Любовь - боль

      Вечерняя Москва медленно растворялась за окнами автомобиля. Город жил своей привычной жизнью. Потоки машин неспешно двигались по проспектам, где-то уже зажигались вывески магазинов и ресторанов, прохожие спешили домой после тяжелого рабочего дня.       В салоне автомобиля было тихо. Лишь негромко играла музыка, заполняя пространство спокойной мелодией. Кира сидела у окна, задумчиво наблюдая за тем, как огни большого города отражаются в стекле.       На заднем сиденье лежал большой белый медведь. Такой мягкий... Такой безобидный...       Девушка даже не подозревала, что внутри игрушки скрывалась миниатюрная камера и чувствительный микрофон.       В нескольких километрах от них... Мужчина молча наблюдал за экраном ноутбука. Картинка слегка покачивалась вместе с движением автомобиля. На экране была Кира. Она молчала. Иногда задумчиво смотрела в окно. Иногда прикрывала глаза.       Мужчина удовлетворенно улыбнулся.       — Даже не представляешь...насколько ты сейчас открыта для меня.       В машине по-прежнему никто не разговаривал. Эта тишина не была тяжелой. Наоборот. Она была удивительно спокойной.       За три года они настолько привыкли понимать друг друга без слов, что иногда разговоры становились совершенно ненужными.       Андрей спокойно вел машину. Иногда украдкой переводил взгляд на Киру. Она выглядела уставшей. Сегодняшний день вытянул из нее слишком много сил. Но впервые за долгое время в ее лице не было боли. Только усталость. И какое-то странное внутреннее спокойствие.       Он едва заметно улыбнулся. Кира словно почувствовала его взгляд. Повернула голову. Их глаза встретились всего на секунду. Девушка ничего не сказала. Лишь слабо улыбнулась.       Андрей ответил такой же короткой улыбкой и снова перевел взгляд на дорогу. Иногда слова действительно были лишними.       Через двадцать минут машина плавно остановилась возле дома. Никто из них не заметил темный автомобиль, припаркованный через дорогу. В салоне снова вспыхнул экран. Мужчина внимательно наблюдал за тем, как Андрей выходит первым, открывает Кире дверь и забирает несколько пакетов.       — Джентльмен... — тихо усмехнулся он.       Кира же бережно взяла медведя на руки. Прижала его к себе и направилась к дому.       Войдя внутрь, девушка облегченно выдохнула. Дом встретил их привычной тишиной. Она сразу же сняла пальто. Разулась. И первым делом подошла к книжной полке в гостиной.       — Ну... — она улыбнулась игрушке. — Здесь тебе будет лучше всего.       Кира аккуратно посадила медведя на верхнюю полку. Игрушка оказалась повернута точно в сторону гостиной. Теперь с этой точки открывался идеальный обзор практически всего первого этажа.       На экране ноутбука картинка неожиданно стала неподвижной. Мужчина удовлетворенно усмехнулся. Теперь он видел абсолютно всё. Диван. Камин. Кухню. Лестницу. Даже часть коридора.       — Отлично...Лучше места и придумать нельзя. Я первая в душ. — командирским тоном заявила Кира, снимая часы. — Даже не обсуждается.       — Есть, товарищ начальник. — он шутливо вытянулся по стойке смирно.       Она только тихо рассмеялась и скрылась на втором этаже. Через двадцать минут вниз уже спускалась совершенно другая Кира.       На ней были свободные серые спортивные штаны и большая белая футболка, которая доходила почти до середины бедра. Влажные волосы свободно рассыпались по плечам. Никакой косметики. Никакой строгой прически. Никакой холодной женщины, державшей сегодня весь Ледовый дворец в напряжении. Дома она снова становилась собой.       Через несколько минут в душ отправился уже Андрей. Когда он вернулся, на нем были домашние штаны и простая черная футболка. Он поставил перед Кирой две большие кружки горячего чая.       — Ужин будет через десять минут.       — А ты, оказывается, еще и заботливый.       — Не привыкай.       — Поздно.       Ужин прошел спокойно. Без разговоров о работе. Без документов. Без прошлого.       Они обсуждали какую-то ерунду. Смеялись над фильмом, который случайно включили на фоне. Вспоминали Америку. Первую квартиру. Первый снег в другом городе. Неудачные попытки Андрея приготовить лазанью.       