Ai Laik Heda

Кларк шла рядом с Лексой. Земля под ногами была обугленной и почерневшей, местами еще тлела источая едкий запах горелой плоти и отвратительно хрустя под ботинками. Те места, которые не были выжжены взрывами, пропитались кровью, глубоко проникшей в истерзанную землю, словно орошая почву и давая ей новую жизнь, забранную у сотен погибших воинов. Нию и ее соратников, в кандалах вывели из пещеры и отвели к линии фронта, чтобы объявить перемирие и положить конец убийствам, и теперь, под полуденным солнцем, наконец-то набравшим достаточно сил, чтобы пробиться сквозь темные тучи, они могли осмотреть разрушения и собрать тела погибших. Несмотря на подавляющее превосходство противника, по устилавшим землю телам было очевидно, что Ледяной Народ и их союзники понесли тяжелейшие потери, но и силы Коалиции пострадали — многие из тел, которые осторожно обходила Кларк, принадлежали воинам кланов, сражавшихся на стороне Скайкру. Крики боли и стоны раненых, которым еще не оказали помощь, словно зловещая мелодия, эхом разносились в воздухе; их агония отражалась в поникшей фигуре Лексы — плечи девушки опустились, словно раздавленные тяжестью лежащих под их ногами тел. От вспаханного и засеянного поля за воротами Аркадии, ничего не осталось — теперь там простиралось заброшенное поле боя и столь великое опустошение, что трудно было представить, что когда-то здесь было что-то другое. Деревья, растущие ближе всего к месту боевых действий, почернели и обгорели, и изрешеченные пулями стволы, покрывал липкий налет засохшей крови. Люди Азгеды и Коалиции, вместе с Небесными Людьми спешно ходили по полю боя, разыскивая молящих о помощи раненых и отправляя их к целителям. Тела, лежавшие неподвижно, с остекленевшими и затуманенными глазами, собирали гораздо медленнее — опознавали по цветам и знакам кланов, после чего относили к огромному погребальному костру, уже пылавшему за стенами Аркадии. Несмотря на развернувшуюся вокруг кровавую бойню, не было слышно ни плача утраты, ни рыданий при виде умерших близких, ни проклятий, или призывов к мести; вокруг царило лишь спокойное, скорбное принятие. Именно тогда Кларк поняла, насколько важен мир для этих людей и как отчаянно они в нем нуждаются. Культура Землян настолько притупилась к войне и насилию, смерти и убийствам, что они привыкли видеть гибель своих близких и жертвовать собой, ради разногласий своих вождей. Кровь всегда оплачивалась кровью, а на насилие всегда отвечали насилием. Это резко контрастировало с тем сотрудничеством и единством, которые Кларк видела в Полисе, казалось, целую вечность назад, несомненно, изменив ее представление о культуре Землян. Все это исчезло здесь, сменившись лишь опущенными глазами и скорбно сжатыми губами людей, покорно принявших сокрушительную веру в то, что смерть и насилие — единственный способ выжить в этом мире. Так продолжалось до тех пор, пока в пустых глазах не появилась их Командующая, идущая по испещренному воронками полю боя. Кларк почувствовала прилив любви и безграничного восхищения, видя, как запечатленное на лицах их людей отчаяние, быстро сменяется безграничной надеждой. Она видела, как раненые и те, кто им помогал, останавливались, чтобы прикоснуться к плечам Лексы, пожать ей руку, склоняли головы и шептали слова благодарности. Блондинка видела, как внимательно Лекса относилась к своим людям, признавая их, любя и принося им утешение одним своим присутствием. А по их лицам можно было понять, что, несмотря на огромные потери и боль, они непоколебимо верили в свою Командующую и верили в ее видение будущего. Кларк была потрясена, что даже воины Ледяного Народа и примкнувшие к нему кланы, выказывали Лексе уважение; их усталые, ввалившиеся глаза молили о прощении. — Посмотри на них, Кларк, — прошептала Лекса, расслабленно положив руку на рукоять висящего на боку меча. — Наш народ смирился с жизнью, полной жертв и жестокости. Это единственный путь, который они знают. — Ты покажешь им другой путь, — ответила блондинка, стараясь отразить в голосе веру и надежду в Лексу, что светились в глазах их народа. — Когда ты смотришь на них, ты видишь боль и страдания, но когда я смотрю на них, я вижу надежду. Они верят в тебя, Лекса. Они верят в твое видение. — Кларк права, — сказала, стоящая по другую сторону от Командующей, Луна. Чтобы защититься от едкого запаха смерти и горелой плоти, девушка обмотала лицо длинным серым шарфом, из-под которого на плечи прядями ниспадали растрепанные каштановые волосы. Для вождя Флоукру мир не был чем-то новым, и было символично, что она будет рядом с Лексой, когда их народ наконец-то сложит оружие. — Сотню лет наш народ не знал ничего, кроме войны. Они устали. Пришло время мира. Лекса тяжело вздохнула, выпустив изо рта струю белого пара, а изумрудные глаза окинули взглядом груды тел и разбросанного оружия. — Победа достигается ценой жертв, — проговорила девушка, повторяя слова, которые Кларк слышала от нее уже дюжину раз. — Но может иногда жертва оказывается слишком велика? Это был первый раз, когда Кларк услышала, как Лекса сомневается в собственной мудрости, и она понимала, что эта неуверенность — следствие боли и сожаления. Трудно было не испытывать боль при виде стольких бессмысленных смертей и кровопролития, подстрекаемых эгоистичными желаниями немногих и слепой расточительностью большинства. — Это жертва Нии, а не твоя, Александрия, — произнесла Луна, очень напоминая Титуса, а добрые карие глаза горели мудростью и пониманием. — Люди Нии — мои люди, — ответила Лекса, слегка поморщившись, когда под ее ботинком захрустела хрупкая, сгоревшая дотла кость кого-то, кто еще вчера был жив. — Их смерть — моя смерть. Луна понимающе кивнула, тщательно обдумывая свои слова, прежде чем снова заговорить. — Тогда прекрати убийства, Лекса, — сказала она. — Нужна еще только одна единственная смерть и тогда у нас будет мир. Лицо смотрящей прямо перед собой Лексы ничего не выражало, но в глазах мелькнула надежда. Кларк не могла не заметить, насколько измученной выглядела девушка: черная боевая раскраска размазалась, приобретя дымчато-серый оттенок и лишь частично скрывая появившиеся под глазами мешки. Она шла медленно, словно впитывая происходящее вокруг, делая медленные, осторожные шаги, чтобы все осмыслить. Растрепанные темно-каштановые волосы слиплись от покрывающей их крови и спутались, а темное пальто ниже ребер пропиталось ее собственной черной кровью, после неосторожного удара Онтари, хотя сама рана затянулась и больше не кровоточила. Жесткая и внушительная осанка, казавшаяся кому-то, кроме Кларк, тщательно выверенной, слегка поникла, словно произошедшая кровавая бойня за одну ночь отняла у нее десяток лет жизни. Но слова Луны вернули в зеленые глаза немного блеска, и Командующая снова глубоко вздохнула, на этот раз, собираясь с духом и отгоняя свою неуверенность. — Еще одна смерть, — согласилась Лекса, сжав челюсти в предвкушении. Приближаясь к стенам Аркадии, Кларк увидела, что ворота распахнуты настежь, несмотря на то, что армия Ледяного Народа маячила по другую сторону поля, в лесной полосе, вне поля зрения. Люди Азгеды уже разбили свои импровизированные палатки, защищавшие их от холода и представлявшие собой море брезента вдалеке, получив строгий приказ оставаться в лагере, за исключением случаев оказания помощи раненым или сбора трупов. Кларк знала, что Октавия и Беллами взяли Нию под стражу, до суда поместив ее в камеру в Аркадии, что означало, что силы Ледяного