Любовь - боль

      — Вадим Юрьевич... — Кира медленно закрыла папку с документами и подняла на Казанцева холодный взгляд. — Может, вы всё-таки объясните мне вот это?       Она развернула перед ним финансовый отчет и кончиком пальца постучала по выделенной красным строке.       — Почему здесь такое расхождение в суммах?       В кабинете воцарилась тишина. Казанцев заметно занервничал. Он отвел взгляд, поправил воротник рубашки и нервно сглотнул.       — Кира Михайловна, я...       — Нет. — Девушка резко перебила его.              Голос оставался спокойным, но именно это спокойствие пугало сильнее любого крика.        — Не нужно искать оправдания.       Она поднялась со своего места.       — Я правильно понимаю, что часть денег, которые мой отец выделял на команду, каким-то образом осела у вас в кармане?       — Вы сейчас обвиняете меня...       — Я не обвиняю.       Она медленно подошла к столу Казанцева.       — Я констатирую факт.       Папка с отчетами легла перед ним с глухим хлопком.       — Здесь не хватает почти полутора миллионов рублей.       Повисла тяжелая пауза.       — Если мой отец предпочитал закрывать глаза на подобные вещи, то я этого делать не собираюсь.       Кира посмотрела на Андрея.       — Андрюш, проконтролируй, пожалуйста, чтобы вся сумма была удержана при следующем финансировании.       Андрей лишь спокойно кивнул.       — Конечно, дорогая. Обязательно прослежу за этим.       Он перевел взгляд на Казанцева.       — Боюсь, Вадим Юрьевич, прекрасные времена для вас закончились.       Лицо директора моментально изменилось.       — С финансами разобрались.       Кира спокойно села обратно в кресло, закинув ногу на ногу.       — Теперь следующий вопрос.       Она оглядела кабинет.       — Где будет находиться мой рабочий кабинет?       Казанцев тяжело выдохнул.       — Для вас уже готовят отдельный кабинет. Через пару дней всё будет готово.       Девушка медленно осмотрела помещение. Большие окна. Простор. Удобное расположение. После чего спокойно произнесла:       — Нет.       Казанцев удивленно нахмурился.       — Что значит "нет"?       — Я остаюсь здесь.       Она положила ладонь на стол.       — Этот кабинет теперь мой.       — Простите?..       — Вы переезжаете в тот кабинет, который готовили для меня.       Несколько секунд Казанцев просто молча смотрел на неё.       — Я не понял...       — А понимать ничего не нужно.       Голос Киры стал ледяным.       — Даю вам два часа. Ровно два. Чтобы собрать свои вещи, документы и освободить МОЙ кабинет.       Последнее слово она произнесла особенно отчетливо.       — Вопрос закрыт.       Не дожидаясь ответа, Кира развернулась и вышла. Она больше никому не позволит считать себя слабой девочкой, которой можно пользоваться.       — Кисляк!       Разъяренный голос Казанцева заставил Андрея остановиться.       — Угомони свою жену!       Андрей медленно повернулся. На лице не было ни одной эмоции.       — Нет.       Коротко.Холодно.       — Вам дали два часа. Если через два часа кабинет не будет освобожден, помогать вам собирать вещи буду уже я.       Казанцев зло усмехнулся.       — А ты быстро сообразил. Узнал, какое наследство досталось Воскресенской, и сразу решил жениться? Неплохой расчет.       Следующий момент произошел настолько быстро, что Казанцев даже не успел среагировать. Удар. Кулак Андрея с силой впечатался ему в лицо. Директор пошатнулся и едва удержался на ногах. Кисляк медленно поправил пиджак. Голос звучал удивительно спокойно.       — Еще раз. Всего один. Вы позволите себе сказать что-нибудь подобное о Кире...       Он сделал шаг вперед.       — ...и вы забудете дорогу не только в этот кабинет, но и вообще в этот дворец. Два часа уже пошли.       Выйдя в коридор, Андрей попытался успокоиться. Руки до сих пор дрожали от злости. Он слишком хорошо знал, через что прошла Кира. Он видел её бессонные ночи. Панические атаки. Истерики. Видел, как она медленно собирала себя буквально по кусочкам. Поэтому никогда не позволит никому говорить о ней подобные вещи.       — Смотрите-ка...       Перед ним появился Щукин.       — Сам Кисляк собственной персоной.       Андрей тяжело вздохнул.       — Что тебе нужно?       — Да вот интересно стало... Когда вы успели расписаться с Кирой?       — Это тебя никак не касается. Дай пройти.       Он попытался обойти Щукина, но тот снова перегородил дорогу.       — Нет уж. Ты ведь прекрасно знал, что она мне нравилась. Знал. И всё равно увез её. А потом еще и женился. Последняя ты сволочь, Кисляк.       Удар последовал мгновенно.Щукин отшатнулся, схватившись за разбитую губу.       — Это я сволочь?       Голос Андрея впервые сорвался.       — Напомнить тебе, кто притащил сюда бывшую девушку Макеева? Кто устроил весь этот спектакль? Кто разрушил жизнь Киры?       Щукин молчал.       — Думаешь, я ничего не знаю? Я видел, как она каждую ночь плакала. Видел, как перестала улыбаться. Видел, как она боялась жить дальше. И знаешь самое страшное?       Андрей тяжело вдохнул.       — Она потеряла ребенка. Ребенка Макеева.       Коридор словно замер. Щукин побледнел.       — Что?..       — Да. Она была беременна. И потеряла малыша после всего того, что произошло. А ты до сих пор считаешь себя ни в чем не виноватым.       Развернувшись, Андрей ушел. Щукин так и остался стоять посреди коридора.       — Она... была беременна?.. — едва слышно прошептал он.       Кира сидела в кафетерии, медленно размешивая давно остывший кофе. За три года здесь практически ничего не изменилось. Те же столики. Те же запахи свежей выпечки. Те же сотрудники. Будто время здесь остановилось.       А вот она... Она изменилась. Слишком сильно. Каждая деталь этого места заставляла вспоминать прошлое. Счастье. Любовь. Улыбки. Планы. И человека, которого она когда-то любила больше собственной жизни.       — Привет...       Голос за спиной заставил её замереть. Макеев. Она медленно закрыла глаза. Только не сейчас... Не произнеся ни слова, Кира поднялась, взяла сумку и быстрым шагом направилась к выходу. Но Сергей догнал её уже через несколько секунд. Аккуратно взял за запястье.       От этого прикосновения по всему телу девушки словно прошел электрический разряд. Настолько знакомый. Настолько родной... И такой чужой одновременно. Она резко выдернула руку.       — Не трогай меня.       — Кира...Пожалуйста. Давай просто поговорим.       — Нам не о чем разговаривать.       — Я скучал по тебе...       Она горько усмехнулась.       — Правда?       Подняла глаза.       — А знаешь... Я совсем не скучала.       Ложь. Самая большая ложь за последние три года.       — Постарайтесь больше не попадаться мне на глаза, Сергей Петрович. Мне хватает одного вашего присутствия, чтобы вспоминать самый страшный день своей жизни.       — Я вижу, что ты врешь...       — А я вижу, что вы забыли одну важную вещь.       Она специально подчеркнула каждое слово.       — У меня есть муж. И ему вряд ли понравится, что вы позволяете себе держать меня за руку.       Кира резко развернулась и ушла. А Макеев так и остался стоять на месте. Он смотрел ей вслед, не в силах сделать ни шагу.       — Сильно выкидыш меняет женщин...       Голос Щукина прозвучал совсем рядом. Сергей резко повернулся.       — Что ты сейчас сказал?       — Говорю... жалко Киру. Потерять ребенка... Страшно.       В груди Макеева всё оборвалось.       — Откуда... ты знаешь?       — Кисляк сказал. Он говорил, что у Киры случился выкидыш.       Сергей почувствовал, как земля буквально ушла из-под ног. Перед глазами потемнело. Сердце сжалось так сильно, что стало трудно дышать. Беременна... Она действительно была беременна... И этот ребенок... Был его. Мысль ударила сильнее любого удара. Он понял всё. И в ту же секунду сорвался с места. Ему нужно было найти Андрея. Прямо сейчас.       — Андрей... стой! — сорвавшимся голосом крикнул Макеев, заметив, что       Кисляк уже собирается уходить.       Андрей остановился, но оборачиваться не спешил. Несколько секунд он молча стоял к нему спиной, затем медленно повернулся. Во взгляде не было ни злости, ни ненависти. Лишь холод. И бесконечная усталость.       — Я вас слушаю, Сергей Петрович, — спокойно произнес он.       Макеев тяжело сглотнул. В груди все болезненно сжималось после слов Щукина. Он боялся услышать ответ, но еще сильнее боялся, что уже знает его.       — Ответь мне только на один вопрос... — голос предательски дрогнул. — И прошу... не лги мне.       Андрей молча смотрел ему в глаза.       — Кира...       Макеев на секунду прикрыл глаза, словно собираясь с силами.       — Она была беременна?       Повисла тяжелая тишина. Кисляк глубоко вздохнул.       — Да.       Одно короткое слово. И оно прозвучало для Макеева страшнее любого приговора. Сердце словно остановилось. Он несколько секунд просто смотрел на Андрея, не в силах произнести ни слова.       — Это... был мой ребенок? — почти шепотом спросил он.       Андрей лишь горько усмехнулся.       — А вы сами как думаете?       Макеев медленно опустил голову. Пальцы дрожали. Воздуха катастрофически не хватало.       — Когда... — с трудом выдавил он. — Когда она его потеряла?       — Через две недели после нашего переезда в Америку.       Макеев прикрыл лицо ладонью. В голове один за другим вспыхивали воспоминания. Ее счастливая улыбка. Ее мечты о семье. Разговоры о детях. И тот день... Тот проклятый день, который уничтожил их обоих.       — Андрей... — голос окончательно охрип. — Что... что с ней тогда было?       Кисляк долго молчал. Словно заново переживал все, что видел собственными глазами.       — Хотите знать?       Макеев молча кивнул.       — Это был настоящий ад.       Каждое слово Андрей произносил спокойно. Но именно это спокойствие пугало сильнее крика.       — Она почти перестала есть. Не спала ночами. Постоянно плакала, пока не оставалось сил даже на слезы.       Макеев медленно поднял на него глаза.       — У нее начались панические атаки. Иногда она просто садилась на пол и смотрела в одну точку часами. Каждую ночь она звала вас.       Макеев резко задержал дыхание.       — Сквозь слезы... во сне... Она повторяла только одно...       Андрей на секунду замолчал.       — «Сережа... пожалуйста... вернись...»       У Макеева подкосились ноги. Он машинально оперся рукой о стену. Перед глазами все расплывалось.       — После выкидыша она вообще перестала быть похожей на себя.       Андрей отвел взгляд.       — Я боялся оставлять ее одну даже на несколько минут. Боялся однажды вернуться домой и не успеть.       — Андрей... там не было никакой измены...       Кисляк лишь устало покачал головой.       — Зачем вы говорите это мне?       Он сделал несколько шагов вперед и остановился совсем рядом.       — Эти слова нужно было говорить не мне.       Макеев опустил глаза. Ответить было нечего.       — Я три года собирал ее по кусочкам, Сергей Петрович. Три года. Каждый день. Каждую ночь. Я видел ее истерики. Видел, как она просыпалась с криком. Видел, как она плакала, думая, что никто этого не замечает. Видел, как она винила во всем только себя. А потом... Она потеряла вашего ребенка.       Наступила тишина. Такая тяжелая, что казалось, она давит на стены.       — Одной своей ошибкой... — тихо продолжил Андрей. — Вы уничтожили человека, который любил вас больше собственной жизни.       Макеев закрыл глаза. Каждое слово било больнее любого удара.       — Поэтому сделайте для нее хотя бы одну вещь...       Он посмотрел Сергею прямо в глаза.       — Отпустите ее. Если вы действительно когда-то любили Киру... Дайте ей наконец спокойно жить.       Кисляк замолчал на секунду , сжимая свои руки в кулак       — Она никогда не простит вам то, что из-за вас потеряла ребенка