Это - чертов скотный двор

Цок. Цок. Цок. В идеально пустом зале звуки ее шагов забивали сваи в череп волчонка. Карик взглотнул: сейчас ему придётся несладко. Поводок натянулся у бара. Резко, словно ей нужно было подкатить застрявшую игрушку на верёвочке. Марфа цопнула его за волосы, да так сильно, что у волчка брызнули слезы из глаз. - Нравится здесь? Еще хочешь когти драть? Карик что-то жалко поскуливал, пока цепочка с ошейника стягивала его распухшие запястья. В каждом ее движении чувствовалась власть над ним, безграничная, будто захочет - и вспорет ему кишки без задней мысли острыми витыми рожками. Милфа толкнула его в грудь, и ноющее от ударов тело рухнуло на диван. Жирная дерматиновая туша всосала пацана так, что и со свободными руками из позы паука хер выберешься. Марфа, присев на столик спереди, поигрывала битой. - ВИП-места, сука. Знаешь, что я сейчас с тобой сделаю? Он кивнул. - Как накажете? Она осмотрела его внимательно, будто что-то подмечая. - С пользой обществу. И в два прыжка скрылась за стойкой, оттаскивая что-то из-за ее чрева. Кеги в коробках? - Видишь ли... Да. Снова пластиковые бутыли, литра на 2, кажется, и... - Этой хуйни нам навезли многовато в прошлом году, а срок годности все, - она театрально развела руками, - подходит к концу. Не гостей же травить, а? ... ах, да. Это не масло - это теперь газировка. - Бляяять... - тихо выдохнул Карик. Опять, опять это дурацкое тянущее чувство внизу, от которого не избавиться, от которого млеешь и не можешь сбежать. От которого жарко, и в паху становится тесно и влажно. Волчок весь втянулся, напрягся, прежде чем тихо произвести: - Может, просто изобьете меня снова, госпожа? Первая бутылка с шипением отрыгнула крышечку и оказалась совсем близко у губам Карика. Искрит, плюётся пузыриками, ароматно пахнет химозной колой. - Ты целиком мой, чушок. Первый глоток сладкой отравы дал в голову не хуже пивасика. Такая липкая, прохладная, она пощипывала пищевод, продолжая маршрут по желудку в кишечник. Пенилась, захватывала весь рот своей скрипучей пузыристой сладостью. Карик чувствовал, как пузырьки собираются в его животе и начинают давить на стенки. Тяжесть постепенно тянула кишки вниз, давя на пах. Один раз приятное ощущение кольнуло его между ног как дротик, отозвавшись где-то внизу живота, и Карик изо всех сил стал сжимать бедра. Тара была небольшой, и первая кола быстро сменилась второй. Марфа стояла совсем рядом, ароматная и злая. Как будто затаила что-то дикое в себе, может даже яростное желание его сожрать - но на лице ни одна ресничка не шелохнется. Она наблюдает. Смотрит, как из самца он превращается в ее подстилку, мягкую, переполненную жидкостью тушу. Но чтобы к полу его давила не газировка, а ее, Марфы, обожание, страх и тупая покорность. Коза чуть прищурила глаза, осматривая пыхтящего в полумраке зала волчонка. Идет уже третья бутыль. Он сидит, со всей силы вжимаясь в диван, будто хочет туда провалиться. Такой нервный, взъерошенный - только тронь, и будет биться током. Хвост хаотично бьет по сиденью, уши прижаты. Щеки краснеют с каждым глотком, как будто пятнами: сверху, снизу, по бокам. И этот взгляд. Он будто против, ему так стыдно, что хочется спрятаться - и ему в кайф. Тягучее, томное наслаждение потихоньку закрадывается в эти желтые диски и наводит туман. Глотает так шумно, с отдышкой. По морде каплями стекают дорожки пота, а к подбородку от губ - шипучий напиток. Отпускается ниже по челюсти, шее, кадыку. Капли роняются на грудь, проходя между сосков, а потом сползают на нежный животик. Уже совсем окрулый, не еще небольшой, как после сытного ужина - выпирающий грушей, с матовым блеском кожи. А резинка растянутых треников все сильнее впивается в этот булькающий бурдюк - внутри уже набирало силу недовольное урчание. Марфа прикусила губу. Карик старался не смотреть вниз - вид собственного унижения еще сильнее заставлял кровь прибивать к паху. Становилось жарче. Нос покалывало от колы, хотелось закрыть глаза. Но в темноте еще ярче виделось, что Марфа может сделать с ним потом. Или может, что он хотел бы, чтобы