Народа находились под командованием третьего по рангу командира, поскольку Онтари была убита. Генерал Азгеды, который был на передовой, сражаясь бок о бок со своими воинами, напрасно погибавшими и проливавшими кровь, охотно согласился сотрудничать, поддерживая хрупкое временное перемирие. Вожди, примкнувших к Ние кланов, тоже содержались под стражей; их судьба должна была решиться после боя Лексы и Ледяной Королевы, которая должна была состояться на закате. Прямо за воротами Кларк увидела Эбби; оценивая тяжесть ранений и срочность оказания медицинской помощи, она руководила сортировкой раненых. Женщина выглядела совершенно измученной, а ее темно-синяя медицинская форма была вся заляпана кровью. Активно размахивая руками, она отдавала приказы помогавшим ей целителям. Даже заплетенные в косу волосы, выглядели пропитанными кровью, словно она в ней купалась. Ее глаза, обрамленные темными от недосыпа кругами, сосредоточенно и внимательно осматривали раненых, оценивая каждого, прежде чем перейти к следующему. Она прервалась только когда подняла взгляд и увидела наблюдающую за ней издалека Кларк. Позвав Джексона, чтобы тот взял инициативу на себя, женщина повернулась и кинулась к девушке, за считанные секунды сократив разделяющее их расстояние и бросившись в объятия дочери. От нее пахло антисептиком и железом, пропитавшая ее одежду кровь, придавала женщине неприятный сладковатый аромат. Кларк чувствовала, будто вот-вот задохнется в тесных, дрожащих объятиях матери, которая отчаянно цеплялась за дочь, словно та могла рассыпаться в пыль, если бы женщина ее отпустила. Плечи Эбби сотрясались от рыданий, и когда они наконец отстранились, Кларк не удивилась, увидев льющиеся по бледным щекам слезы. — Кларк, — прохрипела она, пытаясь сдержать эмоции. — С тобой все в порядке, — с недоверием прошептала она, словно это было настоящее чудо. — Да, мама, — ответила девушка, вытирая слезы со щек матери. — Со мной все в порядке. С нами все в порядке, — добавила она, указывая на стоящих рядом Лексу и Луну. Взгляд Эбби метнулся к ране под ребрами Лексы, и она тут же бросилась ее осматривать, прежде чем слегка кивнула, словно подтверждая, что с Командующей все в порядке. Кларк показалось, что она заметила, как плечи матери облегченно опустились, и она обняла Лексу. — Спасибо, — прошептала Эбби, когда Лекса обняла ее в ответ, больше не проявляя той неуверенности, которую демонстрировала раньше. — За то, что вернула мне мою дочь и спасла мой народ. Ты не такая, какой я тебя считала. Лекса отстранилась, но позволила доктору положить руки ей на плечи, создав достаточное расстояние, чтобы выдержать ее взгляд. Когда Командующая заговорила, ее слова были совсем не такими, как ожидала Кларк. — Вы должны благодарить Кларк, — сказала она. — Без нее меня бы здесь не было. Никого из нас не было бы. Вы должны гордиться женщиной, которую вырастили, доктор Гриффин, — сказала Лекса, застав врасплох их обеих. — Да, — повернувшись к дочери, с грустной улыбкой ответила Эбби. — Ее отец сказал бы тоже самое. Кларк чуть не задохнулась от этих слов, чувствуя, как к глазам подступают слезы, сжимая сердце при мысли об отце. Его смерть и многое другое, что произошло с тех пор, сломили ее, но потом она начала исцеляться, и именно Лекса вытащила ее из тьмы и вернула к свету. Стоя там, глядя на женщину, которую она любила, и которая так нежно и уважительно общалась с ее матерью, блондинка испытывала неописуемую гордость и надежду на то, что, возможно, однажды их жизнь станет чем-то большим, чем просто выживание и служение своему народу. Они прошли такой долгий путь, начиная с того дня, как Лекса оставила Кларк на Горе Везер, и того, к чему это привело. Теперь, наконец, стоя на пороге мира, будущее, о котором мечтала Кларк и о котором мечтала Лекса, было на расстоянии вытянутой руки. Командующая удивила Кларк еще больше, когда привлекла внимание доктора простой просьбой. — Эбби, когда вы закончите с пациентами здесь, я была бы очень признательна, если бы вы и ваша команда посетили лагерь Ледяного Народа. Я уверена, что там есть раненые, которым могла бы понадобиться ваша медицинская помощь. На мгновение Эбби опешила, удивленная стремлением Лексы постоянно помогать своему народу, включая тех, кто выступал против нее. — Это безопасно? — спросила женщина, хотя в ее голосе и не было сомнения. — Они не причинят вам вреда, — ободряюще улыбнувшись, ответила Лекса. — Их генерал согласился на прекращение боевых действий. Несмотря на знамя, которое они несут, они по-прежнему мои люди, и пока я могу, я помогу им. — Конечно, — без колебаний ответила доктор Гриффин. Как врач, она давала клятву помогать всем, кто нуждался в медицинской помощи, и Кларк не могла не не гордиться матерью. Не так давно их отношения были сложными и непонятными, строились на обвинениях и ненависти за прошлые поступки, но с тех пор и это изменилось. Впервые после смерти отца, Кларк подумала, что их отношения наконец-то наладились. — Я пойду с ними, чтобы обеспечить их безопасность, — произнесла Луна, на что Командующая благодарно кивнула. Эбби в последний раз обняла Лексу и Кларк, поцеловав в щеки их обеих, а затем повернулась и отправилась помогать раненым, с следующей за ней Луной. Когда Луна и Эбби ушли, Лекса повернулась к Кларк, одарив ее легкой, грустной улыбкой, и эта грусть не осталась незамеченной. Кларк знала, что Лекса еще не закончила рисковать своей жизнью, что их люди, возможно, сейчас в безопасности, но она не могла недооценивать Ледяную Королеву. Кларк верила в способности Лексы, в ее мастерство в бою и в то, как легко она владеет мечом, но Ниа была как таракан, а таракана так просто не уничтожить. Слова Луны, эхом отдавались в ушах, а стоящая за ними правда, вызывала у блондинки страх и нервозность; сегодня умрет еще один человек. Сделав дрожащий вдох, Кларк неуверенно ответила на улыбку Лексы, зная, что любовь всей ее жизни не дрогнет. Не тогда, когда они так близки. Блондинка проследовала за Лексой через ворота Аркадии, наблюдая за царящим вокруг хаосом: люди суетились, разыскивая своих близких и ища припасы. Стены Аркадии не пострадали, но снег от ворот до медицинского блока был полностью пропитан кровью. Но не смотря ни на что, в воздухе витало тепло, какое-то волнение и облегчение, смешанное с чувством удовлетворения от того, что они пережили натиск. Кларк всматривалась в лица собравшихся вокруг костров людей, которые, шепотом переговариваясь, делили трапезу и поняла, что не видит разницы между Скайкру и Землянами. Перемешавшись друг с другом, они говорили на английском и тригедасленге, помогали раненым и делились друг с другом едой. Не было никакой разницы в их лицах, или тяжести, которую они несли на своих плечах, каждый из них видел и пережил войну. Теперь они были едины и как кланы Коалиции, и как люди, объединенные нерушимой связью, возникшей благодаря крови, пролитой в битве плечом к плечу. Смешавшись друг с другом, лохматые и мрачные, они больше не принадлежали ни небесам, ни земле, теперь они были просто выжившими. От увиденного у Кларк по коже пробежали мурашки, и она бросила взгляд на Лексу, увидев в зеленых глазах те же благоговение и благодарность, смешанные с опустошением. Они были благодарны за выживших, счастливы, что, несмотря на невероятные трудности, им удалось вернуться живыми и невредимыми, но в то же время они чувствовали невыносимую пустоту утрат за тех, кто так и не вернулся через эти ворота. Было трудно не ощущать