Любовь - боль

      Второй день команда «Медведи» проводила в Санкт-Петербурге. Город встречал их удивительно теплой погодой. Казалось, даже небо решило сделать подарок ребятам после напряженного сезона. Широкие проспекты, старинные здания, величественная архитектура, разводные мосты, набережные Невы — всё вызывало у них искренний восторг.       Каждый день был расписан буквально по минутам. Экскурсии сменяли прогулки, прогулки — новыми музеями и историческими местами. К удивлению сопровождающих, никто не жаловался и не пытался улизнуть. Даже самые шумные парни внимательно слушали экскурсоводов, перебивали их вопросами и искренне интересовались историей города.       Кира с улыбкой наблюдала за ребятами. Ей нравилось видеть их такими. Без формы, без постоянного напряжения перед играми. Просто молодыми парнями, которые могли смеяться, спорить, фотографироваться возле памятников и подкалывать друг друга каждую свободную минуту. Когда экскурсия закончилась, автобус остановился возле гостиницы.       — Ну что, теперь всей дружной компанией в ресторан? — довольно потер ладони Кисляк.       — Ты еще спрашиваешь? — сразу же подхватил Пономарев. — Я сейчас слона съем. После этих экскурсий желудок уже сам себя переваривает.       — Пономарев, мы все голодные, не только ты один, — засмеялся Антипов. — Пошли быстрее, а то, мне кажется, Кира сейчас вообще сознание потеряет.              — Не потеряет, — тут же ответил Щукин, крепче приобнимая девушку за плечи. — Я ей не дам.       Кира лишь тихо улыбнулась.       Егор всё чаще позволял себе подобные жесты. Уже никто из ребят не удивлялся тому, что он постоянно находился рядом с ней: держал за руку, поправлял волосы, открывал двери, приносил кофе, спрашивал, не холодно ли ей.       Он совершенно перестал скрывать свои чувства. И, наверное, любой другой девушке этого было бы более чем достаточно. Любой... Но не Кире. Она чувствовала его заботу. Чувствовала искренность. Видела, с каким теплом он смотрит на неё.       Рядом с Егором она ощущала себя защищенной. Будто наконец нашла человека, рядом с которым можно перестать быть сильной. Только сердце почему-то продолжало молчать. Она улыбалась ему. Обнимала его. Иногда даже позволяла себе нежные прикосновения.       Но каждый раз внутри оставалось ощущение, будто она чего-то недоговаривает. Будто играет роль. И это чувство съедало её изнутри. Потому что, как бы она ни убеждала себя забыть Сергея Петровича... Как бы ни повторяла, что между ними всё кончено... Где-то глубоко внутри продолжал жить тот самый огонь.       Опасный. Запретный. Неугасаемый.       Ресторан встретил их приятной музыкой, приглушенным светом и запахом свежеприготовленной еды. Все быстро расселись за длинным столом. Разговоры не смолкали ни на минуту. Кто-то обсуждал экскурсию, кто-то спорил о хоккее, кто-то уже строил планы на вечер.       — Кир, ты что будешь? — спросил Егор, листая меню.       — Наверное... «Цезарь»... и бокал белого вина.       Щукин удивленно посмотрел на неё.       — Вино?       — Да. А что?       — Просто вечером мы же хотели собраться у нас в номере. Шампанское, фильмы... Не забыла?       — Помню.       Она улыбнулась.       — Значит, сегодня просто будет чуть веселее.       Егор рассмеялся.       — Главное — чтобы ты потом смогла дойти до номера.       — За кого ты меня принимаешь?       Но одним бокалом всё не закончилось. За разговорами, шутками и бесконечными тостами Кира сама не заметила, как выпила второй. Потом третий. По телу медленно разливалось приятное тепло. Щеки слегка порозовели. Глаза заблестели еще ярче.       Она стала чаще смеяться, иногда машинально заправляла волосы за ухо, проводила пальцами по ножке бокала, прикусывала нижнюю губу, слушая очередную историю ребят. И совершенно не замечала, что всё это время напротив неё сидел Макеев.       