какова цена свободы?

На часах было около пяти утра, но спать не хотелось от слова совсем. Осаму думал о всем подряд. О универе, о Одасаку, о отце, о жизни в общем. Даже если так подумать, то он одинок. Ужасно одинок. Конечно, у Дазая есть куча друзей, но у них всех есть кто-то важнее чем он. У Федора — Николай, у Сакуноске — его новая пассия, Анго вообще занят учебой все время. Это его самый близкий круг общения. Есть еще Йосано, Куникида, Танидзаки… Много кого. Все таки, он общительный. Помниться, как-то он подружился с каким-то парнем на одном фестивале, кажется он был посвящен джаз-музыке. Вообще, дазай таким не очень увлекается, но если бесплатно, почему бы не сходить? Так вот, он подружился с одним парнем , его звали Кенджи.. Да, вроде так! Он был очень хорошим и добрым, дазаю понравилось с ним общаться. Они весь фестиваль ходили вместе и болтали, даже зашли перекусить в кофейню! Было весело, жаль что больше они не виделись, и скорее всего больше никогда не встретятся. На первый взгляд может показаться, что у Осаму все очень даже хорошо, ведь у него много друзей и с коммуникацией проблем никогда не было, с учебой тоже, он отличник! Но, эта маска веселого, добродушного комика, всего очередная попытка забыть о настоящих проблемах в жизни Дазая. Что насчет любви? И, нет это не о отцовской или дружеской любви, а о настоящей. У Осаму, безусловно, было много партнерш, но разве он их любил? Разве был готов умереть за них? Это так перепихон. Самые долгие отношения длились у него всего девять месяцев, после она его возненавидела. Осаму никогда не любил по-настоящему и, следовательно, не понимал, что это такое. Понятие ‘любовь’ для него было чем-то чуждым и непостижимым. Что такое настоящая любовь? Он не знал. Отец не показал ему её в детстве, не дал понять, что такое отцовская любовь. Мать у него не было, а друзья… что друзья? У них всегда был кто-то важнее, чем сам Дазай. Осаму никто и никогда не любил по-настоящему. — А как же отец сейчас? — мелькнула мысль в голове, но она тут же была отброшена. Это бред. Отец не любит его. Это чувство вины, ничего больше. У Чуи все кажется немного наоборот. Он немного неправильно понимал значение любви. В далеком детстве любила его только мать, но она умерла когда чуе было шесть, так что он особо не насладился материнской любовью. Отец… Думаю, тут и говорить нечего. Нездоровая любовь, абсолютно нездоровая. С друзьями же все лучше, нежели у Осаму. Было. Сейчас у него только пара близких друзей — Акутагава и Липпманн Лишь они. А ведь раньше было намного больше. Айсмэн, Док, Пианист, Альбатрос. Раньше были и они. А сейчас… Впрочем, это не так важно. Чуя не хочет об этом думать. «Поскорее бы уснуть.» — подумали чуя и осаму, и через пару минут провалились в глубокий сон.

***

Утро начиналось с шума на кухне, на телевизоре была включена какая-то передача, на плите скрежетала сковородка, на ней жарилась яичница, чайник закипал. —Ой, черт. Артур, будь добр протри вот здесь. — Поль случайно пролил кипяток на столешницу. — Конечно, сейчас. — Рембо потянулся в шкаф за тряпкой и быстро все убрал. Верлен же зашагал в комнату своего сына и постучал в дверь, согнув указательный палец. — Уже проснулся? — спросил Поль, на его лице была легкая улыбка. Он был одет в свой привычный домашний костюм: прямые штаны из синтетики и водолазка. Поль придерживался только классическому стилю, даже дома. Он не любил вот этих гранж, эмо, гот— подростков и соответственно не хотел чтобы чуя таким был. В вопросе стиля было всего несколько правил — появляться на людях исключительно опрятным, в хорошей, классической одежде. Дома ходи в чем хочешь, но не перебарщивать. В принципе Чую это не сильно заботило, он не часто выбирался на публику. Чуя сонно протер глаза, взъерошил волосы и зевнул. Вчера он лег очень поздно, засиделся за сериалом и переписывался с акутагавой. Они договорились встретиться сегодня. —Да, я только встал. Входи, — буркнул Чуя, слегка протягивая руку, чтобы отодвинуть одеяло. После этих слов Верлен аккуратно открыл дверь и вошел в комнату своего сына. Он не стал садиться на кровать, остался стоять у ее края, оперевшись на косяк. — Приводи себя в порядок и спускайся вниз, будем завтракать, там мы с тобой поговорим, — сказал Поль, легко улыбаясь, как всегда, показывая что ничего страшного не будет.  —Хорошо… —Чуя немного поежился в кровати, вытягивая ноги обратно в одеяло. После ухода Верлена он упал головой на подушку и выдохнул, как будто эта простая акция могла помогала избавиться от всех тяжелых мыслей. Затем он встал и лениво поплелся в ванную комнату. У него болело всё. Чтобы хоть как-то притупить ноющие конечности рыжий решил сходить в его любимый горячий душ. Через пару минут, когда все ванные процедуры были закончены, а на Чуе была уже новая сухая, домашняя одежда он спустился вниз, чувствуя как боль постепенно уходит, но вместе с ней — и сила. —Доброе утро, Рембо. — Чуя пошагал в сторону своей наилюбимейшей кофемашины и нажал кнопку с надписью «Доппио». — Опять пьешь крепкий кофе. Это вредно. — упрек Верлен помешивая свой чай и перекладывая яичницу в тарелку. —Пап! — протянул Чуя садясь за стол, ожидая свой кофе. Волосы рыжего огненно блестели на солнце, играя золотистым отливом. Они были непослушными и явно еще не уложены. На солнечном свете виднелись его не слишком заметные веснушки, которые предавали его образу еще большей гармонии и красоты. Идеал внешности, разве нет? — Что? Я же просто забочусь. Есть будешь? — Поль сел за стол недалеко от Чуи. — Нет, не хочется. — Накахара встал из-за стола и забрал уже приготовившийся кофе. — Так что ты хотел обсудить? — Да, точно. — блондин сделал глоток своего чая. — Первое, сегодня у вас с Артуром занятие по французскому с часа дня до двух тридцати. Второе, уже более важное. Речь о твоем дальнейшем будущем. — Поль положил в рот кусок яичницы, ожидая ответ Чуи. —Ты о поступлении? Я…еще не задумывался… — рыжий очевидно лгал. Он задумывался. Каждую ночь, каждый день, каждый час и каждую минуту он думал лишь об этом. О своем будущем. Сможет ли он перебороть свой страх перед отцом и боязнь ослушаться? Убежит ли? Ему явно нужна была какая-то поддержка и успокоение, что у него все получится. Вот он и назначил Рюноскэ встречу. Накахаре экстренно нужно было кому-то выговориться и получить совет из трезвой головы. Взгляд со стороны, так скажем. —Вот как? А пора бы. Надеюсь, ты понимаешь что тебе нужна престижная профессия. Я с радостью бы мог устроить тебя к себе. Из тебя бы вышла неплохая модель.. Что думаешь? О нет. Нет, нет, нет, нет и еще тысячу раз нет. Только не модельный бизнес. Чуя откровенно не желал этого, но сказать страшно. — Я…не знаю. Ты действительно так думаешь? — Накахара медленно помешивал свой кофе, иногда делая глотки. Ну нет. Он всей душой не хотел быть моделью. Быть фальшивкой. Конечно, не все модели фальшивые, но у него такая ситуация. Он не хотел быть своим отцом. Не хотел быть как он. Внутри все сжималось от ужаса той жизни, которую так навязывал ему его отец. Его даже начало подташнивать от стресса и ужаса, запиваемых терпким кофе. —Твоя внешность идеально для этого подходят. Так что, подумай над этим. Предложение очень хорошее, будет много денег и славы. Ты не откажешь, правда? — Верлен встал из-за стола, отправляя Чуе еще одну свою улыбку. Улыбку, которая была настолько фальшивой и притворной, что Чуя едва не почувствовал вкус рвоты. Так и хотелось стереть ее с лица этого ублюдка.  Как такая отвратительная маска могла быть такой убедительной и приятной для других?  «Ты не окажешь,правда?» — это означало, что у Чуи не было выбора. Ну или Верлен так думал. Чуя же вовсе нет. После этого разговора ему еще больше захотелось съебаться отсюда как можно дальше. Не видеть этого фальша, вспышек камер, классической одежды, показов, дорогих брендов. Ни-че-го.