Это - чертов скотный двор

Колючую от неровных пучков щеку противно холодил пол, как будто он лежит в чём-то жидком и липком. Ос тронулся всем телом и тут же пожалел: болело все, но особенно адски - пресс и кисти. Сомнений нет, он проснулся. "Вот бы это оказался просто сраный трип, и мы сейчас просто упоролись мухоморов в берлоге Лютого... А может..?" Волчонок открыл глаза. Темнота. И только в паре метрах просвечивает сквозь дверные петли искусственный свет. Лапы заламывало при малейшем движении, словно по ним прошлись фуры. Кончиками пальцев он ощущал, как их раздуло, но пошевелить толком не мог. Похоже, сломаны к херам... На шее болтался ошейник. А вдобавок, ещё тошнило, точно вчера он сожрал мусорный бак. А что вчера было? Ах, да. Телки. Масло. Марфа. Дверь открылась, и волк зажмурился от яркого электрического сияния. - Гутен Морген, юнге Хер. Ос хотел огрызнуться, но вместо вышло лишь ослабленное рычание. Глаза наконец-то привыкли к свету: весь узкий проем заполнял стройный силуэт козы. Стянув с шеи полотенце, она непринуждённо вошла внутрь и щелкнула выключателем. В коморке зажёгся свет, явив Марфе грязного потрепанного волчонка, а рядом - маслянную лужу. - Ты че тут, обоссался? - Да сама ты бля..! Ос на коленках рванулся вперёд, но не удержал равновесие и упал мордой вниз к кедам козы. Марфа хмыкнула. - Позорище, - протянула она, смакуя каждый слог. Она крепко схватила его за волосы и приподняла, наполнив чулан волчьим скулежом. - Ты забыл где находишься? - Н-нет.. ммммыых... госпожа! Пустите.. пыжлст... ууух... Марфа на минуту задержала взгляд на морде волчонка. В пыли, в масле и другом говне. Борода проклевывается дебильно, кустиками. Маленькие клычки видны, когда приоткрывает рот. На скуле синяк. Уши поджаты назад. Хороший волк, ниче не сказать. Марфа резко отпустила, и волчья морда снова клюнула пол. - Встать можешь? Подтянувшись, Ос попытался встать, демонстрируя злобной стерве всю волчью грацию. Он расставил лапы, поджал под себя кроссы, но... в моменте угодил в лужу с маслом и, проехавшись, наебнулся вперёд. Его морда уткнулась в сухое плечо козы. От нее пахло какой-то женской утренней чепушней, вроде гелей-хуелей, чем-то с запахом моря и свежей хлорной воды из-под крана. - Ну ты чего... Мы тебе вроде не ноги ломали, чушок. Пацанячья щечка пушком колола ей кожу. Она снова взяла его за волосы и отодвинула. Держался пацан неважно: весь подрагивал, хвост замер между ног, а над съехавшей резинкой трусов вальяжно круглел неестественный, плотный, гладкий и нежный животик. Как будто пивной, или как если бы щенок заматерел, и находился месяце на 6, навскидку. А впрочем, уже не бурлил - и ладно... Ос опустил глаза вниз и сморщился от такого зрелища. Щеки его снова начали гореть. Выглядело унизительно и... слишком уж напоминало о странных вчерашних ощущениях. - Стягивай кроссовки и остальное, что сможешь. У тебя 10 секунд. Марфа вышла, и Ос остался наедине с мыслями. "Какого хера я так просто исполняю ее команды?" - подумал волчонок, стягивая кроссы. Набрав ярости, босыми ногами он выбежал из каморки, как... - Десять секунд прошло! - Буггхх!! В колени влетело что-то твердое. Гладкое. Деревянное. - Опоздал. Не знаю, как тебя еще воспитывать. Но пока - бита. Ос снова упал на живот, отчего тот возобновил треклятое лягушачье клокотание, встреченное стоном и кряхтеньем владельца. - Мгх... ах..