Любовь - боль

      Слова Андрея прозвучали спокойно.Без крика. Без желания задеть. Но именно эта спокойная интонация оказалась страшнее любых обвинений.       — Она никогда не простит вам то, что из-за вас потеряла ребенка.       Молча развернувшись, Андрей направился по длинному коридору ледового дворца. Шаги постепенно стихли.       Сергей так и остался стоять на месте.Проходившие мимо сотрудники здоровались с ним, кто-то спрашивал о вечерней тренировке, но он не слышал ни одного слова. Перед глазами все еще стоял Андрей, а в ушах, словно заевшая пластинка, снова и снова повторялась одна и та же фраза. "Она потеряла ребенка...“       Он медленно опустил голову. Внутри было странное чувство. Не боль. Не злость. Что-то намного тяжелее. Будто из-под ног одним движением выбили землю, а он все еще пытался сделать шаг вперед, не понимая, что падение уже началось.       Сергей машинально провел ладонью по лицу. Пальцы задержались на переносице. Он крепко зажмурился.       — Сергей Петрович?       Он даже не сразу понял, что обращаются к нему.       — Сергей Петрович...       Голос прозвучал ближе. Макеев поднял глаза. Перед ним стояла администратор дворца.       — Извините... Я вас уже второй раз зову.       Он несколько секунд смотрел на девушку, будто пытался вспомнить, кто она такая.       — Простите... Вы что-то сказали?       — Вам просили передать расписание на завтра.       Она осторожно протянула папку. Сергей машинально взял ее в руки.       — Спасибо...       Девушка еще несколько секунд обеспокоенно смотрела на него. За все время работы в ледовом дворце она ни разу не видела Макеева таким растерянным.       Обычно уверенный, собранный, всегда знающий, что делать дальше, сейчас он выглядел человеком, который потерял ориентир.       — Сергей Петрович... У вас все хорошо?       Он хотел автоматически ответить привычное «да». Но слова так и не сорвались с губ. Лишь едва заметно кивнув, он развернулся и медленно пошел по коридору.       Ледовый дворец жил своей обычной жизнью. Из тренажерного зала доносился звон металлических блинов. Со льда слышались резкие команды тренеров. Молодежная команда, закончив тренировку, шумной компанией направлялась в раздевалку.       Кто-то громко смеялся, кто-то обсуждал предстоящий матч, кто-то уже спорил о том, кто сегодня проиграет в настольный хоккей. Все было как всегда. Только Сергей словно выпал из этой жизни. Он сам не заметил, как ноги привели его к небольшой смотровой площадке над ареной.       Отсюда было видно почти весь лед. Белое полотно, испещренное следами коньков, яркий свет прожекторов, запах свежезалитого льда — все это всегда успокаивало его. Сегодня — нет. Он медленно подошел к стеклу. Ладонь легла на холодную поверхность. Перед глазами неожиданно всплыло воспоминание.       — Сереж...       Кира стояла рядом с ним на этой самой площадке.       Тогда дворец был почти пуст. Они задержались после вечерней тренировки. Девушка смотрела вниз, где лед уже готовили к следующему дню.       — Представляешь... — тихо сказала она, улыбаясь. — Если однажды у нас будут дети, я уверена, ты обязательно поставишь их на коньки раньше, чем они научатся нормально ходить.       Он тогда рассмеялся.       — Конечно.       — Конечно?       — А что? Макеевы должны уметь кататься.       Кира тихо толкнула его локтем.       — Самоуверенный.       — Нет. Просто знаю, что ты потом будешь ругать меня за то, что ребенок весь день проводит на льду.       Она засмеялась. И этот смех тогда казался ему самым счастливым звуком на свете.       Сергей резко открыл глаза. Сердце болезненно сжалось. Он шумно выдохнул и опустил голову.       — Черт...       Слово сорвалось почти шепотом. Он впервые за долгое время позволил себе вспомнить не их расставание. А их счастье. И от этого стало еще больнее.       — Не думал, что найду тебя здесь.       Голос прозвучал совсем рядом. Макеев обернулся. В нескольких шагах стоял Васген. Он не спешил подходить ближе. Лишь внимательно посмотрел на Сергея. За столько лет они научились понимать друг друга почти без слов.       — Можно?       