На спорных землях

      Утро началось с солнечного лучика, бьющего мне в глаз из прорехи в стене. Вздохнув, я встал, ополоснул лицо в деревянном тазу, что стоял в углу комнаты и, жуя на ходу, спешно оделся. Прихватив котомку вышел на улицу. Ррурк, увидев меня, оборвал свою тренировку:       – Куда это ты собрался, малыш? Хочешь покинуть меня?       – Хочу свалить отсюда... – буркнул я.       – Не делай этого... Тебя ждет большое разочарование...       Я только махнул ему рукой и, поправив лямку котомки, отправился туда, куда вчера вечером ушел обоз. Не удержавшись, я оглянулся: Ррурк сидел у силового барьера. Его огромные мечи лежали рядом, и он пристально смотрел на меня, не отрываясь и не мигая. Я только пожал плечами и пошел вперед.              Я шел уже минут тридцать и во мне зрело чувство безграничного ужаса. Я стал оглядываться, мне чудились монстры и огромные ящеры. Тело было напряжено и пальцы дрожали у рукояти короткого меча, висящего в ножнах на поясе. Видимо, маги добавили еще один слой защиты, который не позволял долго находиться возле барьера. Кожа покрылась испариной, и я тяжело дышал. Идти стало трудно и я, едва ли не падая на колени, продвигался вперед по чуть-чуть. Глаза застилали слезы страха, но я не позволял ему взять надо мной верх. Не знаю, сколько прошло времени, но в итоге я уткнулся в силовой барьер. Точно такой же, как и там, у лачуги...       И я заорал. Громко, пронзительно, выпуская свой страх, огорчение, разочарование наружу.       – Ненавижу!!!!              Обратно бежал, даже не задумываясь, как это выглядит со стороны: не перед кем тут чиниться. Рубаха противно липла к спине, пот заливал глаза. Мысли роем ядовитых ос вились в моей голове. Помимо того, что маги натянули силовой барьер, они еще и добавили каких-то свои магических штук, которые вызывали во мне безграничный страх. Я с трудом смог преодолеть это расстояние, да и то, только благодаря тому, что у меня есть Дар. Твою-то мать!! Параноики хреновы.       То, что это именно работа рук мастеров, стало понятно сразу: я четко ощутил границу этой волшбы.       Я был зол. Зол на себя и на неудавшуюся попытку сбежать. Зол на магов, придумавших такую жуткую ловушку. Зол на генерала, который решил познакомить свой член с моей задницей, даже не спросив согласия. Зол на несправедливый суд и приговор, который он вынес.       К своему домику я домчал за считанные минуты, сдернул лямку котомки и швырнул ее в стену. Заметался туда-сюда, пытаясь освободить голову от всех этих мыслей, от ненависти.              – Ну что, беляночка? Развеялся? Как прогулочка выдалась? – послышался голос из-за барьера.       Я уставился на Ррурка, который поднялся, оставив мечи лежать на земле, и подошел ближе. Он смотрел на меня внимательно, чуть с насмешкой, будто знал то, чего не знал я. Хотя, может и знал... наверняка знал... наверняка он с моим предшественником проходил все то же самое – внезапно понял я.       И он, скорее всего знал, что ждет меня там.... Знал, но не предупредил...       Я понимал, что глупо злиться еще и на это... но...       – Ну какая же ты сволочь, а!! Дикарь!! Варвар!!! Что тебе надо от меня?! Чего ты смотришь?? Нравлюсь??       – Нравишься! – хмыкнул он, наблюдая за мой с неизменной легкой насмешкой. – Хочешь мне показать себя?       – Да подавись!! – завопил я. Скинул одним движением перевязь с пояса, рванул полы рубахи в стороны, оголяя мокрую от пота грудь. Потом стянул штаны с исподним до колен и развел руки в стороны, позволяя варвару по ту сторону барьера оглядеть себя во всей, так сказать, красе. Повертел бедрами из стороны в стороны, позволяя члену ударить себя по ногам. – Нравится? Ты этого хотел?? Этого??        Я понимал, что скатываюсь в чертову истерику, но остановить себя я уже не мог. Взгляд Ррурка был сочувствующим, горячим, согревающим. Я буквально ощущал его на своей коже. Кровь отхлынула от мозга и прилила к члену. Рука опустилась на вздыбленный орган. Я огладил себя по всей длине, сжал в горсти яйца и протяжно застонал.       