Это - чертов скотный двор

Оскар весь сжался, подтянув коленки к фанерной туше декорации. Его первый раз - и такой позорный... Если он выберется, что скажет стае? Где пропадал? Почему не выходил на связь? ОткудааААА..! - Да слезь ты уже блять с меня, овца! - зарычал парень от внезапно обострившейся боли. Коза разминала артритные коленки, потаптываясь на кистях. - А че не так? У меня колени затекли, потерпишь. - Ты! - он поднял на нее глаза, - Сука! - Еще что? - Еще... ААА! Мразь, тупая, мясная дырка, фарш! Аай.. АА! Труппа смотрела на это с тусклым интересом. Видимо, пытки козы над мужиками были здесь не редкостью. - Марфууша, г'олубушка моя, - телка положила ей руку на плечо. Мы пойдём уже в душ с девоньками, а ты как-нибудь разберись с ним. Справишься? - Конечно, Лампуша, идите. Там чай новый в гостинной, с цукатами, можете расчифирить пока... А вы чего? Рядом с рисованым задником присели свинка и крошка-курица. - Мы хотим помочь его наказать, - нежно опустила глазки курочка. - Вы всего лишь... тупые бабы... которые были созданы, чтобы их ебать... - с бессильной злобой пробормотал Ос. Коза и ухом не повела. - Ты вообще в детстве в морской бой играл? Нуу мимо, все мимо... - она, потягиваясь, встала. А вот я не мажу. "Хрусть!" Острый тонкий каблук Марфы пришпилил руку волченка к полу. Тот заорал, неестественно скорчившись. - Блять... Сука ты! - Ранен! - визгнула свинья. "Хрррус!!" - Ранен!! Марфа встала во весь рост, перенося всю тяжесть тела на каблуки. - УБИИИТ!! - хором закричали девчонки. В глазах волках от боли плясали точки. Кажется, из его глаз брызнули слезы, но он даже не понял этого, а пытка все продолжалась. Марфа, смакуя удовольствие, крутанулась на каблуках, словно раздавливая жука, и подпрыгнула. "Хрусь-хрссть-хрусть", - отвечали ей перемолотые фаланги волчьих лап. Казалось, что проедь по ним 100-тонный каток, было бы не так больно, как этот козий канкан. Но наконец она слезла. Дыхание какого-то сладкого удушливого парфюма стало ближе, и нихера больше не чувствующие, кроме оголтелой боли, руки оказались связаны за спиной. - Глаш, он так сознания лишится. Принеси на...тырь? И ...анг заодно с ворон... й, - доносилось через туман. Морду ошпарило ледяной водой. Уже 4 пары глаз ощупывали Оскара со всех сторон. Позади стояли несколько сосок с маслом. - Как он? - Жить будет, - усмехнулась коза-милфа. Открывай пасть. - Пошла ты... И снова впились сухие пальцы в мокрые щеки. - Ща примотаем - и не таких брали! В рот ему толкали что-то тяжелое, жесткое, следом хуяча скотчем до ушей. - Это ты... эх... хорошо придумала, Стелка. Хотел сожрать нас - ничего, прокормим, - пыхтела свинота. Фанеру с волчонком выволокли на середину сцены, как будто издеваясь. Вот он - opus magnum юного хищника, который столько планов строил на жизнь, - быть забитым каким-то хуедефицитным скотом... От нашатыря сознание тихонько прояснилось, и перед глазами снова возникло лицо Марфы. Она, явно довольная творящмся в заведении, скользнула ладонью по щеке волчка, убирая волосы. - Заливайте, девочки. Готов. Через шланг в рот лилась ароматная тугая жижа, и живот снова стало сводить. А как давно он вообще ел? Сутки назад? Больше? Это... масло. Чистое, жирное подсолнечное масло. - А сколько в нем калорий? - прошептала овца, держа пятилитровку над воронкой. - Вроде почти 900 на 100 грам, - ответила свинка. - Тут?? - овечьи глаза заблестели. - А тут... - она оглянулась, - Стелка, а тут 30 литров! - Глотай-глотай, а то задохнешься, - спокойно сказала коза. Она по-китайски сидела рядом, держала его подбородок. Парня уже тошнило, и масляный вкус стоял в горле, перемешиваясь с желчной блевотой. Ловушка тихонько начинала давить ему на живот. - Ну че вы там? - Влили... первую пятилитровку! Во! - Отлично, - усмехнулась коза и переместилась к животу парня. Масло поступало маленькими глотками, от чего животик рос по чуть-чуть. Небольшая выпуклость как при переедании, легла в руки Марфы. Волчок заскулил и задергался. - Ну, спокойнее, - мягко проговорила коза. "Черт... - подумала она, - а перед девчонками неловко будет его мацать. Выходит, реально руками не смотреть, глазами не трогать..." Оскар поскуливал от нарастающей боли в животе. Вкус масла лип к горлу, казалось, что он все заполонил! А опускаясь, масло заполняло его пищевод, желудок, кишечник. Первые пять литров улеглись в нем, словно он обожрался куриных ведер, как в прошлом году в кфс. Под майкой пузырился ровный, твердый животик, размером с небольшой воздушный шарик, и тянул Оса к полу. - Вторая пошла! Ос замычал от боли - металлические оковы больно врезались ему в кожу, да и желудок был очень туго натянут от первых пяти литров жижи. Масло пролетело в кишки со скоростью ахуя, и больше ничего не мешало животику округляться и тянуть вниз, свисая как пакет с молоком. От жуткой наполненности тянула в сон, и казалось, еще чуть-чуть - и парень отключится. Но снующая вокруг Марфа и резь в кишках не давали этого сделать. Внутри что-то бурлило и переливалось: организм волчонка не был