Макеев коротко кивнул. Васген подошел к стеклу и тоже посмотрел вниз. Несколько секунд оба молчали. Один следил за тренировкой. Второй даже не видел происходящего на льду.       — Странно, — неожиданно сказал Васген.       — Что именно?       — Обычно после тренировки ты орешь на игроков за ошибки. Сегодня ты даже не заметил, как защитник трижды провалил позицию.       На лице Сергея появилась слабая улыбка. Она исчезла так же быстро, как и появилась.       — Не до хоккея сейчас.       Васген медленно повернулся к нему.             — Настолько все плохо?       Макеев долго молчал. Потом тихо произнес:       — А ты когда-нибудь жалел, что не можешь вернуть один день назад?       Васген не стал отвечать сразу. Он облокотился на металлические перила и перевел взгляд вниз, на лед. Тренировка подходила к концу. Молодые игроки уже не носились по площадке с прежней скоростью — усталость брала свое. Кто-то смеялся, кто-то, согнувшись, пытался отдышаться после очередного упражнения.       Резкий свисток тренера на несколько секунд разрезал гул арены, после чего снова воцарился привычный рабочий шум.       Макеев стоял рядом. Он тоже смотрел вниз, но взгляд его был пустым. Он не видел ни игроков, ни шайб, ни льда. Перед глазами снова и снова возникало лицо Киры. Не сегодняшней — холодной и отчужденной.       А той, которая когда-то встречала его после тренировок с горячим кофе в руках и улыбалась так искренне, что, казалось, от этой улыбки становилось теплее даже зимой.       — Сереж...       Макеев не сразу повернул голову.       — Ты спросил, жалел ли я когда-нибудь, что нельзя вернуть один день назад.       Он ненадолго замолчал.       — Жалел. Очень жалел. Есть вещи, которые понимаешь слишком поздно.       Сергей невольно усмехнулся. Усмехнулся устало, без тени радости.       — Поздно...       — Именно.       Сергей внимательно посмотрел на него.       — Но знаешь, что я понял спустя годы?       Макеев вопросительно поднял глаза.       — Если все время жить прошлым, однажды можно потерять и настоящее.       Несколько секунд Сергей молчал. Потом медленно покачал головой.       — У меня, кажется, уже ничего не осталось.       — Не говори глупостей.       — Это не глупости.       Голос Макеева стал тише. Он отвернулся к стеклу, словно ему было легче говорить, не встречаясь взглядом с собеседником.       — Сегодня Андрей сказал мне, что Кира потеряла ребенка.       Он сделал глубокий вдох.       — Моего ребенка.       Последние слова прозвучали едва слышно. Будто он до сих пор боялся произнести их вслух.       Васген не перебивал.Он понимал: сейчас Сергею нужно не сочувствие. Ему нужно выговориться.       — Знаешь, что самое страшное? — продолжил Макеев, не отрывая взгляда от льда. — Я даже не подозревал, что она беременна.       Он провел ладонью по лицу.       — Все это время я думал, что потерял любимую женщину. А оказывается...       Он запнулся. Грудь болезненно сдавило.       — Оказывается, я потерял гораздо больше.       Васген медленно подошел ближе.       — Ты уверен, что потерял?       Макеев резко повернулся.       — А разве нет?       — Ребенка уже не вернуть. Это страшно. И боль от этого никуда не исчезнет. Но Кира...       Он сделал небольшую паузу.       — Она жива.       — Только ненавидит меня.       — Ты правда так думаешь?       — А что мне еще думать? Она не захотела даже разговаривать со мной. Когда я взял ее за руку. . .       Он посмотрел на свою ладонь так, словно до сих пор чувствовал тепло ее кожи.       — Она выдернула ее так, будто я сделал ей больно.       — А ты уверен, что больно ей стало именно из-за прикосновения?       Макеев немного нахмурился.       — Не понял.       — Иногда человек убегает не потому, что ничего не чувствует. А потому, что чувствует слишком много.       Макеев ничего не ответил. Эта мысль застала его врасплох. Он хотел возразить. Сказать, что после всего случившегося Кира не может испытывать к нему ничего, кроме обиды.       Но не смог. Перед глазами всплыла сегодняшняя встреча. То, как она замерла всего на секунду, когда он подошел. Как дрогнул ее взгляд. Как она попыталась спрятать эмоции за холодным тоном. Раньше он не придал этому значения. Теперь же начал вспоминать каждую мелочь.       — Что мне делать?       В его голосе впервые прозвучала растерянность. Неуверенность человека, который привык принимать решения за других, но совершенно не понимал, как поступить в собственной жизни.       — Идти к ней? Ждать? Оставить ее в покое ? Я уже ничего не понимаю...       Васген не торопился с ответом. Он знал, что в некоторых вопросах нельзя давать готовых советов.Человек должен принять решение сам.       — Ответь мне честно, Сереж. Если бы сейчас, в эту минуту, Кира открыла дверь и сказала: «Объясни», — что бы ты ей сказал?       Макеев опустил голову. Он думал всего несколько секунд.       — Я бы не оправдывался. Я бы сначала попросил прощения. За то, что меня не было рядом тогда, когда я был ей нужен. Даже если она никогда меня не простит... она имеет право услышать это.       — Тогда не спеши. Иногда самые важные разговоры требуют не смелости. Они требуют правильного момента. И этот момент нельзя торопить.       Макеев снова посмотрел вниз. Высоко над ареной уже начали гаснуть прожекторы над дальней половиной льда. Рабочий день постепенно подходил к концу. А он понимал только одно. Сегодня домой он уйдет совсем другим человеком.       Дверь кабинета тихо закрылась. Щелчок замка эхом разнесся по небольшому помещению, словно окончательно отрезав .Киру от всего, что происходило за его пределами. Она не спешила садиться за стол. Несколько секунд просто стояла, положив ладонь на прохладную поверхность двери. Глубоко вдохнула, затем медленно выдохнула, пытаясь привести мысли в порядок.       Не помогало. Перед глазами снова возникло лицо Макеева. Его растерянный взгляд. Тихое: «Кира, пожалуйста...»       Девушка резко зажмурилась.       — Хватит... — почти беззвучно прошептала она самой себе.       Подойдя к столу, она открыла лежавшую сверху папку с финансовыми отчетами. Несколько секунд внимательно смотрела на цифры, потом перевернула страницу. Еще одну. Но смысл написанного будто ускользал.       Она ловила себя на том, что читает одну и ту же строчку уже третий раз. Раздраженно захлопнув папку, Кира откинулась на спинку кресла. За окном кабинета медленно темнело. По коридору то и дело проходили сотрудники ледового дворца. Доносились приглушенные голоса, где-то неподалеку хлопнула дверь раздевалки, а через несколько секунд послышался чей-то смех.       Обычный рабочий день. Только внутри нее снова было слишком шумно. Она провела ладонью по лицу.       — Почему именно сегодня?..       В дверь осторожно постучали. Кира сразу выпрямилась. Лицо снова стало спокойным.       — Войдите.       Дверь приоткрылась.       — Можно? — негромко спросил Андрей.       Девушка кивнула.              — Конечно.       Он вошел не спеша, прикрыл за собой дверь и сразу заметил, что папки на столе лежали так же, как и десять минут назад. Работой здесь даже не пахло. Андрей внимательно посмотрел на Киру.       — Давно сидишь?       — Минут двадцать.       — И сколько страниц успела прочитать?       Кира невольно усмехнулась.       — Ты специально пришел издеваться?       — Нет.       Он подошел к столу и, не спрашивая разрешения, сел напротив.       — Я пришел посмотреть, как ты.       Она пожала плечами.       — Как видишь.       Андрей несколько секунд молчал. Он слишком хорошо знал этот жест. Именно так Кира отвечала каждый раз, когда ей было хуже всего. «Как видишь.»       Хотя на самом деле видеть было почти невозможно. Она научилась слишком хорошо прятать свои чувства.       — Он подходил к тебе?       Кира опустила взгляд. Ответа не последовало. Но Андрей и без слов все понял.       — Подходил...       Она медленно кивнула.       — Да.       — Что хотел?       — Поговорить.       — А ты?       Кира тяжело выдохнула.       — А я не смогла.       Она провела пальцами по виску, словно пыталась избавиться от тяжелых мыслей.       — Знаешь, что самое обидное?       Андрей вопросительно посмотрел на нее.       — Я столько времени убеждала себя, что если однажды увижу его, то мне будет все равно.       