Просто уйти, и больше никогда не возвращаться. Чуя давно мечтал стать музыкантом. Это его, кажется несбыточная мечта, однако у него был план. Он не мог просто так оставить всё — музыку, свои настоящие желания — и позволить этому миру поглотить его. Он знал, что однажды найдет выход, пусть и не сразу, но найдет. Потому что так жить он больше не в силах. —Пап, подожди. Я сегодня пойду прогуляюсь с Акутагавой, ладно? — Чуя обернулся на отца. — Хорошо, иди, но ненадолго и после французского. — Верлен остановился на лестнице. — Да, хорошо. — Чуя допил свой кофе и тоже встал из-за стола. Поль уже скрылся где-то в своей комнате, а Чуя проследовал в свою. Рыжий завалился на кровать и взял в руки телефон. Он сразу зашел в чат с контактом «Рю🧛🩸». «Доброе утро загробному миру😘👋» — написал Чуя, ухмыляясь. «пошел к черту, металлист.» — ответ пришел сразу, Акутагава постоянно зависал в сотсетях. «да ладно тебе, ты реально выглядишь как мертвец. у тебя кожа бледнее листа бумаги, ты постоянно носишь черный, а кресты на шее меня пугают, знаешь ли.» «умолкни, иначе я откажусь от сегодняшней встречи. тебе придется остаться в доме наедине со своими мыслями одному и умереть от безысходности.» «не описывай такие страшные вещи, идиот. кстати, о сегодняшней встречи. у меня французский в час дня до двух с половиной. встретимся в три тридцать?» «идет.» Чуя откинул телефон и уткнулся носом в подушку. Он пролежал так пару минут и все таки лениво поднялся с кровати и доплелся до своей тумбочки. Накахара вытащил оттуда утюжок для укладки волос, затем включил его в розетку. Пока прибор нагревался Чуя открыл свой шкаф и начал выбирать себе одежду для встречи с Акутагавой. Хотелось подготовиться заранее, потому что он знал что Рембо задержит его на занятии. Ему нужно было выучить французский на уровне носителя быстрее, сейчас его уровень был на B2. Они с отцом полноценно переехали из Испании во Францию около четырех лет назад, но французскому Чуи много внимания не уделяли, не нужно было. Чаще они говорили на английском. Ранее они лишь приезжали сюда на некоторое время, затем его отцу предложили повышение и работу в Париже. Чуе нравилось в Испании. Там ужасно красиво!!! Пальмы, солнце, природа, множество изящных цветов. Не мечта ли? А здания это просто заглядение!! Архитектура там явно не страдает! Они жили в самой столице. Его любимое место там было Буэн-Ретиро — самый большой парк в Мадриде, расположенный в самом центре. Там очень красиво! В этом парке есть большое озеро, где можно даже покататься на лодке, много зеленых деревьев, природа… это прекрасно! А когда ты вдыхаешь этот летний, чистый воздух с еле уловимым запахом цветов просто ловишь эйфорию… Не будем скрывать, Чуя скучает по Испании, ему нравилась эта эстетика, люди и сам народ. Правда, Было грустно, что все его друзья жили в Париже и виделись они не так часто, как хотелось бы. Но в Испании Чуя был не один. Он завел там друга — Мотоджиро Каджи. Неплохой парень, они даже списываются иногда! Очень общительный и веселый, не сидит на месте, всегда в курсе всех новостей. С ним Чуя точно не скучал! Вообщем в Испании было всё не так плохо, даже хорошо. Дом Накахары был не таким тусклым и серым, иначе бы не вписывался во всю эту атмосферу города. Испания стала ему чем-то большим, чем просто место проживания. Испания— это место, где проблемы улетучиваются, место, которое займется отдельный уголок в твоей памяти и сердце, место, куда ты обязательно вернешься, и место, где ты почувствуешь себя живым.  Однако во Франции все было иначе. Тут все блекло, серо и безжизненно. Серьезно, где хоть какие-то краски? Если в Испании Чуя был хоть немного счастлив, то во Франции он ощущал лишь пустоту, боль и отчаяние. Именно тут случилось всё самое ужасное. Пока Испания — самое светлое место в памяти Чуи, Франция — мрачное, глубинное, серое, кровавое, тревожное и страшное воспоминание Чуи. Но в принципе сейчас это не особо важно. Главное — съебаться отсюда. Это сейчас главная задача. Чуя размышлял обо всем этом попутно выбирая себе одежду и остановился на черных, широких, на средней посадке, местами рваных джинсах и ремнем с громоздкими стразами. На верх он выбрал футболку с каким-то очередным сатаническим принтом и решил накинуть свою любимую кожанку когда будет выходить. На ноги он очевидно наденет свои любимые черные, на высокой платформе берцы. Не хочется выглядеть на фоне Рюноскэ как тумбочка. Рыжий отложил вещи на кровать и проверил нагрелся ли утюжок. Удостоверившись, что прибор готов он приступил к укладке.