Кира смеялась так искренне, что у нее начали болеть щеки.       — Нет... нет... — она уже вытирала выступившие слезы. — Ты серьезно перепутал сахар с солью?       — Я тогда был уставший!       — Ты испортил три килограмма продуктов!       — Зато опыт появился.       — Очень дорогой опыт.       Они снова засмеялись. Этот смех постепенно становился всё громче. В какой-то момент Андрей вдруг хитро прищурился.       — Что?       — Ничего...       — Андрей...       — Абсолютно ничего.       Кира сразу насторожилась.       — Я знаю этот взгляд.       Он медленно поднялся.       — Не подходи...       — Почему?       — Потому что...— она уже начала смеяться. — Ты сейчас опять что-то сделаешь.       — Возможно.       — Андрей...       — Поздно. — Он резко шагнул вперед.       — Нет! — Кира сорвалась с места.       Смех разносился по всему дому. Она пыталась убежать вокруг дивана. Он догонял ее. Иногда специально делал вид, что почти поймал. Она снова убегала.       — Всё! — кричала девушка сквозь смех — Сдаюсь!       — Не верю!       — Андрей!       — Поздно!       Он всё-таки поймал ее за талию и начал щекотать. Кира смеялась уже настолько сильно, что ноги перестали ее слушаться. Пытаясь вырваться, она сделала шаг назад. Запнулась о край ковра.       И в следующую секунду Андрей инстинктивно подхватил ее. Но сам удержать равновесие не смог. Они вместе упали на диван. Кира оказалась сидящей прямо у него на коленях...       Андрей все еще держал ладони на ее талии. Они оба тяжело дышали после смеха. Кира не сразу поняла, что произошло. Еще минуту назад они смеялись так громко, что заболели животы.       Она пыталась вырваться из его рук, он снова начинал ее щекотать, и в какой-то момент она потеряла равновесие.       Теперь она сидела у него на коленях. Совсем близко. Настолько, что чувствовала его горячее дыхание на своих губах. Смех постепенно стих.       В комнате неожиданно стало очень тихо. Слышалось только их сбившееся дыхание. Андрей смотрел ей прямо в глаза. Так внимательно...       Будто впервые за три года позволил себе действительно рассмотреть ее.       Без масок. Без улыбок. Без постоянного желания защитить. Просто... Киру.       Она тоже смотрела на него. Замечая каждую мелочь. Небольшой шрам возле брови, который он получил в Америке ударившись об угол шкафа. Уставшие глаза. Легкую щетину.       Сколько же всего они пережили вместе... Сколько бессонных ночей. Ее истерик. Панических атак. Больниц. Слез. И все это время он ни разу не ушел. Ни разу.       — Что? — тихо улыбнулся Андрей, замечая ее взгляд.       Кира едва заметно покачала головой.       — Просто...—она сглотнула.— Спасибо...       Он нахмурился.       — За что?       — За то, что ты остался.       Эти слова прозвучали почти шепотом. Но именно они ударили сильнее любого крика.       Андрей опустил взгляд. Он боялся смотреть ей в глаза. Потому что прекрасно понимал... Если посмотрит еще хоть секунду... То уже не сможет скрывать свои чувства.       — Кир...       — Нет...— она осторожно приложила палец к его губам. — Не говори сейчас ничего. Пожалуйста...       Он молча кивнул. Несколько секунд они просто сидели. Совсем рядом. Кира чувствовала, как бешено колотится его сердце. Так же сильно, как и ее собственное.       Она медленно подняла ладонь. Осторожно коснулась его щеки. Провела пальцами по щетине. Улыбнулась. Совсем по-доброму. По-домашнему.       Андрей прикрыл глаза. Одно это прикосновение заставило внутри все перевернуться. Он столько раз мечтал об этом. И столько же раз запрещал себе даже думать об этом.       — Ты чего? — тихо спросила она.       — Боюсь...       Она удивленно нахмурилась.       — Чего?       Он горько усмехнулся.       — Что однажды проснусь... И окажется, что тебя рядом нет.       Кира почувствовала, как внутри болезненно сжалось сердце. Не думая. Совершенно не думая. Она медленно наклонилась вперед. И едва заметно коснулась своими губами его губ.       Это был даже не поцелуй. Лишь осторожное... Невесомое прикосновение. Словно она спрашивала разрешения. Словно проверяла... Можно ли.       