Любовь - боль

      Девушка сидела в своей квартире, медленно допивая бутылку красного вина. Сердце болезненно сжималось от того, что ей пришлось узнать сегодня. Макеев разрывал её телефон звонками и сообщениями, но для него она была вне зоны доступа.              Сейчас ей никого не хотелось видеть. Хотелось лишь сидеть в тишине, наедине со своими мыслями. Человек, который постоянно говорил о доверии, сам же первым его нарушил Кисляк [21:50] Кира, ты как? Я видел, как ты в слезах уехала с работы. Кира [21:52] Андрей, не обращай внимания. Всё нормально. Кисляк [21:53] Не могу оставить тебя в таком состоянии, иначе буду очень плохим другом. Через тридцать минут жди меня. Адрес узнаю у Казанцева.       На последнее сообщение девушка так и не ответила. Она отложила телефон в сторону, не желая продолжать разговор. Чувство опустошения не отпускало её. С каждым глотком вина тело становилось тяжелее, а ноги — ватными.       На мгновение в голову закралась мысль, что, возможно, она слишком резко отреагировала и стоило спокойно выслушать Макеева. Но уже через секунду Кира прогнала эту мысль.       Слёзы всё сильнее обжигали лицо. Как же ей сейчас хотелось прижаться к родному плечу и просто рассказать обо всём, что накопилось внутри.       Стук в дверь заставил девушку выйти с балкона. Нетвёрдой походкой она направилась к прихожей, искренне надеясь, что за дверью окажется не Макеев.       — Кисляк? Ты чего тут забыл? — слегка заплетающимся языком спросила девушка.       — У-у-у... Да ты уже хорошенькая. Сколько выпить успела? — усмехнулся Андрей, проходя в квартиру.       — Половину бутылки вина.       — Кир, и тебя уже так развезло?       Девушка лишь недовольно фыркнула и молча вернулась на балкон. Андрей снял обувь и пошёл следом.       — Зачем ты приехал? — закуривая сигарету, тихо спросила она.       — Я видел, как ты вся в слезах выбежала из Ледового. Потом ещё Макеев ходил злой как чёрт. Тут несложно было сложить два плюс два. Да и каким я буду другом, если оставлю тебя одну? — сказал Андрей, присаживаясь рядом.       Кира тяжело вздохнула.       — Может... я всё-таки слишком сильно погорячилась? Не стоило устраивать ему эту сцену...       — Кир, расскажи, что произошло. Может, и получится дать тебе какой-нибудь полезный совет.       — Всё из-за новенькой. Оказывается, они встречались после его развода с мамой Антипова. Он даже не сказал ей, что расстаётся. Просто собрал вещи и уехал. А ещё... она сказала, что беременна...       Последние слова дались девушке с трудом.       — Вот почему её лицо показалось мне знакомым... Кир, не зацикливайся на её словах. Пока она встречалась с Сергеем Петровичем, она пыталась закрутить роман чуть ли не с каждым из нас, — спокойно сказал Андрей, приобнимая девушку за плечи.       — Тогда почему он ничего мне не рассказал? Сам говорил, что доверие для него — самое главное. А в итоге сам поступил как последний...       Она не договорила.       — Значит, посчитал, что так будет лучше. Кир... он любит тебя. Это видно по его взгляду, по тому, как он рядом с тобой меняется. Честно, я уже и не помню, когда видел Макеева таким счастливым. Он рядом с тобой будто снова стал молодым.       Кира грустно улыбнулась.       — Ты сейчас просто пытаешься меня успокоить.       — А ты что, Ванга? — театрально удивился Андрей, резко вскакивая со стула.       Девушка невольно рассмеялась. Они просидели вместе почти до самой ночи, рассказывая друг другу всё, что давно носили в душе.       Именно тогда Кира узнала, что когда-то Андрей тоже был счастлив в отношениях. Но после измены любимой девушки с его лучшим другом он поставил крест на любви и полностью ушёл в спорт.       — Кира, привет. Тебя срочно Казанцев вызывает, — встретил её у входа Фролов .       — Что-то случилось?       — Не знаю. Просто сказал, чтобы ты немедленно пришла к нему.       Ничего не ответив, девушка быстрым шагом направилась к кабинету Казанцева. Она даже не успела нормально позавтракать.       — Вадим Юрьевич, вы меня искали? — запыхавшись, спросила Кира, заходя в кабинет.       — Кира Михайловна, добрый день. Да, проходите, присаживайтесь.       — Что-то произошло?       — Для начала успокойтесь и отдышитесь. Один мой хороший знакомый сейчас ищет пресс-секретаря для хоккейной команды в Америке. Я порекомендовал ему вашу кандидатуру, и она ему очень понравилась.       Кира растерянно посмотрела на него.       — Не совсем понимаю...       — Для вас поступило предложение стать пресс-секретарём хоккейной команды в Америке. До вечера мне нужен ваш ответ — согласны вы или нет, — спокойно произнёс Казанцев.       Несколько секунд девушка молчала.       — Хорошо... Я всё хорошо обдумаю и постараюсь дать ответ до вечера.       Попрощавшись, она вышла из кабинета. Предложение буквально выбило её из колеи.       Она прекрасно понимала, что подобный шанс выпадает далеко не каждому и, возможно, больше никогда не повторится. Но в то же время ей совершенно не хотелось покидать «Медведей», которые давно стали для неё второй семьёй. И уж тем более не хотелось оставлять Макеева.              Шаг за шагом она шла по знакомому коридору Ледового дворца, но сейчас даже родные стены казались чужими. Америка... Еще несколько минут назад она спокойно ехала на работу, думая лишь о том, как помириться с Макеевым. А теперь вся её жизнь могла измениться одним единственным решением.       Такой шанс выпадает далеко не каждому. Работа в зарубежном хоккейном клубе. Новый уровень. Новые возможности. Совсем другая жизнь. Кира прекрасно понимала, что отказаться от такого предложения — значит, возможно, навсегда закрыть для себя эту дверь.       Но была и другая сторона. «Медведи». Ребята, которые за это время стали для неё семьёй. Казанцев. Фролов. Андрей . Даже Щукин, несмотря на всё, что между ними произошло. И... Сергей. От одной мысли о нём сердце болезненно сжалось. Она слишком сильно любила этого человека.       Да, вчера между ними впервые появилась настоящая трещина. Да, ей было больно. Но это совершенно не означало, что любовь исчезла. Кира остановилась посреди пустого коридора.       — Я должна обсудить это с ним       Она быстро направилась в его кабинет       — Зашибись… Мы ещё и на работу не пришли, — цокнула девушка, заметив пустое рабочее нового сотрудника.       В её голосе была раздражённость, но не настоящая — скорее привычная рабочая сухость.       — Кир, ты Петровича не видела? — раздался за спиной голос Васгена.       Она резко обернулась.       — Он разве не в своём кабинете?       — Вот в том и дело… нет его там, — голос мужчины стал напряжённее. — Я звоню — он не берёт. Вообще. Не дай бог что случилось.       У Киры внутри что-то неприятно сжалось. Это было не просто рабочее беспокойство. Это было чувство, которое не объяснить логикой.       — У меня есть ключи от его квартиры, — быстро сказала она, уже хватая сумку. — Я доеду. Посмотрю.       — Кир, ты уверена?       — Да. Я быстро.       Она почти выбежала из Ледового. Машина стояла рядом, но путь до неё она не помнила. Внутри уже нарастало тревожное давление, будто воздух становился тяжелее с каждой секундой.       Она резко ударила по газу. Красный свет. Сигналы. Другие машины. Ничего не существовало. Только мысль: “Что-то не так.”       Дом она узнала сразу. Слишком хорошо. Слишком знакомо. Она выскочила из машины, даже не заглушив двигатель. Руки дрожали так, что ключи несколько раз выскальзывали из пальцев.       Дверь поддалась только с третьей попытки. И первое, что она увидела — женские туфли. Аккуратно поставленные. Чужие. Чужая жизнь внутри его пространства. Сердце ухнуло вниз       — Серёж?.. — голос сорвался на шёпот. — Ты дома?..       Тишина. Не просто отсутствие звука. А глухая, давящая пустота. Она сделала шаг внутрь. Потом ещё один. Каждый шаг будто отдавался в груди. Спальня. И время остановилось.       Он был там. Макеев. И не один. Рядом — она. Белокурая. Слишком спокойная. Слишком уверенная в себе в этой ситуации.       — Ой… Кира Михайловна, — лениво протянула девушка, приоткрывая глаза. — Вас не учили стучаться?       