она с ним сделала? Боже, блять, правый, почему, почему он так обожает это? Тянущее чувство разнузданной сытости, отяжелевшее брюхо и то, как над этим безобразием стоит коза и ждёт, когда же он лопнет. Раньше член набухал от одной только мысли, а тут сразу все - госпожа, пытка и сонное пузо. Пластиковое горлышко оторвалось от губ Карика, он подался вперёд, вдыхая воздух. Рот неприятно опалило после химозного подсластителя. "Ниче-ниче. Она прекратила, это все?" - успел подумать волчок, как вдруг живот изнутри схватило вибрациями, как будто волнами, и оттуда послыщались громкие урчащие звуки. Что-то булькало изо всех сил, как назло мелодично, на разный лад. От стыда парень вжался в спинку дивана еще сильнее. - Пфх, йе-елки, это из тебя что-ли донеслось? - прыснула милфа. Вроде такой шкет, а урчишь как "Титаник"! И хитро щурится. Ухмыляется. - Ну-ка, а так... И снова, как в первый раз надавила каблуком на живот. Волчок дёрнулся и заскулил, как вдруг живот заурчал блядской сиреной, боль от Марфиного каблука смешалась с приятной дрожью в коленках, и на весь зал пронеслась мощная пузыристая отрыжка. Щеки Карика накалились, как электроплитка. - П-простите - ыУРрРп! - Г-госпожа, я не - Ррыгк! - не хотел! Мгнххххх... В рот ему прилетела новая бутылка. Живот ходил волнами и заливался воплями, как будто в нем вылупляется ксеноморф. В пупке уже скопилось целое озерцо колы, а он все рос, краснел и покрывался испариной. Четвертая кега, пятая, шестая. Резинка натянулась так туго, что стала резать бледный пузырь кожи напополам, пока не съехала к хуям собачьим. Буквально. Живот оголился во всей красе: округлый, нежный, просящий ласки. С боков он пошел мурашками, потом книзу, и адамова дорожка встала как ежик, и снизу животик казался ощетинившимся. Он урчал и содрогался от своих же звуков, и казалось, вибрация от кишков резонировала с кожей, оставляя на поверхности волны. Натянулся даже шрам от аппендицита. Газы от шипучки, помимо того, что разрывали внутренности волчонка, жутко отдавали в нос, каждый раз создавая микро-выбивание пробок в пустой голове. Нос щипало, и на глазах выступали слезы, катились вниз по щекам и вискам, отчего нос краснел, как у долбаного оленя Санта Клауса. Заплаканный, урчащий, весь красный от пота и возбуждения. А внизу уже встал член и мокрой головкой тыкался в пузо, эрегируя сам себя ещё больше. "Блять.Только не это, только не это, только бы не заметила!" Марфа, замешкалась, вырывая из целлофана последнюю бутылку. - Бля, ну по - УррК! - пожалуйста, я не могу больше! Ммннхх... Я, я сейчас, угхх, лопну, честно, - скулил Карик на выдохе. - Да... Блять, да не пизди ты под руку! - рявкнула Марфа, с боем выдирая колу из картонного мяса. Одним прыжком свирепой козы она запрыгнула на диван и толкнула Карика на спину. Волчонок, не ожидавший таких ебейший кульбитов, послушно упал. Живот заколыхался и заурчал от обиды. Карик успел поучаствовать, как в очередной раз хрустнули косточки кисти (ой, не к добру!), как вдруг ощутил нечто абсурдно ужасное: Марфа, свирепо пыхтя, взбиралась на него. Подползая с бутылкой своими долговязыми ногами, она то и дело разражалась "ебанавротами!" и "сукаблядями!", пока не уселась прям на живот. Волчок покраснел и заскулил-тявкнул от боли. Милфа от неожиданности ухнула и скатилась аккурат к паху. - Блять-блять-блять! - раздалось шипение со всех сторон. Член пацана вытянулся, как на параде, и едва ли не дымился, чувствуя, как сверху с этой ебаной бутылкой возится, трется своим горячим рельефным пахом об него Марфа, прижимает к телу, оставляя на лобке и трениках теплую слизь предэякулята. От такого сексуального напряжения шифер волчка пошуршал окончательно, и он начал скулить в полную силу. Стоны, пыхтение, матюки и скрип дерматина. Все смешалось в кабаре "Пиканта"! Наконец, коза оставила свои попытки усесться на пузе и скользнула на грудь. Разгоряченная, уже мокрая в своих-то кожаных шмотках, кудрявые волосы обвивают рога и липнут ко лбу. Ляжками она удобно обхватила голову Карика, пропихивая в рот колу. Со слабым мычанием последняя бутылка была