Он почти не участвовал в разговоре. Лишь изредка отвечал на вопросы игроков. Но взгляд... Взгляд снова и снова возвращался к ней. Каждое её движение словно испытывало его выдержку. Она смеялась. Запрокидывала голову. Поправляла тонкую бретель платья. Проводила ладонью по шее. И всё это казалось ему настоящей пыткой. Макеев чувствовал, как внутри снова начинает подниматься то самое чувство, которое последние недели не давало ему покоя.       Желание. Ревность. Одержимость.       Он слишком хорошо понимал, что ему необходимо уйти раньше, чем эмоции возьмут верх. Макеев медленно поднялся из-за стола.       — Я пойду в номер. Что-то устал.       Костров удивленно посмотрел на тренера.       — Сергей Петрович, всё хорошо?       — Да. Просто день выдался насыщенным.       Не дожидаясь новых вопросов, он вышел из ресторана.       Свежий вечерний воздух немного остудил лицо. Но совсем не мысли. Перед глазами всё ещё стояла Кира.       Её улыбка. Её губы. Её смех.       И то, как рядом с ней постоянно находился Щукин. Макеев раздраженно провел ладонью по лицу.       — Чёрт...       Минут через двадцать поднялась и Кира. Она осторожно оперлась ладонью о стол.       — Кажется... мне тоже пора.       — Уже? — удивился Щукин.       — Голова немного кружится.       Егор сразу поднялся.       — Тогда я тебя провожу.       — Не нужно.       Она мягко убрала его руку.       — Я взрослая девочка. Справлюсь сама.       — Кир...       — Всё хорошо.       Она улыбнулась, хотя походка уже была не такой уверенной. Алкоголь всё же сделал своё дело. Дорога до номера показалась бесконечной. Пока лифт медленно поднимался наверх, девушка устало прислонилась к зеркальной стенке кабины.       Голова становилась тяжелее с каждой минутой. Наконец она добралась до своей двери. Открыла сумочку. Начала искать карточку. Телефон. Помаду. Блокнот. Ключи от квартиры. Но карточки всё не было. Она тихо выдохнула.       — Да где же ты...       — Что, из-за вина даже дверь открыть уже тяжело?       Низкий знакомый голос заставил её резко обернуться. Макеев стоял в нескольких шагах, прислонившись плечом к стене коридора. Руки были убраны в карманы брюк. На лице играла едва заметная улыбка.       — Просто... сумка слишком большая.       — Или кто-то слишком упрямый.       Он подошёл ближе.       — Покажи.       Кира молча протянула ему сумку. Макеев заглянул внутрь. Через несколько секунд достал карточку.       — Вот она.       — Спасибо...       Она уже собиралась открыть дверь, но мужчина спокойно произнес:       — Ты сейчас едва стоишь на ногах.       Она подняла на него взгляд.       — И?       — Посиди немного у меня. Придешь в себя — спокойно пойдешь к себе.       — Сергей Петрович...       — Не спорь.       Он аккуратно взял её за запястье. Совсем легко. Без давления. Но почему-то именно от этого прикосновения сердце девушки предательски сбилось с привычного ритма. Она ничего не ответила. Лишь молча позволила провести себя к соседнему номеру.       Номер Макеева оказался именно таким, каким она его и представляла. Никаких лишних деталей. Строгие темные оттенки. Идеальный порядок. Только огромные панорамные окна открывали потрясающий вид на вечерний Петербург, залитый огнями.       — Так внимательно рассматриваешь?       — Просто оцениваю вкус хозяина.       — И как?       — Слишком по-холостяцки.       Он тихо усмехнулся.       — Зато честно.       Кира подошла ближе к окну. За стеклом медленно загорались вечерние огни города. Она любовалась отражением Невы, пока неожиданно не заметила в стекле другое отражение. Макеев.       Он медленно подошёл почти вплотную. Настолько близко, что она почувствовала тепло его тела ещё до того, как он оказался рядом. Его дыхание осторожно коснулось её шеи. По коже мгновенно пробежали мурашки. Мужчина прикрыл глаза. На мгновение. Словно просто запоминал этот момент.       — Я скучал по твоему запаху...       Его голос прозвучал совсем тихо. Почти шёпотом.тОн едва заметно коснулся носом её волос, глубоко вдохнув знакомый аромат. Кира медленно закрыла глаза. Она столько раз убеждала себя забыть этого человека. Но стоило ему оказаться рядом... Все стены, которые она так долго строила вокруг своего сердца, начинали трещать. Она медленно повернулась к нему. Их взгляды встретились.       — Сергей Петрович... — почти беззвучно произнесла она. — Я больше так не могу...       В его глазах не осталось привычной насмешки. Только усталость. И то самое чувство, которое они оба так отчаянно пытались отрицать. Между ними оставались считанные сантиметры. И с каждым вдохом эта опасная дистанция становилась всё меньше.       Не выдержав, Воскресенская сама неспешно притянула его к себе и прикусила его губу, но тут же сгладила боль, пройдясь по ней кончиком языка. Прикрыв глаза, девушка почувствовала, как язык мужчины скользнул по нижней губе и проник в её рот.        Кира мгновенно ощутила его желание. Застонав, девушка притянула его ближе, стараясь вжаться в горячее мужское тело. Это было восхитительно!         Макеев, казалось, и вовсе сошёл с ума: прикусив её губу, он замер на мгновение и снова впился в её уста с удвоенной силой. Ни о какой нежности и речи не было.       Отпрянув от столь желанных губ , мужчина посмотрел в её глаза . Сквозь темноту , которая присутствовала в его номере , он заметил блеск в её глазах       — Сергей Петрович... мне нужно вернуться в номер, — почти шепотом произнесла Кира, все еще не отходя от него.       Макеев провел большим пальцем по ее щеке, словно запоминая это прикосновение.       — Я подойду чуть позже. Нужно решить один вопрос с ребятами.       Она лишь молча кивнула. На секунду задержала взгляд на его лице, будто не хотела уходить. Затем осторожно приподнялась на носочки и оставила короткий, почти невесомый поцелуй на его губах.       — Не задерживайтесь.       — Постараюсь.       Она улыбнулась. Впервые за долгое время — искренне. Дверь номера тихо закрылась за её спиной. Она машинально коснулась кончиками пальцев своих губ. Они снова горели. Совсем как тогда. Только теперь это уже не казалось ошибкой.       — Кира?       Девушка вздрогнула. Подняв глаза, она увидела Егора. Он стоял возле её номера, прислонившись плечом к стене. По запаху алкоголя она сразу поняла — парень успел выпить намного больше, чем говорил.       — Егор... А ты что здесь делаешь?       Он медленно перевел взгляд с её лица на дверь номера Макеева. Потом снова на неё.       — Вообще-то я обещал зайти к тебе позже, — пауза. — Если ты не забыла.       Кира тяжело выдохнула.       — Не забыла.       — Тогда объясни...,— его голос стал заметно холоднее. — Что ты делала в номере Макеева?       Она закрыла глаза буквально на секунду.       — Егор... давай не сейчас.              — Почему не сейчас?       — Потому что ты пьян.       — Не уходи от ответа.       — Завтра поговорим. Когда оба будем спокойны.       Она попыталась открыть дверь своего номера. Но Щукин резко сделал шаг вперед, перекрывая проход.       — Пропусти меня.       — Нет.       — Егор...       — Ответь сначала.       Кира попыталась осторожно отодвинуть его. Безуспешно. Он был значительно сильнее.       — Прекрати.       — Нет.       — Мне нужно в номер.       — А мне нужно знать правду!       Его голос сорвался на крик. В следующую секунду пальцы Егора сомкнулись на её запястье. Слишком сильно.       — Ай...       Кира резко дернулась.       — Мне больно!       Но он будто не услышал. В глазах читалась обида, смешанная с ревностью.       — Ты спишь с ним?       Она замерла.       — Что?       — Думаешь, я ничего не замечаю?       Он почти задыхался от злости.       — Видел, как он смотрит на тебя.              Видел, как ты весь вечер улыбалась ему. Видел, как ты исчезла вместе с ним! Каждое слово било больнее предыдущего.       — Ты трахалась с ним?       Наступила тишина. Кира несколько секунд просто смотрела на него. Словно не верила, что именно Егор сейчас произнес эти слова. Потом медленно освободила руку. Размахнулась. Звонкая пощечина эхом разлетелась по пустому гостиничному коридору. Щукин даже не пошевелился. Лишь медленно повернул голову обратно.       — Никогда...       