Андрей замер. Совсем. Он перестал дышать. Не веря тому, что происходит. Когда Кира уже хотела отстраниться, он очень осторожно положил ладонь ей на затылок.       Не удерживая. Не заставляя. Лишь давая понять... Что не хочет, чтобы этот момент заканчивался.       Она снова посмотрела ему в глаза. И на этот раз сама сократила расстояние. Их губы встретились вновь. Теперь уже по-настоящему.       Медленно. Нежно. Без жадности. Без страсти.       В этом поцелуе не было желания. В нем было все то, что невозможно было сказать словами.       Благодарность. Доверие. Боль. Одиночество. Три года, прожитые бок о бок. Три года, за которые они стали друг другу самым родным человеком.       Для Андрея этот поцелуй длился вечность. Он боялся сделать лишнее движение. Боялся спугнуть это мгновение. Потому что понимал... Если сейчас он позволит чувствам взять верх — обратной дороги уже не будет.       Когда их губы медленно разъединились, они еще несколько секунд сидели неподвижно. Лбы почти касались друг друга. Кира первой отвела взгляд.       — Прости...—ее голос дрожал.— Я...Я не знаю, зачем это сделала...       Андрей тихо улыбнулся. Очень грустно.       — А я...Боюсь признаться, что мечтал об этом слишком давно.       Она резко подняла на него глаза.       — Андрей...       Он глубоко вдохнул и медленно покачал головой.       — Не переживай. Я ничего не буду требовать от тебя.Никаких объяснений. Никаких обещаний. Я слишком хорошо знаю, сколько боли ты пережила. Если этот поцелуй был ошибкой... Пусть останется ошибкой.       Кира почувствовала, как к глазам снова подступают слезы.       — Ты правда такой дурак...       — Почему?       Она грустно улыбнулась.       — Потому что даже сейчас думаешь не о себе... А обо мне.       И, не выдержав, она снова обняла его. Очень крепко. Так, словно пыталась спрятаться от всего мира.       А Андрей медленно закрыл глаза, прижимая ее к себе. И где-то глубоко внутри впервые честно признался самому себе: Он больше не борется с чувствами. Он действительно любит ее.       В нескольких километрах от дома Киры. Темный автомобиль стоял на пустой парковке. Двигатель был заглушен. Внутри салона горел лишь тусклый свет нескольких мониторов.       На одном из экранов была гостиная дома. На втором — кухня. На третьем — общий план первого этажа. Маленькая камера, спрятанная внутри плюшевого медведя, идеально выполняла свою работу.       Мужчина молча наблюдал за происходящим. На его лице не дрогнул ни один мускул. Он видел абсолютно всё.       Как Андрей принес ужин. Как они смеялись. Как вспоминали Америку. Как Кира впервые за долгое время искренне улыбалась. Как Андрей щекотал её. Как она, смеясь, оказалась у него на коленях. Как между ними исчезли последние сантиметры. И... Поцелуй.       Мужчина слегка прищурился. Поставил запись на паузу. Затем медленно отмотал назад. Еще раз. И еще. Каждое движение. Каждый взгляд. Каждое прикосновение. Будто искал в этих кадрах то, что было известно только ему.       Через несколько секунд он вставил в ноутбук небольшую флешку. На экране появилась надпись:       «Копирование файлов...»       10%...28%...54%...83%...100%.       Он спокойно вынул флешку. Покрутил её между пальцами. На его лице появилась едва заметная улыбка.       — Вот теперь....это действительно будет интересно.       Он убрал флешку во внутренний карман пиджака. После этого взял телефон. Нашел один-единственный номер. Нажал вызов. Длинные гудки.       — Да.— Послышался спокойный мужской голос.       — Всё идет именно так, как мы и рассчитывали.       На другом конце линии несколько секунд молчали.       — Макеев?       — Уже начал копаться в прошлом. И, судя по всему...он очень скоро доберется до правды.       — Это проблема?       Мужчина тихо усмехнулся.       — Пока нет. Но если он продолжит... нам придется вмешаться.       — А девушка?       Он перевел взгляд на монитор. На экране Кира уже сидела рядом с Андреем. Она улыбалась. Совсем не так, как раньше. В этой улыбке было слишком много боли, слишком много усталости и слишком мало доверия.       — Она пока ничего не подозревает. Прослушка работает идеально. Камеры тоже. Мы будем знать каждый её шаг. Каждое слово. Каждое решение.       