***

Время уже подходило к часу, Чуя валялся на кровати в наушниках и телефоне, допивая бутылку колы. Он посмотрел на часы в телефоне. Время было двенадцать пятьдесят четыре. Чуя лениво встал с кровати, смял уже пустую бутылку колы, выключил наушники и кинул их куда-то на кровать. Затем он вышел из комнаты, закрыв за собой дверь и пошагал в кабинет Артура. Он постучал в дверь. — Entrez. — послышался голос с французским акцентом. После разрешения Чуя не медлив открыл дверь, зашел и присел на стул около стола рядом с Рембо, немного покосившись на разложенные материалы. — Alors, allons-Y. On en a fini avec quoi? — Рембо почти не использовал английский на уроках, предпочитая говорить на французском. — Dans la Dernière leçon, nous avons écrit un test.Il doit y avoir un nouveau sujet maintenant. — Ответил Чуя, не теряя уверенности. Его акцент тоже был хорош. Из-за постоянных уроках французского и его заучивании он даже иногда при разговоре на других языках проскакивал французский акцент, картавый.

***

На часах было уже два пятьдесят пять. Занятие только закончилось и Чуя следовал в свою комнату. Он быстро накинул свою одежду, которую выбрал еще заранее, надухарился своими любимыми духами — Santa Maria Novella Tobacco Toscano. Он купил их в Италии (когда у отца была очередная командировка и он взял Чую с собой) за 875$. Довольно дорого для адекалона не так ли? Но запах…это просто нечто! Они невероятно элегантны, как пара итальянских кожаных туфель; созданы для того, чтобы их владелец ценил их больше, чем кто-либо другой. Ноты табака смешиваются со сладкой ванилью, гладкой кожей и разнообразными древесными оттенками, создавая удивительно стойкий, но не очень агрессивный аромат. Чуе они очень нравятся. Затем рыжий собрал нужные вещи и вышел из дома. Около дома его уже ждал водитель. Чуя сел в машину, поздоровался и нацепил свои любимые наушники. В них играл какой-то реп, рыжий был меломаном. Да и в принципе очень большим любителем музыки. Музыка всегда было его отдушиной. Этот ритм, слова, которые иногда казались ему более реальными, чем сама реальность, всегда поднимали настроение. Без музыки Чуя чувствовал себя как без воздуха. Она встала неотъемлемой частью его жизни. Машина двигалась по улицам, и, пока в ушах звучали знакомые биты, Чуя погружался в свои мысли. Обычно, такое закручивалось панической атакой, но музыка успокаивала, а когда он был в наушниках, его окружающий мир будто становился менее значимым. Спустя несколько песен машина подъехала к месту назначения. Накахара попрощался, вышел из машины и как только водитель уехал он зашел за угол и достал сигареты с зажигалкой, сняв наушники. Чуя поджег сигарету и затянулся. Кажется, это Marlboro с вишней, его любимые. Накахара простоял так несколько минут и тут стукнуло ровно три часа тридцать. На горизонте появилась худощавая, высокая фигура. Акутагава Рюноскэ. Он как обычно был одет в свои любимые классические черные джинсы с ремнем (потому что на его тонкую талию мало что подойдет) и какой-то оверсайз лонгслив с рисунками скелетов. Из украшений у него были какие-то цепочки с крестами и всякими такими штуками, одна черная сережка крест в правом ухе и пирсинг брови. Также на плече у него красовалась небольших размеров сумка. Честно, ему это ахренеть как шло! — Опять как какой-то гот-нефор вырядился. — Чуя как бы насмешливо чуть наклонил голову вбок и выдохнул дым. — Пошел ты, Накахара. — Рюноскэ недоволен закатил глаза. — Я не неформал, ясно? — Но выглядишь ты именно так. Честно, не был бы ты моим другом я бы тебе набил ебало. — Чуя сделал затяжку. — Я сейчас тебе его набью, деградант. — Всё, не спорь со старшими. — после этих слов Чуя выдохнул дым прямо в лицо Акутагавы. — Фу, ты идиот? Что ты делаешь? — Рюноскэ помахал рукой перед лицом, дабы развеять дым. — Завались и идем. Акутагава закатил глаза и зашагал в сторону их любимого места — одной из кафешек на главной улице. Правда, там было не так много