влита в волчка, и с победным хмыканьем коза с него слезла. - Ну че? Вандать еще будешь али как? Волчок с шумом заглатывал воздух, обнажая клычки и язык. По подбородку растекалась слюна напополам с колой, глаза застилал туман, будто пьяный. Живот успел покраснеть в нескольких местах и ходил ходуном - колоссальный, матово блестящий и круглый. Размером и если с беременную на последнем сроке, то явно с двумя, а то и тремя младенцами в чреве. Огромная урчащая сфера, как котёл ведьмы, сопровождающаяся бульканьем и урчаньем. И на каждую партию тряски раздавалось слабое, стонущее поскуливание или мычание. Вот он - ее волк. Налюбовавшись всласть, коза потянула его за ощейник к себе. Карик, пошатываясь встал с протяжным, глубоким бульканьем. Ноги еле слущались, и в паху все горело и щекотало так, что колени вот-вот подкосятся. Вредная милфа всерьез задумала поиздеваться - теперь-то никто не помешает! Приобняв огромный живот, он взвесила его у себя в ладонях и резко пустила. Пузо ухнуло вниз, и за ним вперёд клюнул волчик. Ее это всерьез позабавила - он как пьяный! Живот ответил волку икотой. Быльк! Бульк! Хлюп! - раздавалось теперь каждые полсекунды. - Бля-Ик!-ать! Ик! Серые уши в растерянности походили локаторами, а потом откинулись назад, прижавшись к пушистой шерстке. Карик почувствовал, как на живот сзади легли тёплые ладошки Марфы, где-то сверху. - Ты знаешь, что такое диафрагма? - У-Ик!-уугуу...Ик! Вроде. - Чувствуешь? - она надавила, - здесь, расслабь. Вдохни глубоко, а то бесишь своей икотой. - Я не могу - Ик! - глубоко. Меня счс порвет нахуй, го-Ик!-спожа. Она упепрлась подбородком в плечо и мягко обвела живот. Потом снова, вверх, вниз. Такой гладкий, мягкий, а изнутри упругий. "И как будто штормит" - продумала коза. Она была совсем рядом с его шеей, почти мальчишеским кадыком. Пульс участился, дыхание прыгает, как шальное, замирает каждый раз, как она проводит. А сам тёплый - как печка. Живой, горячий. Пахнет сексом. Она опустила руки ниже, к бедрам, поводя по бокам необъятного пуза. Карик всхлипнул, втягивая голову в плечи: он со всей силы закусил губу, чтобы не запричитать от трепетно-приятного ощущение. Смазка сочилась по члену и прилипала к штанам. Снова она прошлась по тому самому, особо чувствительному месту ниже пупка - в лобок стрельнула петарда приятных покалываний. Еще чуть-чуть и рванет. А больше всего будоражил контраст между этой лаской и пиздиловом битой меньше часа назад. "Не прекращай пж, как там тебя...мнгххх, Марфа, - про себя стонал он, - можешь потом еще раз отпиздить, на колени поставь... ахх.. мннхххх... блять, я щас кончу!" Она ущипнула его между ребер, дразня. Потом еще раз легко обласкала животик, как будто пёрышком, и снова щипнула, закусив губу. "Марфа, - подумала она, - как не стыдно! Взрослая тётка издевается над шкетом! Да ещё и волком. Еще и дрочером." Она надавила чуть сильнее, отгоняя вредные мысли, и снова принялась щекотать и пощипывать груглый, урчащий пузырь. Внутри - кишки и желудок, ураганящие морями с колой. Кожа была трепетно-нежной, к лобку уходила частоколом волчьих волос. Изучая, она провела от пупка к ним, неожиданно заставив Карика вздрогнуть и выгнуться. С частым-частым дыханием вырвался тихий скулеж. Было жарко и холодно одновременно, а пах срочно требовал внимания. Ощущение накатывали, как горячий снежный шар, и перед глазами уже шли точки. - Йе-елки, да что с тобой? - пробормотала Марфа, сердито выдыхая в шею. Влажно. Горячо. Блять. Возьмите его уже. Кто-нибудь. - М-мар.. фа.. Она снова крепко нажала на живот, вызвав оглушительную постыдную отрыжку. - Я сейчас же... Уррп! Кончу! РрЫГ! - Угум... Я знаю, - шепнула коза, мокро прикусывая его за шею. В живот как будто ударили фейерверки. Он весь задолжал мелко-мелко, уже не пытаясь подавить мягкие полустоны. По штанам расползалась мокрая липкая клякса, член пульсировал и плевался кончой. Все. Можно выдохнуть. Насколько, конечно, это позволяли переполненные кишки. Марфа сначала поморщилась, но через секунду с размаху довольно хлопнула волчка по плечу. - С боевым крещением, скорострел!