Она горько усмехнулась.       — Представляла этот момент десятки раз.Думала, пройду мимо... даже не посмотрю в его сторону.       — Получилось?       Кира покачала головой.       — Нет.       Она на секунду замолчала.       — Стоило ему взять меня за руку...       Девушка осеклась. Ее пальцы непроизвольно сжались. Она словно снова почувствовала то прикосновение.       — И?       — И все. Я будто снова оказалась там... В том дне.       Андрей ничего не сказал. Он не перебивал. Просто слушал. Потому что понимал: сейчас ей нужно выговориться.       — Я так долго училась жить без него...       — Я знаю.       — Нет, Андрей.       Она подняла на него глаза. В них читалась не злость. Усталость. Такая глубокая, что становилось тяжело даже смотреть.       — Ты видел только то, что было после.       А внутри...Она коснулась ладонью груди.       — Здесь все это время ничего не закончилось.       Наступила тишина. Из приоткрытого окна доносился прохладный вечерний воздух. Где-то на парковке сигналил автомобиль. Рабочий день постепенно подходил к концу.       Андрей медленно переплел пальцы. Он долго не решался заговорить. Но понимал — потом будет только хуже.       — Кир...       Она подняла голову.       — Мне нужно тебе кое-что сказать.       По его голосу девушка сразу поняла: разговор ей не понравится.       — Что случилось?       Он ненадолго отвел взгляд.       — Макеев знает.       Кира нахмурилась.       — Что знает?       Андрей медленно выдохнул.       — Про ребенка.       В кабинете стало так тихо, что было слышно тиканье настенных часов. Кира смотрела на него, не моргая. Будто не до конца поняла смысл сказанного.       — Что?..       — Я сказал ему.       Несколько секунд она продолжала молчать. Затем медленно поднялась из-за стола. Подошла к окну. Обхватила себя руками.       — Зачем?       Вопрос прозвучал спокойно. Слишком спокойно. Именно это спокойствие заставило Андрея подняться следом.       — Потому что Щукин начал...       — Андрей.       Она не оборачивалась.       — Я спросила не из-за чего. Я спросила — зачем?       Он сделал несколько шагов вперед.       — Потому что устал смотреть, как все считают его жертвой. Потому что никто не знает, через что ты прошла. Потому что он имел право узнать правду.       Кира медленно повернулась. В ее глазах блестели слезы, но ни одна не скатилась по щеке.       — Правду?       Она слабо улыбнулась.       — А мне кажется, теперь ему станет только больнее.       — Возможно.       — И мне тоже.       Эти слова Андрей услышал почти шепотом. Он подошел ближе.       — Прости.       Она долго смотрела на него. Потом неожиданно покачала головой.       — Нет. Не извиняйся. Ты сделал так, как считал правильным. Она устало потерла глаза.       — Просто... Я не была готова.       Андрей осторожно коснулся ее плеча.       — Если хочешь, я сделаю так, чтобы он больше к тебе не подходил.       Кира сразу отрицательно покачала головой.       — Нет.       — Почему?       Она ненадолго задумалась.       — Потому что однажды нам все равно придется поговорить. Не сегодня. Не завтра. Но этот разговор неизбежен. И сколько бы я ни убегала... Он все равно однажды состоится.       Андрей молча смотрел на нее. Впервые за весь разговор он понял одну простую вещь. Кира больше не боялась встречи с Сергеем. Она боялась самой себя.Боялась, что рядом с ним снова почувствует то, от чего так долго пыталась избавиться.       Рабочий день в ледовом дворце постепенно подходил к концу. Коридоры, которые еще несколько часов назад были заполнены голосами сотрудников и игроков, становились тише. Свет в некоторых кабинетах уже погас, кто-то спешил домой, кто-то задерживался, заканчивая последние дела.       Но возле одного кабинета все оставалось иначе. Макеев стоял напротив двери Киры уже несколько минут. Он сам не понимал, зачем пришел. Точнее — понимал.Но признаться себе в этом было тяжело.       Он хотел постучать. Несколько раз даже поднимал руку. Но каждый раз останавливался. Что он скажет? «Прости» Этого было мало. Слишком мало после всего, что она пережила. «Я не изменял»?       