людей, место не из приятных. Чуя поплелся вслед за ним, перед этим затушив сигарету. Парни сели за свой любимый стол. — Итак, что у тебя на этот раз? —Спросил Рюноскэ, закидывая свою сумку на спинку стула. — Поступление. Отец недавно заговорил об этом и почти прямым текстом сказал, что я должен быть моделью. Ты же знаешь как я этого не хочу. — Накахара заметно поменялся в лице. Она уже не было просто недовольное и раздраженное, на его лице отразилось настоящее отвращение и страх. Мысль о том, чтобы оставаться во Франции, под одной крышей с этим тираном и стать моделью, вызывала глубокий страх и тревогу. — Конечно знаю, ты мне постоянно это твердишь. — Рюноскэ поправил волосы, — Не раздумывал просто свалить отсюда? Ты кем там вообще хотел быть? — Ну…думал, но… — Чуя нахмурил брови и задумался, — Не знаю, короче! Просто страшно как-то… Вообще я мечтаю быть музыкантом, ты же знаешь. Жаль этому нельзя учиться в универе. Хотя, если честно я бы пошел на факультет иностранных языков, это тоже довольно интересно, да и у меня это неплохо выходит. К тому же, я мог бы подрабатывать музыкантом и выпускать треки к примеру. — Чуя поправил свои волосы. — Ну вот, отличная идея. Просто уйди из дома вот и всё. — Ты так говоришь, будто это очень легко. — Накахара нахмурился, а его взгляд был полон сомнений. — Тебе ведь будет легче когда ты уйдешь. Просто возьми у него денег и вали на все четыре стороны. — Акутагава подпер голову рукой, а во взгляде читалась уверенность. — Как будто он мне даст так много. На первое время мне нужно не тысяча долларов, это не карманные расходы, а проживание. — А кто сказал что ты будешь просить? Просто возьми и всё. — Своровать? — Чуя неодобрительно нахмурился еще сильнее, выражая недовольство. — Не то что бы… ну…какая разница? Он с тобой такие вещи творит, а ты украсть у него деньги боишься? Чуя недовольно цокнул языком, а затем посмотрел на Рюноскэ, явно раздраженный. — А что? Разве я не прав? — Рюноскэ ухмыльнулся, его взгляд был уверенным и насмешливым. — Кстати, когда там поступление в этот университет? Как его там… Токийский вроде. — Через четыре месяца, в сентябре. Вообще заселение в общагу в конце августа. — Чуя расслаблено выдохнул и уже не хмурился. — У твоего отца же летом куча показов, верно? Ну вот, идеально, ты сможешь сбежать. — Акутагава откинулся на спинку стула и взлохматил волосы. — Да, наверное… А ты то куда будешь поступать? — Медицинский. Чуя достал телефон и что-то судорожно там смотрел. — Ты ведь тоже поступаешь в Токио, верно? …Ооо — радостно протянул Чуя— Так мы в одном университете! Сможем часто видеться, круто правда? — на лице Накахары появилась легкая ухмылка. — Шикарно. Теперь не придется искать друзей. — Рюноскэ тоже слабо ухмыльнулся. —Боже, что ты за ужасный социофоб. Если ты не познакомишься с кем-нибудь в универе, я с тобой тоже не буду общаться. — Ты жесток, Накахара…и ты еще называешь себя другом? — с лица брюнета пропала улыбка. — Тебе нужно развивать социум, идиот. — Чуя закатил глаза, — закажем что-то? — В плане алко? Можно, но немного. — Рюноскэ взял меню с напитками. — Немного говоришь… Вот, ром можно взять. — Чуя указал на нужный пункт меню, — Официант! — к их столику подошел мужчина на вид лет под тридцать, с белокурыми волосами и в форме официанта. —Здравствуйте, что будете брать? — Plantation Grand Anejo Guatemala, два бокала. — кинул официанту Чуя. — Благодарю за заказ. — официант ушел. Через пару минут им принесли ром. Парни разговаривали, попивая напитки. Чуя даже на это время забыл о университете, но тема тут же подходила ближе к поступлению, словно хищник который готовился к нападению, и как только жертва рассеивала внимание — нападёт. — Сколько время уже? — спросил Рюноскэ взлохмачивая свои волосы. — Шесть тридцать. — ответил рыжий взглянув на свои часы. — Блять, мне нужно к семи дома быть. Я побегу уже. — проговорил брюнет попутно собирая вещи и закидывая сумку на плечо. — Ладно, бывай. — рыжий