Это - чертов скотный двор

- ТЫ его укусила? - Нет. - Да! - Нет. - Марфуша! Фрося недовольно щелкнула в воздухе хвостом. Ее грудь походила на два дирижабля и летала вверх-вниз в такт дыханию перед самым носом у Карика. Тугие валики гипса булькали в миске, возвращая к стыдным событиям прошлой ночи. - Вот так ты всегда, Марфуша: притихла - значит пакостит. Всего сутки прошли, откуда у него это? Марфа сидела сонная и по-философски пофигистично болтала ножками. На фоне коровы Фроси она казалась щуплой как подросток. - Ну куснула и куснула, че бубнить-то. Ты кофе будешь? - С молочком и сахаром, три ложки. - Ого, жепа не слипнется? - зевнула коза. Фрося в ответ только хихикнула. Карик шипел, когда холодная тканевая каша туго ложилась ему на лапы. Ощущение было, будто все кости там перемололись уже в труху, да и то не важно. Что вообще случилось вчера? Он почти свалил. Ему начистили морду и накачали колой, а потом? Потом было тепло. Стыдно. Руки Марфы на его животе вытворяли что-то, после чего было липко и жарко-приятно. И еще было это - небольшой синий подтек на шее слева от кадыка. Карик потерся о плечо, отыскивая в памяти нужные воспоминания. - Хвост беспокойный, уйми, - мягко уронила пятнистая милфа. И вправду: пушистое полено коротко било по столу, выплескивая гипсовую воду из миски. - Хочу уйму, хочу нет, вам-то че, - пробурчал Карик. И покосился на медсестру: попадёт ему за дерзость или нет? Но милфа только улыбнулась в ответ. - Я не Марфа, за твой ясельный гонор бить не буду. А ты это ее правило долго заучивал, а? Ее пухлые мягкие пальцы ощупали синяк на скуле. Еще десяток таких, с подтеками и зелено-синими переливами прыгали по всему телу как напоминание: было больно. – Скажи, если не секрет: за что она тебя так? Коровка продолжала латать волка с нежностью, как Нэннеке ведьмака. Тот закусил губу. — Хотел сбежать. Хвост уныло свис со стола. Фрося покачала головой. — А укусила? Хвост скользнул к бедрам, и едва ли по привычке. Ответа не было. Но на щеках, сквозь подросшие неловкие щетинины, выступил румянец. Снова тепло... Хмыканье из-под крупных грудей заглушило молодецкое насвистывание Марфы, вылившейся в комнату с подносом. Вместе с ней проник запах кофе, сливок и сладкой выпечки. Карик потянул носом и чуть не слетел с дивана, слишком поддавшись вперёд. — Тише, раб, — бросила Марфа, плюхаясь на диван рядом с ним. Кажется, личного волчьего пространства для нее больше не существовало. От запаха вкусностей (а может, и присутствия вумен рядом) живот волчка скрутило, выдав из-под худи протяжное вибрирующее рычание, все же достаточно тихое, чтобы вселить надежду, что его никто не услышал. — На столе третья кружка, Марфуша, — мурлыкнула Фрося, игриво улыбаясь. Ее мало что отличало от пышек, припасённых к кофе, подумалось волчку: мягкая, кокетливая, пахнет сладко. Она припала к кружке с кофе мягко, обнимая о ручку. — Твоей молочной жепе не хватит одной, – миролюбиво проговорила Марфа и потянулась, подтолкнув локтем в больной бок Карика — и не исключено, что специально. От толчка желудок снова заклокотал, чуть громче, чем в прошлый раз. Волчок проглотил слюну и невольно задумался, как сейчас выглядит его тело. Выше груди все болело, но ниже... на резинку от треников давило вздувшееся, копящее газы и остатки содовой брюшко. Внутри копошились голод, стеснение и углекислый газ, и вместе они давили внутри на стенки, проносясь по всему кишечнику, раздувая его. Хотя, конечно, живот выглядел не так внушительно, как вчера, и его получилось спрятать под безразмерной кофтой. Но все равно, каждый раз, как хлипкие треники скользили по шерстее у паха, все мышцы напрягались от дискомфорта. «Ни в жизнь, бля, больше не притронусь к газяве, уж лучше масло, только не это, уж лучше...» — Твой кофе. Лакай. Волчья морда отразилась в чашке с напитком. — Возьмёшь? Или так и будешь кочевряжиться? Карик затупил, попытавшись на автомате взять кружку лапами в гипсе. — Нету ручек — нет кофеечка, съязвила коза. — Марфу-уша, — укоризненно замычала ее подруга. — Ладно-ладно... Она приблизилась резко, как будто хотела врезать ему кружкой. Она совсем близко, у его лица, как вчера. Властная, гордая, но это тогда, а сейчас смешная и непринуждённая при подружке. Кофе был очень сладкий, теплый, пах молочком и козой.