ммм... С клыков потянулась струйка масляной рвоты. Милфа наклонилась, чтобы защелкнуть карабин. - Раздеваешься и идешь со мной. Пальцы болели так, что хотелось их откусить. Едва ли поутихшую за ночь боль снова раздраконили манипуляции с одеждой, и теперь, как под конвоем, он идет по холодному коридору кабаре совсем без одежды, обняв себя за плечи, чтобы спрятать стылые мурашки. Коза оставалась непроницаема, раскручивая в руках биту. Временами она натягивала поводок, чтобы посмотреть, как Ос вскидывает руки к ошейнику. Голый, с поджатым хвостом, он выглядел еще более нелепо с этим животиком. При ходьбе он покачивался, издавая урчание, иногда тихое и протяжное, иногда клокотание, из-за чего уши волка еще сильнее прижимались к голове. Волчонок пах и злобой, и робостью, и стыдом, и... чем-то вроде гормонов. Аромата молодого, неокрепшего самца. Они зашли в ванную. - Эй... Госпожа, мне залезть? Марфа кивнула. - Тебя нужно отстирать. А то мало ли, что за блох ты принес к нам. Ос злился, закусывал губу, но переступил бортик, пока не прилетело. Эта блядская, жестокая коза слишком много себе позволяла, но сейчас рано был отвечать. Пока пусть он окрепнет, раны заживут и тогда он разделается с ней, со всеми ними. В спину влетела струя ледяной воды, и все стремные ощущения опять заморозились в кишках. Мурашки закололи с новой силой, аж на жопе! Заглатывая дыхание, Ос быстро начал растираться, но скривился от боли. - Ну, мылься давай! Марфа никогда не видела мокрых волков. Даже под дождем они ей не попадались. Все больше важные, на дорогих тачках, при отмытом бабле - с нелегальных схем, убийств, воровских муток. - Да я не могу! Пальцы не двигаются!! Напор воды стих. - Че, совсем? - Да, блин. - Йййелки-палки. Ну... поворачивайся как-то. Между ушей Оса плюхнулась добрая ладошка шампуня. "Что, блять, происходит?" - думали оба. Стройная, сухопарая милфа намыливала волчонку волосы, шею, лопатки, ниже... Ее короткий светлый хвостик уже растрепался, и волосы прилипли ко лбу от влажности. А он стоял, вздрагивая как от разряда того каждый раз, как она сжимала его кожу особенно крепко. Пушок на его плечах переходил в молодую серую шерстку по линии хребта, сгущаясь к хвосту-полену. - Ты молодой дурак. Зачем к нам полез? - А ты..!Вы, сатанистка! - Типа коза? - Нет, типа издеваетесь надо мной! - А. Йелки, так это называется "садистка". Не знал? - Не догадывался. Че тут, много умных? Блять... Он подтянул к себе мокрый хвост и мыльные лапы к груди. - Че с тобой? Марфа встретилась глазами с желтыми волчьими зрачками. Совсем растерянными, детскими, над пунцовевшими пятнами щеками. - Теть, мне... пиздец стыдно. - Ну, - хмыкнула Марфа, - давай тогда дальше сам как-то. Коза оттянула футболу с пивозавром и вышла. Курить хотелось ужасно, просто перевести дух от... такого. Мыть - не пиздить битой и не заливать перцом глаза. Это трогать, почти гладить пока он дрожит, пока... БЭДЫЫММ! С полок в ванну полетели бутыльки. - Марфа Романна, что у вас происходит тут! - сонно потянула цыпочка Галя. За ней в одеяле вышла тихая маленькая Гуля. Она сразу насторожилась. - Там ОН? - Да, почему бы нет? - коза снова натянула буднично-равнодушный вид. - Фу-у... - потянула выглянувшая овца Стелла, - я тут теперь мыться не буду после него. Буэ-ээ-э! - Ну, не блей! - осекла ее коза, - он че тут, в дерьме будет разгуливать? Метнитесь, лучше, пока чайник поставьте! - Теть Ма-арф... - заулыбалась Галя. А он тут и вправду, ну, это... Жить будет? Можно посмотреть? - А ну дуйте отсюда! Бегом, марш на кухню! Девчонки, хихикая, сбежали, и Ос за дверью выдохнул - не хватало еще большего стыда, чтоб его разглядывали какие-то тянки. Подрагивая от холодной воды, он осторожно прощупывал мокрый белый бортик. - Обсыхай, пес. Полотенце не дам - не курорт! - гаркнула коза из-за двери. А через пять минут появилась сама, кинув в морду серые старые треники. За спиной привычно застукнулся карабин. - Значит так, чушок! Будешь работать у нас поломойкой, за жратву - возможно, но пока что за то, чтобы я не переломала тебе колени. Сбежать не пытайся - поймаю и точно грохну. Усек? - Угу. - Не слышу? - Да, Госпожа! - Та-ак вот. Как обсохнешь - пойдешь и приберешь все за собой в чулане. Где тряпка и ведро, покажу. Ах, да... Она властно рванула поводок на себя, отчего волчонок клюнул вперед. - Зовут-то как? - Оскар. - У меня будешь Кариком.