Кира застыла. Секунда. Вторая. Третья. Внутри не было крика. Пока не было. Была тишина. Такая, от которой становится страшнее, чем от истерики.       — Что… здесь происходит? — голос прозвучал чужим.       — А вам разве не очевидно?       И в этот момент что-то внутри Киры треснуло. Не громко. Но навсегда.       — Понятно, — тихо сказала она.       И удивительно спокойно добавила:       — Я соберу вещи и уйду.       И вот теперь началась реакция. Руки дрожали. Но не от слабости — от того, что она запрещала себе развалиться. Каждая вещь в комнате будто обжигала. Футболка. Крем. Щётка. Всё — как воспоминание.       — Кира… ты что делаешь? — голос Макеева прозвучал глухо, ещё сонный, но уже напряжённый.       Она не обернулась. Потому что если бы обернулась — не смогла бы закончить.       — Я от тебя ухожу.       Пауза. Тяжёлая.Давящая. Он резко поднялся. Шагнул к ней.       — Подожди… ты вообще понимаешь, что говоришь?       Он потянулся к её руке. Пощёчина. Резкая. Чёткая.       — Не трогай меня.       Её голос дрогнул впервые. Но не сломался.       — Ты тварь, Макеев.       И в этих словах было не оскорбление. Была боль. Она вылетела из квартиры. И только на улице позволила себе вдохнуть. Но воздух не помог.       Она добежала до машины и буквально рухнула внутрь. Дверь закрылась. И тишина ударила сильнее, чем всё до этого. Она сжала руль. Один раз. Второй. И сорвалась. Крик вырвался сам. Дикий. Хриплый. Сломанный. Она била по рулю, пока руки не ослабли.       А потом — тишина. Дрожащими пальцами она открыла бардачок. Там лежал тест. Две полоски. Она смотрела на него долго. Слишком долго для человека, который ещё держится.       Пальцы медленно опустились на живот. И только тогда голос сорвался:       — Что мне теперь с этим делать…       Слёзы пошли снова. Но уже тихие. Без крика. Она резко вытерла лицо. Как будто запрещала себе быть слабой дальше. Завела машину. Телефон завибрировал. Кира [12:30] Вадим Юрьевич, я согласна. Когда вылет?       Она не думала. Она спасалась. И когда краем глаза увидела, как он выбежал из подъезда — внутри ничего не дрогнуло. Потому что всё уже было разрушено. Машина сорвалась с места.       Звонки. Сообщения. Всё исчезло в блокировке.       — Андрей, привет… Ты сильно занят? — голос Киры дрожал, хотя она пыталась говорить ровно, сжимая руль так сильно, что побелели пальцы.       — Кира… — сразу насторожился Кисляк. — Что с голосом? Ты плакала?       Девушка на секунду прикрыла глаза, резко выдохнув.       — Андрей, пожалуйста… без вопросов сейчас. Просто забери мои вещи и документы из кабинета. И привези в отель. Я скину адрес позже.       — Кир, подожди… — в его голосе появилась тревога. — Объясни, что случилось?       — Я не могу сейчас это обсуждать… — почти шепотом ответила она. — Просто сделай, как я прошу.       И, не дождавшись ответа, сбросила вызов. Она ехала, не разбирая дороги. Город мелькал за окнами размытыми пятнами, но Кира будто ничего не видела. Внутри было ощущение, будто всё рушится одновременно — резко, без шанса удержать хоть что-то.       Возвращаться домой она не могла. Не хотела. Не после того, что увидела. Слёзы застилали глаза, но она упрямо вытирала их ладонью, будто это могло вернуть контроль над собой.       Отель был единственным местом, где она могла исчезнуть. Её тихая точка побега. Там, где никто не задаёт вопросов. Администратор встретила её с привычной вежливой улыбкой, но Кира едва кивнула в ответ. Всё происходило как в тумане. Номер был свободен — как будто сам город позволял ей спрятаться. Она почти не помнила, как поднялась наверх.       Дверь закрылась. И вместе с этим — будто закрылся весь мир. Кира бросила пакеты в угол и медленно опустилась на кровать. Пустота внутри была настолько сильной, что казалось — там действительно ничего не осталось. Ни злости. Ни надежды. Только выжженное пространство. Она смотрела в потолок, не моргая. И сама не заметила, как провалилась в сон — свернувшись в клубок, будто пытаясь защитить себя хотя бы так.       Резкий стук в дверь вырвал её из темноты.       — Кира! — почти кричал Кисляк, стоя в коридоре. — Я чуть с ума не сошёл! Я уже думал охрану поднимать!       — Тише… — хрипло отозвалась она, открывая дверь. — Голова и так раскалывается…       Он сразу замолчал, увидев её. И на секунду даже растерялся.       — Господи… — выдохнул он тише. — Ты на себя вообще не похожа…       Он вошёл в номер и закрыл дверь.       — Так, — уже серьёзно сказал он. — Что произошло? Мне Казанцев еле разрешил забрать твои документы. А Макеев… он там с ума сходит по всему Ледовому.       На секунду в комнате повисла тишина. И потом Кира сломалась.       — Он мне изменил, Андрей…       Слова прозвучали тихо. Но как удар.       — Что? — резко переспросил он, не поверив сразу.       И всё. Сдерживать больше было нечего. Слёзы накрыли её с новой силой, будто прорвало плотину. Кисляк мгновенно притянул её к себе, крепко обнял, не давая ей упасть окончательно. Её плечи дрожали, дыхание сбивалось, и она цеплялась за него, как за единственную опору.       — Как он мог… — задыхаясь, прошептала она. — Андрей… он изменил мне с этой… с этой белокурой…       Она не смогла закончить.       — Я застала их у него… они лежали там… как будто ничего не произошло…       Голос сорвался. Кисляк только сильнее сжал руки.       —Кира… послушай меня, — тихо сказал он. — Я знаю, как тебе больно. Но он не стоит этого. Не стоит твоих слёз.       Она отстранилась чуть-чуть, смотря на него глазами, полными боли и неверия.       — Он клялся мне… Андрей… он говорил, что любит меня…       — Значит, он просто идиот, — резко, но без злости ответил он. — И ты не обязана это проживать за него.       Кира закрыла глаза.       — Я улетаю… в Америку. Через две недели. Казанцев предложил работу.       — Ты уверена? — голос Кисляка стал тише.       — Уверена… — почти шёпотом. — Мне нужно исчезнуть отсюда.       Он помолчал.       — Я с тобой могу поехать.       Она не ответила сразу.       Тем временем Макеев уже не находил себе места. Он звонил снова и снова. Тишина. Гудки. Недоступен. Он объехал уже всё, что мог. Квартира — пусто. Телефон — заблокирован. И тогда остался только один вариант. Ледовый. Он ворвался внутрь так, что даже воздух будто сжался.       — Где Кира?! — резко, срываясь, бросил он Васгена.       Тот поднялся, ошарашенный.       — Она поехала тебя искать… Ты где вообще был?! Я думал, ты пропал!       — Она была здесь после этого? — голос у него уже дрожал.       — Нет… не была…       И в этот момент Макеев понял, что всё рушится окончательно.       — Я… — он выдохнул тяжело. — Я просто урод. Кажется, это конец…       Две недели спустя.Аэропорт. Кира стояла у выхода на посадку. Внутри — пусто. Не та пустота, что разрывает на части. Уже другая. Выжженная. Тихая. Та, после которой даже слёзы заканчиваются.       Она просто стояла и смотрела вперёд, будто пытаясь запомнить момент, в котором ещё можно было повернуть назад. Но назад дороги уже не было.       Пальцы машинально коснулись живота. Её дыхание на секунду сбилось. Она опустила взгляд.       — Прощай… — почти беззвучно произнесла она. — Надеюсь, ты будешь счастлив…       И сделала шаг вперёд.       Самолёт взлетал тяжело, разрывая облака, и вместе с этим уносил её всё дальше от прошлого. Кира сидела у окна, прижавшись лбом к холодному стеклу. Под ней медленно исчезал город. Тот самый, где всё началось.       Где она любила. Где её предали. Где она впервые почувствовала, как рушится доверие, которое она считала прочным. Слёзы больше не текли. Они закончились ещё там — в отеле, в машине, в тишине ночей. Теперь внутри было только глухое онемение. Она медленно положила руку на живот, будто проверяя, реальность ли это всё ещё. И впервые за долгое время не отняла её.       — Я справлюсь… — тихо сказала она сама себе, почти не слыша собственного голоса из-за шума двигателя.       За окном облака стали плотнее, и земля исчезла совсем. Будто прошлой жизни больше не существовало. Кира закрыла глаза. И позволила себе просто… исчезнуть на несколько часов.       Не думать. Не помнить. Не чувствовать. Хотя бы пока самолёт несёт её туда, где никто не знает её имени.