равнодушия, почти оцепенения, когда два самых сильных чувства — печаль и радость — взаимно нейтрализовали друг друга, оставляя лишь пустоту и усталость. Взгляд Лексы скользил по толпе, явно кого-то выискивая, и слегка смягчился, когда она нашла того, кого искала. Индра стояла рядом с Чарльзом Пайком, увлеченно споря с ним в полголоса, словно они дискутировали о чем-то важном, указывая на главные ворота Аркадии. Рука Индры была зафиксирована у груди перевязью, явно для того, чтобы обездвижить, и Кларк гадала, какое именно ранение она получила, но при этом благодарила все силы, что с женщиной все в порядке. Пайк, казалось, выглядел здоровым и без видимых ран, хотя его тело осунулось от усталости, а глаза покраснели от недосыпа, но тем не менее он твердо стоял на ногах, крепко прижимая к груди автомат, словно был готов в любой момент пустить его в ход. Кларк его не винила; после того, как он побывал в самой гуще боевых действий, потребность всегда иметь под рукой оружие могла остаться с ним на всю жизнь. Заметив идущих сквозь толпу Лексу и Кларк, Индра похлопала Пайка по плечу, указав в их сторону, и, оставив мужчину, поспешила к ним. Лекса шагнула к ней на встречу, и на мгновение Кларк подумала, что две закаленные воительницы вот-вот обнимутся, но не удивилась, когда они резко остановились друг перед другом и по обычаю, вместо объятий, сжали друг другу предплечья. Однако на этот раз в этом жесте чувствовалась какая-то неведомая, безмолвная срочность, а на их лицах отразилось облегчение, смешанное с явным оттенком отчаяния. — Хеда, — с нескрываемым облегчением в голосе, произнесла Индра. — Рада вас видеть. — И я тебя, Индра, — коротко кивнув в знак уважения, ответила Лекса. — Ты исполнила свой долг перед нашим народом, так, что это превзошло все мои ожидания. Индра затаила дыхание, словно удивленная похвалой и, возможно, не готовая ее принять. — Мы понесли большие потери… — начала она, но замолчала под взглядом Командующей. — Мы бы потеряли куда больше, если бы нашими войсками командовал кто-то другой, — положив руку на плечо генерала, ответила Лекса. — Ты хорошо справилась, Индра. — Что еще я могу сделать? — спросила женщина. — Ты сделала более чем достаточно, мой друг, — ответила Лекса. — Отдыхай. Восстанавливайся. Вот что тебе сейчас нужно делать. Обо всем остальном позабочусь я. Индра кивнула, хотя и открыла рот, словно собираясь возразить, но ее прервал пронзительный голос, выкрикивающий имя Кларк. Блондинка едва успела приготовиться, как в ее объятья влетела Рейвен, едва не сбив девушку с ног, если бы не реакция и крепкая хватка Лексы, помогшие им устоять. Рейвен дрожала в объятиях Кларк, одновременно взволнованная и потрясенная, несомненно, снова и снова прокручивая в голове кровавую бойню, увиденную на поле боя. Кларк была не меньше ошеломлена, когда подруга отстранилась и направилась прямо к Лексе, резко притянув Командующую в отчаянные объятия. Прежние злость и негодование явно рассеялись, сменившись облегчением. Когда механик отстранилась, в ее глазах стояли слезы, щеки слегка порозовели а на губах появилась хитрая улыбка. — Сотри эту ухмылку с лица, Гриффин, — сухо сказала она, бросив на Кларк взгляд. — Я просто рада, что ты еще жива. Ты и Командующая Влюбленные Глазки, — она указала на застывшую рядом с Кларк Лексу, явно ошеломленную таким неожиданным проявлением эмоций. — Я тоже рада тебя видеть, Рей, — ответила Кларк, не в силах скрыть улыбку, при виде растерянного выражения лица Командующей. — Ты уже видела О и Белла? — Беллами в тюрьме с Ледяной Сукой, а О — в медотсеке с Линкольном», — ответила механик. — Мы с Синклером делаем все возможное, чтобы в Ковчеге не пропало электричество, генераторы не рассчитаны на такое количество людей. Кларк кивнула, чувствуя как неприятно скручивает живот. — Как Линкольн? — спросила она, боясь услышать ответ. — Доктор Джи его подлатала, с ним все будет в порядке, — ответила Рейвен. — Он больше беспокоился об Октавии, чем о дырке в ноге. — А наши люди? — спросил Кларк. — Кого мы потеряли? На мгновение взгляд Рейвен потускнел и она не смогла скрыть печали, появившейся в ее глазах. — Мама Монти, — сказала она. — И еще несколько человек с Фермы, кто пошел за Пайком в самую гущу. Земляне определенно потеряли куда больше, чем мы, — добавила она, печально кивнув Лексе. Сердце Кларк разрывалось от боли за Монти и за ее народ, потерявший близких, но еще сильнее — за Землян, отдавших жизни, защищая ее людей. За всех тех, кто пожертвовал собой, сражаясь в битве за свое будущее и за воплощение мечты Лексы, доверив свои жизни в руки своей Командующей. В глазах Лексы отражалась та же сокрушительная боль, что чувствовала Кларк, но она понимала: на войне люди умирают. Лекса пережила четыре войны и не понаслышке знала о жертвах, которые требует долг, и хотя ее народ погиб, защищая Аркадию, они погибли за дело, в которое верили, и это было больше, чем Ниа могла когда-либо предложить своей армии. — После этого дня мы больше никого не потеряем, Рейвен, — уверенно сказала Лекса. — Те, кого мы потеряли, будут жить в нашей памяти; мы будем чтить их в будущем, которое создадим и в наследии, которое они оставили после себя. Несколько раз моргнув, Рейвен понимающе кивнула, но, как обычно, тут же разрушила момент, стоило ей только открыть рот: — Ладно, печенька с предсказаниями, может сосредоточимся на том, как ты надерешь зад этой замороженной сучке? — в своей типичной манере спросила она. С недоумением, легким раздражением и весельем, как это часто бывает, когда рядом находится Рейвен, Лекса изогнула идеальную бровь. — Ниа падет, — уверенно ответила она твердым и непоколебимым голосом. ________________________ Внутри шатра Лексы горел знакомый мягкий свет десятков мерцающих свечей, смешиваясь с естественным светом послеполуденного солнца и наполняя воздух запахом дыма, который впитался в волосы Лексы, придавая им аромат, который так сильно любила Кларк. Командующая сидела на краю кровати, методично заплетая влажные волосы в косы; меха, на которых умер Титус сменили, и на них больше не было ржаво-красных пятен засохшей крови, теперь они были чистыми и манящими, скрывая разыгравшуюся здесь трагедию. Девушки вместе приняли ванну, смывая друг с друга покрывающую их кожу кровь и грязь, но не смогли смыть все еще свежие образы пережитой ими войны. Воздух между ними был хрупким, наполняя их тем тянущим чувством ожидания, которое возникает, когда ты находишься у самого конца чего-то, что тянулось бесконечно долго, сродни ощущению в самом конце года, когда ты отсчитываешь последние секунды до полуночи. Закончив с волосами, заплетенными в тугие косы на макушке и свободно ниспадающими волнами на спину, Лекса перешла к боевой раскраске. Зачерпнув краску из стоящей рядом баночки, она начала по памяти наносить ее на лицо, отрешенно глядя прямо перед собой, явно погруженная в собственные мысли. Кларк наблюдала за ней, замечая, как двигается ее рука, словно по собственной воле, и отчаянно желала, чтобы именно ее пальцы касались этих скул и скользили вдоль четкой линии челюсти. После ванны Лекса переоделась, сменив внушительную боевую броню и наплечник на простой, темно-серый плащ, отделанный по вороту и манжетам бурым мехом, с замысловатым поясом на талии. Брюнетка не стала надевать свои наручи и перчатки, которые обычно украшали ее запястья и руки, и не стала пристегивать дополнительные ножны для метательных ножей, которые всегда крепились к ее бедрам. Вместо