На спорных землях

      Утром я выполз из лачуги, зевая и потягиваясь. Тело ныло и жаловалось на синяки, ссадины и кровоподтёки. И, хоть снадобье Ррурка помогло, мне было тяжеловато двигаться. Однако я не стал прохлаждаться и заставил себя сделать хотя бы минимальную разминку. Ррурк, видя это, покачал головой, но не предложил своими движениями позаниматься вместе, как это было раньше.       Я, однако, не обиделся, прекрасно осознавая свою физическую неполноценность в данный момент. Поэтому делал только те упражнения, которые мог себе позволить без вреда для организма.       В небе прокричала птица, и Ррурк, широко улыбнувшись, чем заставил меня смотреть на него не отрываясь, бросил тренировку и задрал лицо к небу.       Я находился в этом проклятом месте несколько недель, и были некоторые моменты, которые не менялись. Они были островками стабильности. И одним из них было то, что Ррурк никогда не бросал занятия с оружием. Но сейчас он быстро наматывал на предплечье тряпицу, которой обычно утирал пот с лица после тренировки.       Спустя минуту я понял, для чего это было сделано: ему на руку спланировала птица. Я никогда раньше не видел такого дивного оперения: яркая зелень и синева лазурного неба отливали перламутром. Тяжелый клюв был яркого оранжевого цвета, а над глазами-пуговками красные перышки, которые напоминали капельки крови. Я во все глаза смотрел на это чудо и понимал, что я улыбаюсь, глядя, как грозный варвар Ррурк подушечкой пальца, аккуратно и едва касаясь, гладит голову пернатого. Это мне показалось настолько личным, что я даже чуть смутился.       – Сюда едет обоз... Тебе не стоит показываться им на глаза... – буркнул Ррурк, смотря на меня сквозь полуопущенные ресницы.       Не то, чтоб я жаждал знакомиться с соплеменниками варвара, но… Я только пожал плечами и ушел в лачугу: хотелось пить, есть и подумать.       

***

      Что приехал обоз, я догадался сразу же по крикам и возгласам на непонятном для меня языке. Мне удалось задремать, разморенному жарой. Однако крики с улицы довольно быстро прогнали сонный морок.       Я исподтишка наблюдал за обозниками, которые приехали к Ррурку. Помня о просьбе Ррурка, я старался держаться за домом и не показываться на глаза. И, конечно, невольно сравнивал прибывших с теми, что приезжали ко мне.       Мои были стражниками, людьми Империи и Императора, конвоирами, обозниками...       Люди, приехавшие к Ррурку, были друзьями. Иначе назвать их я не мог. Они тепло обняли варвара, хлопали его по плечам, улыбались и смеялись. Так не ведут себя стражники и охранники... Так ведут себя друзья и семья после долгой разлуки.       У меня защемило за ребрами, и я поспешил скрыть в домике. Меня никто не встречал так даже в Империи, что уж говорить об этих диких местах.       Мои родители погибли. Дальние родственники не поддерживали связи – им просто не было до меня дела. А друзей… Как оказалось после суда, друзей-то у меня и не было. Я раньше не обращал на это щемящее чувство внимания – заглушал другими яркими эмоциями или закапывался в книги в Имперской библиотеке. А сейчас… Сейчас как никогда остро я ощутил свое давящее одиночество: ни семьи, ни друзей, ни любимого, ни поддержки. А объятия случайных любовников не приносили тепла, а только опустошали мой кошелек.       До вечера я хандрил дома, валяясь на жесткой койке и слыша только обрывки фраз на варварском языке и смех. Ближе к вечеру, когда все стихло, я вышел к ручью, чтоб набрать флягу воды.       Я надеялся, что обозники уже уехали, но ошибся. Они сообща ставили большой шатер для гостей. Я невольно залюбовался. Гости были все как на подбор: высокие, смуглые, с блестящими накаченными телами и странными прическами, в которые были забраны их длинные волосы. Самый молодой - у него еще даже борода не росла и щеки были покрыты юношеским пушком – затянул какую-то песню, тягучую и очень мелодичную, которую подхватили остальные. Это было до того дивно и чудно, что я замер, боясь пошевелиться и нарушить очарование момента.       Ррурк заметил меня и едва заметно кивнул. Я улыбнулся ему в ответ. За время, проведенное здесь, мы привыкли отслеживать друг друга.       Песня тянулась и тянулась, и я, набрав флягу воды, добрел до крыльца и сел на ступеньку, смотря на звезды и слушая самые красивые голоса и самую красивую песню в своей жизни.       