достал телефон и попрощавшись с другом подключил наушники. В наушниках проскакивали много разных исполнителей и жанров, но все они отлично подходили к этой атмосфере . Вечер, фонари слабо освещают улицу, в заведении совсем тихо, и лишь слабая музыка и мысли Чуи перебивают ее. Это было отлично. До момента когда мысли пробирались в пучину сознания, обнажая все самое сокровенное и страшно, то о чем Чуя так яростно старался забыть и не вспоминать никогда, то что он желал унести с собой в могилу или развеять вместе с его прахом. Он остался посидеть в баре час-два, лишь бы не появляться дома. Он раздумывал о многом, но чаще всего в его мыслях засиживался университет. «А вдруг отец найдет меня и заберет обратно из Йокогамы в Париж?» «А может у меня вовсе не получиться сбежать…» Нежеланные и совсем неприятные мысли, от которых Чуя так старательно пытался убежать всю свою жизнь медленно, но верно заползали в его голову и наводили приступ очередной паники. Как бы он быстро не бежал они всегда догоняли и роняли Чую на самое дно его сознания. В такие моменты он обычно включает музыку, закуривает сигарету и запивает энергетиком. Иногда (когда совсем плохо) он прибегает к таблеткам, но старается этого допускать как можно реже. Это не что-то запрещенное, вовсе нет. Зато, получаешь ту эйфорию и спокойствие которого так не хватало. Обычные успокоительные. Правда, очень сильные. У него есть рецепт, так что ему продают. После применения все успокаивается и Накахара больше не думает ни о чем. Но и в зависимость входить не хочется, так что приходиться терпеть, терпеть и еще раз терпеть. Что он и делает всегда. Проблем не возникает — он привык. Через полтора часа Чуя вышел из бара попутно закуривая сигарету. Он не знал куда шел, но полностью доверился своим ногам которые точно приведут туда, куда надо. Путь был знаком как собственные пять пальцев. Узкие Закоулки, полузаброшенные гаражи, неприметные улицы и кривые тропинки — все это было до ужаса знакомо. На горизонте виднеется по виду заброшенный гараж. Его стены, покрытые разноцветными граффити, местами с облупившейся краской и ржавыми пятнами, отражали всю безжизненность и не очень приятную атмосферу этого места. Сломанный, слабо мигающий фонарь, бросал тусклый свет на окружение. Явно похоже на заброшку. Но для Чуи это был дом. Его среда обитания. Чуя даже не заметил, как рука сама потянулась за ключами, и вот он уже был возле дверей и открывал их. Рыжий зашел и включил свет. Осветились стены которые были завешаны постерами и плакатами, а где их не было стояли шкафы с альбомами разных групп, запасными струнами и просто разными безделушками. На полу у входа, словно напоминая о каком-то детском воспоминании, был расстелен черно-серый ковер с рисунком какого-то милого кота. Ковер был совсем небольшим, остальной пол был уложен ламинатом, видно хозяева очень постарались над этим местом. В некоторых местах ламинат был прожжен из-за сигарет. У правой стены стоял небольшой черный, кожаный диван, а рядом с ним кофейный столик. С левого бока дивана стоял мини-бар, в нем были пару бутылок Essa, Garage, Nemiroff и другие алкогольные напитки, была даже одна бутылка водки (осталась с дня рождения Акутагавы). Также, там было пару бутылок колы, сверху на мини-баре стояли корзиночки со снеками. Ну а главными атрибутами этой каморки были музыкальные инструменты. А именно электро- и классическая гитары, синтезатор и барабаны — все это занимало свое место в небольшом, но уютном хаосе гаража. Здесь Липп, Аку и Чуя частенько собирались тут и играли какие-нибудь мелодии. И, честно говоря, получалось у них чертовски неплохо. Может, когда-нибудь они даже запишут свою песню… но это будет потом. Сейчас нужно разобраться с университетом и отцом. Чуя тем временем уже прошел в гараж, закрыл за собой дверь, сел на диван и открыл бутылочку Essa. В наушниках до сих пор играла музыка, а руки тряслись. Чуя будто не контролировал свои руки и они сами потянулись в