На другом конце связи послышался короткий смешок.       — Отлично. Продолжайте наблюдение. И... не упустите момент.       Связь оборвалась. Мужчина медленно положил телефон рядом. Еще несколько секунд он молча смотрел на экран. И тихо произнес самому себе:       — Скоро... Вы все узнаете правду. Только вот... вряд ли она кому-нибудь понравится.       Мониторы продолжали мерцать в темноте автомобиля.       А камера внутри плюшевого медведя по-прежнему беззвучно снимала всё, что происходило в доме, где Кира и Андрей даже не подозревали, что с этой минуты каждый их смех, каждое объятие и каждое сказанное слово больше не принадлежат только им.       Утро встретило их непривычной тишиной. Машина плавно двигалась по еще сонным улицам Москвы. Из динамиков тихо играла музыка. Никто из них не пытался заговорить.       Кира смотрела в окно, наблюдая, как город постепенно просыпается. В голове снова и снова всплывал вчерашний вечер. Поцелуй. Его руки. Его растерянный взгляд. Она до сих пор ощущала тепло его губ на своих. «Что это вообще было?..»       Она украдкой посмотрела на Андрея. Он уверенно держал руль, но взгляд был слишком сосредоточенным. Слишком напряженным. Он тоже думал только об одном. Но ни один из них не решался нарушить молчание.       Андрей плавно свернул к знакомому зданию Ледового дворца и остановил машину прямо у центрального входа. Двигатель тихо заглох. В салоне повисла тишина. Та самая неловкая, тяжелая тишина, которая появилась между ними после вчерашнего вечера.       Никто из них так и не заговорил о поцелуе. Будто его вовсе не было. Но оба слишком хорошо помнили каждую секунду. Каждый взгляд. Каждое прикосновение. Каждый вдох.       Кира молча смотрела в лобовое стекло. Перед глазами возвышалось здание, в котором когда-то началась одна из самых счастливых глав её жизни. И там же она закончилась. Девушка медленно выдохнула, словно вместе с этим воздухом оставляла все лишние эмоции внутри машины.       — Я сегодня задержусь, — негромко произнес Андрей, нарушая затянувшееся молчание. — Нужно встретиться с людьми по документам. Приеду позже.       Кира лишь коротко кивнула.       — Хорошо. Будь осторожнее       Он посмотрел на неё. Хотел что-то сказать. Извиниться за вчера. Или наоборот... Спросить, жалеет ли она. Но так и не решился.       — Тогда до вечера.       — До вечера.       Она открыла дверь автомобиля. Прохладный утренний воздух тут же коснулся лица.       Кира вышла наружу, аккуратно закрыла дверь и, даже не оборачиваясь, направилась ко входу. Каблуки её черных лодочек размеренно отбивали шаг по серому асфальту.       Тук. Тук. Тук. Ровно. Спокойно. Уверенно. Высокая осанка. Прямая спина. Темно-серый брючный костюм идеально подчеркивал фигуру, а длинное пальто развевалось от легкого ветра.       Солнечные лучи отражались в темных очках, полностью скрывая её взгляд. Со стороны казалось, будто эта женщина никогда не плакала. Никогда никого не любила. Никогда не испытывала боли.       Сотрудники Ледового один за другим здоровались с ней.       — Доброе утро, Кира Михайловна.       — Здравствуйте.       — Доброе утро.       Она лишь едва заметно кивала каждому. Без улыбки. Без лишних слов. Спокойно. Холодно. Сдержанно. За спиной сразу же начинался тихий шепот.       — Слушай... она ведь совсем другая стала...       — Даже страшно подходить.       — А ведь раньше постоянно улыбалась...       — Теперь попробуй ошибись... сразу вылетишь.       Но Кира даже не обернулась. Её больше не интересовало чужое мнение.       За последние три года она слишком многое потеряла, чтобы переживать из-за чьих-то разговоров.       Она уверенно прошла через холл. Поднялась по знакомой лестнице. Каждый шаг отдавался эхом в пустом коридоре. Когда-то она бегала здесь с кипой документов, смеялась с ребятами, спорила с Андреем, пряталась от Макеева в его кабинете.Теперь всё это осталось лишь воспоминанием.       Возле двери своего кабинета Кира остановилась. Медленно сняла солнцезащитные очки. На секунду прикрыла глаза. «Соберись.» «Ты здесь не ради прошлого.» «Ты здесь ради дела.»       