Я не открывал взгляда от Ррурка. Его глаза потемнели и, казалось, зрачок закрыл собой всю радужку. Водя рукой по члену, я наблюдал, как и он приспустил свои штаны. Вопреки моим опасениям, его член не был до колена, как пророчил один из стражников, когда меня привезли сюда. Вполне себе гармоничный орган по отношению к его телу, который, к слову, быстро рос под ловкими пальцами варвара.       Мои движения был немного грубыми и резкими, и я довольно быстро подводил себя к финалу. Судя по тому, как поджались яйца Рурка – он тоже.       Кончили мы практически одновременно, пачкая руки белесыми каплями и тяжело дыша. Удовольствия я практически не получил, но то напряжение, что копилось во мне, сбросил. Подтянул штаны, подхватил валяющуюся перевязь и, не глядя, убрался к себе в лачугу.              Весь следующий день я провалялся в домике, не показывая носа на улицу: мне хватило одного взгляда в маленькое окошко, чтоб понять, что на улице непогодилось. Тяжелые тучи низко плыли по небу, и я надеялся, что они пропорют свои тяжелые животы о скалы и прольются дождем. Но, к сожалению, дождь обошел стороной, так и не принеся долгожданной прохлады.       На следующее утро я, жуя опостылевший сухарь, вышел на улицу. Ррурк, как обычно, махал своими железяками, совершая ежедневную тренировку. Я постоял, наблюдая, отслеживая каждое движение и неосознанно любуясь.       В итоге бросил недоеденный сухарь и, вынув меч из ножен, постарался повторить те движения, которые делал варвар. Тот даже замер от удивления, а после хмыкнул и повторил связку, которую я пытался сделать, но более медленно, чтоб я уловил, где совершил ошибку. Шаг за шагом я запомнил связку и Ррурк показал еще одну, оставив второй свой меч на земле. Мы крутились друг напротив друга, разделенные только силовым барьером, объединенные общей тренировкой. Я чувствовал странное единение с ним и находил это необъяснимо правильным.       Что интересно, пока шла тренировка, не было никаких оценивающих взглядов, комментариев или неуместных шуточек. Только мы, только учебный бой, только оружие.       Я азартно вытирал пот с лица и повторял раз за разом движения. Раньше, как верный подданный Империи, я тренировал воинское искусство хотя бы трижды в неделю. Но тут, находясь в изгнании, я совсем забросил это дело. А сейчас, вновь взявшись за меч, с удовольствием чувствовал напряжение мышц и удивленно понимал, как сбивается дыхание. Отвык организм, подрасслабился.        Когда солнце стало припекать нещадно, мы закончили тренировку, кивнули друг другу, как мне показалось, удовлетворенно, и разошлись по своим жилищам перевести дух в спасительной тени.       Еще поутру я поставил набираться водой большой чан, поэтому, дождавшись вечера, я с удовольствием разделся и угнездился в теплой водичке. Из-за угла дома был видел кусочек барьера: Ррурк устроился там неподалеку и точил свое оружие. Хотя, я был уверен, ему это без надобности – мечи выглядели идеально.       Я намыливался раз за разом, смывая едкий пот и подумал, что каждый день ждать по нескольку часов, пока наполнится лохань - глупо. Поэтому намеревался завтра попытаться залезть на скалу и посмотреть, что мешает потоку воды. Возможно, я смогу решить эту проблему.       Остаток вечера я мастерил лестницу из более-менее крепких досок, которые оторвал от стены навеса. Хотелось верить, что я смогу найти другой путь для побега.       Ррурк занимался какими-то своими, мало понятными для меня делами, но мы непроизвольно отслеживали друг друга на протяжении остатка дня. Кажется, это стало входить в привычку. Когда солнечные лучи скрылись за горизонтом, я отправил на боковую. Не знаю, что ждало меня впереди, но я хотел быть готовым ко всему.       