сумку за таблетками, но он быстро среагировал, закусил губу и занял руки растягиванием черной резинки-пружинки которую он снял с руки. Волосы он ей никогда не завязывал, она всегда была на его руке. Ее ему подарил Липпман когда Чуя праздновал свое четырнадцатилетие. Самый ужасный день рождения. Самый ужасный день. Чуя даже думать об этом не хотел. Но воспоминания всё равно прорывались сквозь защитные барьеры, накрывая его с головой. Стоило лишь на секунду позволить себе вспомнить — и всё, тело сковывало дрожью, ком подкатывал к горлу, а в глазах начинало жечь. Хотелось разнести этот поганый мир в клочья. Стереть, спалить, растоптать. Особенно его. Отец. Он бы отдал всё, чтобы это не случилось. Чтобы тот день просто исчез, растворился, никогда не существовал. Потому что тогда, в тот чёртов день, что-то внутри сломалось окончательно. Однако, несмотря на всё,что произошло в тот день, Чуя также не мог забыть и другое. Подарки, которые вручили остальные, оставались с ним как слабые огоньки в этом мраке, поглощающем всё на своем пути. Воспоминания о них — как маленькие островки тепла посреди всего того хаоса, что царил в его жизни, и как напоминание о людях, которым он по-настоящему доверял и считал близкими, о тех кто знал его настоящего и не отворачивался. Например Док подарил ему браслет с имитацией капель крови. Айсмен выбрал серебряное кольцо с гравировкой. Спереди — «हम हमेशा आपके लिए ह।». Сзади — «Siempre estamos ahí.». Два языка, два обещания. «Мы всегда рядом.» Альбатрос вручил тяжёлую серебряную цепь. Грубая, массивная, как будто сковывала, но в то же время давала ощущение защиты. А Пианист… Пианист подарил брелок в виде сердца. Оно открывалось, внутри оставляя место для фотографии. Они сделали снимок прямо на его дне рождения — все вместе, плечом к плечу, с искренними, настоящими улыбками и Чуя вставил это фото туда. Их последнее совместное фото.

***

Утро Осаму началось с противного будильника. — Кто ставит будильник на одиннадцать утра?! Кто этот изверг?! — взвыл Дазай потирая глаза, дабы проснуться. Его волосы были ужасно растрепанны и непослушны. Шатен сел на кровать и леново с нее поднялся. На нем была огромная, растянутая и уже выцветшая футболка, он очевидно стащил ее у Одасаку перед его отъездом (видимо, не стирал с того же времени, ведь на ней остался запах Оды.). Также он был одет в какие-то широкие штаны. Судя по тому, что из кухни не издавался звук монотонного радио или какой-то телепередачи, дома он был один. А это означало только две вещи: либо он закатит ахринительную супер-пати, которую будут обсуждать еще целый год, либо он уткнется в его мягкую игрушку, воткнет наушники, вырубит роутер и будет утопать в апатии и своих поедающих, навязчивых мыслях и надеятся, что кто-то придет раньше, чем он скинется с окна или вскроет вены. Ни первого, ни второго не особо-то хотелось, так что Осаму предельно решился занять себя чем-то хоть на какое-то время. Он обдумал все возможные варианты и пришел к выводу, что самым полезным и отвлекающим будет поиск информации о своем будущем университете. YCU. Биофак, перспектива получить степень доктора — звучит солидно. Да и отец другое не особо одобрит. Осталось найти информацию об университете, общежитии и тп. Университет оказался достаточно хорошим, учитывая что совсем недалеко находится универ Федора и Николая— вообще сказка. Заселение в общежитие значилось на конец августа, совсем скоро. Так что заявку подавать нужно было сейчас. Вообще, был бы Дазай обычным выпускником без связей, сейчас было бы слишком поздно. Но учитывая, кто его отец — заявку примут мгновенно. Так что с этим можно было не торопиться. Он еще немного посмотрел на то что предлагает университет, и решил что его все устраивает. Он написал небольшую анкету и прикрепил документы. Готово. Клик — и заявка отправлена. Остается только ждать. — Готово. Ну а пока можно и перекусить. — Осаму направился на кухню, включив на колонке свою любимую песню.