***

             – А это кто такой красивый? Нежный, как цветок персика по весне... Какой варвар обидел такой ласковый цветочек?       Я удивленно осмотрел юношу, который вчера затягивал песню. Сейчас тот стоял у барьера и очень внимательно наблюдал за мной. Я же поутру хотел натаскать воды в дом, чтоб на день хватило и не пришлось высовываться лишний раз. Парнишке, на мой взгляд, было весен пятнадцать. Хотя его тело было развитым и мускулистым, в самом парне не ощущался возраст. А я, несмотря на свой внешний вид, был вдвое старше. И, конечно, не удержал язык за зубами:       – Тебе сколько весен, парень? У тебя щеки едва пушком поросли...       – Это не отменяет моей мужественности! Я бывал в битвах и уже имею знаки отличия!! – парнишка ткнул себя в грудь, намекая на линии татуировок.       – И что? – моргнул я, не понимая, куда он клонит.       – И я хочу владеть тобой! – упрямо выдвинул челюсть парнишка.       А я аж опешил, не зная, как реагировать. В итоге, покачал головой и ухмыльнулся, представляя, как он попытается проникнуть через барьер.       На звуки нашей беседы подошел Ррурк и, нахмурившись, смотрел на парня. Тот что-то затараторил на своем языке, размахивая руками и тыча в меня пальцем. Ррурк отчего то напрягся и рыкнул так, что у меня волоски на загривке дыбом приподнялись.       – Этот человек – мой! – рыкнул Ррурк.       – Я заявил на него права!! – рыкнул в ответ парнишка. Он выглядел щенком против матерого волка, однако глаз он не отвел. Ррурк же скалился и его пальцы порхали над рукоятью клинка. – Будь я здесь, никому бы не позволил обижать его и оставлять отметки на его теле.       Ррурк оскалился, и я понял, что мальчишка перегнул палку.       – А ну-ка хватит! – к барьеру подошел еще один мужчина, воин.       Ррурк и тот парнишка разошлись, недовольно пыхтя. А этот воин с гребнем волос, украшенных острыми пиками, осмотрел меня внимательно, хмурясь на подбитый глаз и другие видимые ссадины. Я только поднял бровь вверх. Мне было неприятно, что меня осматривают, как лошадь на базаре, но любопытство удерживало меня на месте. Видимо, он остался доволен тем, что увидел и, подойдя к Ррурку, что-то сказал ему и хлопнул ладонью по плечу.       Я перестал понимать что-либо в происходящем и махнул на них рукой, уходя в дом. Вышел только, когда с улицы раздались крики и смешки.       Ррурк и тот молодой парнишка сражались на мечах. Я даже подивился, что молодой пацан так легко и опасно двигается, размахивая заточенным изогнутым клинком. Ему, однако, не хватало грации и пластичности, с которой двигался Ррурк. Судя по крикам, они решали какой-то спор таким непривычным для меня методом. Увидев меня Ррурк, извернулся, пнул парня в голень так, что тот завалился назад. Мой варвар обозначил удар клинком в грудь. Парень шмыгнул разбитым носом и разжал пальцы на своем клинке, признавая поражение.       Ррурк подал парню руку, но тот обиженно поднялся сам, буркнул что-то, что вызвало смех всех остальных и побрел в сторону шатра.       – И что это значит? – спросил недоуменно я в пустоту. Тем неожиданней был ответ одного из гостей:       – Один из нас выбрал себе пару...       Тот варвар, что говорил со мной, смотрел очень внимательно, оценивающе. Так, будто я диковинная наложница на невольничьем рынке.       Я не стал задавать вопросы и просто пошел к своему дому. Уселся в тени и, достав свой нож, стал править лезвие. На нем были зазубрины еще с того памятного восхождения по скале. Но руки все не доходили... Конечно, я бросал косые взгляды на сборы: мужчины быстро и слажено сворачивали шатер, седлали лошадей, переговаривались и собирались.       И вскоре Ррурк остался один.                     Прошло несколько дней, как соплеменники Ррурка уехали. За это время я видел варвара всего несколько раз и мог сказать, что Ррурк захандрил. Больше не было взглядов украдкой, тренировок. Вообще ничего не было. Ситуация напрягала меня настолько, что я решил взять дело в свои руки.       Я прицелился и, высунув от усердия язык, швырнул камень через барьер, метя в полог шатра. Раз, второй, третий. Солнце едва зазолотило горизонт своими лучами. Из шатра выглянул Ррурк и, должен признать, мое сердце заколотилось: сонный, встрепанный он казался таким милым. За все время я не видел его таким... Домашним...       