечать. Терри ограничился телефонным разговором, выслушав от подруги упрашивания составить ему компанию в трипе на жаркие берега в оставшиеся до старта учебного года дни. - Нет, я сейчас не хочу никуда лететь, - отказался Терри. - Жаль, - Мира расстроилась, поняв, что и дальше упрашивать его бесполезно. – Нам было бы очень весело. - Будет ещё, - Терри улыбнулся, ощущая ноющую боль в щеке. – В другой раз вдвоём слетаем. - Обещаешь? - Обещаю. Теперь Терри и одному нормально. Дальше день пошёл по плану.