***

             Утро наступило преступно быстро. Солнечный лучик все также светил в глаз и вызывал раздражение, потому что спрясться от него не получалось. Я быстро умылся и, прислушавшись, хмыкнул: Ррурк начал свою тренировку.       Напившись воды, я вышел на улицу и потянулся. Мышцы чуть ныли после вчерашней нагрузки, но, на удивление, не так сильно, как я ожидал. Не обращая внимания на воина по ту сторону барьера, я сделал разминку, решив не пренебрегать этими упражнениями перед тренировкой. Закончив, я повторил то, что выучил вчера подо внимательным взглядом Ррурка. Когда я совершил ошибку, он рыкнул, и я тут же исправился, завершив связку движений. Я никому и никогда бы не признался, что это глухое животное рычание вызывало у меня отнюдь не испуг. Повторив заученное несколько раз и поняв, что вполне усвоил изученное, я выжидающе посмотрел на варвара.       Уголки его губ тронула легкая улыбка, и он вонзил один из своих мечей в землю. А после медленно показал новую связку движений и ударов.       И, опять-таки, мы занимались до обеда без устали, и лишь когда солнечные лучи стали обжигать, завершили занятие, поблагодарив друг друга кивками.       Переведя дух в тени хижины и надев сухую рубаху, я напился воды, взял подготовленную котомку и, подхватив лестницу, отправился к скале.       