Я любил поваляться подольше, поэтому, когда я показывался на улице, Ррурк уже был собран и суров. А сейчас…       Я хмыкнул, покатал это слово на языке: домашний... Заспанный, домашний и такой... а ведь он ненамного старше меня, когда не скрывается за маской бесчеловечного варвара.       Отогнав фривольные мыслишки, я выбрал камушек поменьше и, прицелившись, швырнул его в Ррурка. Надо сказать, камни я метаю отлично, и потому попал аккурат в плечо. Ррурк крутанулся на месте, и я едва не пропустил момент, когда в его руке оказался меч. Надо сказать, его скорость была просто ошеломляющей.       – Эй, красавчик! Ну чего так долго спим! Солнце уже встало, а ты еще не на тренировке!..       Ррурк буркнул что-то невнятное и скрылся за пологом. Я выждал немного времени, снова прицелился и метнул камень. Из шатра донеслось сдавленное рычание и ругань, а я улыбнулся: цель достигнута. Едва он показался на улице, бросив на меня всего лишь один недовольный взгляд, я крикнул:       – Какой серьезный мужчина! – хихикнул я и швырнул очередной камушек, метко попав в плечо.       Ррурк рыкнул и потер обиженное место. Однако ничего не сказал и пошел за скалу, где, как я предполагал, был источник воды. Вскоре он вернулся и, опять-таки, не обращая на меня внимания, начал свою тренировку. Учитывая, что он не занимался пару дней, это было прогресс:       – Ну кто так меч в руках держит! Ты же сильный и мощный воин, а оружие в руках держишь как соху! – я дразнил его, пытаясь вывести хоть на какие-нибудь эмоции... мне категорически не нравилось, как парень хандрит. Тем более, я привык к нашим тренировкам и его едким замечаниям. – Подбородок выше!! Ты же не член рассматриваешь!!       Ррурк разъяренно посмотрел на меня:       – Уйди!       Я только победно улыбнулся – он все-таки заговорил со мной:       – Какой грозный-то! Ты вчера так лихо заливался кислым вином, чей запах я чувствую даже через барьер, что я удивлен, как ты в ногах не путаешься!       Варвар оступился то ли от моей брехни, то ли неловко камень под ногу вступил. Однако я не упустил момент:       – Вооот! Вот именно об этом я и говорю! Пока ты не самоубился, покажи мне себя, красивый... – Я старался копировать слова и фразы, которыми он меня выводил из себя первое время. Судя по тому, как Ррурк поднял брови, он тоже не упустил это из виду. – Давай, здоровяк, снимай штаны! Негоже такую красоту прятать под тряпками.       Я хихикнул, глядя, как губы Ррурка дрогнули в ухмылке. Не выдержав, я задрал голову к небу и захохотал. Вся ситуация попахивала абсурдом, но остановиться я не смог. Я даже подхрюкивал от смеха и не мог остановиться, особенно когда увидел совершенно обалдевшее лицо варвара по ту сторону барьера. Ррурк хмыкнул раз, второй и, не сдержавшись, растянул губы в улыбке.       – Идиот, – покачал он головой. – Шут...       – Не всем же быть мудрецами! Кому-то надо и люд веселить... Тем более, шут вторая фигура на политической арене. Следом за королем, конечно, – я дурашливо поклонился варвару.       Ррурк снова покачал головой и улыбнулся. Но своего я добился. Он больше не прятал взгляд от меня, и я вытащил свой меч, спросил:       – Кажется, я тоже путаюсь в ногах... Давай еще раз вместе повторим связку...              ... Тренировка прошла довольно продуктивно. Несмотря на то, что мое тело еще не до конца восстановилось после падения со скалы и побоев обозников, я, на мой взгляд, держался очень даже на высоте.       –Передохни... – предложил Ррурк, и я опустился прямо на землю, утирая пот с лица.       А он, даже не запыхавшись, продолжил тренировку. И я снова засмотрелся, как ладно у него все получается. Одно движение переходило в другое, одна стойка сменяла другую. Ррурк разил воображаемого противника своими мечами и крутился волчком, отбивая нападения невидимых врагов.       То, что я сказал следом, было удивительно даже для меня самого:       – Давай вечером поедим вместе, а?       Ррурк, не закончив движение, уронил руку с мечом и уставился на меня так, что я заподозрил, что за моей спиной отрос хвост. Даже глянул украдкой на тень. Однако ничего лишнего там не было.       – Поесть вместе? – переспросил он. Недоумение у него на лице было неподдельным.       – Ну да...       Ррурк смотрел и на его губах заиграла ухмылка. Я понимал, как глупо это все прозвучало. Но мне вдруг стало очень обидно за себя.       – Да пошел ты, – в сердцах буркнул я и, повернувшись, ушел в дом.       