этого она оделась скромно, почти смиренно, в темные цвета и простые сапоги, не желая превращать предстоящую битву с Ледяной Королевой в зрелище. Этот случай не требовал броской брони и эффектного оружия, и Кларк подумала, что сейчас, в простой черной одежде землянки, словно она идет на похороны, девушка выглядела куда более грозной, чем когда-либо прежде — в тяжелых доспехах или восседая на троне. Поддавшись своим желаниями, как это часто бывало, когда дело касалось Лексы, Кларк вздохнула и сократила расстояние между ними, забирая из рук Командующей баночку с краской для лица. — Позволь мне, — прошептала она, не оставляя девушке выбора. Несколько раз моргнув, Лекса мягко улыбнулась внезапной близости Кларк и закрылаа глаза, когда пальцы блондинки начали выводить линии по безупречным скулам. — Никогда бы не подумала, что мое лицо станет твоим холстом, Кларк, — стараясь не двигаться, прошептала брюнетка. Кларк тихонько рассмеялась. — Твое лицо уже произведение искусства, Лекс, — ответила она, констатируя факт. Уголок губ Лексы чуть приподнялся в мягкой улыбке, но она ничего не сказала, позволяя комфортной тишине повиснуть между ними и буквально тая под прикосновениями Кларк. — О чем ты думаешь, детка? — спросила блондинка, просто желая услышать голос своей возлюбленной. Она знала, что Командующая, скорее всего, думает о предстоящей битве, мысленно готовясь к последней схватке после почти двух суток без сна, но ответ оказался совсем не таким, какого ожидала Кларк. — Я думаю о Коалиции, — ответила Лекса. — Как ее восстановить, не казня тех, кто ее разрушил. — Твои послы и вожди кланов предали тебя. Как ты можешь мириться с этим? — спросила Кларк, размышляя о судьбе тех, кто находился в камерах рядом с Нией. Отвечая, Лекса не открывала глаз, позволяя Кларк аккуратно нанести последние штрихи боевой раскраски. — Они всего лишь делали то, что считали лучшим для своего народа, Кларк, — сказала она. — Я не могу осуждать их за это. — И что ты собираешься делать? — спросила блондинка. Лекса открыла глаза и бесконечная изумрудная зелень ярко выделялась в черном обрамлении боевого макияжа, полностью выбив воздух из легких Кларк. — Закон требует казни за измену, — задумчиво произнесла Командующая. — Часть того, что делает лидера великим — это умение знать, когда следует применять закон. — Она сделала паузу и продолжила. — Но что еще важнее, знать, когда этого делать не следует. — Ты собираешься оставить их в живых? — спросила Кларк, отчаянно стараясь скрыть потрясение, но понимая, что ее выдало выражение лица. — Они сами сохранят свои жизни, — кивнула Лекса. — Я отказываюсь, стирать грань между долгом и страхом, как это делала Ниа. Иногда на поступки лучше отвечать милосердием, а не местью. Кларк какое-то мгновение смотрела на нее, отчаянно пытаясь подобрать слова, которые смогли бы точно выразить все, что она чувствовала, пока ее разум пытался смириться с тем фактом, что эта женщина принадлежала ей. Эта мудрая, прекрасная, смелая женщина, правившая с безграничным знаниям и состраданием, несущая на своих плечах и в своем сердце силу целой цивилизации; эта женщина была ее. И Кларк любила ее. Она любила ее больше, чем все деревья в отражении глаз Лексы и больше, чем все звезды, отражающиеся в синеве ее собственных глаз, вместе взятые, и она готова была на все, чтобы показать ей это. И она дала ей это понять, быстро сократив небольшое расстояние между ними и сминая губы брюнетки в поцелуе, который говорил гораздо громче, чем любые слова. Их губы слились воедино и двигались в унисон, словно складывая последние кусочки пазла длиною в жизнь, и Кларк знала, что где бы они ни находились и что бы ни ждало их в будущем, Лекса была ее домом. Когда они отстранились, Кларк все еще чувствовала на губах вкус Лексы и ощущала нежный, теплый и знакомый воздух, которые выдыхала девушка. — В честь чего это было? — спросила Командующая, оставаясь всего в сантиметре от блондинки. — Потому что ты, несомненно, самый замечательный человек, которого я когда-либо встречала, и я люблю тебя, — ответила Кларк. — И я надеюсь, что однажды мы с тобой сможем прожить жизнь вместе, — добавила она. — Шаг за шагом, Кларк, — ответила Лекса, слегка отстраняясь, чтобы девушка могла увидеть в ее глазах надежду, тлеющую, словно уголек, ждущий, когда сможет разгореться в пламя. — Но сначала мне нужно пережить это испытание с Нией. Кларк вопросительно подняла бровь, желая спросить, серьезно ли она говорит, но затем передумала, опасаясь, что Лекса, будучи слишком уверенная в себе, ослабит бдительность. — Лучше тебе выжить, — сказала она вместо этого. Лекса снова улыбнулась, забавляясь яростным ноткам в голосе Кларк. Она подалась вперед, притягивая девушку к себе для еще одного страстного поцелуя, когда знакомые голоса заставили их отпрянуть друг от друга. — Лекса? — позвал из соседней комнаты Эйден. — Кларк? — послышался вслед за ним голос Эбби. — Идем! — ответила Кларк, в последний раз прижавшись к губам Лексы, прежде чем встать и помочь ей подняться с края постели. — Вы же не голые, правда? — робко спросил мальчик. Закатив глаза, Лекса шумно вздохнула, направляясь к пологу, отделяющему спальню от главного зала и откидывая его. — Нет, Эйден, — едва скрывая смущение, ответила она. — Почему ты не в постели? Проследовав за Лексой, Кларк увидела ожидающих их Эйдена и Эбби. Большей частью своего веса мальчик опирался на доктора Гриффин, но Кларк заметила, что к его лицу вернулся румянец, его ноги почти перестали дрожать и он выглядел куда крепче, чем накануне. Толстые слои бинтов, которыми была обмотана его голова сменил один слой марли, закрывающей швы, которые останутся еще на несколько недель. Плечо мальчика все еще было перевязано, но уже не фиксировалось к груди, а просто покоилось на перевязи, чтобы оставаться неподвижным. Кларк была поражена тем, насколько лучше он выглядел, прекрасно понимая, что ему вообще повезло остаться в живых, не говоря уже о том, чтобы так быстро идти на поправку. Думая об этом, Кларк облегченно выдохнула. Эбби стояла рядом с Эйденом, обняв его за талию, с извиняющейся улыбкой на лице и слегка пожав плечами. — Ты же не думала, что я упущу возможность поддержать тебя в битве с Ледяной Королевой, — фыркнул он, будто был оскорблен самим вопросом. — Я здесь ради тебя, Хеда. Лекса вопросительно подняла бровь, взглянув на доктора, которая лишь выразительнее пожала плечами. — Этот ребенок очень упрямый, — сказала она. — Хм, — протянула Кларк. — Интересно, от кого бы он мог этому научиться? — сухо заметила она, подмигнув Командующей. — Должно быть ты имеешь ввиду себя, Кларк, — парировала Лекса. — Твое упрямство куда сильнее моего. — Поддерживаю, — вставила Эбби. Командующая подмигнула блондинке, и это заставило троих женщин улыбнуться, прежде чем на них, словно вуаль, опустилась тишина и пространство наполнило тяжелое напряжение. — Что ж, — вздохнула Командующая. — Пора? — Да, — опуская взгляд, кивнула доктор. — Кейн только что вывел ее. Командующая глубоко вдохнула и медленно выдохнула, сосредотачиваясь и позволяя всей игривости, что наполняла ее еще мгновение назад, покинуть ее тело. — Тогда давайте покончим с этим, — сказала она и уверенно пошла вперед. От расправленных плеч и жесткой осанки исходила новая, холодная злость. Она была готова. Глубоко вздохнув, Кларк кивнула матери и Эйдену и поспешила вслед за Лексой, желая быть рядом с ней как можно дольше. Ей не нужно было оглядываться, чтобы знать, что