***

      Конечно, длины лестницы не хватило залезть на скальный балкон, однако я смог зацепиться за трещину в теле скалы и подтянуть свое тело выше. Я старался ползти аккуратно и запоминал устойчивые уступы: ведь, скорее всего, мне предстояло еще лезть вниз.       Я настолько был поглощен процессом, что даже не осознавал, на какую высоту поднялся. Вниз я тоже не смотрел. Скальный выступ, на который я вылез, позволил мне немного отдохнуть и оглядеться. Я устроился на небольшом участке и позволил себе бросить краткий взгляд в сторону.       – Ох, мамочки… – совершенно по-детски сказанул я, глядя на всю эту красоту. Гряды серых скал, переплетенных в мудреный лабиринт. Кое-где между серыми уступами блюдцами блестели озера. Даже отсюда казалось, что они яркого синего цвета. Красный песок, который ближе к горизонту "обрастал" зеленой травой... Смотреть в сторону своей Империи я не рискнул – пришлось бы, рискуя сверзиться вниз, развернуться.       Итак, когда я осознал, насколько высоко забрался, мои ладони покрылись липким потом. Все-таки высоту я недолюбливал. И сейчас старался не думать, как буду спускаться вниз. Бросив еще один взгляд вниз, увидел Ррурка, который стоял недалеко от своего шатра и, приложив руку козырьком ко лбу, смотрел на меня. Я хотел было хулигански ему махнуть рукой, но не решился.       Еще десяток минут старательного карабканья по скале вдоль ручья, и я увидел то, что мешало моему ручейку течь со всей силой. Небольшой затор из мелких камней и песка перекрыл дорогу воде, поэтому она едва могла пробиться тонкой струйкой. Видимо это случилось во время Большой Бури, которая бушевала пару лет назад. Тогда тонны песка, земли и камней были подняты мощными ветрами. Они разметались по всей Империи, засоряя водоемы, забивая русла рек. А уж сколько вреда было нанесено посадкам... Империя выстояла в те времена только благодаря жестким, но справедливым действиям Императора.       Я огляделся, пытаясь понять, как лучше будет дотянуться до "пробки", которая перекрыла ход воды. Кругом скользкие скалы и абсолютно отвратительный коварный мох. Я смог приблизиться на расстояние вытянутой руки и еще долгое время аккуратно, буквально по паре сантиметров переставлял руки и ноги, пытаясь найти максимально устойчивое положение.       Удостоверившись, что я не ухну вниз, вынул нож из ножен на поясе и стал ковырять плотный засор. Вонзая лезвие, я раз за разом расшатывал камушки и поднимал илистую муть, которая накопилась в русле. Когда я уже не чувствовал пальцев, мне удалось выбить большой камень, который освободил проход потоку. Убедившись, что дальше природа справиться сама, я удовлетворенно улыбнулся и поспешил переместиться правее, на более сухие скалы, которые бы представляли для меня меньшую угрозу.       Тяжело дыша, я замер, переводя дыхание и едва шевеля пальцами, ожидая, когда восстановиться полная чувствительность. Ррурк что-то кричал внизу, но ветер не доносил до меня смысла слов.       Сейчас мой слух ласкало ласковое журчание набирающего силу ручейка, и я широко улыбался: справился!       Я проморгался от солнечных лучей, которые светили мне в глаза и осмотрел скалы. Чертов силовой барьер был и здесь!       Я не знаю, какой маг первоначально натянул это силовое поле... но его сила была поистине огромна. Как и его паранойя. И хотя я понимал резон усиления своих границ, я не мог вообразить, какая армия рискнет лезть через эти скалы.       Вздохнув, что и этот путь для побега оказался непригодным, я собрался с силами и полез вниз, стараясь находить оптимальные пути для спуска. Припоминал, как карабкался вверх и старался не ступать на шаткие камни. Все же, мне не улыбалось лететь вниз десятки метров, собирая хребтом острые уступы. Чем ниже я спускался, тем громче становился голос Ррурка, который что-то подбадривающие кричал. Однако, когда остался последний уступ и метра три до земли, рука сорвалась, и я полетел спиной вниз.       – Илайджа! – только и услышал я испуганный голос, который просто ну не мог принадлежать грозному варвару, и потерял сознание.       