      ***

             - Эээй, беляночка! Хватит прятаться...       Я ухмыльнулся, слыша с улицы такой знакомый голос с такими знакомыми интонациями. Но не спешил выходить, вредничая.       После тренировки я зашел домой, обмыл пот в тазу у двери и, одевшись в сухое, завалился на койку. Нога ныла, и я долго вертелся, пытаясь найти удобное положение. Ворчал на Ррурка, несправедливость этой жизни и даже не заметил, как забылся тревожным сном. И сейчас....       – Малыш, ты испытываешь мое терпение! Ну выходи уже!       Я умыл заспанное лицо и, прихватив плотный плащ да пару пшеничных лепешек, вышел на улицу. Солнышко еще не скрылось, но его лучи уже не обжигали. Ррурк стоял недалеко от силового барьера и, наклонив голову, ждал меня.       Я хмыкнул и подошел к барьеру. Все это было... Романтично? Интимно? Видимо, Ррурк тоже подумал о чем-то таком, потому как его скулы чуть порозовели. Я кинул плащ на землю, почти вплотную у барьера, уселся на него. Ррурк сел напротив, скрестив ноги.       – Лови! – я чуть замахнулся и отправил одну из лепешек через барьер. Ррурк, не ожидая такого, неловко перехватил еду, не позволив ей упасть на дорожную пыль.       Я откусил кусок и с удовольствием прожевал. Лепешки были почти как свежие: ароматные и мягкие. Еще пара дней, и они потеряют свою воздушность. Есть их, конечно, будет можно, но вкус уже будет совершенно другой.       Разговор завязался сам собой. Я с удовольствием наблюдал за Ррурком, который, отщипывая от лепешки небольшие кусочки, рассказывал о своей Империи, улыбался и закатывал глаза от моих комментариев. Он расспрашивал меня о моей жизни. И, сперва я тушевался, стесняясь рассказывать – все-таки в моей жизни было мало событий, которыми хотелось бы поделиться. Но, в итоге, все равно разговорился.       Ррурк был интересным собеседником, который умел не только слушать, но и слышать... и читать между строк. А я... Я не знал, что мне настолько не хватало простого человеческого общения. Вся эта ссылка на спорные земли была наказанием. Но самым большим наказанием стало не место отбывания, а изоляция от людей, от привычного образа жизни. Даже в темницах есть с кем поговорить... а тут... Это просто чудо, что спустя столько недель мы все же смогли выстроить какие-то приемлемые отношения с Ррурком и поговорить.       Тема сменяла тему, а мы все никак не могли наговориться. И лишь когда ночное светило залило землю своим холодным светом, мы нашли силы попрощаться друг с другом.       Чтоб через несколько часов встретиться у этого проклятого барьера и потренироваться вместе.       