остальные идут следом, и по мере приближения к воротам, она чувствовала на себе взгляды всех, кто находился в Аркадии, скрывающих сдержанную надежду узнать, что будет дальше. Solo gonoplei должен был состояться на разрушенном поле боя, среди пепла и костей павших, закончившись там, где все и началось. Кларк подняла взгляд к небу, ища тепла и утешения в угасающем вечернем солнце, но нигде не нашла их, почувствовав лишь холодный ветер, хлестающий по краям ее куртки. Ей отчаянно хотелось взять Лексу за руку, но она сопротивлялась всем желаниям, которые ее подстрекали и в итоге просто ограничилась тем, что намерено и осторожно коснулась ее рукой, черпая утешение в этом крошечном контакте. Они прошли через ворота и вышли на открытое, некогда полное жизни поле, ставшее теперь местом упокоения несметного числа погибших. Справа, у кромки леса, пылал огромный погребальный костер, выбрасывая в небо густые столбы черного дыма, пока желтые языки пламени пожирали тела павших. Воздух пах дымом и горелой плотью, и Кларк с трудом сдерживала подступающую к горлу тошноту. Облегчение пришло лишь когда переменился ветер, унося зловоние прочь, и принося ароматы хвои и зимы. На поле боя выпал свежий снег, скрывая выжженную и почерневшую землю под мягким белым покрывалом, на котором оставались их следы, пока они шли к центру поля. Толпа уже собралась, на поединок пришли посмотреть люди из всех кланов, но в отличии от шумного ликования Полиса, когда Лекса сражалась с Роаном, здесь царила погребальная сдержанность и когда Кларк и Лекса приближались, люди говорили только шепотом. Когда они подошли ближе, людское море расступилось, образуя проход к центру. Люди протягивали руки и Лекса мягко проходила сквозь них; кто-то пытался коснуться ее, кто-то лишь слегка задевал пальцами ее плечи, шепча слова уважения и поддержки, и желая удачи на тригедасленге. Лекса, слегка прищурившись, смотрела прямо перед собой, сосредоточенная на своей цели, и исполненная несгибаемой решимости. Впереди Кларк разглядела фгуру Ледяной Королевы, стоящей рядом с Беллами и Кейном, и мгновенно почувствовала, как спокойствие и уверенность, которые она испытывала в шатре, ее покинули, сменившись страхом и тревогой. Ниа выглядела готовой: ее ледяные голубые глаза, опасные и расчетливые, остановились на Лексе, изучающе осмотрев противницу с головы до ног, явно разрабатывая какой-то смертельный план. На ней был тот же серый плащ, что и в момент ее пленения, едва касаясь подолом снега у ее ног, словно поклоняясь земле, по которой она шла. Светлые волосы были собраны в высокие косы, полностью открывая грубые клановые шрам обрамляющие высокие скулы и коварный взгляд. На губах играла самоуверенная ухмылка, словно это она вызвала Лексу на бой, а та лишь покорно подчинилась. Женщина держала твердую и властную осанку, вызывающе высоко подняв подбородок. Она сжимала в руке зловеще острый меч, который выглядел так, будто был выкован специально для нее, и Кларк поняла, что это тот самый меч, которым в полисе бился Роан, когда Лекса отбила первый вызов Ледяной Королевы. Кларк хотела быть уверенной. Она хотела верить, что бой будет быстрым и безболезненным, и что Лекса наконец покончит с этой угрозой, даже не вспотев, но, увидев Нию такой спокойной и собранной, девушка почувствовала, как ее охватывает ужас, который парализовал ее на балконе Лексы в Полисе перед боем с Роаном, когда она смогла вырваться из пучины паники и ужаса только благодаря Эйдену. Она потянулась к нему, и с удивлением обнаружила, что его рука уже протянута к ней, когда они остановились прямо перед круглой площадкой, окруженной огромным скоплением людей. Мальчик крепко и ободряюще сжал ее руку, и Кларк вновь почувствовала, как к ней возвращается спокойствие, укрощая ее расшатанные нервы. Лекса направилась к центру площадки, непринужденно и неторопливо двигаясь вперед, словно это была просто прогулка. Зеленые глаза скользили по толпе, задерживаясь на каждом лице, словно впитывая увиденное и напоминая себе, за что именно она сражается. Она обернулась, встретилась взглядом с Кларк и подарила ей едва заметную улыбку, словно в попытке ее успокоить, после чего кивнула и повернулась к Ледяной Королеве. С прямой спиной и расправив плечи, даже в простой одежде, она излучала силу и уверенность. Именно в этот момент Кларк осознала, что все пути вели их к этому моменту; моменту, за который Лекса боролась всю свою жизнь, и все завершится именно сегодня. Внезапно тревога отступила, и блондинка поверила, что именно судьба свела их вместе, подвела к этому мгновению. Что именно судьба защищала их на всем пути, и что она не оставит их и сейчас. — Воины Коалиции, Азгеды и Скайкру, — начала Лекса, и ее голос, сильный, властный и уверенный, разнесся над толпой, без сомнения достигая даже самых дальних рядов. — Мы собрались здесь, чтобы совершить обряд solo gonplei — смертельный поединок двух лидеров, чтобы больше не погиб никто из наших людей. Королева Ниа ком Азгеда приняла мой вызов. Ниа яростно смотрела на Командующую своими холодными глазами, сжав челюсти она изо всех сил стараясь сдержаться. — Ты всегда слишком много болтала и слишком мало делала, Александрия, — огрызнулась она, выдергивая из ножен меч. — Тогда давай отбросим слова и пусть все решают действия, Ниа, — прорычала Лекса, вынимая свой меч и эффектно крутанув им в руке, отбросила ножны в снег. Уверенно выпрямившись, Лекса решительно направилась к Нии, в движениях девушки не было ни намека на страх и сомнения, лишь чистая уверенность. Чего нельзя было сказать о Ледяной Королеве, которая, как только Командующая начала приближаться, инстинктивно подалась назад, вытянув меч вперед, стараясь держать его как можно дальше от себя, будто он был заразой. С лица женщины исчезли все высокомерие и ярость, обнажая скрытую за маской истину: она была в ужасе от Лексы. Кларк стало ее почти жаль, но девушка сразу же отринула это неуместное чувство, как только до нее донесся запах горящих на погребальном костре тел и ей пришлось кашлянуть, чтобы избавиться от подступившей тошноты. Командующая, начала обходить Нию справа, намеренно двигаясь медленно и хладнокровно, словно желая вселить побольше страха в слегка дрожащую добычу. Королева тут же двинулась в противоположную сторону, отчаянно удерживая разделяющее их расстояние, чтоб отложить неизбежное. На каждый шаг Лексы вперед, она отвечала движением в сторону, как будто между ними существовала невидимая преграда, которую она не позволяла Лексе пересечь. Кларк не могла понять, раздражает Командующую, или наоборот, забавляет очевидная неуверенность в действиях женщины: лицо девушки оставалось совершенно бесстрастным. Хотя она и оставалась непроницаемой, Кларк всегда видела правду в ее глазах: и когда Лекса переместилась, лучи заходящего солнца тускло блеснули в зеленых глазах, блондинка увидела, что Командующая испытывает лишь отвращение. Лекса сделала ложный выпад, и Ниа мгновенно отскочила назад, вцепившись в меч обеими руками и выставив его вперед, словно пытаясь отразить какое-то извращенное зло. — Забавно, что ты обвиняешь меня в пустых словах, — произнесла Лекса: ее голос был спокойным, но сочился презрением и звучал достаточно громко, чтобы его услышали все. — Когда же я перехожу к действиям, ты бежишь, Ниа. Прекрати трусливо отступать и прими свою судьбу. Взволнованная толпа вокруг них разразилась ропотом и одобрительными криками, и дикие глаза Королевы заметались по сторонам, бросая