***

             Я разомкнул глаза и уставился в ясное синее небо. Тело ныло, ножны меча и ножа впивались в ногу. Во рту было настолько сухо, будто бы я не пил целый день, находясь на жаре. Попытался пошевелиться и ногу в районе лодыжки прострелило такой острой болью, что в глазах снова потемнело, и я застонал.       – Как ты? – донесся откуда-то сбоку встревоженный голос.       Я повернул голову и увидел Ррурка, который стоял очень близко к барьеру. Он был бледен, напряжен и смотрел на меня, не отрываясь. Я открыл рот, но слова царапали глотку.       Огляделся и увидел котомку, которая упала недалеко от меня. Я смог дотянуться до нее и нашарить в ее нутре флягу с водой. Обливаясь, я смог промочить горло.       – Нормально...       – Повреждения? – коротко спросил Ррурк.       Я взглянул на него удивленно. А ведь он реально переживал. И сейчас стоит встревоженный, не отходит, хочет убедиться, что я в порядке. Я был уверен, что, если бы он мог – перескочил бы барьер и оказал бы мне помощь. Это понимание согрело мне душу. Каково ему было смотреть, но не иметь возможности помочь?       Я радовался, что не сломал спину. Все-таки подохнуть тут, на солнцепеке, не входило в мои планы. Собравшись с силами, я сел. Спину обожгло болью - видимо ушиб. Я тронул рукой затылок – знатная там шишка, а пальцы окрасились алым.       Двумя руками подтянул ближе к себе поврежденную ногу. Меня затошнило и потребовалось некоторое время прийти в себя. Шипя сквозь зубы, я стянул сапог и размотал портянку. То, что крови не было и не торчали осколки костей весьма меня обрадовало, и я счастливо улыбнулся. Морщась от боли и ругаясь, я ощупал и промял ногу, убеждаясь, что перелома или вывиха нет.       – Ушиб, просто ушиб... Пара дней, и я как новый...       Я повернулся к Ррурку и улыбнулся. Он, кажется, облегченно выдохнул.       – Оно того стоило? – хрипло спросил он.       А я перевел взгляд на влажные скалы и блестящий поток воды и снова улыбнулся, уверенно кивнув:       – Стоило!              Едва я добрался до своего дома и заполз на лежанку, меня выключило. Я так и не понял, был ли это обморок или сон. Как бы то ни было, когда я открыл глаза, на улице уже вечерело. Меня разбудил дивный звук, которого просто не может быть в этом богом забытом месте: звенящая мелодия и чудесный голос, который пел песню на незнакомом языке. Я не понимал слов, но чувствовал песню и музыку всем собой. Это было потрясающе.       Песня давно закончилась, но я боялся пошевелиться, чтоб не выдать своего присутствия, однако пение не возобновилось. Вздохнув, я завошкался, пытаясь подняться. Спина адово болела, тело ныло, но я не позволил себе оставаться в постели. Больную ногу пришлось туго замотать и сообразить из черенка метлы подобие костыля.       Мой Дар не работал на себе самом... И в моменты наподобие сегодняшнего я серьезно задумывался, дар это или проклятие. Я не мог лечить себя. Иногда мне казалось, будь иначе, я стал бы совсем сорви голова. Ругаясь сквозь зубы, я добыл из запасов кусок солонины и подумал, что скоро приедет обоз с провизией.       На улице уже смеркалось, но я знал, что сумерки зависнут надолго. В этих местах сумеречное время занимало большую часть привычной мне ночи. Ррурк сидел на большом валуне недалеко от своего шатра. Его волосы были влажными, и он расчесывал те пряди, что не были сплетены в косы, большим гребнем.       – Ты хорошо поёшь, – негромко сказал я. Сперва я не хотел говорить, что слышал его пение, но промолчать показалось мне неправильным.       Ррурк подошел молча к барьеру, сощурился и оглядел меня с ног до головы, как будто оценивая мой внешний вид. Достал из кармана небольшой сверток и, прицелившись, метнул через барьер мне. Не ожидая такого, я поймал, неловко бросив свой импровизированный костыль.       – Надо на ушиб. Тогда быстро заживет, и не будет больно, – сказал он. Его губы чуть тронула ухмылка, когда он глядел на растерянного меня. Кивнув сам себе, он повернулся и пошел в свой шатер.       Я же, улыбаясь, искренне сказал:       – Спасибо, Ррурк! Я ценю это...       

***

             На удивление, утром я чувствовал себя отлично. Конечно, не идеально. Но встал я относительно легко. И, хоть поврежденная нога и болела, я вполне сносно мог ходить без костыля, пусть и прихрамывая. Не знаю, что было в той мази, но действовала она безупречно!        Солнце привычно светило на ясном небе, и я с удовольствием услышал звуки тренировки. Ррурк махал мечами и, увидев меня, только кивнул, не прерывая занятия: мы оба понимали, что сегодня я вряд ли смогу поддерживать ритм.       А ближе к вечеру, когда я сидел на крыльце в теньке, на горизонте показалось облачко пыли: ехал обоз. Я подобрался, предполагая, что после прошлого раза вряд ли мне стоит ждать чего-то хорошего.       