***

Раздавался энергичный звук электро-гитары. На полу лежали смятые, пустые жестяные бутылки из под колы, а также пару стеклянных бутылок Essa. Оставался час до времени, когда Чуя обязан быть дома. Успеет. Накахара отключил все оборудование, собрал вещи и вышел на улицу. Прохладный, вечерний ветер развивал его рыжие волосы и охлаждал рассудок. Было очень хорошо. Чуя двинулся быстрым шагом, и когда на горизонте показался знакомый переулок, а затем нужная машина, он запрыгнул внутрь и уже через пятнадцать минут был дома. Успел. Видеть этот тошнотворный особняк крайне не хотелось, но что поделать. Чуя проследовал внутрь и кинув невнятное «Привет.» Артуру проследовал в свою комнату. Отец, как полагалось был у себя, что не могло не радовать Чую. Пересекаться сейчас не хотелось. Рыжий кинул сумку в угол комнаты и завалился на кровать. Отдохнув пару минут, он написал контакту «Липп🐳🌟» «приветик, ты не занят сейчас?» — Чуя лежал на спине, подняв телефон на уровень головы. Его волосы красиво распластались по подушке. «привет, нет, а что такое?» — ответ пришел мгновенно, Чуя знал, что по вечерам Липпман часто сидит в сети. «давай по фейстайму?🙏» «хаха, почему так строчно? но я не против, давай.» «мне нужен совет, это очень важно!» «понял, звоню😉» Тут же Чуе пришел звонок от Липпа и он его принял. Чуя сел на кровати, укутавшись в плед и взяв свою мягкую игрушку. —Итак, рассказывай, рыжик. — Липп тоже сидел на кровати. — Ничего нового, поступление. Я на пути к подаче заявки, но… я не могу… Я наверное уже тысячу раз говорил, но мне страшно. Я не знаю, а вдруг ничего не получится, и тогда… Все будет еще хуже, ты знаешь. Я не хочу вас терять, но и не могу оставаться здесь. Мне страшно бежать. Он же… Вдруг он меня все же найдет и заберет обратно? У него все таки связи и прочее. А вдруг будет показ в Йокогамме? Я же на улицу выйти не смогу! — паника вновь захватила тело и разум Чуи. Он сполна прыгнул в свои эмоции, чувства и мысли, которые так и тянули его из-за дня в день. —Тише, тише, Чуя, спокойно. Все хорошо. Сейчас ты в безопасности, слышишь? Ты обязательно будешь счастлив, ты же просто прекрасный человек. У тебя все получится, он тебя не достанет. Ты ведь уже все продумал? Осталась заявка, верно? — голос Липпманна был мягким и уверенным, как будто его слова могли развеять все тревоги Чуи, а в них проскакивала не только поддержка, но и лёгкая уверенность. Чуя потёр лицо, чуть приподняв подбородок, и его дыхание стало более ровным. — Да, да… Думаешь, стоит? Акутагава сказал, что его университет рядом, и… — Конечно, стоит! Если у тебя есть хоть малейшая надежда сбежать от этого ублюдка — ей нужно пользоваться. Ты же понимаешь, как важно? — Липп снова говорил спокойно, но на его голосе была какая-то настойчивость, как у того, кто точно знает, что друг не должен упустить свой шанс. — Спасибо тебе… Я попробую. — Чуя говорил это уже более уверенно, и в его голосе слышалась не только благодарность, но и слабая, но твёрдая решимость. —Не за что, мы же друзья. Только отправляй утром, на трезвую голову. — Да, хорошо. Все было решено.