Её голос дрожал. Но не от страха. От боли.       — Никогда больше не смей разговаривать со мной таким тоном.       Она сорвала с плеча сумку и со всей силы бросила её ему под ноги.       — Какая же ты сволочь, Щукин... ,— по щекам уже текли слезы. — Не подходи ко мне больше.       Развернувшись, девушка почти бегом направилась к лестнице. Когда двери гостиницы распахнулись, в лицо сразу ударил холодный ветер. Небо будто прорвало. Ливень стеной обрушился на улицы Петербурга. Но Кира даже не думала возвращаться. Она просто шла. Не разбирая дороги. Слезы смешивались с дождевой водой. Волосы мгновенно намокли. Платье прилипло к телу.       — Чёрт...       Она машинально полезла в карман. Пусто. Телефон. Он остался в сумке. Той самой, которую она бросила Егору.       — Отлично...       Она нервно усмехнулась. И вдруг...       — Ну здравствуй...       Низкий мужской голос заставил её остановиться. Кровь словно застыла в венах. Она медленно повернулась. Возле черного автомобиля стоял мужчина. Лет на пятьдесят. Дорогой костюм. Холодная улыбка. И взгляд... Тот самый взгляд. Который она помнила с детства.       — Нет...       Её дыхание сбилось.       — Этого не может быть...       Мужчина сделал шаг вперед.       — Совсем взрослая стала.       Губы девушки задрожали.       — Папа?..       В это же время в гостинице.       — Да отпустите вы его!       Костров вместе с Кисляком пытались оттащить Макеева. Тщетно. Сергей будто перестал слышать окружающих. Он снова ударил Щукина. Тот ответил. Еще один удар. Еще. Кровь разбила губу Егору. У Макеева была рассечена скула.       — Сергей Петрович!       — Хватит!       — Да остановитесь же!       В этот момент в холл буквально влетел Казанцев.       — Вы совсем с ума посходили?!       Его голос заставил обоих замереть. Макеев тяжело дышал. Кулаки были сжаты так сильно, что побелели костяшки пальцев       — Щукин...       Его голос звучал непривычно спокойно. Даже слишком.       — Научись сначала следить за своим языком.       — А вы кто такой?!       Егор буквально выплюнул эти слова.       — Кто вы такой, чтобы спать с моей девушкой?!       В холле повисла гробовая тишина. Ребята переглянулись. Кто-то медленно опустил голову. Кто-то вообще перестал дышать. Макеев сделал один шаг вперед.       — Девушкой?       Он усмехнулся. Но в этой усмешке не было ничего веселого.       — С какого момента Кира стала твоей девушкой?       Щукин уже хотел ответить. Но его перебил запыхавшийся Бакин.       — Сергей Петрович..       Все резко обернулись.       — Киры нет.       Макеев нахмурился.       — Что значит — нет?       — Я поднялся к ней... хотел попросить успокоить вас обоих... Но номер пустой. Она исчезла       В эту же секунду лицо Макеева изменилось. Злость исчезла мгновенно. Её место заняла тревога. Настоящая. Животный страх.       — Казанцев.       Он уже шел к выходу.       — Камеры. Сейчас.       Через несколько минут они сидели перед мониторами службы безопасности. Запись шла без остановки. Все молчали. На экране появилась Кира. Она выходила из номера Макеева. Улыбалась. Макеев машинально задержал дыхание. Казанцев это заметил.       — У вас что-то произошло?       Сергей промолчал.       — Потом поговорим.       Он не сводил глаз с монитора. Вот она разговаривает с Щукиным. Вот убегает. Вот выбегает из гостиницы. И... Черный седан. Автомобиль плавно остановился у входа. Из него вышел высокий мужчина в темном пальто. Он подошел к Кире. Что-то сказал. Девушка застыла. Макеев резко подался вперед.       — Стоп.       Видео остановилось. Несколько секунд он просто смотрел на лицо мужчины. Потом медленно выдохнул.       — Не может быть...       — Ты его знаешь? — сразу спросил Казанцев.       Макеев медленно кивнул. Его лицо стало каменным.              — Знаю.       — Кто это?       Сергей не сразу ответил. Не отрывая взгляда от экрана, он тихо произнес:              — Старый знакомый...       И впервые за долгое время в его голосе прозвучало то, чего никто раньше не слышал. Страх.