яростные, полные ненависти взгляды на каждого, кто осмеливался выступить против нее. Хватка на мече изменилась, пальцы сжались до такой степени, что костяшки стали белее снега у ее ног. Сделав неуверенный шаг вперед, уже не имея возможности отступать, в то время как Лекса все приближалась, Ниа наконец сорвалась. Возможности отступать больше не было, и когда Лекса подошла ближе, с пронзительным, отчаянным криком, резанувшим Кларк по ушам, Ниа ринулась вперед. Ее атака была неуклюжей и медленной, движения — предсказуемыми для любого, у кого были глаза. Лекса просто шагнула в сторону, отбив удар и Ниа, потеряв равновесие, пронеслась мимо нее. Командующая мгновенно развернулась и тяжелым ударом сапога в поясницу, толкнула Ледяную Королеву вперед. Ниа отчаянно заскользила по снегу и льду, спотыкаясь и едва не падая, но все же удержалась на ногах, резко развернулась к Лексе и выставила перед собой меч в защитной стойке. От этого жалкого зрелища по толпе прокатились тихие смешки, и Кларк не смогла сдержать хитрую ухмылку, быстро сжав руку Эйдена. Бесстрастная маска Лексы треснула, уступая место ее истинным чувствам, и даже под густым слоем черной боевой раскраски Кларк увидела ярость, кипящую на щеках и дрожащую в напряженной линии стиснутой челюсти брюнетки. — Когда ты в последний раз держала меч в руках, Ниа? — прорычала Лекса. — Или ты всегда позволяла другим сражаться и умирать вместо тебя, как ты позволила своему сыну? — выкрикнула она, взволнованная и охваченная жгучей яростью от одной лишь мысли об этом. Толпа начинала закипать, со всех сторон послышались крики недовольства и ярости, и, оглянувшись, Кларк заметила, что даже некоторые из воинов Ледяного Народа, в открытую выражали гнев в адрес своей королевы. Ниа была поражена от внезапной перемены в поведении Командующей и на ее лице отразился весь спектр обуревавшего ее ужаса, в то время как ледяные голубые глаза метались по сторонам, в поисках выхода. Когда она увидела, как ее собственные люди кивают в знак согласия, подхватывая настроение толпы, на нее наконец сошло ледяное осознание происходящего. Страх во взгляде сменился яростью и остановился на Лексе — источнике ее унижения. Она вздохнула, выпуская в морозный вечерний воздух облачко пара, и сменила стойку, выпрямляя спину, стараясь сохранить остатки утраченной гордости. Ния снова ринулась в атаку, и, бросившись вперед, взмахнула мечом, нанося в сторону Лексы длинный, рубящий удар, который выглядел чуть более умелым, нежели предыдущий. Но даже это не шло ни в какое сравнение с мастерством Лексы, которая, держа меч одной рукой снова отбила атаку женщины, лишая ту равновесия. Ледяная Королева споткнулась, но устояла и, моментально развернувшись, резко полоснула лезвием в ответ. Лекса, уходя от атаки, просто отступила назад, ее реакция, отточенная годами тренировок, была безупречной. Стиснув зубы, Ниа зарычала от досады и бессильной ярости, ее самообладание стремительно улетучивалось. Лекса отступила назад, спокойно ожидая очередную атаку Королевы, даже и не помышляя переходить в наступление, словно играясь с ней. Спокойствие, с которым она держалась, и легкость, с которой она отражала атаки Ледяной Королевы, доводили Нию почти до безумия. Издав звериный рык, женщина снова бросилась на Лексу, на этот раз со всей скоростью и силой, на которую была способна. Вместо того чтобы увернуться или отразить атаку, Лекса осталась стоять на месте, удерживая оружие двумя руками и перехватив удар. Ниа навалилась на оружие всем своим весом, и их клинки, с звонким скрежетом, уперлись друг в друга. Лекса среагировала мгновенно, высвободив лезвие из-под меча Нии и делая шаг в сторону. Меч Нии вонзился в снег, открывая ее для мощного удара кулаком, который Лекса вонзила прямо ей в подбородок. Ниа отшатнулась назад, сжимая меч в одной руке, поспешно вытирая свободной рукой, багровую кровь, брызнувшую изо рта на снег под ногами. Взгляд женщины был отрешенным, словно удар Лексы вышиб из не все мысли. Она мотнула головой и несколько раз моргнула, пытаясь отогнать затуманившее взгляд головокружение. Королева дико огляделась, осматривая толпу, словно ища кого-нибудь, кто мог бы ей помочь, но ее поиски прекратились в тот момент, когда ее взгляд остановился на Кларк и Эйдене. Блондинка видела, как дикая паника на лице женщины сменилась холодной расчетливостью, будто в ее голове созрел какой-то убийственный план. Уголок окровавленного рта дрогнул в жестокой ухмылке. Прижимая раненого мальчика к себе, Кларк потянулась к висящему на поясе пистолету, готовая незамедлительно пустить его в ход, если Ниа осмелится что-то предпринять против них. Королева сделала шаг, но прежде чем она успела приблизиться, Лекса молнией метнулась вперед, вставая между ней и двумя людьми, которые ей были дороже всего. Ледяная Королева с ненавистью сплюнула в снег кровавую слюну, ее плечи застыли от ярости, которую она больше не могла сдерживать. Женщина бросилась вперед, подняв перед собой меч, словно собираясь отрубить Лексе голову. Ее техника была примитивной, ею управляли эмоции, а не мастерство. Лекса легко парировала удар: клинок Нии со звоном врезался в ее собственный, скользнул вниз, к самой гарде и, резко крутанув оружие, Командующая вырвала меч из рук Ледяной Королевы, отшвыривая его в снег, футах в тридцати от них. Используя инерцию, Лекса пронеслась мимо Нии, развернулась и слегка отступила, создавая дистанцию между собой и теперь уже безоружной противницей. Кларк не понимала, чего она ждет и почему не покончит с этим прямо сейчас, когда Ниа безоружна, но ответ пришел мгновение спустя. Оставшись без меча, Ниа в панике озиралась по сторонам, расширенными от ужаса глазами, в поисках хоть чего-нибудь, чем можно было бы сражаться. Понимая, что вариантов нет, она повернулась к толпе, ее щеки покраснели от страха и гнева. — Чего вы стоите?! — крикнула она ближайшему воину Ледяной Нации. — Атакуйте! Атакуйте их всех! — взвыла она дрожащим голосом, балансируя на грани безумия. — Я ваша Королева! Защищайте меня! Ни один человек даже не шевельнулся, чтобы выполнить ее приказ, и Кларк видела, как менялись выражения лиц людей, от шока к пылающей ярости, вспыхивающей в глазах и раздувающей ноздри, тлеющей в стиснутых зубах и напряженных челюстях. Их гнев лишь усилился, едва не вырвавшись наружу, когда заговорила Лекса, чьи слова громко разнеслись над толпой. — Такому лидеру вы хотите служить? — спросила она, привлекая внимание каждого, кто мог ее услышать. — Она скорее пожертвует жизнями всех присутствующих, чем будет сражаться за себя! В этом нет силы… Я вижу лишь трусость! — прорычала Лекса, швыряя свой меч в снег к ногам Нии. — Ты просишь их защищать тебя, а я говорю: возьми меч и защищай себя сама, Ниа. Почему они должны умереть за тебя, если ты не готова сделать то же самое для них? Толпа разразилась громким ликованием, выкрикивая оскорбления Королеве и скандируя имя Лексы. Ледяные голубые глаза Нии расширились, когда она поняла, что даже ее собственные люди не придут ей на помощь. — Я бы сделала то же самое! — крикнула она, пытаясь перекричать рев толпы, но ее голос был слабым, испуганным и почти терялся в шуме. — Я остановила битву, чтобы больше никто не погиб! — не особенно убедительно произнесла она. Лекса подняла одну руку и обезумевшая толпа мгновенно затихла, что лишь подчеркнуло уважение и восхищение, которые люди к ней испытывали. Кларк почувствовала как по всему телу разлилась волна гордости. — Ты согласилась