готов к таким испытаниям. Чрево парня округлялось все сильнее, раздуваясь на глазах. "Сука, лучше бы в цирке выступал!" - подумал Ос, кусая от боли злосчастную трубку. "Хлюп, хлюп, хлюп" - отзывалось масло в нем. В животе что-то дрожало и прокатывалось по стенкам, вызывая ощутимую вибрацию внизу живота. Урчание в животе дошло до такой степени, что казалось, будто там внутри роится лягушачья икра, а сам Оскар - беременная неповоротливая самка. Кстати, живот уже дорос до размеров последних месяцев, и пока гравитация тянула его к полу, майка предательски ползла наверх. И эта сонная наполненность, и боль, и долгое стояние в тесных фанерных декорациях заставили ножки волка разъехаться и поддаться назад. - О, какие па выделываем, - Марфа наотмашь шлепнула его по животу, заставив круглое пузо клокотать от обиды, - а сам нас шлюхами называл. Ну-ка прогнись! - она надавила ему на поясницу, всматриваясь. Нее, земли ещё не касается. Льем больше! Майка окончательно сползла, открыв миру краснеющее, румянное пузико, размером с хороший пляжный мяч. Местами уже появились растяжки. Ос чувствовал себя таким жалким, стыдным, беззащитным. Ему было жарко, пот градинами слетал со спины и шеи, перекочевывая к самой большой части тела - урчащему, вибрирующему животу. Вот, наконец эта громада достигла холодного покрытия сцены, и в первые секунды показалась, что все его нутро лопнуло. От странного ощущения Ос извивался и дергался, как мог. Огромный живот давил на член и терся о него, заставляя и так сонную голову парня отключаться, доставляя странное, стыдное удовольствие. Стыд - главное, что чувствовал волчок сейчас после боли. Стыд перед этими садистскими вагиномонстрами, которые должны были стать его жертвами, стыд за то, что он такой громадный, мокрый, неповоротливый, такой разнузданный и возбужденный... Низ животика снова приятно потянуло, как тогда, за грудой декораций. Пацан постанывал, стараясь не откинуться, и его скулеж приятно радовал главную сволочь этого кабаре. - Марфа Романовна, - подала голос цыпочка, - масло кончилось. Принести еще? В ее холодном взгляде нельзя было вообще ничего различить. - Да нет, только разве что пустые сиськи унести, - тепло заулыбалась коза, поглаживая по голове цыпу, - вы молодцы у меня, девчонки, пробивные. Курочка с той же ледяной осторожностью подошла к волку и больно дёрнул скотч с морды. - Ах...аахххсс, - сил рычать у Оса не оставалось. Курица пристально вглядывалась в черты парня - внешне с волчонком они были ровесниками. - Давайте его вынимать уже... А куда шланг? - суетились вокруг. - Шланг в помойку... после этой дряни. А воронку помыть. Милфа тетя Марфа потянулась к декорации, что-то щёлкнуло, и Оскара наконец отпустили. - Он не застрял там? - Теперь нет, девчонки... Ну-ка, взяли! Щеки Оса пунцовели, а хвост уже давно прилип к бедрам. Как же это абсурдно и унизительно, когда четверо самок вытаскивают тебя из фанерного домика, по очереди облапывая за булькающий живот. Тебя, раздутого до состояния одуревшей туши, способной только мычать. Оскар неловко откинулся на хвост, расставив ноги в разные стороны. Между ними теперь колыхался и булькал волчий живот, напоминающий гору желе, обтянутую кожей. - Все, прибираем сцену! - скомандовал милфа. - А этот выродок не сбежит? - Нее... - глянула в сторону свинки Марфа. Глаш, ну ты это видела? Куда этот пузырь денется? А если попробует - вольем еще пару сисек, чтоб лопнул. Они ушли. Оскар выдохнул, стараясь унять тошноту. Еще чуть-чуть - он бы точно лопнул, а пока... Внизу зудело и тянуло, вопреки абсурду всего происходящего, его член требовал ласки. Волчонок всей сущностью потянулся к растегнутой ширинке, но руки все еще были крепко связаны за спиной, и начал тереться о живот нежной головкой, поскуливая от кайфа. Это был так мерзко и унизительно, что возбуждало, и он чувствовал, как становится жарко и холодно вокруг, а пузо стало вдруг таким чувствительным и горячим, и... Кайф нарушило цоканье. Марфа вернулась. Этот волчонок возбуждал в ней стремный садистский интерес. Да, по долгу службы она не раз сталкивалась и с самцами, и с хищниками, но чтобы с такими наглыми щенками... Да и вопрос куда его деть не решится по щелчку пальцев... Сзади волка клацнул зубами карабин ошейника. От него шел поводок, второй конец которого, разумеется, держала в руках Марфа. - Вот теперь в твоей пустой башке должно отложиться: ты, чмо, попал в мясистую жопу, из которой врядли выберешься живой-здоровый. Но пока ты дышишь, ты в нашей власти. И обращаться ко всем будешь на Вы. И как к Госпожам. Понял? В ответ раздалось обиженное сопение. - Так ты понял меня?! - вскрикнула Марфа, туже натягивая поводок и впиваясь острым каблуком в нежную, горячую волчью мякоть. - Д-да, понял... ик...понял!- заскулил Ос. Действия Марфы снова подняли в его брюхе шторм урчания и отрыжек. Под каблуком будто загудело целое море. - Да, ик! Госпожа, точно! Ик... кррх-угх... ик! Марфа закусила губу, пряча наползающую улыбку. Кажется, ее ждёт еще немало забав с новой игрушкой...