      ***

             С того времени такие вечера стали чем-то обыденным. Да и вообще, можно сказать, выработался определенный распорядок дня. Мы тренировались почти до обеда: Ррурк заставлял делать меня упражнения в начале тренировки, чтоб разогреть кровь и мышцы. Потом мы разучивали разные связки, удары. А к завершению тренировки снова упражнения, которые позволяли мышцам расслабиться и прийти в себя после нагрузки. Потом мы расходились до вечера... чтоб ближе к закату встретиться вновь у барьера, перекусить вместе и болтать до явления ночного светила на небе.       Эта ночь не была исключением.       – Я люблю наблюдать за звездами. В городе, чтоб увидеть звезды, нужно было подниматься на крышу: чтоб свет фонарей и факелов не заслонял небо. А тут....       Я быстро расправил плащ и завалился на спину, закидывая руку под голову. Небо было темным, звезды очень яркими, а ночное светло еще не показалось на небосводе. Шорох рядом - и я вижу, что Ррурк тоже улёгся на землю, почти вплотную к барьеру, и тоже смотрит в небо.       – У нас нет имен для звезд, – поделился Ррурк. – Мы знаем, как они расположены на небе, и умеем, глядя на них, всегда находить дорогу домой... а еще верим, что если воин погибает, защищая своих – ночное светило поджигает для этого воина собственную звезду.       – Красиво... – протянул я и повернул голову, глядя на Ррурка. Было темно, и только едва заметная дымка от барьера подсвечивала контуры лица варвара. Он выглядел сейчас умиротворенным и спокойным.       – За что ты здесь, Ррурк? Обозники, которые доставили меня сюда, столько про тебя говорили...       – И ты поверил? – хмыкнул Ррурк, повернув голову ко мне.       – Сперва – да, – сознался я. Просто не видел смысла что-то скрывать от него. – Ты производил довольно-таки однозначное впечатление. А потом.... К тебе приезжал обоз... И люди, которые приехали, не выглядели охранниками, надсмотрщиками. Скорее друзьями или семьей...       Мы помолчали, и я подумал, что сказал что-то лишнее Ррурку. Тем не менее, я продолжил:       – Мои обозники говорили, что ты склонил сына вашего правителя к постели...       Ррурк, кажется, опешил от такого заявления. Он рассмеялся громко и раскатисто.       – Я? Я склонил сына правителя? Интересно, откуда они это придумали?       – Так это не правда? – моргнул я.       – У нашего правителя две дочери-воительницы. И такие скорее скрутят и сами склонят к близости! – хмыкнул он. – Да и без надобности мне они... Я нежным девичьим лонам предпочитаю крепкий член.       Я даже подавился от такого явного откровения и постарался отмахнуться от тут же вспыхнувших в моей фантазии образов. Какую бы я жизнь ни вел раньше, таких откровенных разговоров у меня не было.       – И уж если мне по душе юноша, мужчина, то я не отступлюсь, пока он не станет полностью моим. И тут, знаешь, не сила важна, а взаимность...       – Красиво говоришь, Ррурк... – потянулся я. – Да только не светит нам тут ни юношей красивых, ни девиц с их лонами...       – Плох тот воин, кто не может сам себе помочь с удовлетворением нужды, – усмехнулся варвар и потянул за шнурок на своих штанах.       Я опешил от такого, смутился, и в то же время кровь тяжелым напором ударила в причинное место, заставляя мои штаны вздыбиться и не оставляя мне вариантов для отмазок.       Ррурк, не стесняясь, стянул штаны, оголяя свое тело. Его тяжелый, налитый кровью член лег в широкую ладонь. Он провел по нему пару раз, а я не мог оторвать взгляд от влажной, полностью открывшейся от кожи, головки.       – Давай же, беляночка... Покажи себя, не стесняйся! Ты очень красивый, малыш... У тебя такая светлая кожа, нежная даже на вид...       Хриплый голос Ррурка, тон которого сейчас разительно отличался от его обычных поддразниваний, действовал на меня как магия. Я запустил руку в штаны, пытаясь унять жар, который охватил мое тело. Конечно, пары скованных одеждой движений мне было мало, поэтому я спустил штаны к коленям, задрал рубаху и со стоном огладил себя, наслаждаясь старыми, как мир, движениями.       – Смотри на меня... Я хочу видеть твое лицо, когда ты будешь на пике удовольствия.       И я смотрел на Ррурка, закусив губу, чтоб позорный скулеж не вырвался изо рта. Широкой ладонью он огладил себе грудь, пощипывая за соски, спустился ниже, сжав яйца в горсти. Вторая же рука оглаживала член. В его движениях не было спешки, хотя по тяжелому дыханию и хриплому рыку я понимал, что это дается ему нелегко.       Его движения были столь сексуальны, столь откровенны, что мне стоило неимоверных усилий не кончить сразу же. Пришлось даже пережать член, отчего я разочаровано всхлипнул.       Судя по тому, как отреагировал Ррурк, все это заводило его не на шутку.       Мы ласкали себя, глядя друг на друга уже без стеснения. Какое может быть стеснение, когда кровь стучит в ушах, а глаза застилает сладкая пелена. Я наслаждался и нашим тяжелым дыханием, и напрягшимися и рельефно выдающимися мышцами наших тел, и ускорившимся движениям рук. Кончили мы почти разом с глухим стоном. Я расслабился и улыбнулся, пытаясь перевести дух. Таких ярких эмоций я от себя совсем не ожидал.       – Какой же ты горячий, сладкий... С каким бы удовольствием я ласкал бы тебя и дарил тебе всего себя... – негромко сказал Ррурк. – Когда-нибудь так и будет.       Мне стало немного грустно от этих слов. Я понимал, что так вряд ли будет. Мы по разные стороны барьера во всех смыслах этих слов. Но портить очарование момента я не стал.       – Когда-нибудь – обязательно, – тихо согласился я.       Дыхание становилось спокойным и уравновешенным. Но вставать и идти в дом не хотелось. Судя по тому, как Ррурк закинул руку за голову – ему тоже. Я дотянулся пальцами к его руке настолько близко, насколько позволял силовой барьер. И он сделал также. Мы так и лежали, молча разделяя этот момент и чувствуя самыми кончиками пальцев легкое покалывание от силовых линий. Я даже не заметил, в какой момент меня настиг сон.