на перемирие, потому что у тебя не было выбора, — сказала Лекса, и люди затихли настолько, что она могла говорить не повышая голоса, и все ее слышали. — Но сейчас я даю тебе выбор. Возьми меч и умри с той честью, что у тебя еще осталась, или умри как беззащитная трусиха. Решение за тобой. Ниа пристально смотрела на нее, — напряжение в воздухе было почти осязаемым, — а затем медленно наклонилась и потянулась к мечу у своих ног. Она опустилась на колени, рассматривая лезвие, словно сомневалась в его предназначении, но затем резко вскочила, и с искаженным от ярости лицом бросилась к Лексе. Она надеялась застать Командующую, добровольно отдавшую свое оружие врагу, врасплох, но Лекса была готова, мгновенно увернувшись от атаки. Сцепив за спиной руки, она двигаясь и уклонялась от ударов Нии так быстро, что казалось, будто она сделана из воздуха. Изумрудно-зеленые глаза были сосредоточены и холодны. Кларк думала, что запаникует, увидев безоружную Лексу, отспупающую от яростных атак Нии, но ее удивило ощущение абсолютного спокойствия. Она знала, что Лекса полностью контролирует ситуацию, намеренно превращая бой в представление предназначенное доказать народу свою правоту и завоевав его расположение, вместо того чтобы просто безжалостно уничтожить Ледяную Королеву. И было ясно, что ее тактика сработала — толпа снова начала скандировать ее имя. Лекса увернулась от очередного удара, легко и непринужденно отходя к краю круга, в то время как отчаянные атаки Нии становились все более и более хаотичными. Лекса протянула пустую руку ближайшему воину, и тот с готовностью передал ей свое копье, снова вооружив Командующую. Подхватив копье, она эффектно крутанула его перед собой, перекидывая деревянное древко через плечо и за спину, прежде чем направить его острие в сторону Нии. По огню в ее глазах и напряженной позе, Кларк поняла, что игры законичлись. Она моментально перешла в атаку, шагнув вперед правой ногой и нанеся удар острием копья в сторону Королевы, которая едва успела поднять меч, чтобы заблокировать выпад. Не колеблясь ни минуты, Лекса начала свою следующую атаку, обрушивая на противницу серию быстрых и точных ударов, которые Ния не умела блокировать, и вынуждая женщину пятиться, отступать и судорожно уворачиваться. Лекса продолжала наступать: повернув копье за спину и крутанув над головой, она припала на одно колено и резко выбросила древко вперед, четкой подсечкой сбивая Нию с ног и опрокидывая ее в снег. Мгновенно вскочив на ноги, Командующая нависла над противницей, готовая нанести смертельный удар острием копья. Лишенная сил и рассудка, чтобы подняться на ноги, Ниа начала отползать назад так быстро, как только могла. — Вставай! — крикнула Лекса. — Вставай и сражайся! Словно напуганный ребенок, Ниа затрясла головой, и продолжила отодвигаться, пока не уперлась спиной в колени стоящего позади нее воина, в котором Кларк узнала генерала Ледяной Нации, который принял командование армией Азгеды вместо Нии. Со стыдом и недовольством в глазах он смотрел на дрожащую Королеву, затем наклонился, грубо вздернул женщину на ноги и толкнул в сторону, где ее ждала Лекса. Ниа резко обернулась, на ее диком лице застыла ненависть — она была потрясена предательством собственного народа, который так просто приносил ее в жертву. — Предатели! — брызжа кровавой слюной заорала она ему в лицо. — Вы все предатели! Вас всех казнят за измену! — Нет, Ниа, — перебивая Королеву, прежде чем она смогла закончить свою речь, вмешалась Лекса — Единственный, кто умрет здесь сегодня — это ты. С этими словами она перехватила копье, развернув его острием к женщине и подняв к плечу. Не думая ни минуты, Командующая шагнула вперед и метнула его со всей силой и решимостью. Оружие со свистом рассекло воздух и так мощно вонзилось в цель, что наконечник вышел из спины пошатнувшейся от инерции удара Королевы. Холодные голубые глаза шокировано расширились, и уронив меч Лексы к ногам, женщина беспомощно потянулась к торчащему из ее груди древку. Силы стремительно покидали ее тело и она опустилась на колени, алая кровь уже пропитала ее серое пальто и ручьем стекала по подбородку. Кларк видела, как в голубых глазах погасли последние искры, и ее безжизненное тело с глухим стуком рухнуло в белый снег. Казалось на целую вечность над полем воцарилась оглушительная тишина, пока Лекса тихо смотрела на свою поверженную противницу, Плечи девушки медленно опускались и поднимались в ритме тяжелого дыхания, которое, вырываясь изо рта, белыми тонкими облачками, уплывало прочь. Расправив плечи и спину, Командующая медленно выпрямилась и, подняв взгляд с поверженного врага, посмотрела на затавишую дыхание толпу. Никто не произнес ни слова, но постепенно, словно по негласному сигналу, вся толпа начала опускаться на колени, в знак полного почтения, смиренно склоняя перед Лексой голову. Единственный, кто остался стоять, была Кларк, слишком завороженная происходящим, чтобы сдвинуться с места. Она видела, что колени преклонили даже Эбби, Кейн и остальные Скайкру, и остатки армии Ледяного Народа быстро последовали их примеру. Ее глаза встретились с глазами Лексы — земля встретилась со звездами — и в них блондинка увидела безграничную глубину любви к своему народу и непередаваемое облегчение, которое разлилось по ее лицу и застыло в глазах, наполнив их непролитыми слезами. Кларк знала: Лекса не позволит им пролиться, но увидеть их могла только она — единственная, кто не склонился. Лекса одарила ее легкой, трагичной улыбкой — удивительно нежной и совершенно неуместной в этот момент, которая больше подходила бы для уединения их собственной спальни, а не для разрушенного поля боя, и все же она казалась совершенно правильной. Не отводя взгляда от Кларк, Лекса тихо произнесла: — Теперь мы, наконец, можем обрести мир. _____________________ Обратный путь в Полис пролетел как в тумане — они покинули место событий еще до того, как тело Ледяной Королевы успело остыть. Лекса распорядилась, чтобы Индра и большая часть армии Трикру остались в Аркадии, чтобы помочь восстановлению лагеря и совет Скайкру охотно с этим согласились, в то время как присутствие Эбби и Кейна требовалось в Полисе. Когда они наконец достигли стен города, который Кларк теперь называла домом, он был уже не таким, каким они его покидали. После падения Коалиции, ворота были закрыты для чужаков, и столица оказалась в изоляции, чтобы защитить жителей на случай нападения. Они шли по улицам, которые теперь были более пустынными, чем Кларк когда либо видела. Торговцы не выкрикивали свои товары, кузнецы не ковали оружие, по узким переулкам не бегали дети, и даже привычного, дразнящего запаха готовящегося на огне мяса, который обычно наполнял воздух города, больше не ощущалось. И все же, даже без всех этих деталей, которые делали Полис удивительным культурным достижением, он все равно оставался для Кларк родным домом и она знала — совсем скоро улицы оживут вновь. Обратный путь занял чуть меньше суток, и солнце высоко висело в предзакатном небе, едва начав медленно опускаться на запад. Снега в тот день не было, и солнцу, пусть и не дающему тепла, удалось разогнать мрачные тучи, создавая обманчивое ощущению уюта. Они шли по пустынным дорогам прямо к башне Полиса, преодолев длинный подъем до самой вершины, где их ждали собравшиеся лидеры кланов. Те, кто не присутствовал на поле боя, кланы, воздержавшиеся от участия в войне, стояли небольшими группами, в то время как к ним присоединялись те, кто