***

      – Хочешь настоящего мужика? – рассмеялся рыжий. Он был еще более красный, потный и вонючий, чем в прошлый раз. – Могу помочь тебе справиться с одиночеством... Наскучился поди...       Я закатил глаза и краем глаза заметил, что хоть Ррурк и продолжил свою тренировку, но внимательно наблюдается за происходящим. И злился…       – Настоящего мужика? – задумчиво протянул я. – Настоящего мужика, конечно, хочу! Вот только при чем здесь ты?       Рожа рыжего стража налилась густой краснотой, в то время как часть обозников подошла ближе, словно по сигналу.       Я поднялся на ноги и спокойно выдержал гневный взгляд.       – Ты заигрался, мальчик!!       Кто ударил первым, я не запомнил. И, несмотря на общее не самое хорошее состояние, какое-то время я успешно отражал атаку. Но больная нога меня все же подвела и я, споткнувшись, завалился на бок. Тут же со всех сторон на меня посыпались пинки, заставляя сжаться в тугой комок и прикрывать лицо руками.       – А ну-ка стоять! Хороши вояки, впятером нападать на одного!       Мой глаз быстро отекал, но я смог увидеть одного из обозников – рослого бородатого мужика, который отделился от остальных и подходил ближе ко мне и моим мучителям.       – Твое какое дело? – бросил Рыжий и далеко сплюнул. Примерившись, он попытался пнуть меня в живот, но этот здоровяк ловко оттеснил его в сторону.       – Огромное мне до этого дело! Я – Кон, императорский проверяющий. Вижу, вы, как главный обоза, не справляетесь со своими обязанностями. Более того, представляете угрозу для заключенных под стражу аристократов. Вы, как и ваши… друзья, – человек кивнул на четверых обозников, от которых я получил несколько болезненных пинков, – предстанете перед судом. А сейчас, до вынесения вердикта, вы снимаетесь с должностей.        Я со стоном перевернулся на бок и сплюнул красную от крови слюну. Ррурк стоял у барьера, и его руки добела были сжаты на рукояти меча. Видимо, в его варварских кодексах тоже не приветствовалось избиение (а по-другому я этого назвать не могу) в соотношении одного к пяти. Но, как бы то ни было, я жив и относительно цел.       Откинувшись на спину, я смотрел в небо, поражаясь яркости солнца. Пока обзор не заслонила бородатая голова имперского проверяющего.       – Они будут наказаны в соответствии с законом Империи, – сказал он негромко. – Я рад, что смог предотвратить то, что они тут задумали.       – Вы неслучайно оказался в этом обозе? – спросил я, пытаясь понять, был ли я знаком со своим спасителем в той прошлой далекой жизни.       Тот только рассмеялся:       – Конечно, нет. Добросовестные подданные империи услышали разговоры и намерения этого стража и донесли о планируемой несправедливости.       – Спасибо, – только и смог сказать я.       – Провизию мы выгрузим у дома, – поставил он меня в известность и отошел прочь.       Не прошло и десятка минут, как они, оставив мне припасы, умчали вдаль.              Я с трудом поднялся на ноги и опять сплюнул тягучую слюну. Не смотря по сторонам, я отправился к воде, непрерывным потоком льющейся со скал. Там стояла большая лохань, которая была полна прохладной воды. Я разделся и забрался туда, шипя и поскуливая от боли в полученных синяках да ссадинах.       Ррурк подошел к барьеру и окинул меня долгим взглядом, понаблюдал, как я смываю кровь и обмываю тело.       – Спасибо за снадобье. После него стало намного легче... Думаю, воспользуюсь им еще раз... – улыбнулся я. Рурк что-то рыкнул и отошел прочь. А я задумался. В последнее время что-то было не так. Чего-то очень не хватало.       Я водил руками по телу, смывая кровь и перебирая в голове все события с момента моего неудавшегося побега.       И тут меня осенило! Он перестал задирать меня. После той задорной дрочки у барьера, когда я был на грани позорной истерики, он изменился. Он обучал меня, наблюдал за мной. Но больше не задирал.       – И что же это значит? – спросил я сам себя.       Решив не гнать лошадей и не заморачиваться вопросами, я дал себе обещание понаблюдать несколько дней за всем происходящим.       А на следующий день приехали гости.