Она уверенно взялась за холодную металлическую ручку. Повернула её. И открыла дверь. В следующую секунду её взгляд стал ледяным. За её столом, спокойно сложив руки перед собой, сидел Сергей Макеев. Он ждал её.       Макеев спокойно поднял голову. Их взгляды встретились. Воздух словно стал тяжелее.       — Что ты здесь делаешь?       Холодно спросила Кира. Макеев медленно поднялся.       — Жду тебя.       — Напрасно.       Она бросила сумку на диван.       — Выйди из моего кабинета.       — Нет.       — Что значит "нет"?       — Пока мы не поговорим, я никуда не уйду.       Она усмехнулась. Горько.       — Ты, кажется, не понял. Это мой кабинет. И сейчас я прошу тебя уйти.       — А я прошу пять минут. Всего пять минут.       Кира резко подошла к двери. Щелкнул замок. Она специально закрыла кабинет, чтобы никто не услышал того, что сейчас произойдет. Медленно повернулась.       — Хорошо. Хочешь поговорить? Давай поговорим. Но потом ты исчезнешь из моей жизни окончательно.       Макеев сделал шаг вперед.       — Кира...       — Не называй меня так! —ее голос сорвался на крик. — Ты потерял право произносить мое имя три года назад!       — Ты даже не хочешь меня выслушать...       — А что я должна услышать?! Что это была ошибка?! Что ты не хотел?! Что ты ничего не помнишь?! Смешно!       Она чувствовала, как внутри снова начинает подниматься та боль, которую она так долго пыталась похоронить.       — Из-за тебя... — она судорожно вдохнула. — Из-за тебя я потеряла всё!Семью. Дом. Ребенка...       Последние слова прозвучали почти шепотом. Макеев побледнел.       — Кир...       — Замолчи! — по ее щекам уже текли слезы. — Ты не имеешь права произносить мое имя!       Она попыталась пройти мимо него. Но Сергей машинально схватил ее за запястье. Не сильно. Словно боялся сделать ей больно. Кира резко обернулась. И оказалась совсем рядом. Настолько близко, что чувствовала его дыхание. Несколько секунд никто из них не двигался.       Она смотрела в его глаза. Такие же. Родные. Когда-то любимые. И вдруг... Что-то болезненно кольнуло внутри. Совсем глубоко. Там, где она три года пыталась убить свои чувства.       Она ненавидела себя за то, что сердце на долю секунды дрогнуло. Макеев тоже это почувствовал. Он видел, как дрожат ее губы. Как она пытается сделать шаг назад. Но не может. Будто прошлое на мгновение снова стало настоящим.       — Я каждый день...       — Не надо...       — Каждый день жалел...       — Макеев ...       — Я люблю тебя...       Эти слова окончательно сломали его.Не думая. Не спрашивая разрешения. Он сделал последний шаг. Осторожно коснулся ладонью ее щеки. И поцеловал. Не грубо. Не требовательно. А отчаянно. Так, словно это был его последний шанс сказать все, что не смог выразить словами за три года.       Кира не сразу оттолкнула его. И это было страшнее всего. На секунду… всего на крошечную, предательскую секунду… она будто перестала дышать. Мир сузился до одного ощущения.       Его губ. Его дыхания. Его слишком знакомого тепла, которое когда-то было её домом. И сердце, которое она так долго заставляла молчать… дрогнуло.       Макеев почувствовал это сразу. Он не усилил поцелуй — наоборот, стал мягче, будто боялся спугнуть этот момент. Как будто это был не поцелуй… а последний шанс.       Но реальность ударила резко. Громко. Больно. Кира резко дёрнулась. Словно её обожгло. Она отшатнулась назад, тяжело вдохнув, будто только что вынырнула из воды. Глаза расширились. И в них — паника. Не гнев. Не холод. А именно паника.       — Нет… — тихо сорвалось с её губ.       Она сделала ещё шаг назад, упираясь рукой в край стола. Пальцы дрожали. Сильно.       Макеев не двигался. Он смотрел на неё так, будто боялся даже моргнуть.       — Кира… — его голос был хриплым. — Я…       — Не надо… — перебила она резко.       И в этот момент в её взгляде что-то сломалось. Не до конца. Но трещина пошла глубоко. Перед глазами вспыхнуло всё сразу: пустая больничная палата… тишина вместо детского крика…ночь, в которой она просыпалась, задыхаясь от боли… и он — причина всего этого.       Кира резко закрыла глаза. Сильно. До белых пятен. А потом сорвалась и побежала к двери кабинета.