вернулся в Полис вместе с Командующей. Последними вошли члены совета Скайкру: Кларк, Кейн и Эбби. Они вошли в знакомый тронный зал, ставший местом переворота, с которого все началось. Зал освещали свечи, свисающие с потолка люстры, и расставленные по всему полу жаровни, но их пламя почти не согревало воздух и атмосфера была холодной, наполненной страхом, пока они стояли, ожидая появления Лексы. Кларк видела тревогу и беспокойство на лицах тех, кто не сражался на стороне Коалиции, и тех, кто сражался на стороне Ледяной Нации, и понимала, что многие из них едва сдерживали желание бежать от наказания, которого, по их мнению, они заслуживали. Когда Лекса вошла, на ней был ее внушительный наплечник и сияющий красный плащ, которые привлекали к себе почти столько же внимания, сколько и та женщина, что их носила. Ее лесной зеленый взгляд, не выдающий никаких эмоций, был устремлен вперед, пока она, не глядя на собравшихся, уверенно направлялась по ковру в центре зала к ожидающему трону. Лицо девушки оставалось непроницаемым, но Кларк видела, насколько были напряжены ее плечи и грудь, словно она затаила дыхание в ожидании того, что произойдет дальше. Ее волосы ниспадали длинными свободными прядями по плечам и груди, а черная боевая раскраска, придававшая ее лицу особую свирепость, отсутствовала; вместо нее между бровей красовался круглый символ Коалиции, столь же заметный, как корона, которую она никогда не наденет. Достигнув возвышения, на котором покоился трон, она не стала садиться, а повернулась к ожидающим лидерам, величественно заложив руки за спину. Ее взгляд наконец заскользил по собравшимся, ненадолго остановившись на Кларк, прежде чем двинуться дальше. Ее присутствие привлекало внимание, но в помещении чего-то не хватало, из-за чего оно казалось пустым, несмотря на то, что было полно людей. Кларк поняла, что это был Хранитель Пламени; его обычно столь ощутимое и заметное присутствие рядом с Лексой теперь сменилось пустотой. Двери снова распахнулись, и Кларк едва не подпрыгнула, вырванная из своей задумчивости, словно мысли о Титусе могли вернуть его к жизни. Но, повернувшись к дверям, она увидела другое лицо: тяжело припадая на раненую ногу, одетый в черные одежды послушника, со все еще плотно перевязанной рукой и повязкой на голове, скрывающей рану, которая едва не стоила ему жизни, в зал вошел Эйден, который, не смотря на раны, выглядел сильным и спокойным. Подойдя к трону, он остановился рядом с Лексой и повернулся лицом к собравшимся, заняв место, где когда-то стоял Титус, словно это всегда было его предназначением. Когда Лекса, наконец, заговорила, ее голос громким эхом отражался от сводов высокого потолка. — Лидеры, послы, генералы, братья и сестры тринадцати кланов, — мгновенно приковав к себе все внимание, начала она. — Мы собрались сегодня в этом зале, чтобы обсудить событие огромной важности. Мы стоим на пороге перемен, чтобы ознаменовать конец одной эпохи и начало новой. Сотню лет наш народ не знал ничего, кроме войны; сотню лет мы сражались и умирали, плечом к плечу и друг против друга; сотню лет мы были сосредоточены лишь на выживании и давно забыли, что такое жить… Она ненадолго замолчала, и воцарилась такая тишина, что Кларк казалось, что она может расслышать биение сердец собравшихся вокруг людей. — Но сегодня, впервые за столетие, мы оказались на перепутье, — продолжила Командующая. — Сегодня перед нами стоит выбор: мы можем продолжать жить так, как жили всегда, борясь за власть и убивая друг друга по причинам, о которых давно никто не помнит, или мы можем выбрать другой путь. Мы можем сложить оружие и рука об руку шагнуть навстречу лучшему будущему; будущему, в котором наш народ не будет жить в тени смерти, будущему, в котором кровь не будет оплачиваться кровью, а на насилие не нужно отвечать насилием. Будущему, в котором мы будем жить в мире, все вместе, и в котором война станет далеким воспоминанием, а дружба — добродетелью, которую стоит беречь. Ледяная Королева мертва и больше нет ни вражды, ни вендетт, мешающих нам достичь этого будущего. Нас ждет мир, если мы лишь протянем руку и возьмем его. Решение за вами, братья и сестры. На мгновение воцарилась тишина, послы и лидеры кланов настороженно переглядывались. Первым заговорил занявший место Нии генерал Ледяного Народа. — Что будет с теми, кто сражался против тебя, или вовсе не занял сторону? — озвучивая мысли многих, спросил мужчина. — Нас ждет та же участь, что и Нию? Лекса мгновение смотрела на него, медленно сжимая и разжимая челюсть, пока она тщательно обдумывала свои слова. — Если мы хотим мира, брат мой, — сказала Командующая, — Пусть этот день станет первым, когда кровь не будет оплачена кровью. Ты исполнял свой долг перед своим народом, и я не стану осуждать тебя за это. По залу прокатился взволнованный шепот, когда на лицах тех, кто отвернулся от своей Командующей, отразилось облегчение. По лицу генерала Азгеды пробежала целая гамма эмоций, которые он пытался сдержать, но, когда он заговорил, в его голосе были слышны гордость и надежда. — Тогда пусть Азгада станет первым кланом, который поддержит твое видение будущего, Командующая, — опускаясь на колени, сказал мужчина. — Пусть мир станет нашим вечным наследием. Медленно, один за другим, остальные лидеры опускались на колени в знак верности и преданности, пока не остались стоять только Кларк и Луна. — А что будет с моим народом? — спросила Луна, хотя Кларк была уверена, что уже знает ответ. — Ты сдержишь свое слово? Лекса без колебаний кивнула. — Я сниму изгнание с твоего народа и позволю Флоукру вернуться на берег. Они могут построить на суше свои поселения, либо вернуться в родные кланы, если они примут их, — сказала девушка, выполняя обещание, данное Луне, как казалось, уже много лет назад. — А что касается тебя, Луна, — продолжила Командующая, — Я хотела бы, чтобы ты приняла одеяния Флеймкепы и заняла место советника и Хранителя Пламени вместо Титуса. Ты по прежнему сможешь вести свой народ, но я хотела бы, чтобы ты была рядом со мной, когда мы будем двигаться в этой новой эпохе мира. Кто, как не лидер народа, давным-давно достигшего мира, лучше всех сможет дать совет по его поддержанию. Ошеломленная этим предложением, Луна несколько раз моргнула, сдерживая навернувшиеся на глаза слезы. — Для меня будет честью выполнить этот долг, Хеда, — твердым голосом ответила она. — Для меня будет честью стоять там, где стоял он, — рядом с тобой. Когда Луна опустилась на колени, по лицу Командующей скользнула легкая улыбка, которая коснулась даже зелени ее глаз. Взгляд Лексы наконец остановился на Кларк, и легкость на ее лице быстро сменилась безграничным благоговением, словно она смотрела в лицо богини. — А что скажет Скайкру, Кларк? — мягко, почти игриво спросила она. Кларк смотрела на нее снизу вверх, чувствуя, как в груди нарастает чувство гордости, а бешено бьющееся сердце окружали бабочки. Блондинка ощущала на себе взгляды всех присутствующих в зале лидеров, но в тот момент она видела только Лексу, которая смотрела на нее с такой любовью и восхищением, что хватило бы на всю жизнь. Кларк не могла скрыть появившуюся улыбку, когда опустилась на колени и посмотрела на женщину, которой хотела отдать свою жизнь. — Я клянусь тебе в верности, Лекса Ком Трикру, — произнесла девушка, наблюдая, как улыбка на лице Командующей становится все шире. — Клянусь относиться к твоим нуждам как к своим собственным, а к твоему народу — как к своему народу.