А разве это сейчас самое главное? Он опустил руку и тяжело выдохнул. За дверью была она. Всего несколько метров отделяли его от человека, которого он любил все эти годы. Но эти несколько метров казались длиннее, чем все расстояние между ними после расставания.       Макеев посмотрел на табличку на двери.Он невольно усмехнулся. Раньше он привык видеть ее имя рядом со своим. Теперь она была совсем другим человеком.       Самостоятельным. Сильным. Человеком, который научился жить без него. Сергей уже хотел уйти, когда услышал звук открывающейся двери.       Он резко обернулся. Дверь кабинета открылась. На пороге появился Кисляк. В одной руке он держал телефон, другой поправлял рукав рубашки. Несколько секунд мужчины просто смотрели друг на друга. Тишина между ними была тяжелой.       — Вы чего здесь?       Голос был спокойным. Слишком спокойным. Макеев посмотрел на него.       — Поговорить хочу.       Андрей сразу понял с кем. Он перевел взгляд на дверь кабинета. Потом снова на Макеева.       — Она не готова.       — Это решать ей.       — Нет.       Ответ прозвучал быстро. Жестко. Макеев напрягся.       — В смысле нет?       Кисляк сделал шаг вперед.       — В прямом. Вы опять пришли, потому что тебе стало плохо. Потому что вы узнали правду. Потому что теперь вам нужно облегчить свою совесть.       Сергей резко нахмурился.       — Кисляк , ты вообще меня не знаешь.       — Я знаю достаточно.       Голос Андрея стал ниже.       — Я знаю, как она выглядела после того, что произошло. Я знаю, как она просыпалась ночью и не понимала, где находится. Я знаю, как она держалась только потому, что ей нужно было продолжать жить. А вы сейчас приходите и хотите снова открыть эту дверь?       Макеев сжал челюсть. Ему было больно слышать эти слова. Но еще больнее было понимать, что Андрей действительно был рядом.       — Я не хочу сделать ей больно.       — Тогда уходите.       Сергей поднял взгляд.       — Что?       — Если вы правда думаете о ней — уйдите. Дайте ей спокойно восстановиться.       Макеев усмехнулся. Горько.       — А ты, значит, лучше знаешь, что ей нужно?       — Да.       Ответ Андрея был тихим. Но уверенным.       — Потому что я был рядом.       Эти слова ударили сильнее всего. Сергей ничего не ответил. Потому что именно этого он боялся. Пока он отсутствовал — кто-то другой держал ее за руку. Кто-то другой видел ее слезы. Кто-то другой помог ей снова стать собой.       — Ты любишь ее? — неожиданно спросил Макеев.       Андрей замолчал. Вопрос застал его врасплох. Но всего на секунду.       — Это не имеет значения.       — Для меня имеет.       — А для нее?       Кисляк посмотрел ему прямо в глаза.       — Сергей Петрович , вы хоть раз подумали, что ей нужно? Не вам. Не вашей совести.Не вашему желанию все исправить. Ей.       Макеев хотел ответить, но не успел. Из кабинета за их спинами донесся тихий звук. Кира все слышала. Она стояла у двери уже несколько секунд. Сначала она не хотела выходить. Не хотела снова вмешиваться. Но каждое слово этих двоих мужчин заставляло ее сердце сжиматься.       Она увидела Сергея. Уставшего. Растерянного. Совсем не похожего на того человека, которого она ненавидела все эти годы. И увидела Андрея. Человека, который всегда стоял рядом.       Кира медленно открыла дверь.       Оба мужчины сразу замолчали.       — Хватит.       Ее голос был тихим. Но уверенным. Макеев замер. Кира вышла в коридор.Несколько секунд смотрела на Сергея. В ее взгляде было слишком много всего. Боль. Усталость. То, что она не хотела показывать. Но любви там не было.Не сейчас.       Она медленно подошла к Андрею. И просто взяла его за руку. Этот жест был таким привычным. Таким естественным.       — Поехали домой.       Он тихо кивнул.       Макеев продолжал стоять на месте. Не потому что хотел остановить ее. А потому что не мог. Потому что впервые понял. Он потерял не только прошлое. Он потерял место в ее настоящем.       Кира прошла мимо него. На секунду их взгляды встретились. И этого короткого момента оказалось достаточно. Она не была равнодушной. Она просто была слишком уставшей. Потом она отвернулась. И ушла вместе с Андреем.